Невыносимое сегодня

Её губы складываются в немое слово, поэтому Карл не может понять, что девушка пытается произнести. Времени на лишние разговоры не остаётся. Он перехватывает взгляд Мишон, ощущая, как все органы заполняет ледяная тревога. Спутанные косички начинают двигаться из стороны в сторону, когда женщина указывает движением головы на низкий декоративный забор, обрамляющий участок. — Уходите. Сделав глубокий вдох, Граймс хватает Тею выше локтя и делает шаг в сторону забора. Девушка молча повинуется, разворачиваясь в нужную сторону. Её движения выглядят слишком резкими, она будто неосознанно старается вытянуть руку из пальцев парня и оказаться как можно дальше от него. В другом городе или Вселенной. За спиной парня вновь раздаётся голос Мишон. — Карл. — Он оборачивается неожиданно быстро, в каком-то охватившем его беспокойстве. — Будь осторожен. После этих слов она поворачивает к дому, на втором этаже которого обосновался стрелок. Ранения от пуль и лезвий не могут причинить столько боли и разочарования, сколько поступок Карла. Он пропитывается отвращением к самому себе, к своим мыслям и действиям. Оставить своих друзей, свою семью, чтобы не позволить погибнуть и попасть в руки каннибалам всего лишь одному человеку. Карл Граймс сгнил. Его тело, слова, голос. Всё это принадлежит скорее трупу, чем тому Карлу, которым он был до начала конца. Единственное, что заставляет его подчиняться Мишон, — оставшаяся часть их группы. Он должен предупредить их о том, что отбросы Гарета всё ещё здесь. Он обязан защитить этих немногочисленных людей, которых парень может назвать друзьями, и у него нет привилегированного права подвергнуть Джудит опасности. Он идёт вперёд, преодолевая препятствие в виде невысокого забора. Ладонь больше не сжимает плечо Теи, но девушка держится рядом. Расстояние постоянно колеблется, то увеличивая, то уменьшая жалкий метр между ними. Они идут рядом со стенами домов, укрываясь за ними от возможных нежелательных свидетелей. Тея не задает вопросов; не спрашивает, почему они отступили, оставив остальных. Возможно, она и так это понимает. Так или иначе... Парень не уверен, смог ли он дать ей ответ без раздражения и злости в голосе. Несмотря на молчание девушки, было по-настоящему трудно не заметить её внимательные взгляды, бросаемые на Карла. Точнее на его лицо, которое с каждой пройденной минутой всё чаще искажается от боли. Рана с раздражающим постоянством напоминает о себе, однако Салливан это знать не обязательно. Преодолев ещё около полусотни метров, отделяющих от квартала, в котором находится нужная улица, Граймс останавливается. Слабый ночной ветер приносит невнятные отрывки фраз быстрее, чем зрение парня смогло различить три тёмные фигуры на противоположной стороне дороги. Вглядываясь в стоящие на месте силуэты, он начал торопливо придумывать план отступления. Кажется, у них нет огнестрельного оружия, но он явно не рискнёт проверять эту теорию. Возможных обходных путей нет, на протяжении сотен метров только внутригородское шоссе. Если они попробуют перебежать на другую сторону улицы, люди обязательно заметят их. Начнётся преследование, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Желание взвыть от безысходности стремительно возрастает. Сделав успокаивающий вдох через нос, Карл медленно и осторожно разворачивается назад. Тея повторяет его действия и следует за ним, стараясь телом слиться со стеной дома. Обойдя здание, Граймс приближается к лестнице, ведущей на крохотную пристроенную веранду. Вплотную подходит к одному из окон, мысленно умоляя, чтобы оно не было заперто. В подобных городках жители редко закрывают даже входную дверь, что очень глупо с их стороны. Но Карлу это только на руку. Он поддевает пальцами оконную раму, морщась, когда натягиваются мышцы в области спины и рёбер. Приходится приложить немало усилий, чтобы с оглушающе громким скрипом поднять подвижную часть окна. Зубы сталкиваются друг с