Кривая обмана

      — Боже мой, как же я скучала по горячей ванне, — промурлыкала Сакура, окончательно погрузившись в воду. Пытаясь устроиться поудобнее, она ерзала на широкой груди Саске, чем доставляла ему весьма приятные ощущения в области паха, когда как бы невзначай касалась самого чувствительного участка тела Учихи. — Пожалуй, — добавила она, выгибая спину и запрокидывая голову назад, чтобы лучше разглядеть его реакцию. — Даже больше, чем по сексу.       — Эй! — не без некоторого возмущения воскликнул Саске. — А вот это обидно было…       После сказанных им слов Харуно была молниеносно перевернута лицом к нему. Он прижимал её к себе так сильно, что казалось, будто она не сможет дышать.       — Поэтому либо ты возьмёшь свои слова назад, либо я тебя заставлю, — хитро проговорил Саске ей на ушко, попутно сжимая сильной рукой её ягодицу. От его действий Сакура выгнулась, прижавшись к сильному телу ещё сильнее, с её стороны раздался чувственный выдох, который пришёлся Учихе в область шеи. Когда-то такие игры были для них привычными, обыденными, однако сейчас это казалось таким новым и волнующим, что ни Саске, ни Харуно не сумели бы дать вразумительного ответа, чего им тогда не хватало.       Будучи человеком, который не умеет уступать, Сакура умела доказать свою правоту, но в данной ситуации слишком ей было очевидно, что она сморозила глупость, а Саске, в силу своего гордого нрава, не успокоится, пока она не признает, что погорячилась.       И, посмотрев ему в глаза, Харуно, недолго думая, произнесла:       — Я не возьму свои слова назад только потому, что, когда мы ляжем в кровать, я хочу, чтобы ты заставил меня вспомнить, как нам было хорошо, хочу, чтобы ты компенсировал мне все годы нашей разлуки, я хочу тебя, хочу тебя долго, жёстко, неистово, понял? — в её словах было столько страсти и огня, что Саске готов был сорваться хоть сейчас и дать ей то, чего она так просит.       — Ни за что не поступил бы иначе, я слишком по тебе изголодался… — почти шепотом ответил Учиха, ослабляя хватку, чтобы она смогла лечь в удобную позу.       Он, конечно, безумно хотел её, но хотел так, чтобы не на пять минут в ванной, где скользко и неудобно: Саске хотел сделать всё медленно, тягуче, как сказала она, и ради этого он способен найти в себе силы, чтобы подождать несколько часов.       На этом их споры и разговоры были окончены, они просто лежали, уставшие с дороги, утомленные здешней жарой, но бесспорно счастливые. Учиха нежно обнимал расслабившуюся в его руках Сакуру, а она, в свою очередь, прижималась к нему, ластилась, сцепив пальцы друг друга замком. Они оба ушли в себя, но каждый из них вроде бы думал об одном и том же: о выживании.       Но через некоторое время их размышления были прерваны урчанием желудка Саске. Выйдя из размышлений, Сакура вспомнила, что они не ели ничего уже довольно давно, и потребности организма давали о себе знать.       — Эй, — окликнула она Учиху. — Я пойду по-быстрому что-нибудь приготовлю, а ты пока разбери вещи, — продолжила она, уже укутываясь в полотенце.       Словно только очнувшись ото сна, он промычал что-то в знак согласия и начал потихоньку подыматься. В этот момент Харуно хотела что-то добавить, но, повернувшись к нему лицом, замерла. Это был первый раз после их долгого расставания, когда она могла спокойно и тщательно рассмотреть его. Несколько новых шрамов совершенно не портили картину в целом: бледная кожа, идеальные пропорции тела, подтянутый пресс, на руках виднеются чуть выпирающие вены; умиротворённое лицо, прекрасней которого не сыщешь; и глаза, чёрные, как сама ночь, глубокие, как океаны, и спокойные, что бывает лишь в редкие моменты, когда их обладатель чувствует себя счастливым. Она озябла, стояла, кутаясь в старое махровое полотенце, и не могла отвести взгляда от конечной точки своего путешествия. Глаза в глаза. Прошло уже столько лет, а на мгновение она вдруг снова стала семнадцатилетней девочкой, непонимающей, почему Он выбрал именно её.       Из некого транса их вывел телефонный звонок. Саске спокойным шагом вылез из ванны и, поцеловав Сакуру в лоб, покинул комнату.

