Путь мести

Развалины квартала, о котором еще днем упомянула Ино, с близкого расстояния выглядели далеко не так ужасно. Здесь еще можно было найти целые строения, пусть и обветшалые от времени, смотрелись они довольно симпатично. Дома выгодно отличались от тех нагроможденных построек, что встречались Анне во всей Конохе: редкие трехэтажные постройки перемежались с уютными частными домишками. Территория клана была просто огромной, с парками и садами, собственным ручьем и храмовым комплексом. Не удивительно, что Хокаге решилась снести квартал, занимающий такую большую территорию, когда в Конохе наблюдалась острая нехватка мест для строительства, тем более, что больше здесь никто не жил. Саске не казался озабоченным тем, что его родной дом сносили, ему совершенно не было до этого дела. Он сконцентрировался на предстоящем разговоре и вел Анну прямиком к храму. От него остались лишь стены, должно быть именно за снос этой постройки взялись в первую очередь. Что он собирался там отыскать, Анна не знала, но решила, что лучше не задавать вопросов. Они поднялись по длинной каменной лестнице, заваленной строительным мусором, и прошли в главные ворота. Вообще, территория клана имела слабость к воротам и стенам, сам квартал окружал высокий каменный забор в полтора человеческих роста и вход в него был один, через ворота с рыночной площади. Саске остановился у полуразрушенных стен и, подсветив себе карманным фонариком, принялся что-то разыскивать на наполненной иероглифами стене. Вскоре его поиски увенчались успехом и Анна с интересом наблюдала за тем, как камень под его ладонью подался вперед и провалился внутрь стены, оставив после себя зияющую чернотой дыру. Саске запустил туда руку и вскоре Анна услышала достаточно громкий щелчок. Он отступил и у подножия разрушенной стены открылся пол. Огромная плита сошла со своих пазов, чуть поднялась, высвободив в небо облако пыли и с противным скрипом откинулась в сторону, подобно крышке подвала. — Идем, — скомандовал Саске и первым принялся спускаться в темное подземелье, подсвечивая путь фонариком. Анне пришлось поспешить, чтобы не оказаться в полной темноте. Вниз вела крутая, не менее длинная лестница, сложенная из огромных камней, тщательно вытесанных и идеально подогнанных друг к другу, чем та, что вела к храму. Спустя несколько минут лестница закончилась и они оба оказались в квадратной камере. По стенам, украшенным замысловатыми надписями и веерами, символическими изображениями огня и знаками Конохи, висели факелы. В нише над дверью Саске нашел спички. Они отсырели, потому, чтобы высечь из них искру потребовалось еще некоторое время. После того, как зажег факел, Саске надавил не еще один камень в стене и крышка тайного зала закрылась, озарив подземелье протяжным гулом. Анна оглядывалась по сторонам с таким видом, точно оказалась в совершенно иной реальности. Все в этом зале отдавало тысячелетней стариной и кровавой историей. Ей казалось, что призраки прошлого смотрят на нее с этих стен. И стоило Анне подумать об этом, как рой мурашек пробежался по ее спине. Неосознанно, она придвинулась ближе к Саске, в надежде, что он сможет отогнать от нее своих почивших родичей. — Что это за место? — спросила она шепотом, боясь спугнуть тишину. — Тайный зал для собраний клана, — пояснил Саске, вовсе не боясь говорить в полный голос. — О нем не знает никто, кроме Учиха. Здесь мы сможем все обговорить, не боясь, что нас услышат. Мы почти в двухстах метрах под землей. — Будто в склеп попала, — протянула Анна, все еще оглядывая голые стены. — Отчасти, так оно и есть. — Анна посмотрела на Саске такими глазами, точно с нее собирались снять живьем кожу. Учиха позволил себе легкий смешок, осознав что его шутка удалась. — Это кладбище самых страшных секретов клана Учиха, о которых никто не должен узнать. Он замолчал и задумался о чем-то совершенно не связанным с делом, которое привело их в столь странное место. Анна решила вернуть разговор в нужное русло. — Так, что с лифтом? Где ты видел такую систему? — спросила она, вырывая Саске из собственных мыслей. Он покачал головой чему-то и поднял на нее глаза. — Лаборатории Орочимару. Где бы они ни были и как бы не выглядели внешне, там всегда