Невыносимое сегодня

Колени ноют из-за долго пребывания в одном положении. Любое движение отдаётся слабым тянущим чувством в позвоночнике. Тея сидит на кровати, продолжая находиться в той же комнате, где её оставил Карл. Спина девушки согнута полукругом, плечи опущены, и вся сутулая, сгорбленная фигура прогибается под пятью слоями сомнений. Кэрол не возвращалась в комнату, не проверяла девушку и не пыталась проконтролировать её. Это вполне устраивало Тею, давая ей секунду, минуту, час, чтобы подумать. Поразмышлять о том, что она собирается предпринять и каким образом сделать. Тея проверила небольшое окно в комнате — как и ожидалось, оно открывается поднятием рамы вверх, что создаёт невероятный скрип. Даже сейчас, когда за дверью — единственным, что огораживает Тею от остальных — слышны разговоры людей, шум, создаваемый прогнившим деревом и проржавевшим механизмом, разносится по всей комнате. Он ударяется о стены и рикошетит прямо в уши. Единственный вариант, который девушка может собрать в своей голове из неровных кубиков идей, — это побег через главную или запасную дверь. Или окно первого этажа. Однако первый этаж представляется запретной территорий. Государственной зоной, ограниченной для гражданского населения, представителем которого является Тея. Локти девушки упираются в ноги, ладони лежат на шее. Она будто старается согреть кожу рук и одновременно посчитать удары пульса. Кровь в венах стучит с перебоями: то ускоряя, то замедляя темп. Волосы уже высохли после холодного душа и теперь неровными линиями закрывают её лицо, опускаясь ниже колен. То, что девушка будет заложницей комнаты на втором этаже, явно не входило в её планы. Спускаться вниз — рискованное безнадежное дело, и Тея это осознает. Она опускает руку к голенищу сапог, через плотный материал проверяя наличие складного ножа. Это немного вселяет уверенность и некое подобие спокойствия. С трудом разогнув спину и на мгновение удивившись тому, что в комнате уже почти ничего не видно, лишь слабые очертания, девушка полностью забралась на кровать. Тело сопротивлялось ложиться на мягкий матрац, руки не сгибались, не позволяя расслабиться. Это ненормально. Обычный сон на кровати — слишком большая роскошь, которую Тея не может принять. Сколько ни прививай нам добродетели... Ответ лежит на поверхности. Вот он, прямо перед глазами. Ничего милосердного не осталось. Тея старалась не закрывать веки. Уговаривала не спускать глаз с двери и следить за тем, чтобы комната была наполнена только биением её сердца и дыханием. Она не заметила, как уснула, нашептывая в голове строчки, которые, кажется, выжгли на внутренней поверхности черепа. ...грешного духа из нас не выкурить.

***

Пробуждение встряхнуло всё тело. Тея резко распахнула глаза, первые секунды не понимая, где она и что её окружает. Она часто моргает, принимая сидячее положение на кровати, и трёт пальцами кожу вокруг глаз, прогоняя последние остатки сна. Паника заполняет рот девушки, ладони начинают сжиматься, а конечности охватывает онемение. Сколько прошло времени? Как долго она спала? Что, если она упусти... Кислород щекочет нос, когда Тея заставляет себя дышать и противиться замешательству, чьи отпечатки заметны на каждом миллиметре кистей, шеи и лица девушки. В комнате по-прежнему темно, на каждый предмет обрушилась ночь, словно ластиком стерев чёткие грани. Через какое-то время зрение почти проясняется, видны слабые очертания мебели, стен и двери. Дверь. Девушка чувствует, как в горле застревает воздух, опрометчиво схваченный приоткрытыми губами. Повернув голову к окну, она вглядывается в абсолютно чёрное пространство за пыльным стеклом. Значит, до рассвета ещё есть время. Рука снова проверяет едва заметную неровность в голенище обуви. Кажется, Кэрол так и не возвращалась в комнату. Возможно, она осталась с Джудит, а как Тея успела заметить, в таком возрасте дети спят крайне беспокойно. Словно ощущают, что вокруг творится мутное сосредоточие общего страха. Однако сейчас девушке это только на руку. Подошва сапог опускается на пол, а ковролин начинает выполнять свою работу — приглушает шаги, полностью впитывая в себя посторонние звуки. Тея медленно пересекает расстояние от кровати до двери, выставив перед собой руки для равновесия, а носками обуви убеждаясь, что на полу ничего нет. Сердце, к удивлению Теи, продолжает отбивать ровный ритм, который восстановился благодаря сну. Шероховатая поверхность двери, испещрённая тонкими длинными прожилками и разводами от нескольких слоёв краски, оказывается в полуметре от её плеча, когда девушка встаёт