Все псы попадают в рай

Предупреждение: пвп-глава. Текст этой главы, кроме последнего предложения, никак не влияет на развитие сюжета XD Сириус Блэк сейчас уже бы и не вспомнил, о чем он думал, когда стучался в дверь спальни Окси. Ему было интересно или просто скучно завершать свой вечер в одиночестве? Ему хотелось тепла или испытать новое тело еще в чем-то? Он осознавал, как все будет происходить, или просто действовал по наитию? Ничего в голове не осталось. Он просто сделал так, как ему хотелось, в который раз за свою жизнь. Ведь одно только осознание, что неуклюжий провоцирующий флирт мог перерасти во что-то приятное, возбуждало без меры. — Почему бы и нет, — услышал Сириус и воодушевился. Первый поцелуй был жадным и полностью исполнен в манере Блэка: почти болезненный, требовательный, настойчивый. Язык проникал в рот, касался нёба и не давал Сириусу ни грамма свободы. Блэк зажмурился, вытянул руки вверх, провел по напряженной мужской шее и плечам. Движения языка и губ уже отозвались тяжелым приятным онемением внизу живота. Потом первый порыв стих, Окси слегка расслабилась и переключилась на губы. Теперь это становилось игрой, в которой могли принять участие двое. Они ловили губы и языки губами, жалили краткими жгучими поцелуями, касались языками, поддавались друг другу и завоевывали… Поцелуев с Окси всегда было мало. Она как и Сириус любила целоваться бесконечно долго, менять тактику, сбивать с толка, то прихватывая губу зубами, прикусывая язык, посасывая его, то вдруг беспрекословно пропуская его язык в рот и давая шанс творить ему то, что он желал. Они оторвались друг от друга, когда дышать стало совсем тяжело. Блэк не мог сдержать улыбку. Интересно, на его лице во время секса когда-либо царила такая расчетливая усмешка, которая сейчас была на губах Окси? Видел ли кто-нибудь, как синие глаза истинного Блэка от страсти становятся почти черными с редкими искрами индиго? Почему он никогда не удосуживался взглянуть на себя в зеркало во время секса? Или же это влияние Окси? — Чего ты хочешь? — Окси наклонилась к самому уху, влажно коснулась мочки языком. Сириус не удержался и пошел ва-банк. — Всего. Что дашь, — Блэк пылко попытался проявить инициативу, но руки нависающей, почти лежащей на нем подруги зафиксировали его положение. — Жадный Сириус, — губы почти коснулись ушной раковины, это было щекотно, но вместе с тем, хотелось прижаться и почувствовать еще. — Недальновидный Сириус. — П-почему? — Сириус вздрогнул и низким голосом простонал. Тяжесть тела, придавившего его к кровати, и так сбивала с внятных мыслей. Да и как не стонать, когда язык обводит по краю его ухо, а потом теплое дыхание согревает влажное место, когда зубы прихватывают чувствительную мочку или и вовсе втягивают ее в плен горячего рта. — Потому что у нас нечем предохраняться. Но кое-что я могу себе позволить… Блэку казалось, что он физически чувствует разочарование Окси как свое, так же как и возбуждение. «Хмм, у меня всегда был такой внушительный?» От мысли о членах его отвлек еще один поцелуй, почти невесомый: в щеку, уголок губы, нос, бровь, ухо. В следующий момент Сириуса уже прошибала новая дрожь возбуждения. Хотя казалось, куда еще больше? Окси обхватила мочку левого уха губами и, не церемонясь, вобрала ее в рот, усиленно посасывая, покусывая. Крошечные иголочки распространились от уха Сириуса к шее и вдоль позвоночника вниз, скопившись где-то в районе копчика. Большие ладони обхватили затылок, стараясь не запутаться пальцами в русых волосах. Потом опять следовал лишающий воздуха поцелуй в губы и переход к мочке правого уха. Сириус уже не удерживал стонов. Это было хорошо. Щеки и уши горели, он чувствовал это тепло, но в низу живота определенно было еще горячее. Длинные пальцы уверенными движениями расстегнули пижамный верх, обнажив грудь. Когда они оказались не кожа к коже, стало холоднее. Поэтому грудь тут же покрылась мурашками. — Как тебе больше нравится? — спросила Оксель. Одной рукой она рисовала кончиками пальцев на правой груди узоры, к левой припадала губами, двигалась языком вокруг соска, чуть покусывала кожу. Сириусу стало дискомфортно в первые несколько секунд, но потом он вдруг расслабился и начал получать странное удовольствие. И даже вскрикнул, почувствовав жгучий засос под грудью. — Я, кажется, спросила, как тебе больше нравится? — Она смотрела очень строго, как смотрит преподаватель на нерадивого студента. — Н-не знаю, — Сириус был скорее растерян, для него подобная смена активной роли происходила в первый раз. Хотя Окси он видел разную. Так что он быстро собрался с мыслями и с провокацией подался вперед: — Сделай мне хорошо! — Тогда расслабься, моя… девочка, — хрипло