имелась пара тайных уровней, на которые можно было попасть, лишь зная код. Код менялся каждые двенадцать часов и знали его лишь двое: Орочимару и Кабуто. — А ты никогда не спускался на эти уровни? — полюбопытствовала Анна. Саске хмыкнул. — Не за чем. Мне не интересно знать, что делает Орочимару в своих экспериментах. Однако, интересно, что эту хитрость он перенял у Конохи. Мне казалось, что Орочимару ненавидит все, что с Конохой связано. Анна покачала головой в задумчивости, мерия шагами расстояние между каменными стенами зала. Когда же она остановилась и посмотрела на Саске в глазах ее горел заразительный азарт. — А что, если все не так? Что если мы зашли не стой стороны? — О чем ты говоришь? — ухмыльнулся Саске, поражаясь загоревшемуся в ней любопытству и стремлению докопаться до истины. Анна подошла к нему, так поспешно, как позволяла больная нога. — В приемной я разговорилась с медсестрой и она поведала мне интересную историю, но прежде, я должна знать: что ты имел в виду, когда говорил, что Акацуки зародились здесь? — она смотрела на него так проникновенно, что Учиха не нашелся, что возразить. К тому же ему и самому было интересно, что удалось ей выведать. Об Акацуки он действительно упомянул, но не вдавался в подробности. Это упущение следовало устранить. — Акацуки задумывались как особое подразделение, в рамках проекта по созданию идеальных солдат. Правительственный проект над которым работали лучшие умы Конохи. По задумке, они должны были сражаться далеко за пределами обычных человеческих возможностей, не чувствовать боли и не испытывать страха. Но что-то пошло не так. Акацуки взбунтовали и покинули Коноху, унеся ряд довольно ценных жизней в Конохе. — И что ими двигало? — спросила Анна. — Жажда мести или мировое господство? — Я не знаю, — Саске действительно не знал. Все, что ему удалось найти на Акацуки показывало их как жесточайших людей, презревших моральные принципы, а еще он нигде не смог отыскать их лиц или имен. Что и наталкивало на мысль об их мифическом происхождении. Саске устроила бы эта версия и он мог поверить в то, что никаких Акацуки на самом деле не существует и их выдумали лишь для того, чтобы искусственно создать угрозу. Правительства многих стран поступали подобным образом, чтобы сохранить власть и влияние. Часто даже оплачивали теракты и прочие массовые убийства населения, чтобы поддерживать страх в людях. Но Саске знал, что в числе Акацуки его старший брат, потому и не укрепился в этой мысли. Акацуки существуют. — Я знаю лишь то, что став самостоятельной организацией Акацуки принялись наращивать мощь и тогда к ним примкнул Орочимару. Он был одним из первых, кто предал Коноху и примкнул к ним. — А как же проект "Вечная Луна"? — Анна вспомнила о нем только что, но очень удачно. Взгляд Саске изменился и стал тяжелым. Ответил он далеко не сразу. — Это проект Орочимару. Это его детище, которое он был вынужден бросить еще в зародыше. Многое из того, что он тебе сказал правда, но большая часть — ложь. После того, как Учиха Итачи примкнул к Акацуки, между ним и Орочимару вспыхнул конфликт. Я понятия не имею, что именно к этому привело, но Орочимару пытался убить Итачи. У него ничего не вышло и тогда ему пришлось бежать из организации. Скрываться долгие годы, потому что Акацуки приговорили его к смерти за нападение на своего. Очевидно, что проектом Орочимару они заинтересовались и решили его использовать. Но Орочимару вовсе не желает предотвратить этот теракт. Он хочет воспользоваться Акацуки. Когда они будут готовы нанести удар, он их устранит и погрузит мир в подобие галлюцинации. Орочимару хочет править миром. Для этого ему нужна была ты. Орочимару полагал, что ты так загоришься обещанием навести тебя на убийц матери, что не станешь проверять его слова. Но ты не поверила, что для него было опасно. Ему бы подошло, чтобы Акацуки убрали тебя. За пятнадцать лет их существования они стали достаточно влиятельны. Таков был расчет Орочимару с самого начала. Анна горько усмехнулась, выслушав Саске до самого конца. Далеко не самая приятная вещь, узнавать, что тебя пытались использовать как приманку. Впрочем, радовало и то, что она оказалась не так глупа, как предвидел враг. В этой