другом, распространяя к мозгу неприятный скрежет эмали. Ещё одна подобная оплошность, и всё, что он когда-либо делал, перестанет иметь значение. Карл отходит левее, позволяя Тее пролезть первой. Ожидание повисает в раскалённом от адреналина и страха воздухе. Она в упор смотрит на парня, словно проверяя или тестируя его. Карл выжидает ещё секунду, но когда Тея не делает никаких движений, снова встает перед чёрным прямоугольником. Аккуратно перекидывает ноги через пластиковый подоконник, наполовину оказываясь в здании. Руки держаться за стену и раму, поддерживая баланс тела. Карл отталкивается ладонью, полностью проникая внутрь. Револьвер сразу выставлен перед собой, в помещении ещё темнее, чем на улице. Приглушённые скрипучие звуки говорят Граймсу обернуться. Стопы Теи уже приземлились на паркет, она наклоняется, отталкиваясь руками от боковых перекладин рамы. Карл ожидает увидеть неуклюжие движения и путающиеся ноги, но всё, что делает девушка, — озирается по сторонам, немного приподняв согнутую в локте руку. Только сейчас парню удаётся разглядеть крохотный нож, о котором он успел забыть. Граймс почему-то хочет надеяться, что тёмные разводы на лезвии — всего лишь тени или игра его воображения. — Ты хочешь переждать здесь? — интересуется она, а Карл уже не удивляется, что разобрал произнесённые ею слова. — Мы не сможем пройти, пока те трое стоят на другой стороне. — Он отвечает так же тихо, не вынуждая воздух перемешиваться и колыхаться. — Если через двадцать минут они не уйдут, придётся обходить всю улицу. Последнее слово он произносит, когда направляется по деревянным половицам к арке. Комната, в которой они оказались, напоминает столовую. Стол и шесть стульев, обитых простой тканью с узором в виде растительности и соцветий. Он не видит этого, но уверен, что именно так и есть. Встретивший их коридор окутан темнотой и затхлостью. Специфичного трупного запаха нет, но Карл не может доверять своему чутью. За много лет этот запах пропитал одежду и кожу парня, навсегда въевшись сквозь поры в кровь. Лестница, ведущая на второй этаж, приветствует угрюмыми пыльными ступенями. Если ходячие и есть на первом этаже, то они заперты в других комнатах. Поднимаясь по лестнице, Карл усиленно отталкивает от себя мысли о группе. Двадцать минут способны всё разрушить ничего не решат. Хруст, перерастающий в заунывное рыдание ступеней, сменяется тишиной тонкого, но мягкого ковролина. Парень чувствует за своей спиной присутствие Теи. Глупо винить её в том, что происходит, но иначе у него не выходит. Если бы не появление Салливан, то сейчас он бы не бросил отца и остальных, кто нуждается в помощи. Если бы она не появилась, Джудит была бы мертва. Карл прислушивается к звукам за первой дверью на втором этаже. Ничего не услышав, он поворачивает ручку и не спеша проходит внутрь, убеждаясь, что здесь никого нет. Очередная, сотая по счёту спальня. Одно из окон, завешанных плотной драпировкой, выходит прямо на противоположную сторону улицы. Проделав пару шагов, парень отодвигает край ткани, щурит глаза, пытаясь что-нибудь разглядеть. Бесполезно. — Ты видишь их? Вопрос ударяет в затылок, и Карл едва не вздрагивает от неожиданности. — Нет, — отвечает он, отходя дальше от окна. — Рассвет, наверное, через два-три часа. За это время нам необходимо добраться до лагеря. А сейчас... Придётся просто ждать. Понемногу глаза привыкают к удушливой плотности мрака вокруг. Прозрачный свет от луны служит плохим помощником в освещении комнаты, но это уже даёт маленькое преимущество. Тея поправляет воротник рубашки, съехавший с плеча, и проводит ладонью по выбившимся волосам. Парень наблюдает, как она буквально теряется в комнате, а её мозг придумывает вариант выхода из сложившейся ситуации. Девушка отступает назад, делая неопределённый жест рукой. — Я-я обыщу дом, — неуверенно говорит она и добавляет, будто оправдываясь: — Может, найду что-то полезное. Карл не успевает ей сказать, чтобы она не