прошептала подруга, и Сириус вообще перестал думать. Зачем? И пусть очень странно видеть себя с мужчиной, но… Это же Оксель в его теле. * * * Кажется, язык и руки ощупывают каждый миллиметр его несомненно женского тела. Грудь в покрасневших следах от поцелуев, стянутые пижамные штаны давно улетели куда-то в сторону от кровати. Оксель довольно урчит и гладит его женские бедра, оставляя едва заметные белесые следы пальцев. Выводит узоры на внутренней стороне ладоней и бедер, целует в губы и опять возвращается к длинным пальцам рук, вбирая их в тесный плен рта. Укус у ключицы, старательно зализанный. Влажная дорожка от груди к пупку. Сириус не помнит, как оказывается на животе. Оксель поцелуями-укусами спускается по позвоночнику, волосы скользят по гладкой коже, вызывают легкую щекотку. Засос на боку, шершавая ладонь забирается между телом и простыней и проводит по животу вниз, сжимает чувствительное место между ног. Вторая рука подхватывает Блэка под грудью и изменяет позу, пристраивает на колени, прислоняет спиной к оголенной мужской груди. Приходится широко расставить ноги, раскрыться в смущающей позе. Пальцы останавливаются у лобка и круговыми движениями массируют кожу, вызывая нетерпеливое покалывание. Вторая рука касается шеи, заставляя его больше откинуть назад голову. Пальцы обводят по контуру губы, Сириус приветливо приоткрывает рот, впуская их, облизывая. Они двигаются во рту и сбивают с толка. Поэтому когда первая рука касается уверенным жестом клитора и проскальзывает дальше, Сириус охает и ощутимо прикусывает пальцы Окси. В ответ шипение: — Я тоже умею кусаться. И действительно кусает его за загривок. Резкая боль почему-то имеет привкус невероятного удовольствия. Сириус всхлипывает. К тому же внизу все подрагивает от напряжения и желания. Пальцы аккуратно погружаются во влагалище, чуть растягивают, ладонь снова касается клитора. Женское тело извивается, пытаясь соприкоснуться так, чтобы получить больше наслаждения. — Обхвати меня крепко за шею и разведи сильнее ноги, — слышит Сириус и, повернувшись в пол оборота, делает, как советуют. — Вот так. Сириусу достается долгий поцелуй в шею. Он вскрикивает, а потом перестает считать стоны. Пальцы погружаются в него сначала осторожно, будто Оксель что-то пытается нащупать или предположить. Но через пять размеренно быстрых слегка приятных движений шестое вдруг ощущается тянуще остро. С этого момента пыльцы погружаются под определенным углом. Сириус со всех сил цепляется за мужские плечи, разводит ноги до предела, напрягая бедра, пытаясь удержаться в том положении, когда удовольствие сильнее и больше. Когда вторая рука слегка придавливает клитор легкими массажными движениями, Сириус впивается ногтями в спину Оксель. Внутри все сжимается и разжимается, он то ощущает приближение оргазма, то вновь теряет его. Он извивается и закусывает губы, пытаясь достигнуть пика. — Да! Давай! Быстрее! Ну! — Кричит Сириус, и его внутренности скручивает горячей судорогой. Сознание улетучивается, тело сначала выгибает в одну сторону, потом стягивает в подрагивающий трясущийся клубок. Он тяжело дышит. Оксель вынимает пальцы из тесной глубины, вдруг опрокидывает его на спину, одним слитным движением оказывается на коленях между женских ног и прижимается губами к промежности. Плотное касание языка к клитору заставляет Сириуса вскинуться, растерянной птицей вскрикнуть и заново ощутить острое наслаждение. Даже на глазах выступают слезы. Оксель обхватывает его руками. — Не-е-ет, — хрипло стонет Сириус. Тело сейчас до боли чувствительное. Но ему достается смешок и скромный поцелуй в щечку. Руки не касаются груди, обнимают лишь за талию и плечи, подтягивают к боку, оборачивают в одеяло. — Ну, как тебе эксперимент? — Слышит шепот Блэк. А с ним давно такого удачного продолжения банкета не случалось. Так что, чтобы ни в коем разе не обидеть Окси, он с трудом приоткрывает глаза, собирает все еще подрагивающие пальцы в кулаки со вздернутыми вверх большими пальцами и отрубается, так и не сказав ничего, вроде «высший класс» или «офигенно». * * * Утро Сириус Блэк встретил в невероятно энергичном состоянии, но с тупой головной болью и сушняком. В чужой спальне. Голый, точнее голая. Ему требовались душ и лекарства. Рядом на тумбочке как по заказу стоял графин с водой и флакон с зельем, судя по давно забытому запаху, как раз от похмелья. Блэк ощутил искреннюю благодарность всему миру. Зелье было противным, но подействует быстро. Такими темпами через часик уже и есть захочется. Сириус попытался найти остатки пижамы на кровати, но поиски не удались, так что в ванну ему предстояло идти в одеяле. Сдернув импровизированный элемент одежды, Блэк с удивлением