связи, Анне стоило сказать Саске спасибо. Пусть он и воспользовался ею в собственных целях, но спас жизнь. Саске, конечно расчетливый ублюдок, но не настолько, чтобы не заметить в нем задатки человечности. — Прекрасно, — протянула она, собираясь с мыслями. Они, на удивление, казались ясными и чистыми. — Орочимару говорил, что над этим проектом они работали вместе с моей матерью. — Орочимару мог вовсе не знать твоей матери, я бы не стал ему верить на слово, — предостерег Учиха. Проведя десять лет бок о бок со Змеем, он знал его куда лучше самого себя. Саске с самого начала понимал, что Орочимару использует его, и основным из обстоятельств этого был именно Итачи. Поэтому он прилагал много сил, чтобы его ни в чем не заподозрили. Это и сыграло основную службу, когда Саске решил, что Анна Чендлер может привести его к намеченной цели. — А теперь послушай меня, — протянула Анна, потирая горло, чувствуя прилив тошноты и несвойственную ей слабость. Ее собирались использовать как наживку, и этот факт выбил Анну из колеи. — Около тридцати лет назад, Орочимару в компании одного генетика, работали над проектом в госпитале Конохи. Спонсором и главным покровителем был некто Шимура Данзо. Как мне сказали, он был влиятельным политическим деятелем в то время. Цель проекта была такова, чтобы изменить геном человека и заставить организм выращивать утраченные конечности. Данзо прошел процедуру на себе, но результат его не удовлетворил и проект закрыли. — И что мне это дает? — нахмурился Саске. Он знал, что Орочимару всегда проводил жуткие эксперименты, даже свой геном совместил с геномом змеи, получив удивительную гибкость и ряд плюсов в виде способности ощущать языком вибрации воздуха, как запах. — Пока ничего, — пожала плечами Анна. Она не могла с точностью сказать, что именно насторожило ее в этом известии, но была твердо уверенна, что эти проекты связаны. — Просто, я подумала, что какие бы травмы и ущербность Данзо не заставили его рисковать собственным здоровьем, ради руки и глаза — он был политическим деятелем. Фигурой видной и значимой. Мне показалось, чтобы рискнуть своей карьерой и жизнью, он должен был видеть конечный результат. — То есть? — Саске основательно заинтересовался выводами Анны и пристально смотрел на нее, словно не доверяя собственному слуху, еще и читал по губам. — Я думаю, что были люди, на которых и ставили первые опыты, — подвела итог Анна. — Но проект закрыли. Генетик уехала из Конохи. Что стало с подопытными? Эти эксперименты вряд ли можно считать законными, даже в Конохе. Тебя не смущает тот факт, что после провала работы Орочимару в Конохе заинтересовались созданием особенных солдат? Саске не ответил, но выводы Анны его заинтересовали. Анна продолжила, тем временем: — Как я уже сказала, чтобы рискнуть своим здоровьем Данзо должен был видеть готовый результат и тот просто обязан был удовлетворить его. — Эксперимент прошел успешно, но что-то с Данзо пошло не так, — согласился Саске. — И Ороичмару примкнул к Акацуки, чтобы завершить свой проект. — Я тоже так думаю, но ему не удалось этого сделать. — Итачи спутал ему карты, — подхватил Саске. — А чтобы уничтожить Итачи, Орочимару и связался со мной. — Саске вдруг вздернул голову, смотря куда-то поверх макушки Анны. — Орочимару знал, что Итачи придет за мной и пытался выманить его этим. Анна издала судорожный смешок. — Выходит, не только я приманка. — Саске был с ней согласен, впрочем его нисколько не угнетала эта постыдная роль. — Мне кажется, чтобы понять Акацуки и их мотивы, нужно узнать, что было с самого начала. Если получится, найти Данзо, но я не уверенна, что он был посвящен в подробности опытов. А вот генетика расспросить стоит обязательно. — И кто этот генетик? — спросил Саске. Анна победоносно улыбнулась. Она смогла перехитрить его и привести именно к той цели, которую преследовала с самого начала. — Аояма Юкиджи. *** Когда Анна расположилась в постели их с Саске номера, только тогда осознала насколько устала. Должно быть странно, но она не думала до этого момента, как именно они будут спать. В номере только одна кровать, которой Анна и воспользовалась в собственное усмотрение. Саске расположился за столом, включив ноутбук. Он не выказал