Невыносимое сегодня

Семьсот четырнадцать, семьсот пятнадцать, семьсот шестнадцать… Всё больше и больше, до тех пор, пока лес перед её лицом не расступится. Тея считает шаги, смотря перед собой. Пальцы крепко сжимают горлышко бутылки, вода в которой опустилась на несколько сантиметров ниже изначального уровня. Рот больше не похож на обветренный пустырь, которых теперь полно по всей стране. Она перемещает глаза с одного человека, идущего впереди неё, на другого. Они все двигаются одинаково: озираются по сторонам, прижимая к груди винтовки или обхватив рукояти охотничьих ножей. Зазубренные лезвия с микроскопическими сколами в некоторых местах напоминают искорёженные внутренности девушки. Как долго Тея ещё сможет уверять себя, что держит ситуацию под контролем? За её спиной на расстоянии четырёх метров идёт Карл. С того момента, как группа продолжила путь, они больше не сказали друг другу ни слова. Хотя, скорее всего, желания разговаривать ни у неё, ни у парня не было. В молчании идти гораздо тяжелее. Начинаешь слышать каждый шорох и то, как сердце пропускает удар от любого хруста ветки. Между лопаток девушка время от времени ощущает взгляд Карла, оставляющий ожоги. Никто из группы так и не сказал, куда именно они направляются. Лишь благодаря отрывкам разговоров Тея смогла составить карту их действий: найти некую Бет и отправиться в Бостон. Необходимость идти в один из очагов вспышки вируса остаётся ей непонятной, однако спорить Тея, конечно, ни с кем не собирается. Девушка не собирается противопоставлять себя другим. Тея поворачивает голову чуть вправо, замечая, как уже знакомый ей человек ускоряет шаг, чтобы сравняться с ней. Теперь Тайриз не выглядит таким пугающим, а его глаза не переливаются от ярости, но, несмотря на это, он не теряет своей внушительности. Она продолжает смотреть на него, ощущая неловкость от собственного замешательства. Мужчина неуверенно шевелит губами, сжимает их в плотную линию, чтобы всего через секунду выдохнуть и произнести: — Привет. Привет. Привет? Ей давно не говорили такого простого слова, которое сейчас прозвучало крайне неуместно. Эй, здравствуй, мир разрушен, а тебя считают преступницей, ты ведь знаешь? Словно вся планета хочет напомнить о том, что произошло, а обратно пути уже не существует. Тея моргает, а потом ещё и ещё раз, повторяя это странное слово в голове. — Привет, — бормочет она, не зная, куда отвести взгляд. Поправив ремешок сумки на плече, Тайриз вновь начинает подбирать слова для нескладывающегося разговора. — Та-ак… у тебя всё в порядке? — наконец спрашивает он, делая неопределённый жест рукой, будто пытаясь расслабиться. Нет. — Да, вполне, — отрывисто произносит Тея, смотря прямо перед собой и иногда опуская глаза к земле, чтобы не споткнуться о корни деревьев. — Почему Вы спрашиваете? Краем глаза она замечает, как мужчина улыбается уголком рта. Улыбка получается действительно доброй, на секунду погружающей тело девушки в нечто тёплое. — Зови меня просто Тайриз, сейчас эти формальности ни к чему. — Мужчина замолкает. Его голос становится тише и увереннее, когда он решается произнести: — Я не думаю, что ты была с ними заодно. — Кажется, Вы единственный. Тайриз поджимает губы, безмолвно подтверждая её слова. Тея хочет сказать, что это неважно, что это ничего не стоит и этому не нужно удивляться. Но она молчит. Прокручивает в голове запомнившиеся лица людей, идущих в нескольких метрах от неё. От каждого она получила взгляд, содержащий в себе несколько килограммов отвращения. Доверие. Такое красивое, забытое слово. — Я могу задать тебе вопрос? — Тайриз бегло смотрит на девушку. Резкий вздох, и она очнулась от окоченения. Сколько шагов