боком, перенеся большую часть веса на правую ногу. Одна рука сжимает холодную дверную ручку, мгновенно нагревая мёртвый металл, и прилагая, кажется, титанические усилия, опускает её вниз. Она буквально видит, как натягивается пружина внутри замка, постанывая и сжимаясь от внешнего воздействия. Щёлк. Тея приоткрывает дверь ровно настолько, сколько нужно, чтобы рассмотреть малую часть коридора. Всего пара сантиметров показывают чёрную ленту темноты, в которой нет ничего, кроме детских ночных кошмаров. Монстры вот-вот угрожают появиться, вцепившись своими острыми когтями в ноги, оплетая лодыжки и щиколотки. Напрягая слух, девушка изучает обстановку за прямоугольником, ручку которого до побеления схватили её пальцы. Тишина, больше напоминающая атмосферу в склепе, мгновенно отдаётся немым шумом в ушах. Словно кто-то включил старый неработающий телевизор, а перед глазами появилась серо-чёрная рябь, составленная из миллиарда сумбурных точек. Она не может отступить назад. Не может позволить роскошь сдаться и не предпринять попытку выполнить условие их с братом договора. Тея снова начинает часто моргать, чтобы избавиться от внезапной щиплющей боли в глазах. Она тратит несколько секунд на восстановление зрения, которое почти бесполезно в темноте дома, и поднимает кусочки своей уверенности из недр сознания. Дверь открывается ещё чуть шире, позволяя девушке протиснуться между образовавшимся узким пространством. Она не запирает комнату, оставляя дверь слегка приоткрытой, чтобы по возвращении не подвергать испытанию слух «жителей» дома. Опираясь правой рукой о стену и переставляя ноги, Тея проходит ровно четыре метра, сразу разворачивая корпус в левую сторону. Первая ступень лестницы открывает глубокую пропасть, ведущую на первый этаж. Рецепторы вновь не улавливают никаких звуков, что радует и пугает одновременно. Девушка хватается за лакированные перила, немного сгибая ноги, будто стараясь стать ещё меньше и незаметнее. В голове нет ни одной трезвой мысли, когда она делает первый шаг на лестницу. Из-за глубокой темноты, возникшей перед глазами, на секунду Тея думает, что непроизвольно зажмурилась. Лестница не издает не единого звука, будто кто-то лишил её всего деревянного каркаса, разрешая преодолеть эту часть пути незамеченной. Отсчитывая удары сердца, Тея опускается всё ниже. Она поднимает голову, видя очертания комода, которым закрыта входная дверь. Как и ожидалось, все примитивные пути отступления перекрыты. Остаются только окна гостиной и кухни как возможные помощники в побеге. Внезапно Тея почти полностью приседает к ступеням, боясь пошевелиться. Ей могло показаться. Привидеться. Или это галлюцинации, но она точно знает, что половицы гостиной освещены совершенно слабым светом. Наклонившись немного вперёд и затаив дыхание, девушка прищуривает глаза, убеждаясь в своих выводах. Свеча. В стеклянном стакане. Капли растаявшего воска стекают по прозрачным стенкам, собираясь застывающей горкой на полу. Огонёк не больше ногтя, и его света хватает только на то, чтобы осветить крохотное пространство. Однако не это бьет Тею по щекам, выбивая кислород из легких. Дэрил. Арбалетчик. Именно он сидит на диване, расположенном в центре комнаты, и размеренными отточенными движениями протирает куском ткани детали арбалета. Они разложены на кофейном столике, о глянцевую поверхность которого отражаются косые лучи свечи. На мгновение Тея растеряна и до нелепости возмущена такой халатностью мужчины, но, когда быстро переводит глаза на окна, плотно завешанные шторами, легкий испуг начинает растворяться. Значит, ходячих ничего не должно притянуть к дому, но... Чёрт. Чёрт.Чёрт.Чёрт. Девушка начинает лихорадочно думать и перебирать существующие варианты собственных действий. Пройти незамеченной сейчас является сверхъестественным поступком. Абсолютно нереальным и невыполнимым. Тея спрашивает саму себя, умоляет найти запасной выход, план B или нечто, что смогло бы дать ей иную альтернативу. Бесшумно развернув тело на пару десятков градусов, девушка начинает вынужденное отступление. Пальцы скользят по резным столбикам перил, а ноги грозят подогнуться от безнадёжности и злости на Дэрила и на саму себя. Как самонадеянно с её стороны пытаться покинуть это место. Здесь нет саботажа или полчищ ходячих, запутавшихся в едком дыме от горящих стен Терминуса. Сейчас всё иначе. Тее удается поднять тело на одну ступень вверх, когда воздушное пространство помещения разрывает звук взведённого, взведённого, взведённого курка, который кажется слишком громким для этого глухого мира. — Куда-то собралась?