***

      После инцидента в ванной прошло около получаса. Сакура уже вовсю хлопотала на кухне, пытаясь приготовить хоть что-то более-менее съедобное из полуфабрикатов. Она никогда не любила замороженную еду, мама с детства учила её готовить полезную пищу, ссылаясь на то, что питаться всегда нужно правильно.       Витая в мыслях о прошлом, она делала всё на автомате, словно не было всех этих лет, что она провела, не практикуясь в готовке. Но невнимательность всегда следует рядом с неосторожностью.       — Ауч, — негромко воскликнула она, подставив кровоточащий палец под холодную воду.       — Все нормально? — голос Саске за спиной раздался неожиданно.       — Да. Не заметила, как ты вошёл. Какаши звонил? — поинтересовалась она, уже абсолютно забыв о неглубоком порезе.       — Он самый, спрашивал, как добрались, сказал готовиться и что мы все ещё можем передумать. Точнее, — на секунду запнулся Учиха. — Я могу передумать.       — Мы пойдём до конца, — в её голосе читалась твёрдая уверенность.       Сакура смерила Саске вопросительным взглядом, жаждая услышать от него подтверждение своих слов. Учиха сидел за столом, смотря в упор на неё. Все же он не хотел поступать так сумасбродно, когда можно просто сбежать и спокойно жить вдали от всего. Но он ведь ей обещал.       — Люблю смотреть, как ты готовишь, — попытался он перевести тему, ведь сейчас ему совершенно не хотелось об этом думать.       — Саске? — вскинула бровь Харуно, ожидая наконец положительного ответа на свой вопрос.       — До конца… — сдался он, тяжело вздыхая, все-таки иногда он предпочитал с ней не спорить.       Ужин прошёл в молчании. Учиха украдкой поглядывал на Сакуру и, словно вспоминая что-то, улыбался.

8 августа. 7 лет назад.

      — Я никогда не перестану говорить, что ты просто потрясающе вкусно готовишь, — проговорил он, запихивая в себя остатки ужина.       — Учиха, не разговаривай с набитым ртом, — с ноткой укора ответила Харуно, посмотрев на Саске, сидевшего напротив неё. — Но я рада, что тебе нравится.       — И кстати, когда ты научишься одеваться? — после недолгой тишины вопросительно спросила она.       — Да мне и так хорошо, и тебе же нравится, — хитро ответил он ей.       — Ой, все, — отшутилась она, пряча за волосами раскрасневшиеся щеки.       Сакура встала со стула и, собрав пустые тарелки со стола, принялась за мытьё посуды.       Прошла примерно неделя с тех пор, как она переехала к Учихе. И как Саске и обещал, он был настоящим джентльменом: ни разу так и не переступил грани дозволенного. Он выделил Сакуре комнату, но она так ни разу ею и не воспользовалась, отдавая предпочтение крепким и тёплым объятиям Учихи. За прошедшую неделю они очень сблизились и были по-настоящему счастливы, засыпая каждую ночь рядом друг с другом. Казалось, большего им и не надо. Только вот Саске довольно часто, стоило им зайти чуть дальше в своих прелюдиях, посещал мощный стояк, за что он спешно извинялся, а Харуно лишь смущенно отводила глаза. Она вроде бы и хотела помочь ему снять напряжение, но никак не могла решиться, хоть она и была девушкой с характером и особо без комплексов, но отсутствие сексуального опыта давало о себе знать. А Учихе лишь оставалось снимать напряжение в душе. Он ведь дал слово.       Сакура вертела в руках узкий хрустальный бокал, не зная, как подступиться, чтобы тщательно промыть, как вдруг почувствовала тёплые руки у себя на талии.       — Может, ты все-таки предоставишь это дело посудомойке? — прошептал Саске ей на ушко.       Решив, что посуда может и подождать, он провёл носом вдоль длинной девичьей шеи, слегка прикусил нежную кожу, обдавая тёплым дыханием укушенное место, от чего у Сакуры побежали мурашки, а затем принялся покрывать влажными поцелуями уже истерзанное место.       — Я уже почти всё, подожди немного, — тихо проговорила она, запрокидывая голову назад, предоставляя ему тем самым больше пространства для ласк.       — Я больше не могу ждать, — раздался у неё над ухом его возбужденный голос, а затем она почувствовала, как его левая рука забралась к ней под футболку и сжала обнаженную грудь.       Хрустальный бокал выпал из рук и разбился о раковину вдребезги. Им было плевать.       «Я больше не могу ждать», — крутилось у неё в голове. Она понимала, что он говорил явно не про мытьё посуды. Дыхание сбилось, страх и желание слились в одно целое. Сакура закрыла глаза, облокачиваясь на Учиху.       