Все псы попадают в рай

      Мысль о том, что хватит быть паинькой, пришла к Сириусу Блэку в голову не с самого утра, а как ни странно во время полуденного перекуса. То ли гренки в этот раз были слишком подгоревшие, то ли матушка чрезмерно интенсивно орала, то ли Кричер чересчур презрительно сопел в углу. А, может, виновата покупка волшебной палочки для Оксель?..       С момента потасовки в пабе прошло три дня. А потом, в очередной раз давая показания, подруга брякнула, что разрушила чары для того, чтобы найти пострадавшую. После этого Гермиона полдня убила на бесконечные тесты. И когда Сириус уже умаялся носить этим двум чай, был оглашен вердикт: Оксель можно использовать палочку и заново восстанавливать умение с ней обращаться. Из верхнего ящика стола Гарри была извлечена палочка, его Сириуса палочка, родная и необходимая, но, к сожалению, совсем безответная и недоступная. Когда он увидел, как пальцы Оксель коснулись волшебного инструмента, что-то внутри Сириуса воспротивилось, волна необъяснимого горя нахлынула на него, будто прощался он с собственной сущностью, будто окончательно передавал подруге свое прошлое. Кажется, он даже не дышал, просто окаменел, глядя на темное дерево и пальцы Оксель. Но прошел миг-другой, а палочка молчала.       В тот вечер они разошлись удивленные, но в принципе не расстроенные. Всего-то нужно было купить Оксель новую палочку. Сириус проводил к камину Гермиону. Их прощание немного затянулось, но было незабываемо приятным. Жаркие поцелуи к тому же отвлекали его от мысли, что было бы возьми он свою палочку сейчас. Блэк боялся разочароваться, если магическая вещь останется безучастной. И одновременно не переставал тешить себя надеждой, что когда-нибудь он снова испытает тепло и мощь своей силы, радость творения, ощутит себя причастным к магии.       Теперь пальцы бывшего тела Сириуса Блэка вертели совершенно другую волшебную палочку: серебристая двенадцатидюймовая она мелькала тонким солнечным лучом в мужской ладони. Оксель приспосабливалась, вертела ее сначала аккуратно, потом с гораздо меньшим пиететом. Сердечная жила дракона и светлая липа, геометрические немного небрежные узоры… Сириус помнил, что палочки из липы неплохо служат увлекающимся ментальными практиками, но и только. Судя по восхищенному выражению лица подруги, ей было все равно из чего и с чем ее палочка, главное, что она была. Теперь можно было не беспокоиться, Окси, по всей видимости, нашла, чем заняться на ближайшее время. Совесть Блэка перестала мучить. Он вдруг встрепенулся, проморгался и понял, что и ему тоже пора жить своей жизнью. Своей новой жизнью.       В последние месяцы так много всего происходило, что разобраться оказалось сложнее, чем он думал. Не особо того желая, Сириус все равно возвращался в тот вечер, когда они мирно сидели в пабе и громкий голос Оксель разорвал вязкий гомон паба криком «Гермиона!».              * * *       Да, в тот вечер они слегка увлеклись. Блэк не сразу заметил, что подруга нервничает. Да и заметь, списал бы на напряжение после насыщенного дня. Гермиона порывалась проверить, все ли нормально, но он сам одернул девушку.       Они с Оксель не первый раз заседали в барах и пабах, так что он прекрасно знал, как меняется настроение подруги в зависимости от выпитого. Алкоголь действовал на нее своеобразно, снимал напряжение, смягчал контроль над собой. Так что прорываться могли самые разнообразные эмоции. Поэтому Сириус старательно пытался отвлечь Оксель, подсовывая разные темы для разговоров, но не преуспел. Когда она встала из-за стола и, отмахнувшись, ушла, он честно решил, что момент настал и сейчас польются потоки слез грусти. Как в принципе это бывало не раз после напитков слабого и среднего градуса. Сам Сириус в таком состоянии испытывал целенаправленное желание свершить подвиг, чем пользовались во время последних годов обучения его друзья… Друзья… На этой мысли Блэк с удивлением обнаружил, что уже всерьез шмыгает носом, а глаза подозрительно чешутся и вот-вот наполнятся влагой.       — Ой, что это ты? — спохватилась Гермиона, вытягивая из кармана мантии клетчатый в цветах Гриффиндора платок. — Ты в порядке?       — В полном, — проворчал Сириус, протирая тканью по векам, убирая неожиданно накатившие слезы. Все мысли почему-то вертелись вокруг печальных событий, из груди пытались прорваться рыдания, себя было невыносимо жалко. И это было совсем нехарактерно для него в состоянии такого относительно легкого опьянения. В последний раз, когда он пил именно эль, все было как обычно: возбудимость, чувствительность к запахам и чрезмерная энергичность. А последний раз был…       «По ту сторону Арки!»       С этой мыслью Сириус вскочил с лавки и заполошно оглянулся. Комната немного покачивалась перед глазами. Гермиона с заботой заглядывала ему в лицо и пыталась что-то узнать, пока он пребывал слишком глубоко в своих раздумьях. Шанс того, что Блэку все привиделось, и они вовсе не обменялись с Оксель еще и реакциями на алкоголь, был. Но Сириус в свое везение больше не верил.       — Надо найти… его! — чуть не сбился Блэк и не ляпнул то, чего не следовало. — Сириуса. Пока чего-нибудь не случилось!       Гермиона, несмотря на сомнительный источник сведений, кивнула и сразу как-то преобразилась. Стала жестче, суровее. На приятном милом лице проступили четко скулы, губы сжались в полоску, глаза смотрели достаточно трезво и остро. Она протянула ему руку, чтобы помочь выбраться из-за стола. Они почти вышли из своего угла, когда грянул крик «Гермиона!». И Сириус мог поклясться, что палочка в руке его девушки просто появилась из ниоткуда за долю секунды.       Он вбежал в общий зал вслед за Гермионой, но тут же прижался к стене. Лезть под заклятья без палочки было нерационально. Это правило вбивалось с младенчества, а потом подтвердилось в Хогвартсе. Сириус любил риск, но предпочитал выходить из переделок победителем. А без магии он ничто против волшебника. Но смотреть-то ему никто не запрещал, так же как и попытаться отвлечь другую сторону конфликта и дать шанс Гермионе покончить с нападавшим. От слезливого настроения не осталось и следа, внутри вскипело давно забытое чувство причастности к магическому миру.       Мерлин, как же было хорошо! Даже если он не мог применять магию, видеть, как девушка, с которой он встречается, разделывает под орех какого-то наглого мужика, было приятно. Заставляло гордиться. На гребне этого восхитительного чувства Сириус стянул с ноги туфлю и что есть сил швырнул в сторону слишком борзого мага. С реакцией у того было все нормально, на стене над головой Блэка тут же появилась широкая царапина от режущего заклятья. Попади оно в тело — в лучшем случае пришлось бы долго лечиться. Но он же не был дураком, чтобы ждать ответа, поэтому оказался на полу сразу после броска.       Четко выверенный акт героизма оказался полезным, мужчина отвлекся всего на долю секунды, но Гермионе хватило и того.       — Умница! — гордо вскрикнул Блэк, когда очередной Ступефай попал в цель и противник мисс Грейнджер улетел головой в кадку с чахлым кустом. Тело по инерции дернулось и замерло.       Гермиона пинала поверженного противника и тихо переговаривалась с барменом, вышибалой и другими свидетелями. Оксель пыталась привести в порядок спасенную девицу. А Сириус, наконец, отыскал туфлю и уже совсем трезвым взглядом осмотрелся в зале паба. В углу дымилось чье-то брошенное зелье, по всей видимости, дурманящее и не совсем легальное. Дымок был слегка зеленоват. У поврежденных столов пахло дешевым огневиски. Волшебный алкоголь обильно разлился по дереву, из-за чего оно покрылось призрачными огоньками пламени. Посетители паба откладывали амулеты на стол и прятали палочки, принимали «лекарство от нервов» внутрь и уже вовсю обсуждали использованные в драке заклятья. Бармен скучающим Репаро выуживал из горы стекла целые стаканы. Весело чадили факелы и свечи, блестели зелеными огнями глаза двух книззлов, смотрящих на безобразия внизу откуда-то с потолочных балок.       Драка, магия, низкопробный бар, огневиски, огни, снова магия, гордость, победа, сумасшествие, дурманящее курево, смех женщины в углу зала — все это было в его жизни и не один раз. Сириус на ощупь нашел покосившийся табурет и упал на шаткое сиденье. Неожиданно загнал в палец занозу, из-за чего окружение снова стало реальным. Он думал, что больше таких моментов не будет. И не то чтобы ему хотелось, как в дни юности опять шляться по пабам и закоулкам злачных мест и искать неприятностей или отличной драки. Нет. Но, кажется, тот день вернул Блэку слишком многое: радость от причастности к толпе вокруг, горе по погибшим и память о разгульном прошлом. Наверное, в тот момент он окончательно понял, что не сможет снова запереть себя в четырех стенах. Что, несмотря на отсутствие магии и второй формы, он все еще Бродяга.              * * *       Сириус не стал готовиться к побегу. Это было бы глупо. Все же ему не пятнадцать и нет смысла уходить из дома в глухую ночь. Просто вечером, когда Гарри все еще был на работе, а Оксель уснула, вымотанная тренировками с палочкой, он зачерпнул летучего пороха и произнес:       — Косой переулок.       Первая вылазка была совсем короткой. Он в одиночестве прошелся вдоль магазинов, поглазел на новинки квиддича, заглянул в «Дырявый котел» и на пару сиклей купил себя пива. Было что-то похожее на шалость в том, чтобы бродить по этой улице, удивленно разглядывать все вокруг, натыкаться на знакомых по прошлой жизни магов и не беспокоиться об узнавании. Приятно было водить всех за нос. Его не было всего три часа, вечер за это время стал ночью, но прогулка подействовала как заряд бодрящего зелья. Так что до полуночи Блэк с небывалым энтузиазмом чистил серебро и хрусталь, мурлыча под нос дурацкую песенку так и не утратившей популярность Селестины Уорлок.       Местом второй, как и третьей вылазки также был Лондон. В Годриковой лощине было скучно и не протолкнуться от слишком любопытных стариков, а еще это место вызывало к жизни грустные воспоминания. В Барнтоне слишком любили сплетни и светлое, разведенное водой пиво. А общественный камин в Оттери-Сент-Кэчпоул до сих пор был проблемой и измазывал переместившегося гостя золой с ног до головы. Да так, что одежду пришлось выбросить, чтобы не объяснять никому, откуда грязь. Идти в Хогсмит тоже было рискованно: школьники были вездесущи, к тому же он засветился там с Гермионой. А Сириус собирался как можно дольше держать свои вылазки в секрете. Это добавляло забавам изюминку.       Кроме того приходилось быть бдительным, притворяясь волшебником. Он заимствовал у Оксель муляж палочки, с которой она отрабатывала махи, пару раз его даже пришлось показать. Угрозу он, конечно, выполнить не мог, но и одной демонстрации магического оружия вкупе с кривой усмешкой хватило, чтобы пьяные кавалеры отстали. Он вел себя так, как обычно. Как маг. Вряд ли сквиб мог похвастаться таким самодовольством и самоуверенностью в среде волшебников, именно поэтому ему верили. И, чувствуя свою силу, пробуя себя и мир вокруг на прочность, заново узнавая его, Сириус уже не мог остановиться и все чаще забредал в самые подозрительные закоулки.                     Блэку нравилось слушать. Хотя могло показаться, что он предпочитает говорить, слушать, а точнее подслушивать и выведывать, ему тоже нравилось. Просто ради процесса и доказательства, что он может. Он же не слизеринец искать из этого выгоду. В детстве не было ничего важнее попытки услышать хоть звук в темном молчании дома. Звуки голосов являлись доказательством того, что рядом люди, сигнализировали о настроении родителей, предупреждали его о гостях, давали понять, где может скрываться опасность, и были символом того, что он не одинок.       С появлением верных друзей гнет мрачного дома и семьи стал меньше, но жажда слушать мир, будь то гомон соседей по комнате или шелест ветвей Дракучей ивы, не исчезла. С момента приобретения аниформы к слуху добавились обоняние. Он стал более уверен в окружающем его пространстве и резко повысил свой навык в дуэлинге. С тех пор Блэк честно считал, что засранец Нюниус всегда оставался на плаву в том числе и из-за своего большого шнобеля. Наверное, таким гораздо проще унюхать недоступную обычным людям информацию. Да и Дамблдор — великий маг со столь же, заметьте, внушительным носом.       Теперь, конечно, его обоняние оставляло желать лучшего, но все же слух у тела Оксель был неплох, так же как и скорость реакции. Вот сейчас он сидел почти в центре небольшого зала очередной пивной и гипнотизировал кружку с элем. Пальцы машинально вертели муляж палочки, слегка красуясь, эту привычку он вернул себе довольно быстро. Столик был расположен достаточно далеко от входной двери, чтобы не мешал шум улицы, и не так близко к стойке, где разливалось пиво и звенели в мойке чистящиеся бокалы и кружки.       Сириус отклонился на спинку стула, прикрыл глаза и сосредоточился на оживленном разговоре за два столика от него.       — …А я говорю тебе, что он вампир! Мерлином клянусь!       — Да ла-а-адно…       — Как его от чеснока тошнило, все крыльцо мне заблевал, паршивец!       — А зачем ты в него толченым чесноком кидался?       — Старуха моя уговорила слепить ей примочки для суставов: один фунт давленного чеснока на двадцать мерных ложек хорошего коньяка. Самый лучший выманила.       — Перевод продукта, как есть.       — Вот и я о том же. Лил и плакал. Тут либо жена, либо жаба, кто-нибудь да удушит.       — Крепись, мужик, Дамблдором будешь! Так что с вампиром?       — Только взял драгоценную бутыль. Шестидесятилетний, в старинных дубовых бочках настоянный. Капал аккуратненько и слезами обливался. Такая концентрация сил и ума была, что… ух! И тут этот, мальчишка, как забарабанит в дверь. У меня душа в пятки, ложка на стол, бутылка на пол и вдребезги.       — Мордредовы трусы! Я б с пола слизал!       — Я б тоже, но ревматизм проклятущий…       — Вампир как есть. Здесь не чеснок нужен, а хороший осиновый кол. Или, вообще, Адское пламя.       — Стар я для Адского-то пламени. Вот помню в шестьдесят восьмом…       — Так, а что мальчишка?       — Утверждал, что аврор, сквибку какую-то искал. Из-за какой-то сквибки мой коньяк…       — Вампир-аврор?       — Кто ж их сейчас знает, эту молодежь?       — Да-да, совсем из ума выжили. То ли дело я в шестьдесят втором…       Сириус выразил отношение к подслушанному разговору хриплым отрывистым смешком, покачал головой, а потом на несколько мгновений плотно прикрыл уши, чтобы настроиться на другие голоса. Тишина позволяла пуститься мыслям вскачь. Чего только не выдумает мозг скучающего обывателя. Авроры-вампиры ищут потерявшихся сквибок! Придумают же…       В зале было относительно пусто. Со своего места Сириус мог рассчитывать на еще один разговор, но мутная парочка в самом затемненном углу переговаривалась слишком тихо. «Горе-перестраховщики», — хмыкнул Блэк. Если была нужда, серьезные маги применяли чары, чтобы скрыть разговор в тайне. Но здешний сброд вряд ли был в курсе, что это за чары, или же просто не был способен их наложить. Поэтому говорили они просто тихо. Для Сириуса в его теперешнем состоянии подобное было своего рода вызовом. Он прикрыл глаза и сосредоточился на звуках, хватаясь за каждое слово, выделяя из общего гама два определенных голоса. Не особо получалось, но тут разговор стал более эмоциональным, и Сируис замер, прислушиваясь.       — …Но ведь золотом платят!       — Дракону в задницу это золото. Когда дементор тебя поимеет…       — Да это просто мусор!..       — Может, и мусор, а если авроры вздрючат?       — Ну ты и перестраховщик! Кому эти недоделки нужны?       — Тц. Мордред его знает. Просто не нравятся мне эти заказчики. Темнят они что-то.       — Так ведь никто непреложные с нас не брал… Подзаработаем и отвалим!       — Да и место встречи мутное.       — «Огненный крыс»? Ну да, не для всех… Но, послушай, золото же! Можно пить не эту кислятину, а приличное огневиски! Всего-то надо пару ущербных… Верный вариант!       А вот это настораживало. Неприятный осадок остался от подслушанного разговора. Чутье опасности взвыло, намекая, что лучше обо всем рассказать Гарри. Как это сделать и не выдать свои прогулки, Сириус еще не придумал. Тем временем те двое расплатились и встали из-за стола. Должен ли он поспешить на Гриммо сейчас или же лучше проследить за этой парой и возможно спасти кому-то жизнь? Увы, Гарри в последнее время сильно задерживался на работе, а кроме как через камин Сириус не знал, как найти крестника. Значит, другого выхода не оставалось: он должен был пойти за подозреваемыми. Просто сидеть и ждать было не для Сириуса Блэка.       Блэк надвинул глубже капюшон потрепанной мантии на лицо. Совсем фигуру скрыть не удалось, но он носил одежду так, чтобы сразу можно было и не заметить — мужчина под одеждами или женщина. Он чуть было не потерял подозрительную парочку из виду в конце улицы. Подходить близко к преследуемыми было опасно. Раньше он бы, не раздумывая, рванул вслед, обездвижил, связал и трансгрессировал с преступниками в аврорат. Эх, была бы на месте его магия…       Каждый шаг в сторону удаляющихся мужчин ничего хорошего не сулил. Улицы вокруг стали еще более безобразными и ужасающе пустынными. Ничего хорошего эта пустота, даже будь это Косой, а не задворки Лютного, не сулила. Сириусу теперь приходилось то и дело скрываться в нишах древних лачуг и домов, так чтобы его не обнаружили. Но вот за поворотом показался трактир, вывеска которого неожиданно ярко для этой местности сверкала пламенем. «Огненный крыс». Преследуемая им парочка нырнула в гостеприимно распахнутую дверь, проскользнув мимо мордоворота в кожаных одеждах, в руках которого палочка казалась зубочисткой.       