Все псы попадают в рай

Спроси каждого жителя магического сообщества Островов, кем должен был стать Гарри Поттер после победы над Волдемортом, девять из десяти магов ответили бы, что аврором и только так. Какие именно мысли наталкивали людей на подобные соображения, было несложно определить. Кто-то видел в нем функцию, способную максимально эффективно искоренять все противоправное. Кто-то мечтал, чтобы Поттеру оторвали ноги, а может даже и голову на опасной работе. Кто-то считал, что грех закапывать такой талант к ЗОТИ и боевой магии, приправленный удачливостью. Остальные скромные десять процентов делились на два лагеря. Одни спали и видели его как минимум министром магии, а вообще пытались назвать Светлым лордом. Вторые, самые жалостливые и трезвомыслящие, предлагали оставить Поттера в покое и дать ему насладиться обыденностью. Хочет быть ветеринаром или игроком в квиддич, так не мешайте юноше устраивать свою жизнь, он и так достаточно поработал на магическую Англию. Когда Поттер все же выбрал путь аврора, никто не удивился. Хотя то, что он всерьез обоснуется в Аврорате, никто не ожидал. О причинах подобного выбора Гарри молчал и улыбался, порой толкал речь о долге перед обществом и спокойном сне оного. Слушатели кривились, но не могли сказать юнцу ни слова поперек. Для Гарри должность аврора открывала множество возможностей. Во-первых, Аврорат являлся одной из точек стекания всевозможных новостей и слухов. Во-вторых, это была действительно хорошо оплачиваемая работа с интересными людьми. С наследством Блэков и Поттеров Гарри мог и не работать, просто сидеть на диване и тратить деньги семейств. Но в тот момент его восемнадцатилетнего и более чем импульсивного чрезмерно волновало, что скажут люди. Особенно те, кто видел в нем героя. Чужое мнение с годами стало лишь навязчивым жужжанием где-то на периферии слуха. Но в Аврорате Поттер неплохо развернулся и, кажется, удачно строил карьеру. В аврорских буднях даже преступники никогда не бывали откровенно скучными. Да, операции порой доводили его до больничной койки, зато он имел доступ ко всем аврорским примочкам и был вхож во все министерские закоулки. Полезного и интересного было много: черномагические артефакты, защитные и атакующие амулеты, книги, таинственные заклятия, странные существа и, конечно, почти неограниченный доступ к любой информации. К Арке, например, его пустили в ту же ночь, как вернулся Сириус. Сеть информаторов и должников он начал формировать еще до разрыва с Джинни, а за последний год создал дюжину действующих схем передачи данных. Снейп бы мог им гордиться, если бы подобное чувство могло зародиться в этом человеке. Сам Гарри считал, что до уровня теперешнего директора Хогвартса ему еще было далеко.