прошло с её последней фразы? — Да, конечно. — Ещё один односложный ответ, сказанный натянуто и осторожно. Мужчина выдерживает паузу, а Тея чувствует, как бутылка с водой начинает выскальзывать из вспотевших ладоней. — Где твоя семья? Цифры не имеют острых краев. Тогда почему такую боль причиняют всего три слова? Нелепый вопрос, заданный совершенно тихо, хотя Тея уверена, что не разнимала губ. В нём сквозит понимание неизбежности, которая принесёт с собой чёрно-белый ответ. Вместе с воздухом Тея выдыхает запечатанные слёзы, которые никто никогда не увидит. Прошло уже одиннадцать месяцев с того момента, как погиб отец. Смерть от ржавого прута, о который он случайно поцарапался, когда они скрывались от ходячих в полуразвалившемся недостроенном здании. Он говорил, что это просто царапина, одна из сотен полученных им за эти месяцы. Через четыре дня он даже не смог встать на ноги… Отсчитав удары сердца, когда оно прекратило с силой ударяться о рёбра, Тея решается ответить: — У меня есть брат. — Наверное, он уже мёртв. — Надеюсь, что смогу найти его. На лице Тайриза появляется скупая улыбка. Он, как и девушка, понимает, насколько мала вероятность снова встретиться. Однако мужчина больше ничего не спрашивает о её семье, коротко кивает и ещё раз поправляет сумку, которая, стоит заметить, совершенно не съезжает с его плеча. — Ты не хочешь рассказать, как сбежала из Терминуса? — внезапно интересуется он, смотря под ноги и внимательно изучая шнурки на сапогах. Тело Теи покрывается мурашками при этих словах. Пальцы правой руки начинают болезненно ныть при одном упоминании этой «организации». — Нечего рассказывать. — Тея старается поймать губами улыбку, но нечто вымученное и отчаянное сменяет ровную линию рта. — Просто появилась возможность, за которую я поспешила ухватиться. — Ты пришла с западной стороны Терминуса, — утвердительно говорит мужчина, кидая быстрый взгляд на девушку, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию. — Кэрол сказала, что именно западная часть ограждения была разрушена. — Он замолкает, взвешивая необходимость говорить что-то ещё. — Как ты добралась до хижины, не встретив ни одного ходячего? Тея хмурится, неосознанно сводит брови к переносице, задаваясь вопросом, почему он сделал такой вывод. Почему решил, что восставшие не попадались ей? Слабая боль в пальцах служит напоминанием. Семь патронов. В обойме украденного пистолета было семь патронов. Она сделала лишь один выстрел. В живого, живого, живого человека. Из-за накинутой на спину куртки Тайриз не замечает, как начали дрожать её плечи. — Я встретила вас. — Возможно, они хуже восставших. Засыпь хоть всей землёю деянья темные, их тайный след поздней иль раньше выступит на свет. — Кто такая Бет? Вопрос повисает в воздухе. Тея понимает, что, скорее всего, не должна была задавать этот вопрос, что поступила опрометчиво, а Тайриз ей не ответит на него. Но когда он делает вдох, собираясь что-то произнести, о спину девушки ударяется резко брошенная фраза: — Тебя это не касается. Ноги Теи продолжают идти вперёд, но ощущение такое, что стопы вот-вот запнутся друг о друга. Её глаза смотрят на стволы деревьев, она не поворачивает голову, чтобы взглянуть на говорившего. Тее достаточно лишь одной интонации для того, чтобы понять — это Карл. Боковым зрением девушка замечает, что все присутствующие смотрят в любую сторону, кроме её. Каждый из них слышал разговор Теи и Тайриза, однако только младший Граймс решил высказать свое колкое мнение. Тайриз, не замедляя шаг, разворачивается вполоборота, устремив взгляд тёмных глаз с приспущенными веками на парня. — Карл, — немного укоризненно произносит он, будто отчитывая его, хотя сам