Саске продолжил свои ласки. А ведь он совершенно не хотел торопить её. Но ему было так тяжело находиться с ней рядом и не иметь близкого контакта. С ней, такой родной, домашней, пахнущей его гелем для душа, с пучком на затылке, в его футболке, которая так ей велика. Как он хотел её. Иногда думал, что просто взорвётся от переизбытка чувств: так много страсти было в нем к ней. Но порой его терзали мысли о том, что это не любовь, а лишь желание. Что вся эта похоть лишь неотъемлемая часть мужского начала. Но Учиха сразу отгонял ненужные мысли прочь, ведь когда пелена страсти спадала с глаз, он видел в ней продолжение себя, свою половинку, свою любимую.       Учиха ни на секунду не отрывался от желанного тела: он целовал, покусывал каждый сантиметр на её шее, оставляя после себя небольшие красные отметины. Обе его руки легли на её груди: он то сжимал их полностью, то лишь игрался с сосками, заставляя Сакуру забыть обо всем и томно, тяжело дышать. Он прижал её своим телом к столешнице, так что у Харуно не было ни шанса, чтобы высвободится. Она чувствовала сквозь штаны его всё сильнее и сильнее напрягавшийся член. Хрупкие девичьи руки, доселе покоившиеся на краях раковины, сжались на ней, как только Сакура почувствовала, что рука Саске проскользнула в её трусы. Средним и указательным пальцами Учиха надавил на клитор, потихоньку выписывая круговые движения. Харуно инстинктивно расставила ноги шире, дабы предоставить больше простора своему мучителю. От приятных ощущений она стала дышать громче, прерывистее, а когда один его палец проник внутрь неё, забыла, что это вообще необходимо.       — Са-аске, — сходя с ума от приятных ощущений, выпалила она. — Давай не здесь…       Учиха резко развернул её себе, придавливая к столешнице ещё сильнее, так что ей буквально пришлось выгнуться. Сакура резко перестала ощущать приятное наслаждение внутри себя и недовольно, но не без смущения, на него посмотрела.       В ответ на её негодующий взгляд Саске резко впился в её губы, но это было не так, как раньше: он целовал грубо, возбужденно, как будто с цепи сорвался. Резким движением он снял с неё футболку и отправил в полет, в сторону холодильника, а затем снова прильнул к желанным губам, запуская длинные пальцы в девичьи трусики.       — Ты такая мокрая, — возбужденно проговорил он, нехотя отрываясь от её губ.       Сакура подняла на него смущенный взгляд, а он продолжил:       — Ты хочешь этого? — тяжело дыша, говорил он. — Мы можем остановиться, только скажи.       Харуно сначала не поняла ни слова из того, что он сказал, возбуждение накатило слишком сильно, только последние слова эхом отозвались в голове. Но чего она сейчас не хотела, так это останавливаться. Ей стало даже немного обидно.       Резко схватив его за волосы, она посмотрела ему в глаза и с вызовом проговорила:       — Учиха, чтоб тебя! Завёл, трахай! — и прильнула к его губам.       Саске довольно усмехнулся в поцелуй и, приподняв Сакуру за попу, негласно указал, чтобы она обвила его торс ногами.       — Как же я люблю тебя, Харуно! — хлопнув её по попе, обозначил он.       — Ну, давай уже в комнату! — нетерпеливо шептала она, утопая в желании прикоснуться к его нагому горячему телу.       — Ого, я уже даже не уверен, кто из нас больше этого хочет, — кусая её за нижнюю губу, выпалил он, двигаясь в сторону спальни.       — Заткнись, — прорычала она, удобнее устраиваясь на нём, прижимаясь теснее.       Кое-как добравшись до спальни, собирая всевозможные углы, они рухнули на кровать. Учиха повалился на Харуно и снова принялся целовать её мягкие розовые губы, не забывая при этом ласкать небольшую девичью грудь. Свободную же руку он просунул ей под попу, тем самым прижимая её промежность ближе к своему паху, имитируя возвратно-поступательные движения, что сводило их обоих с ума. Учиха спускался ниже, натыкаясь на оставленные им ранее засосы, прокладывая дорожку поцелуев от уст до груди. Он обхватил губами и без того напряженный сосок и принялся то покусывать, то посасывать его. Сакура выгибалась ему навстречу: комкала руками простыни, вертела головой туда-сюда — было невыносимо приятно.       А Учиха тем временем спускался все ниже. Осторожно, кончиками пальцев он стянул шорты вместе с трусами и откинул их прочь, скрывшись у неё между ног. Сакура сначала не поняла, чего он хочет, но потом осознание ударило в голову. Она не хотела, чтобы он делал то, что намеревался, ей было стыдно, страшно, Харуно боялась, что ему будет неприятно и противно.       — Саске, не на-а-ах, — она не успела договорить.       Учиха поцеловал внутреннюю сторону бёдра, затем лобок, после чего развёл стройные ноги чуть шире, предоставляя себе больше простора. Саске умело провел языком по половым губам, поднялся к клитору, принимаясь выписывать вокруг него непонятные узоры, а затем кончиком языка коснулся самого чувствительного места. С уст Харуно сорвался шумный стон. Удостоверившись, что она получает удовольствие от его действий, Учиха надавил на бугорок ещё сильнее. Шумно выдохнув, Сакура подалась вперёд, прогибаясь и раздвигая ноги шире, насколько это вообще возможно. Саске провёл острым влажным языком по всей промежности и снова вернулся к налившемуся кровью клитору. Он принялся медленно его посасывать, но не забывая также доставлять Сакуре приятные ощущения в других местах. Одну руку Учиха сосредоточил на девичьей груди, а указательный палец второй руки ввёл в достаточно увлажнённое влагалище, совершая возвратно-поступательные движения.       Она сходила от его действий с ума. Харуно не помнила себя от удовольствия. Никогда прежде она и подумать не могла, что секс может доставлять столь приятные ощущения. С каждым его движением, приносящим ей небывалое наслаждение, она убеждалась в правильности своего выбора, убеждалась, что нашла своего единственного. Они подходили друг другу по всем параметрам ещё до начала их совместной сексуальной жизни, но теперь… Сакуры была уверена — это судьба.       — Боже, ах, Са-аске, я сейчас…       Но он не был бы Учихой, если так просто позволил ей испытать оргазм. Он немного отстранялся и подул на девичье лоно, слегка отогнав возбуждение, а потом снова прильнул к клитору языком и, осторожно захватив его губами, оттянул и слегка прикусил.       — Саске, ах, пожалуйста, ну же… — умоляла она его, закатывая глаза, словно теряя сознание от сводящих с ума ласк.       Учиху самого мучил сильнейший стояк, но он хотел доказать Сакуре, что она не ошиблась, отдавшись ему, хотел, чтобы она расслабилась и получила максимум удовольствия.       Ещё несколько резких движений языком — и вот он, кульминационный момент: воздуха стало катастрофически не хватать, в горле пересохло, грудь вздымалась от тяжелых, чуть хрипловатых стонов, зрачки расширены, она уже прогнулась настолько, насколько это было возможно, пытаясь подстроиться под ритм языка Учихи, ещё секунда и, будто бы взорвавшись изнутри, — обмякла, приняла естественное положение и закрыла от удовольствия глаза.       Но через несколько секунд Саске возобновил движение пальцем во влагалище, попутно лаская остальные участки разгорячённого тела. Он проложил дорожку поцелуев от живота до её губ и с жадностью поцеловал Харуно.       Сакура была немного растеряна. Она уж было подумала все, что на сегодня она уже получила свою долю удовольствия вкупе со смущением. Только она совсем забыла про Учиху, забыла, как сильно он возбуждён.       Подмяв Сакуру под себя, Саске удобно устроился меж ее ног. Подсунув одну руку ей под спину, он продолжал снова стимулировать клитор, попутно целуя её шею. Почувствовав, что Харуно снова возбудилась, он вынул палец из влажного влагалища, надеясь заменить его кое-чем посущественнее.       Сакура почувствовала, что внизу живота снова стало жарко и мокро, и, как следствие, хотела скорее получить удовольствие. Но она понимала, что не должна быть эгоисткой, что Саске тоже хочется получить разрядку. А значит, ей придётся немного потерпеть.       Учиха немного приподнялся, провёл носом от девичьей шеи до ушка и, слегка прикусив его, прошептал:       — Готова?       Сакура затуманенным взглядом посмотрела на него и тихонько кивнула головой. Она заметно напряглась, её дыхание участилось, и сердце забилось в бешеном ритме.       — Расслабься, — глядя ей в глаза, прошептал Саске. — Солнышко, расслабься.       Она обняла его двумя руками, прижавшись всем телом.       — Давай, — прошептала Харуно и поцеловала его.       В следующую секунду Сакура почувствовала у входа во влагалище что-то твёрдое и влажное. Учиха действовал медленно, ввёл сначала головку. Он не отрывал взгляда от Харуно, наблюдая за её реакцией, боялся причинить малейшую боль. А она лишь зажмурилась и вцепилась в него ещё сильнее. Саске наклонился и, поцеловав её, резко протолкнулся внутрь, делая навсегда своей.       