Невыносимое сегодня

Четыре стены кажутся невообразимо интересными, когда Карл отворачивает лицо от девушки. Пальцы на бесформенной тряпке, пропитавшейся кровью, сильнее сжимают переплетение нитей. Сейчас это единственное, на чём он может выместить свое раздражение и усталость. Всё зашло слишком далеко, а сам парень не продвинулся ни на метр. Будто всё течение времени обходит его стороной, а он — это грубый булыжник на дне реки. Карл увяз в многочисленных слоях ила и песка под названием Настоящее. Тея подходит ближе, по тихому скрипу становится ясно, что она открывает дверцы шкафа. Спустя пару секунд, пока Граймс восстанавливает дыхание, девушка находит то, что искала. — Садись, — говорит она, а тон голоса не меняется. Тея приказывает и одновременно сама не верит в то, что делает это. Бутылка в её руках издаёт тихое бульканье, заполняющее комнату. Карл подходит к кровати, с бесшумным вздохом опускаясь на покрывало. Матрац под его весом неглубоко прогибается, но парню на мгновение кажется, что он теряет равновесие. Опирается на левую руку, не убирая правой с раны, и ждёт. Смотрит в одну точку, на крохотное пространство под шкафом. Обычный растушёванный чёрный прямоугольник, выпавший из-под низких деревянных ножек. Боковым зрением Граймс видит фигуру Теи, её ладони находятся на горлышке бутылки. Слышится звук откручивающейся крышки и то, как вскоре она падает на пол, несколько раз отскакивая от мягкого покрытия. Беззвучно закатывается на ребре под шкаф и остаётся там навечно. Возникает чувство, словно парень находится в склепе. Мороз скребёт по коже и говорит, что Карл — это ненужная металлическая вещица, только что утопшая в пыли. Карл заставляет себя убрать руку от пореза и прислушаться лишь к тому, как прохладный воздух ложится на воспалённый участок кожи. Сосредоточившись на этом ощущении, парень погружается в ожидание действий Теи. Она смотрит на тонкую, аккуратно сложенную стопку в своей руке. Одну вещь перекидывает через сгиб руки, как понимает Карл, оставляя на дальнейшее использование. Пропитывает ткань неизвестным алкоголем. Запах довольно быстро распространяется сквозь частицы воздуха и соприкасается с носом Граймса. Сейчас острый, резкий запах не вызывает жжение в лёгких, как было в подобные моменты рядом с Диксоном. Нет желания отвернуться или приложить чистую ткань ко рту и носу, чтобы ничего не чувствовать. Наоборот. Это действует более отрезвляюще и не даёт отключиться. Тея садится слева от парня, запах алкоголя становится более явным. Забравшись с ногами на покрывало, она отползает немного назад, чтобы лучше разглядеть порез. Прочищает горло и произносит: — Ты можешь дать мне свой фонарь? Карл с осторожностью кивает, обдумывает местоположение необходимого предмета и ладонью натыкается на него в кармане джинсов. Скорее всего, руки убрали фонарь неосознанно, механически, руководствуясь обычными действиями, которые Граймс совершает каждый раз, изо дня в день. Он, поворачиваясь на несколько градусов, протягивает фонарик девушке, и возвращается в прежнюю позу. Немного сгорбив спину, парень опирается локтями на колени, голова опущена, а волосы скрывают лицо. У них в запасе не больше пятнадцати минут — оставаться здесь дольше непозволительно. Мышцы на его спине заметно перекатываются, сокращаясь, когда Тея приподнимает пальцами край промокшей от крови футболки. Граймс не может видеть, но представляет, как дергается её горло, когда она видит рану вблизи. Девушка меняет положение тела, перенося вес на колени. Матрац издает жалобный скрип, и скрежет пружин в нём стихает. Вся комната снова замолкает. Голос Теи раздаётся на расстоянии полуметра от Карла, когда она предупреждает: — Прости, будет больно. Карл слышит, как девушка выдыхает через нос, а в следующую секунду прикладывает влажную тряпку к рёбрам. Он вздрагивает не от боли, а больше от холода, который успел осесть на алкоголь. Девушка не касается тканью самой раны, а водит рядом с ней, каждый раз заставляя парня напрячься. Его слух улавливает, как она после каждого прикосновения к коже сворачивает ткань, чтобы окровавленная часть оказалась внутри. Тея делает это скрупулёзно, аккуратно и долго. Тянет секунды, окуная их в пары неизвестного алкоголя, после чего повторяет