не верит в то, что кто-то, кроме отца, может задеть совесть парня. — Хватит. — Ты правда веришь в то, что она непричастна к происходящему в «убежище»? — Карл интересуется тихим, но достаточным для того, чтобы услышали Тея и Тайриз, голосом. Мужчина молчит всего секунду. Его тон не меняется, оставаясь низким и спокойным, когда он повторяет: — Я сказал: хватит. Тея не знает, что ещё собирался сказать парень, потому что его прерывает громкий голос. — Эй, Рик! — зовёт Диксон, дёргая головой, чтобы тот подошёл. Все немного замедляют шаг, прислушиваясь к тому, что мужчины собираются сказать друг другу. Тея чувствует, как мгновенно сгустилась атмосфера вокруг. Слегка повернув голову в сторону поваленного дерева, за которым остановился Дэрил, закинув на плечо арбалет, девушка наблюдает за происходящим. Рик аккуратно перелезает через трухлявый ствол ели, крепко удерживая у груди дочку. Импровизированный слинг, сделанный из перекинутой через плечо мужчины плотной ткани, защищает Джудит от острых веток, пальчики которой держатся за карман рубашки Рика. Перебравшись на другую сторону и сделав несколько шагов к охотнику, мужчина застывает на месте, остановленный вытянутой рукой Дэрила. — Смотри, — произносит он, указывая теперь уже опущенной рукой куда-то на землю. Они находятся в четырёх метрах от Теи, не давая ей возможности увидеть то, что привлекло внимание мужчины. Недолгое молчание, возникшее между ними, нарушается голосом Рика. — Следы? — Причём свежие, — добавляет Диксон, присев перед увиденными вмятинами на земле. — Несколько часов, не больше. Он поднимает голову, смотря на мужчину с ребёнком снизу вверх. Длинная чёлка падает на его лоб, скрывая глаза, но Дэрил, кажется, этого не замечает. Он полностью поглощён неприятной находкой, которая заставила лицо Рика заметно помрачнеть. — И, к сожалению, это не ходячие. — Низкий голос Дэрила никак не вяжется с усмешкой на его лице. — Они бы не стали пытаться засыпать свои следы. Внезапно рядом с Теей раздаётся тихое шипение. Воздух с трудом прошёл через плотно сжатые зубы, прозвучав угрожающе. Ей не надо поворачивать лицо немного вправо, чтобы убедиться в том, что это Карл. Парень стоит теперь всего в шаге от неё и также наблюдает за Риком и Дэрилом. Голос старшего Граймса опускается до громкого шепота, безнадёжно стараясь скрыть своё беспокойство и волнение по поводу обнаруженных следов. — Если это люди из Терминуса, то они опередили нас как минимум на пару часов. — Диксон сдержанно кивает и поднимается на ноги, поправляя арбалет на плече. — Возможно, они даже видели наш лагерь ночью. И снова при упоминании места заточения девушки внутри всё сжимается. Ей просто хочется забыть об этом. О девятнадцати днях, которые проведены почти в полном одиночестве с редкой возможностью выбраться из консервной банки, чтобы сделать хотя бы обычные гигиенические процедуры. Ноги плохо держат её, и Тея не уверена, что способна продолжить путь. Единственное, что всё ещё немного подбадривает и внушает некое спокойствие, — это приближение к восточной железнодорожной ветке. Есть крошечная вероятность, что она ещё сможет найти Стоуна. — Ладно, не расслабляемся и продолжаем идти в том же направлении. — Слова Рика мало приободряют присутствующих. — До ближайшего города осталась всего пара часов пути. Сто двадцать минут. При хорошем раскладе они встретят трёх или четырёх восставших, при плохом — численность группы Рика Граймса может сократиться на половину, лишив его сына или маленькой дочки. Ни один из вариантов никогда не сможет быть принят родителем. Самое ужасное, что выбор всё же приходится делать. А жертвы решения после этого ещё долго преследуют в ночных кошмарах.