***

Её перемещают из одной комнаты в другую, которая ничем не отличается от предыдущей. Во всяком случае, Тея так думает. Меняются только дома, а они-то уже точно выглядят одинаково со своими рамками на стенах, лестницами и гостевыми комнатами на втором этаже. Два дня Тея удостаивается лишь предостерегающих взглядов. Словно она подорвала любые зачатки доверия, а горло девушки разрывает крик о том, что никакого доверия быть и не может. Кажется, люди уже не способны на него чисто физически. Они не предрасположены к формированию подобной дикости в своем отравленном организме. — Она хотела подать сигнал... — Кто знает, возможно, они уже выследили нас... — Рик, от неё надо избавиться... Тихие шепотки и переговоры разносятся из каждой пыльной комнаты нового пристанища. Голоса звучат, как неутешительный приговор, объявляющий пожизненный срок заключения в одиночной камере. Как знакомо. В ту ночь, когда Тея сглупила и поверила, что сможет улизнуть из дома, Дэрил не стал поднимать тревогу. Арбалетчик в течение тридцати секунд необыкновенно спокойно держал девушку на прицеле, после чего дёрнул пистолетом, приказывая подниматься. Колени не хотели подчиняться, стремительно разнося одеревенение вплоть до кончиков пальцев. Ещё один промах — мужчина явно не стал бы рисковать своей безопасностью, оставаясь безоружным, и именно поэтому рядом с ним покоилось запасное оружие. Огнестрельное. Скорость которого превышает всю задействованную силу мышц. Сбежать бы не удалось. Диксон закрыл девушку в комнате, а она знала, что он стоит рядом с дверью, будто личный надзиратель. С того момента начались бесконечные голоса людей и осуждающие взгляды. За два дня группа сменила три дома, зачистив их от восставших. К счастью, на улицах захолустного городка редко встречались достаточно крупные скопления ходячих, чтобы Тея начала волноваться о своей незащищенности. Единственным оружие оставался перочинный нож, который внушает слабое спокойствие и доверие. Сейчас она находится в новой комнате. Стены выкрашены в оттенок заржавевшего металла и жухлой травы. Пол покрыт плотным слоем пыли, на котором теперь видны несколько следов от обуви девушки. Ровные небольшие овалы с узором в виде подошвы сапог ведут прямо в угол тюрьмы-клетки-коробки комнаты. Тея сразу устроилась в место, по обе стороны которого чувствуются стены. Такая ирония. Четыре стены, которые могут защитить от смерти, и четыре стены, лишающие свободы. Все они являются хорошими друзьями девушки. Согнув ноги и наклонив голову к вертикальной поверхности стены, Тея закрыла глаза. Потребности смотреть и видеть, что её окружает никчёмное Ничего, не было. Возможно, проходит несколько минут или часов, когда за запертой дверью раздаются шаги. Глаза Теи распахиваются, но она не меняет свою позу, оставаясь на пыльном полу. Дверь открывается, впуская в комнату человека, чье непроницаемое выражение лица запомнилось девушке слишком хорошо. Руки Карла сложены в карманы потёртых джинсов, из-за чего его спина немного сутулится. Голова опущена вниз, чёлка полностью скрывает лоб и брови. Однако когда парень проходит пару метров в сторону девушки, он делает уже отточенное резкое движение головой, перемещая мешающиеся пряди. Вместе с этим жестом Карл сразу устремляет взгляд на Тею. Его губы растягивает неправдоподобная улыбка, соединяющая в себе жалость и снисхождение. Тея не сводит глаз со стены рядом с собой, будто её структура — самая интересная