это действие раз за разом. Сквозь пряди волос Карл видит блики от света фонарика, который, кажется, лежит на кровати. Тишина больше не представляется, как нечто успокаивающее. Она начала терять все свои достоинства ещё на городском шоссе, а теперь совершенно лишилась любых преимуществ. Угнетающая отстранённость сбивает с толку и буквально лишает рассудка. Карл открывает рот, но тут же с клацаньем сжимает зубы, когда ткань скользит по краям пореза. Выровняв сбитое импульсом жжения дыхание, парень предпринимает повторную попытку начать говорить. Он повторяет странный, глупый, провокационный вопрос Теи: — Там, в лесу, ты спросила, почему мы спасаем друг друга. — Ткань на его спине останавливается. — Разве ты не пыталась бы сделать то же самое ради своей семьи? — А ты так доверяешь этим людям? — Тея вновь начинает стирать кровь вокруг раны, но уже без с трудом выстроенной уверенности. — И ты снова это делаешь, Салливан, — безнадёжно выдыхает он, не поднимая головы. — Снова отвечаешь вопросом на вопрос. Она взволнована. Он слышит, что девушка стала дышать глубже, а ткань трёт уже четыре секунды одну и ту же точку под порезом. Карл будто уличил девушку в воровстве еды, а стыд и беспокойство о том, что её ждет, окружили мысли Теи. Именно в это мгновение, в эту минуту парень думает, что, наконец, добьется от неё хоть какого-то ответа. Считает, что вынудил её сказать нечто убедительное и внятное. Однако произносит она не то, что ожидает Граймс: — Кровотечение замедлилось, но рана довольно глубокая. — Тея делает паузу, словно не зная, правильно ли то, что она собирается сообщить: — Я не думаю, что это хорошая идея: идти дальше прямо сейчас. Парень, к сожалению, и сам понимает, что если он продолжит передвигаться, совершать какие-либо движения, то есть вероятность, что кровотечение может затянуться. Последствия подобного исхода ему хорошо известны. Но оставаться здесь дольше положенного они не могут. Не сейчас. Впервые за это время подняв голову, Граймс немного поворачивает лицо вправо. Из-за света фонаря очертания мебели стали ещё более размытыми. Такое ощущение, что в комнате разлили чернила. Он приглядывается, игнорируя взгляд Теи, направленный на его профиль, и видит невысокий столик, стоящий у стены напротив кровати. На его поверхности расставлены многочисленные косметические средства, которые давно вышли из употребления. Потеряли срок годности, как и всё в этом мире. Под столешницей располагается три небольших выдвижных ящика, и Карл позволяет себе одну безумную мысль. Он поднимается на ноги, огибает кровать, подходя к ящикам. Тея не протестует, но и не чувствует радости от того, что он встал. Парень выдвигает последний третий ящик, быстро изучая его содержимое. Этому же подвергаются второй и первый. Среди флаконов и журналов Карл находит квадратную жестяную коробку. Бедного освещения вполне хватает, чтобы убедиться, что внутри находятся швейные принадлежности. На губах Граймса появляется улыбка, которая получается болезненной и фальшивой. Лори тоже хранила эти вещицы в спальне. Он чувствует, как кровь снова начинает скапливаться в месте пореза. Лезвие ножа прошло точно между рёбрами, но не зашло достаточно глубоко для того, чтобы повредить внутренние органы. Иногда удача все же приземляется рядом с ногами Карла. Развернувшись к Тее, парень несильно трясёт коробкой, распространяя по комнате шероховатый звук перемещающихся по жестяному дну предметов. На лицо девушки падают неровные тени от слабого света фонарика, от которого на кровати полукругами расходятся более яркие дуги. Тея внимательно смотрит на контейнер в руках Карла, левая ладонь сжимает окровавленную тряпку, а правая лежит сверху. Граймс не сразу оформляет в предложение свою безумную идею. Затрачивает на её формулировку несколько единиц энергии и задаёт вопрос: — Надеюсь, ты умеешь управляться с ниткой и иголкой? Она ничего не отвечает, переводя взгляд от парня обратно к коробке в его руках. Карл неожиданно ловит себя на мысли, что впервые смотрит на Тею без должного пренебрежения, но всё ещё с тем же недоверием и остатками паранойи. Он не помнит, как она выглядела вчера или несколько дней назад, но сейчас ему удаётся лучше рассмотреть черты её лица. Сухие потрескавшиеся