обнаружил свое тело, то есть Оксель тихо спящую стойким оловянным солдатиком у самой стены. Очень милое зрелище. Настолько, что Сириус выполз из кровати голышом, оставив одеяло подруге. Благо до ванной бежать было совсем немного. А после душа можно и в кровати погреться. «И о чем я только думаю?» Сириусу бы возмутиться своим мыслям, но те крутились только вокруг вчерашнего секса. Его подруга — большая умница. Будь на ее месте сам Блэк, то о предохранении он вспомнил бы не раньше, чем под утро. А с их удачей ребенок получился бы даже от простого петтинга. Вернувшись обратно в кровать, Сириус сразу пропихнул слегка охладившиеся ладони в подмышки Оксель. Та зашипела и вынуждена была проснуться: — Чудовище. — От чудовища слышу, — Блэк усмехался на все сто зубов. — Как ты вчера догадалась, что мне нужно? — Блэк, не чуди, — подруга зевнула, но снизошла до объяснений. — Мне все-таки тридцать два года. В таком возрасте не знать хотя бы толику собственных эрогенных зон и возможные реакции тела это как-то странно. Не находишь? — О! — Дошло до Блэка, и он озадаченно приоткрыл рот. Эта мысль определенно стоила того, чтобы ее детально обмозговывать. Постепенно он забрался под бок к теплому большому телу, чтобы попытаться уснуть или хотя бы немного подремать в уюте. Но тут Окси вдруг начала ерзать. — Лежи спокойно, — проворчал Сириус, а потом до него дошло во второй раз за утро. Действительно, странно не знать собственных реакций тела. Уж кто, а Сириус Блэк никогда не пренебрегал возможностью утреннего секса. Подруга уже всерьез шевелилась и пыталась украдкой встать. — Куда? — подпрыгнул Блэк, обхватил Окси поперек груди и утянул обратно в тепло одеяла. — Сири, пусти в душ, — она так мило смутилась в его теле, что Блэку захотелось ее затискать. Прикрытые синие глаза, легкий румянец на щеке, уже покрывшейся щетиной. Прическа похожа на воронье гнездо. У Сириуса так никогда не получалось. Он предпочитал спать лицом в подушку, разбросав руки и ноги звездой, а Оксель ворочалась с бока на бок, доведя отросшие кудри до состояния взрыва. На ней была серая пижама, ни капли не скрывающая утренний стояк. — Вот еще, — голый Сириус навис над возбужденным мужским телом. Губы коснулись кадыка и шеи, ладони скользнули по торсу, проскребли ногтями по подрагивающему животу, дорожке темных волос, пока, наконец, не добрались до возбужденного члена. Оксель до крови закусила губу и не дала прорваться стону. Сириус же ухмыльнулся и подошел к ласкам с неистовством истинного Блэка. Это он сейчас с мужчинами не встречался, а в школьные времена если кто и избегал всевозможных экспериментов, то только не Блэк. Взаимные мастурбации, петтинг, минет, даже секс — чего только не сделаешь по-дружески, чтобы снять напряжение. Например, после игры в квиддич или сложной контрольной. — К тому же мне уже не тридцать два, а гораздо больше, — Сириус демонстративно стянул со своей жертвы штаны с трусами, наклонился над открывшимся зрелищем, провел пальцем по напряженному органу и обнажившейся головке, вызывая интенсивные выдохи. — Не отказывай мне в ответном жесте… * * * Сириус лениво глянул на часы. Оксель, большая любительница опоздать, предпочитала знать, который час, и ставила будильники по дому так, чтобы всегда натыкаться на них глазами. Вот и сейчас Блэк приподнял голову и увидел крошечный циферблат со стрелками. Всего полтора часа прошло. Хмыкнув, он вернулся к прерванному занятию — он вырисовывал на животе Оксель узоры. Часть спермы уже подсохла и, наверное, стягивала кожу, но подруга не двигалась. Блэк ее прекрасно понимал. «Опыт не пропьешь», — однажды он услышал это выражение от коллеги Оксель и был полностью согласен с фразой. Его тело разметалось на кровати, вспотевшее, уставшее. Сириус довольно потянулся: — Еще разок? — Нет, — ответила шепотом Оксель, не открывая глаз. — Перебор. Четвертый раз у меня не встанет! — Вот еще! Ты мужчина в полном расцвете сил, я тебя уверяю. Встанет, еще как, — заржал Блэк, хлопая лежащего рядом мужчину по щекам. — Вот, дьявол. Ты что не человек? — Оксель кривилась и явно не желала шевелиться. — Нет, пока хватит. К тому же есть хочется. — Я бы сказал даже жрать! Ну, вставай, вставай! Блэк не настаивал, он и так был доволен собой. Но вытаскивать из кровати Оксель не перестал, на часах было почти одиннадцать. Гарри, скорее всего, уже проснулся и ждет их внизу, а еще душ принять нужно. Когда Сириус как порядочный новоиспеченный Блэк, то есть одетый не в футболку и шорты, а в домашний костюм, спустился вниз, то на кухонном столе обнаружил записку. «Уехал рано утром решать проблемы с женой. Вернусь завтра. Гарри. П.С. Ну и шумные вы, ребята. Вы точно не хотите пожениться?»