вещь в мире. — Собираетесь убить меня? — Голос девушки звучит безучастно. Она готова поклясться, что ухмылка Карла стала чуть шире. Боковым зрением Тея видит, как парень сгибает ноги, опускаясь в метре от неё. Он кладет локти на колени, кисти безвольно смотрят на пол. — Отец против этого, — произносит он, и теперь его глаза находятся почти на уровне лица девушки, — в отличие от всех остальных. Поэтому у тебя есть ещё одна возможность ответить на вопрос: что ты пыталась сделать? Сбежать? Подать сигнал? — Я уже говорила, что не принадлежу к группе Терминуса. — Конечно, — неторопливо отвечает он, скептически растягивая слоги. — Тогда тебе будет не трудно сказать причину твоих действий. Если ты пыталась сбежать, то зачем? Тайриз утверждает, что ты давно не видела свою группу и тем более не знаешь о её местоположении. Тогда в чём смысл? Тея молчит, не решаясь ввязаться в разговор. — Тебе не кажется это странным, Салливан? Ты противоречишь сама себе. — Карл наклоняется немного вперёд, опуская левое колено к полу для устойчивости. — С нами ты находишься в относительной безопасности, но позапрошлой ночью тебя обнаруживает Дэрил. Ты не дала ни одного прямого ответа на все заданные вопросы. Что ты хочешь, чтобы мы думали? — Мне всё равно, что думаешь ты или кто-то из группы, — спокойно отвечает она, замечая, как предательски начинает дрожать голос. — Я сказала правду. — Хорошо, — медленно выдыхает он, понимая, что все вопросы бессмысленны, после чего вновь повторяет: — Хорошо. Карл поднимается, принимая вертикальное положение. Тея может прочесть на его лице разочарование, которое парень быстро маскирует за слоем отчуждения. Оборонительные стены между ними выстраиваются в ещё более длинный ряд. Карл успевает сделать только шаг к двери, когда девушка задает странный вопрос. Слишком неуместный для Нового мира. — Почему вы не можете поверить мне? — Тея бы тоже не поверила. Она поворачивает голову, чтобы взглянуть на парня. Однако его реакция сбивает девушку избавляя её от хрупкого равновесия, лишая всех выстроенных в единые предложения слов. Тело Карла застывает, принимая более внушительное состояние. Тея неосознанно опускает взгляд вниз, следуя по рукам парня, не скрытым рукавами рубашек, и видит, как побелели костяшки его пальцев. Мышцы на предплечьях натянулись, а вены стали видны более отчётливо. Карл делает глубокий вдох, медленно выпуская воздух через нос, и поворачивает голову к Тее. — Почему? — переспрашивает он, будто не доверяя собственному слуху. Карл заставляет себя развернуть корпус и с нажимом произносит: — Потому что мы тоже там были. Все мы, кроме пары везунчиков, видели, что там происходит. Ты говоришь, что тебя держали в Терминусе против воли. Но у них не было на это причин. — Его голос становится тише, более гортанным и надломленным. — Их заключенные долго не живут. В своих пальцах Тея не чувствует наличие слов. Они разбежались, оставив её пристыженной, поражённой и уязвлённой перед лицом соперника. Рот девушки открывается в попытке что-то произнести, оправдать её положение, но нет ничего, что было бы способно исправить ситуацию. Карл шумно выдыхает. Тея всё ещё видит, как раздражение и злость полностью руководят его речью и телом. Парень поднимает руку, протирая кожу на шее, после чего качает головой, будто сдаваясь и капитулируя. Развернувшись к двери, он быстро бросает через плечо: — Поднимайся, Салливан, отец хотел поговорить с тобой.