***

Старший аврор Поттер напряжено следил за минутной стрелкой и, как только она, щелкнув, показала четыре часа дня, вскочил на ноги. Движением, доведенным до автоматизма, он скинул в ящик стола разложенные вокруг вещи, черкнул в отчетном свитке «Происшествий не было» и вылетел из комнаты, едва успев поменять рабочую мантию на обычную. Его смена была окончена. В коридоре он столкнулся с коллегами, те активно приглашали его в бар. Только Гарри вынужден был отказаться. Он вообще в последнее время не испытывал желания задерживаться на работе дольше, чем необходимо. Конечно, подобное не осталось без внимания. Еще меньше месяца назад он мог не вылезать из Аврората сутками, разгребая дела соседних отделов, а теперь едва дожидался конца рабочей смены. — Гарри? — От этого собеседника, увы, так просто отделаться не получилось бы. — Добрый день, Кингсли, — остановился Поттер. Министр магии кивком предложил ему прогуляться. Ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Я слышал, ты изнурял себя работой, и обеспокоился. Но кажется, все порядке. Выглядишь не таким уж изможденным. — Если вы пытаетесь узнать, как поживает Сириус Блэк, то он жив и здоров, министр. Не беспокойтесь, — Поттер многозначительно посмотрел на циферблат часов. — Да, — темнокожий волшебник остановился, заложил руки за спину, а потом сказал, не глядя собеседнику в глаза. — Ты уверен, что это Сириус Блэк? Арка — неизученный феномен. В Министерстве есть специалисты… — Кингсли, я не отдам Сириуса вашим вивисекторам, — прикрыл глаза Поттер, стараясь оставаться в спокойствии. — Крестный снова появился на гобелене Блэков. Этого достаточно? Чего мне еще нужно лишиться, чтобы всем было хорошо? Не дождавшись ответа на свой последний вопрос, Гарри сделал шаг назад, кивнул министру магии, прощаясь: — А теперь простите, меня ждут дома. Министр поморщился в ответ, но задерживать старшего аврора Поттера не было никаких причин. Гарри быстро преодолел длинный коридор, спеша скрыться из прицела темных глаз слишком догадливого Кингсли. Он решительно доказывал всем, что вернулся именно Сириус Блэк, но сам порой ловил себя на мысли, что не узнает в крестном того человека, с которым он был знаком восемь лет назад. Так что, если кому и казался Гарри Поттер восторженным юнцом, осчастливленным возвращением родственника и принявшим все происходящее на веру, то этот кто-то сильно ошибался. С момента, как он увидел Сириуса в больнице, Гарри успел сделать многое. Он посмотрел на место «преступления», сделал запрос трем знакомым книжникам, чтобы те искали информацию об Арке, переговорил с колдомедиками, просмотрел результаты экспертиз, взволнованный, заглянул в палату Сириуса, посадил за расчеты весь нумерологический отдел. И только глубокой ночью Поттер успокоился. Да, вернулся определенно крестный. Поттер трансгрессировал на Гриммо, долго стоял на пороге, не пытаясь войти внутрь. Потом заплетающимся шагом перебрался через холл, отстраненно помахивая рукой настороженным портретам, потрепал по ушам домового эльфа. В большой комнате он, не обращая внимания на косые взгляды Кричера, в буфете нашел бутылку огневиски и успокаивающее зелье, смешал жидкости в пропорции три к двум, добавил пару листиков мяты и, смакуя получившийся коктейль, опустился в монументальное кресло. Сначала волной его накрыло спокойствие, потом расслабленность и даже леность, но смесь на самом деле была бодрящей. И созданный зельем отдых постепенно модифицировался в прилив энергии, мгновенно изгнавший из покрытого сонной пеленой сознания все наносное, оставив ясность и трезвость мышления. Ужасное похмелье на утро было равноценно той ясности, что он испытывал сейчас. — Кричер, посмотри, изменилось ли что-то на гобелене Блэков, — скомандовал Поттер. Домовик появился в шаге от хозяина дома, но повторно исчезать не спешил: — Не нужно смотреть, Кричер и так знает. Несносный мальчишка снова живее всех живых. Но он не хозяин, нет-нет, не хозяин! — То есть я по-прежнему глава рода, несмотря на возвращение из мертвых последнего из Блэков? — Именно так, хозяин. — Хорошо, Кричер. Хорошо, — пробормотал Гарри, призвал перо и свиток и размашистым почерком стал писать краткий план своих дальнейших действий. Времена, когда он с подачи Дамблдора мчался, позабыв обо всем, прошли.

***

Этот Сириус был таким вежливым и холодным, что на душе становилось тревожно. Если бы Гарри предложили выбрать сравнение, то он выразился бы именно так. Нет, ни в коем случае крестный не был равнодушным или отстраненным, скучным или слабым, от него не веяло злостью и ненавистью. Но пока они находились наедине, Сириус оставался именно холодным, оттаивая только в присутствии своей подруги. Какие именно отношения связывали этих двоих, Гарри все еще не спросил. С недавних пор для самого Поттера тема личных отношений была болезненной. Поэтому он молчал, понимая, что обязательно вызовет своими вопросами аналогичные. Но этот холод… Поттер не помнил, чтобы Блэк даже в самые страшные времена был холоден. Наоборот он был чрезмерно импульсивен, слишком яростен, до безумия самоуверен и способен вспыхнуть, как пламя, дай ему только повод. Сириус, сцеживающий ругательства? Делающий все по рецепту? С упоением рассказывающий что-то о логике развития событий? Да полно вам! Что нужно было сделать с человеком за восемь лет, чтобы он изменился так кардинально? Гарри не был уверен в том, стерла ли что-то амнезия или полностью заменила. Увидеть точнее можно было только при помощи ментальных чар, но колдомедики не советовали на данном этапе каким-либо образом вторгаться в память и сознание пациента. К тому же Победитель Волдеморта и кавалер ордена Мерлина первой ступени боялся. Его до дрожи в коленях пугало, что в сознании Сириуса он не увидит ничего знакомого. Поэтому он сознательно откладывал тяжелые разговоры. Несмотря на холодность и вежливость крестного, жизнь Поттера все равно поменялась. Его снова ждали. С ним, пусть и чрезмерно осторожно, но общались. Им интересовались. И эти несмелые беседы в кругу крестного и его подруги неожиданно подарили Гарри то, что он так или иначе искал всю свою жизнь: чувство причастности, обоюдной заботы и интереса. Он просто наслаждался совместными обедами, беседами, теплом. В доме ведь действительно снова стало тепло, как это было до их разрыва с Джинни. Здесь пахло едой, было ощущение семьи. Постепенно Гарри закрыл глаза на все странности и просто решил не уничтожать этот случайно доставшийся ему кусочек счастья.