лезла и не открывала комнаты, потому что Тея сбегает, растворяясь в узком коридорчике. Она трезво оценивает свое положение. Понимает, что Карл находится на огромном осколке битого стекла: шаг — порез, два — красиво и ровно отрезанная конечность. Он, лишённый страховки, раскачивается на канате из собственных нервов. С первого этажа раздаются удаляющиеся шаги девушки. Карл прикрывает дверь комнаты, окидывает её взглядом и со смешанными чувствами замечает зеркало, стоящее в самом углу помещения рядом со шкафом. Кладёт пистолет в кобуру на ноге и подходит к зеркальной поверхности. Сдерживая стон, он снимает расстёгнутую кофту. Пульсация на спине становиться сильнее, из-за чего Карл рефлекторно выпрямляется, стараясь подавить ощущения. Повернувшись боком к зеркалу, рукой поднимает край футболки, плотно сжимая рот, когда ткань начинает отходить вместе со сгустками свежей крови. Карл морщится, прикрывая глаза и отворачивая голову, пока наконец ему не удается полностью открыть рану. Отстёгнутый карманный фонарик перемещается в правую руку, а нажатие на кнопку выпускает поредевший электрический свет. Обернувшись, чтобы проверить, не попадает ли свет на драпировку окна, Граймс с досадой направляет лампочку на рану. Приходиться довольно далеко завести руку, чтобы увидеть, как кровь размазана по большей части спины и медленно продолжает сочиться из пореза, который оказался больше, чем надеялся Карл. Оценив повреждение, Граймс открывает дверцы шкафа. Внутри закипает неудовольствие от того, что приходиться тратить время на лечение. Хотя другого занятия на данный момент всё равно нет. Это двадцать минут «безделья». С первого этажа доноситься негромкий звон стекла, который возникает и прекращается, обрываясь тишиной, за один удар сердца. Если учитывать расстояние и картонную толщину стен, всё-таки есть возможность, что возню Салливан никто не услышал. Она, похоже, в отличие от Карла, это время бесполезным не считает. Парень на ощупь вытягивает мягкую ткань с одной из полок и, даже не пытаясь понять, что это, оборачивает правую руку вокруг грудной клетки. С помощью отражения в зеркале он направляет ладонь и плотно прижимает ткань к месту повреждения. Шумно выдыхает через нос, чувствуя в воздухе запах крови, от которого к горлу поднимается тошнота. Вокруг него всё испачкано грязно-бордовыми пятнами. Они появляются на земле после каждого шага. Только кровь капает не с Карла. Она принадлежит тем, кто находится рядом. — Необходимо обработать рану. Тихий голос прорывает бетонные блоки, выстроившиеся в голове парня. Карл поворачивает голову, не убирая руку с зажатой в ней футболкой-кофтой-тряпкой, и натыкается на Тею. Она стоит в дверном проёме — парень даже не услышал, как она поднялась по лестнице. Глаза девушки находятся на его лице, будто она не позволяет себе опустить взгляд ниже. Кровавые разводы добавляют мало привлекательности. В её руке ему удаётся заметить небольшую стеклянную бутылку. Округлая форма предмета позволяет разглядеть блики находящейся в ней жидкости. Удивление от того, что этот дом ещё не был разграблен, сменяется тупой болью и нарастающим в груди давлением. — Салливан, прошу, оставь меня, — с натянутой еле видной полу-улыбкой отзывается Карл. Его голос звенит от напряжения. — Но ты пострадал, я же вижу, что тебе нужна помощь. — Можешь поставить её здесь, — говорит он, кивая на бутылку и пол под ногами девушки. — Остальное я сделаю сам. — Но ты даже до ран... — Убирайся из этой чёртовой комнаты! — срывается он, сжимая длинными пальцами со следами крови край футболки. Тея отшатывается, натыкаясь на стену и почти падая на неё спиной. Парню мерещиться, что он видит, как горло девушки сдавливают страх и вина, распространяющиеся всё выше к голове. Низкий звон, похожий на помехи, раздаётся в ушах. Она делает один вдох. И один ужасно медленный выдох. Голос жёстче, ниже, но звучит почти умоляюще: — Я сказала. Надо. Обработать. Рану. Тебе ясно, Карл?