С губ Сакуры сорвался слабый писк. Внутри неё словно что-то сильно натянулось и лопнуло, порвалось. Новое, ни с чем не сравнимое чувство всплыло у неё в голове: теперь все будет совершенно иначе.       Как боец, она умела терпеть боль даже при таких обстоятельствах, где ей позволялось быть слабой. Учиха медленно продолжал продвигаться вперёд, заполняя её собой полностью. Сакура тихо поскуливала под ним с закрытыми глазами, а он целовал её во все возможные места, чтобы облегчить её страдания. И, войдя практически во всю длину, остановился, давая Харуно привыкнуть.       — Все, солнце, слышишь, больше не будет так больно, — успокаивал он её, убирая прилипшие от пота пряди волос с девичьего лица.       Она раскрыла глаза и заглянула в его, чёрные, словно бездна. Ей было больно, очень больно. Но она была безумно счастлива, что это наконец произошло.       — Все хорошо, продолжай, — улыбнувшись, проговорила она слегка подрагивающим голосом.       Учиха поцеловал её и начал плавно двигаться.       В этот момент он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он так любил её. И теперь она была его, вся, без остатка, до капли. Все, чего он так хотел, теперь у него было: семья, любимое дело и Сакура, любовь всей его жизни. И он сделает все для неё, чтобы она ни в чем не нуждалась, чтобы была всегда рядом, чтобы всегда была счастлива.       Саске продолжал плавные, размеренные движения, обуреваемый кучей новых приятных ощущений и впечатлений. Она была такой узкой, такой горячей, что ему просто-напросто сносило крышу. Он был так сильно возбуждён, что ему безумно хотелось сорваться на бешеный ритм, но поскуливающее под ним от резких движений существо, родное, любимое, отрезвляло. Он не хотел сделать ей больно, только не ей.       После нескольких минут Сакуре стало заметно легче, и стоны, что раньше издавались от боли, переросли в стоны наслаждения. И Учиха сорвался. Уткнувшись лбом ей в плечо, он все быстрее и быстрее наращивал темп, чтобы как можно скорее получить долгожданную разрядку. Он хрипло и часто дышал, изредка, поддаваясь порыву, не сильно кусал её шею, шептал, что теперь она лишь его.       Сакуре нравились эти новые ощущения, ей нравилось, что они вышли на новый уровень отношений: стали ещё ближе; ощущать его в себе было странно, но необычайно приятно, и оттого она старалась подстроиться под его ритм, но постоянно сбивалась. От частых и быстрых толчков ей было немного больно, но Харуно не стала ничего говорить, решив, что он и так долго ждал, а она может потерпеть. И вот ещё несколько грубых, резких толчков — и Учиха рухнул на неё.       Мокрые, уставшие, они лежали так минут пять, пока Учиха все-таки не соизволил освободить Сакуру от тяжести своего тела. Скатившись с неё, он крепко прижал Харуно к себе.       — Прости, — прошептал Учиха.       — Почему ты извиняешься? — непонимающе спросила Сакура, подняв на него глаза.       — Я поспешил и…       Она рассмеялась.       — Глупый, все было чудесно. Я очень рада, что это произошло, и рада, что именно с тобой, — улыбка не сходила с её лица.       — А были другие претенденты? — нахмурившись, поинтересовался Саске.       — Да ну тебя…       Учиха быстро вскочил и снова подмял Сакуру под себя.       — Ты моя, Харуно, теперь только моя, слышишь? — серьезно проговорил он.       — Твоя, Учиха…       После её слов Саске принялся покрывать мелкими поцелуями смущенное девичье лицо, от чего Сакура заливисто смеялась.       «Вот оно, счастье», — думал Учиха. «Во всей своей красе. Ты любишь, и любят тебя. Тебя принимают таким, какой ты есть, со всеми недостатками и загонами. О тебе заботятся, о тебе думают, в тебя верят. Тебе раскрывают душу и отдаются, как в последний раз. И так будет всегда…» — думал он, совершенно не замечая как детская мальчишеская улыбка растянулась на его лице.       — Эй, Учиха! — улыбаясь, произнесла Сакура, когда он перестал её целовать. Сев на него верхом, она положила свои руки на его обнаженную грудь. — Обещай мне, что ты всегда будешь рядом! Обещай, что будешь любить меня всегда! — с серьезным лицом и небольшим страхом в голосе закончила она. Сжав в кулачок свою маленькую ладошку, лежавшую у него на груди, она ожидала ответа.       Саске смотрел на нее, не отрываясь, его глаза выражали столько ласки и теплоты, что её вопрос вовсе не требовал ответа, но он хотел, чтобы она знала наверняка.       — Обещаю, я тебе обещаю!