По всей видимости, зайти сюда открыто было не суждено. Сириус нырнул в очередную подворотню, обошел подозрительное заведение в бока, нашел черный ход. Увы, около него оказалось еще более оживленно, чем где-либо еще. Сплошь подозрительные личности стояли группками и что-то эмоционально обсуждали. Но было слишком далеко, чтобы Сириус мог распознать хоть что-то.       Он почувствовал движение за несколько секунд до того, как чья-то рука схватила его за предплечье. Блэк был готов: мгновенно перехватил чужую конечность, вывернул ее и прижал напавшего к стене. Все действия не заняли и пяти секунд. Блэк довольно улыбнулся. Это было особое удовольствие — ощущать себя в хорошей физической форме. Его сознание помнило, как защищать себя, так что оставалось убедить тело, что оно способно на то, что предлагает разум. И у него получилось. Не сразу, путем синяков и растяжений, Сириус понемногу вырабатывал у этого тела правильные, знакомые ему рефлексы. Начал он еще в больнице, чтобы проще было привыкнуть к телу Оксель, а сейчас уже мог признать, что добился весьма приличных результатов.       Человек застонал от боли в руке. Блэк очнулся и выдернул «добычу» под тусклый свет луны и звезд. Выругался. Восприятие все еще давало сбой. И тот, кто показался ему равным противником, всего-то на три пальца ниже Сириуса, на самом деле был фигуристой женщиной среднего роста. Сириус увидел громадные заплаканные глаза, растрепанные волосы и порванную мантию и тут же отпустил заломленную руку. Не маггла, но почему в таком состоянии?       — Что случилось? — он встряхнул ее за плечо. Но женщина лишь сжала руки в жесте мольбы и впустую открывала рот. Силесио! Блэк подскочил на месте, чувство опасности в голове било набатом, но не помочь и оставить здесь эту несчастную он не мог. Разбираться в том, что и как случилось, можно и позже.       Они бежали по улице, точнее Сириус тащил свою находку на буксире. Двигаться быстрее не получалось, кажется, над несчастной успели поизмываться. Он ежеминутно оглядывался, пытался корчить уверенный вид, приободрить спасенную, но на самом деле едва мог сдержать растущую панику. Никогда, даже во времена пика собственной самоуверенности и гордости своей силой, он не заходил на задворки Лютного в одиночку ночью. В официальном Лютном он ориентировался без проблем, но в путанице кривых, заполненных туманом улочек он был впервые. Светлым вечером каждый дом выглядел иначе, повороты были другими, а вывески помогали запомнить путь. А сейчас воспоминания путались, разум не мог за них зацепиться и вычислить правильную дорогу. Внутри все обмирало от страха, но Сириус продолжал тащить немую женщину дальше. Возникшая вывеска с плюющим грифоном стала спасительным знаком. Эту забегаловку он посещал всего три дня назад, так что отсюда дорога к Косому переулку была известна.       Сириус слегка притормозил, вытер рукавом выступивший пот со лба. Туман так и вился за ними, холодил кожу и пах почему-то жженым сахаром. Женщина прислонилась к стене и рвано дышала. Блэк залез во внутренний карман мантии и вытащил оттуда фальшивую палочку, а за ней флягу. Внутри последней было огневиски: оно согрело и прибавило сил. На палочку спасенная смотрела с удивлением, понемногу переходящим в возмущение. Дескать, зачем издеваешься, почему не снял чары. Сириус виртуозно провернул пару раз вокруг большого пальца муляж, с разочарованием спрятал его обратно и произнес, оправдываясь:       — Увы, это только выглядит как палочка. Пойдем.       Он несколько раз присел, разминаясь, уже привычно взял женщину за руку и повел вперед. Они преодолели большую половину пути, постепенно наращивая скорость шага. Туман не переставал за ними следовать, это нервировало Блэка. Он чувствовал, что что-то происходит, но не мог понять, откуда ждать опасности. На проверку все оказалось гораздо проще, чем он себе представил. Из темной подворотни раздался крик «Ступефай!». Сириус заметил вспышку и почти увернулся от чар, но дорога под ногами стала слишком скользкой. Тело среагировало против желания. Такие важные секунды были потрачены на сохранение равновесия, а потом Блэк рухнул на землю, ударяясь затылком, и все померкло.