губы нервно сжаты, луч фонаря бросает серо-синие разводы под глазами и над веками, хотя, скорее всего, сказывается недостаток сна и питания. От виска к левой щеке тянется смазанный след от крови земли, который Тея наспех стёрла рукавом рубашки. Теперь Карл собирается подло воспользоваться её предложенной помощью. Злится сам на себя за проявленную беспомощность, потому что слишком гордый, чтобы реагировать иначе. Парень ощущает себя младшеклассником, ещё не научившимся отсеивать ненужные эмоции. Он противоречит сам себе. — Придётся зашивать, — на выдохе и как можно спокойнее сообщает он, ловля на себе расфокусированный взгляд девушки, который тут же сменяется недоверием и удивлением. — Я бы смог сам, но рана слишком далеко. Тея медленно качает головой. Её губы подрагивают, словно она сдерживает улыбку. Будто не верит, что Граймс мог действительно это сказать. — Нет, — слишком хрипло отзывается Тея, переходя на неразборчивый быстрый шепот: — Нет, нет, нет, я н-не смогу... — Это не так сложно, как ты думаешь. Его нелепая попытка подбодрить и внушить уверенность проваливается и исчезает в общей тревожной атмосфере. Девушка продолжает качать головой, её брови сведены к переносице, а подбородок дрожит. Будто в защитной реакции Тея отползает дальше от Карла, смотря на него со смесью страха и паники. Граймс неторопливо кладёт коробку на кровать, а Тея затравленно следит за его действиями. Он опирается коленом на матрац, стараясь двигаться медленно, чтобы не спровоцировать девушку на опрометчивые поступки. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, парень перебирает в голове все возможные фразы и клише, которые стоит говорить в подобных ситуациях. Проблема в том, что таких ситуаций в его жизни ещё не было, и это значительно осложняет положение. — Эй, успокойся, — негромко просит он, пытаясь звучать убедительно и обнадеживающе. Он приподнимает руки на уровне груди, поворачивая их ладонями к Тее, и вкрадчиво начинает объяснять: — Послушай, ты должна понять, что мы не можем задерживаться здесь, а открытая рана долго идти не позволит. — Карл не понимает, оказывает ли хоть какое-то влияние его речь. — Мне нужно, чтобы ты успокоилась, хорошо? Правую руку Теи, всё ещё лежащую поверх левой, мелко потрясывает из-за того, что перевязанный куском ткани порез с силой упирается в костяшки пальцев. Она болью пытается заглушить собственный страх, который не собиралась проявлять. Неужели умерщвление, убийство или истребление ходячих ей дается проще, чем непрофессиональная хирургическая помощь? Карл спрашивает себя, в чём она видит отвратительную разницу между тем, чтобы проткнуть голову мертвецу или три миллиметра кожи человека? Карл опускает руки. Медлит. — Ты поможешь? — Боже, я… не могу. Бог не заставлял их оказываться в этой ситуации. Они сами пришли к этому. — Салливан, — зовёт он, немного наклоняя голову и заглядывая ей в глаза. Карл одёргивает голос, чтобы он не звучал безлико и измождёно. — Пожалуйста. Тея заламывает руки. Она отчаянно хочет оказаться в другом углу комнаты или в противоположном конце дома. Её глаза покраснели, она поднимает их к потолку, часто моргает, перемещая взгляд по облупившейся краске. Выдыхает со сдавленным стоном и хрипом. — Я не знаю, что надо делать, — едва шевеля губами, говорит она, выглядя при этом абсолютно подавленной. Внутри Карла не вовремя зарождается чувство вины за то, что приходится заставлять Тею делать это, но с самообвинениями он разберётся позже. Кивнув девушке или самому себе, Граймс открывает коробку, убирая крышку в сторону. Пальцами перебирает содержимое и в одной из катушек находит иглу, в которую уже вставлена нитка. Взяв иголку, он откладывает коробку и садится на кровать, сохраняя между ним и Теей расстояние, которое держит её на плаву. Передвинув фонарь так, чтобы он светил в сторону его рук, Карл прикладывает иголку к покрывалу. — Так, ладно, смотри внимательно. Он втыкает иглу в ткань и выводит её через сантиметр. Делает несколько узлов на одном и том же месте и вводит остриё по диагонали от первого отверстия. Затягивает нитку, достаёт иглу, снова протыкает покрывало, отступая несколько миллиметров. Его действия выглядят заученными и лишёнными волнения. Сделав четыре одинаковых