***

      — Э-эй, милый мой, ты где летаешь? — Сакура прияналась махать руками перед растянувшимся в непривычной улыбке лицом Саске.       — Что? — Учиха растерянно перевёл на неё взгляд.       — Что с тобой? — склонив голову набок, она изучающе посмотрела на него, ища ответ на свой вопрос. А затем приложила руку к теплому лбу Саске, проверяя, не болен ли он.       Но не успела Харуно сказать и слова, как была резко притянута за руку и усажена к нему на колени.       Не ожидая столь резких действий, Сакура вскрикнула, но скорее от неожиданности, нежели от испуга. И теперь она смирно сидела у Учихи на коленях и вопросительно смотрела в чёрные глаза, ожидая объяснений. Но он молчал.       — И что это было? — вскинув бровь, поинтересовалась Сакура.       — Я тебя хочу, — хрипло проговорил он ей на ушко.       — Сто-оп, подожди, дорогой, сначала я уберусь, потом все остальное! Тут и так свинарник, не хочу, чтобы стало ещё хуже! — начала возмущаться Харуно, пытаясь выбраться из крепких мужских объятий.       — Хорошо, только… Давай посидим пару минут, прошу тебя, — тихо проговорил он, обнимая и притягивая Сакуру к себе сильнее, не давая и шанса вырваться, будто бы она была его плюшевой игрушкой.       — Эй, ну ты чего? — улыбаясь, проговорила Сакура, обнимая Саске в ответ и, легонько поцеловав его в висок, положила голову на сильное плечо.       Она не понимала, что с ним творится, но могла догадываться. Он не хочет следовать задуманному плану, Сакура прекрасно это понимала, но после того, что ей пришлось пережить в тюрьме из-за Данзо, считала своим долгом избавиться от него, убить. Желательно, чтобы ему было так же больно, как было ей.       — Просто вспомнил кое-что, — загадочным тоном проговорил Саске, поглаживая Харуно по спине, а второй рукой аккуратно перебирал её еще слегка влажные розовые волосы. — У меня дома, на кухне, помнишь? — хитро улыбнулся он, аккуратно приподняв пальцами девичий подбородок, заставляя Сакуру выпрямиться и заглянуть ему в глаза.       Её лицо непроизвольно озарила счастливая улыбка. Конечно, она помнила, помнила до мельчайших подробностей. То время было, пожалуй, самым лучшим в её жизни: не было проблем, погонь, перестрелок, убийств, пыток, а потом горьких слез в подушку, чтобы никто не заметил. Все было предельно просто, как дважды два. В то время своей главной проблемой Сакура считала рассказать родителям про Саске, а главным страхом, что она перестанет быть ему интересной. Но спустя годы она поняла, как сильно меняются человеческие ценности. И сейчас самая главная её ценность сидела рядом и крепко обнимала. Учиха Саске. Он ведь тоже столько пережил… Харуно бесконечно ненавидела судьбу за то, что им довелось перенести, но также она была ей очень благодарна, что встретила человека, который никогда не оставит её одну. За что она всю жизнь будет ему благодарна, за что она всегда будет его любить.       — Мм-м, как-то смутно, — хитро улыбаясь, произнесла Сакура. Она решила сменить своё положение и, чуть привстав, оседлала Саске, перекинув одну ногу по другую сторону. Харуно томно смотрела ему в глаза, не отрываясь, а затем, приблизившись на непозволительно близкое расстояние, прошептала ему в губы томным соблазнительным голосом: — Напомнишь?