***

В этот вечер Гарри вернулся с работы чуть раньше и застал крестного, лежащего на диване в гостиной. Вместо подушки он использовал колени Оксель, а та была вовсе не против. Наоборот она легко перебирала пряди волос спящего и что-то мурлыкала себе под нос, какую-то песню. Гарри не удивился будь это колыбельная. На секунду он почувствовал странный и двойственный порыв: ему хотелось одновременно и лежать на коленях Оксель, принимая осторожную неуклюжую ласку, и сидеть и гладить волосы крестного, ощущая, что в этот самый миг Сириус не холоден. Взгляд Оксель сфокусировался, она умолкла и теперь вопросительно смотрела на Гарри, замершего в дверях. — Простите, — почему-то пробормотал Поттер, смущаясь. Она забавно встряхнула головой, покосилась на спящего крестного и шепотом сказала: — Присаживайся, Гарри. Чай, конечно, уже остыл, но разогреть его для мага не проблема, да? Сириус сам заваривал. Гарри улыбнулся. Вначале он думал, что эти двое шутили, говоря, что крестный готовит. Да и вообще Поттер не ожидал, что эти двое будут не против обжить дом. Впрочем, оказалось, что реальность гораздо проще, чем он мог себе надумать. Быт наладился очень быстро. Оксель с одобрением кивнула, наблюдая, как Гарри налил в чашку приятную пряную жидкость и взял сразу несколько хрупких печений. Когда он, расслабленный и довольный, откинулся на спинку кресла и перестал жевать, она тихо проговорила: — И, Гарри, приходила твоя… жена. Оставила бумаги. Сири очень удивился тому, что у тебя есть жена. Мы как-то гостей не ждали. Разговор на повышенных тонах и все такое… Поттер поморщился. Джинни, конечно, не могла подождать хотя бы месяц, а он замотался и забыл закрыть камин. Гарри сделал еще один глоток горячего чая, наслаждаясь теплом. Нужно было что-то ответить. Но что бы он не сказал, все бы выглядело так, будто он оправдывается. — Я не хотел беспокоить никого. Так получилось, что… хмм. — Сириус понимает, не переживай ты так, парень, — Оксель широко улыбнулась, обнажая зубы, можно сказать, оскалилась. Голос у нее внезапно стал хриплым, то ли от эмоций, то ли от долгой тишины. — А я тем более понимаю. Если позволишь сказать… Бывает так, что людям нужно расстаться. Они вопят друг на друга, нервы треплют, уходят, возвращаются, измены выискивают, разочаровываются… Так вот это все полная ересь! В жизни «свое» никто так просто не отпускает. Ради своего человека ты и себя изменишь, и будешь готов пойти на подвиг, на смертельную глупость, на бесчестье и порой даже на предательство. Вы даже можете грызть друг друга всю жизнь. Если все это происходит с улыбкой, добровольно и к обоюдному удовольствию. Любовь познается в разных состояниях: и в нужде, и в достатке, и в уступках друг другу. Как бы это идиотски не звучало. Гарри даже на мгновенье замер, пытаясь осознать сказанное. А потом внимательно посмотрел в сторону Оксель. Она улыбалась будто через силу, сжимая губы. Движение ладоней по голове Сириуса стали хаотичнее. Она чуть сильнее притянула к себе спящего мужчину и, заметив внимание Гарри, отвела взгляд. Но он успел поймать отголосок эмоций, отразившихся в нем. Боль, вина, надежда — это лишь примерные их названия. Ее глаза в этот момент были цвета темного предгрозового неба: серые, темно-стальные, со странным отголоском безумия и пламени в расширившихся зрачках. Гарри вздрогнул и больше не пытался столкнуться с Оксель взглядом. Даже то, как крепко она держала в своих объятьях Сириуса, вызывало в нем неопределенные и почему-то болезненные чувства, вызывало желание так же держать кого-то в своих руках.