стежка, Карл смотрит на Тею. Оптимизма в его голосе крайне мало, но это всё, на что он способен в данный момент: — Видишь, ничего сложного. — Откуда ты знаешь, как накладываются швы? — спрашивает она, избегая прямого контакта с взглядом Граймса. — Был нужный человек и достаточное количество времени, чтобы научиться вещам, которые до этого казались неважными. — Пока девушка слушает его и вникает в смысл слов, он продолжает говорить, одновременно оглядываясь в поисках стеклянной бутылки. — Сначала надо продезинфицировать нить и иглу. Бутылка стоит рядом с ногами Карла, вяло преломляя свет фонаря. Взяв отложенную девушкой футболку, он пропитывает её небольшим количеством алкоголя, после чего тянется к коробке. Она оказывается на коленях у Теи, которая невесело интересуется: — Есть предпочтения в цвете? Карл находит в себе силы приподнять края рта и отрицательно качает головой. Девушка отрывает первую попавшуюся нить и передаёт её вместе с иглой парню. Затратив драгоценную минуту на то, чтобы обработать предметы, Граймс просит Тею промыть ладони. Она беспрекословно подчиняется, протирая жидкостью пальцы. Берёт иголку с заправленной в неё нитью, после чего придвигается ближе к Карлу, опустившемуся на край кровати. Он быстро стягивает футболку, бросая её к ножкам кровати. Его спина покрыта каплями пота и свежими кровавыми подтёками. Парень сжимает челюсти, прося себя расслабиться, пока девушка водит тряпкой около пореза. Вскоре трение прекращается, и остриё иглы прижимается к коже. Он сгибает пальцы в кулак и подносит его ко рту, впечатывая в зубы. Кожа Карла холодная и липкая. — Давай. Позади него образуется тишина, позвоночника словно касается вакуум. Боль пронзает весь левый бок, жар раздаётся в области лопаток и груди. Остриё не сразу протыкает кожу, упирается, путается в крови и скользит в пальцах девушки. Наконец, игла рвет ткани, посылая раскалённые импульсы по всему порезу. Граймсу приходится закрыть глаза и шумно втянуть воздух через нос. Складывается такое ощущение, что его реакция жалит Тею ещё сильнее, чем нить, которую она вытягивает из окровавленных краёв раны. Карл сдавленно стонет, прикладывает кулак ко лбу, стирая им блеск пота. Трещины в его здравомыслии становятся виднее и шире с каждой минувшей минутой. Он чувствует себя отвратительно. Наверное, сквозь волосы голос парня звучит неразборчиво и приглушенно, но Карлу плевать. — Только не упади в обморок, — говорит он. Это и шутка, и настоящая просьба, заключенные всего в пяти словах. Тея не издаёт ни звука, с её стороны слышен только шорох одежды и покрывала, прерываемый шатким дыханием. Из горла девушки вырывается нечто, плохо замаскированное под смех. Она неестественно хрипит пару секунд и слишком быстро, заплетаясь в своих мыслях, спрашивает: — Ты слышал что-нибудь о Шекспире? Карл замирает в растерянности и накатывающих приступах головокружения. — Чёрт возьми, Салливан, не думаю, что сейчас лучшее время для подобных разговоров, — сквозь зубы выдавливает он, бросая шипящий смешок. — Вот и я почти о нём ничего не знала, — признаётся она, не обращая внимания на Граймса. — Но примерно два года назад в одном из домов нашла книгу. У неё была старая, потрёпанная обложка, страницы в некоторых местах порваны, а чернила выцвели. Это был «Гамлет» Уильяма Шекспира. Если она таким образом пытается отвлечься, то выходит несомненно плохо. Ум Карла рассеян, тело устало и ранено. Даже тон голоса лишён иронии, когда он отзывается: — Замечательно. Тея полностью игнорирует его рассредоточенное состояние. — Гамлет, принц Датский, беспокоил свою мать королеву и новоиспеченного «короля» своим поведением. Они считали, что он болен. И советник Полоний произнёс такую фразу, — она замолкает, втягивает плотный кислород и выравнивает голос. — Надлежит найти причину этого эффекта или дефекта, ибо сам эффект благодаря причине дефективен. Карл вынуждает себя разжать веки и прислушаться к фразам Теи, в которых он не может найти логики. — И? — Раньше я считала, что люди это и есть причина того, что происходит в мире. Что из-за нас началась эпидемия, и человечество в конце концов скатилось к началу. Но это не так, уже нет. — Она затягивает нить, делая последний узел. — Мы не причина, мы — дефект.