ни капли усталости за все это время, будто находиться сутками на ногах для него это было привычным делом. В Конохе интернет оказался везде. Вай-фай соединение можно было поймать даже под кустом, но местные жители и не подозревали о его наличии. Анна не встретила ни единого человека, кто пользовался бы мобильным, планшетом или ноутбуком. Да и мобильной связи в селении не наблюдалось. Складывалось ощущение, что интернет предназначался лишь узкому кругу посвященных. Но Саске о связи знал, и решил воспользоваться ею в поисках Аоямы Юкиджи. Анна не дождалась результатов поиска, уснула мгновенно, как только голова коснулась подушки. Блаженная нега захватила все ее естество. Учиха же до самого рассвета сканировал базы данных. Уже когда встало солнце, саске напал на след. Небольшая статья в медицинском издании Японии, отсылала его почти на пятьдесят лет назад. Тогда интерн медицинского вуза, Аояма Юкиджи нашла способ выявлять патологию на генетическом уровне у еще не рожденных детей. Это открытие произвело фурор, но Юкиджи так и не получила мировую известность. Выяснилось, что американские ученые уже работали в той же области, но, не получив результатов, позаботились о заполнении необходимых бумаг. Этим самым и лишили ученых остального мира возможности сыскать себе известность. Единственное упоминание Аоямы, ради которого Саске пришлось перерыть весь интернет с его залежами информации. Благо он позаботился о защите, чтобы никто не узнал, что именно его интересовало. В четыре часа утра в двери номера настойчиво постучали, от чего Анна резко распахнула глаза. Саске сидел за ноутбуком, но поспешно закрыл его и сунул в сумку, прежде чем открыть двери. Неожиданный визит вверг в панику Анну. Она полагала, что это могло быть связано с ее вчерашней беседой с медсестрой. На пороге стоял Какаши, бодрый и весело щурящий глаз. Саске же выглядел не лучшим образом. Он повернулся, чтобы успокоить Анну и дать понять, что ситуация под контролем, но глаза его были красными и уставшими. — Ashi de, son'nani hayaku! Watashi wa kitai shite imasendeshita. (На ногах, в такую рань! Вот уж не ожидал). — Весело поведал Хатке, вызвав у Саске лишь недовольное хмыканье. — Anata ga beddo no naka de watashi o mitsukeru koto o nozonde ita baai, watashi wa anata ga sōki ni hōmon-sha, Kakashi o shitte imashita. (Если надеялся застать меня в кровати, то я знал, что ты ранний гость, Какаши). — Anata wa Sasuke, anata kara nani o kitai shimasu. (Что и следовало ожидать от тебя, Саске), — Какаши гулко рассмеялся. Маска приглушала звук его голоса, порой он и вовсе звучал, словно через трубу. — Shikashi, watashi wa beddo no naka de anata o mitsukeru koto o kangaemashita. Wakai kazoku, shinkon ryokō (Но я полагал застать вас в постели. Молодая семья, медовый месяц). Анна почувствовала как заливаются краской ее щеки. Она не предполагала, что еще за этой частью их жизни будут следить. Видя, как Какаши вытягивает голову, чтобы разглядеть ее получше, Анна натянула одеяло по самые щеки. Она не была голой под простынями, но и столь пристальное внимание ей не было по душе. — An'na wa, ashi o nenzanode, kanojo wa nokori o hitsuyō to shite imashita. (Анна растянула ногу, так что ей требовался покой), — словно ничего не случилось, отчеканил Саске. -. Watashitachi wa anata no kiroku o kakunin suru koto ga deki, byōin ni imashita. (Мы были в госпитале, можешь проверить записи). — Ā, watashi wa sudeni sore o yarimashita. (О, я уже это сделал)., — отмахнулся Какаши. Его смех начинал раздражать Анну. — Watashi wa anata ga yoru ni bochi o kayotte aruite ita to iwa re, sonogo, anata no torakku to wa, ushinawareta shihanki Uchiha ni byōin ni ikimashita. (Мне доложили, что вы гуляли по кладбищу, ночью, а после госпиталя пошли в квартал Учиха, где ваш след и потеряли). — Watashi wa An'na wa dekirudake watashi no koto o shitteita shimasu. (Я хочу, чтобы Анна знала обо мне как можно больше), — Саске выглядел спокойным, словно все принятые решения исходили лишь от его собственных решений, а не были подкинуты появлением Сакуры. — Watashi wa machigatte nani mo hyōji sa remasen (Не вижу в этом ничего предосудительного). — Kanzen ni, anata to Sasuke ni dōi suru mono to shimasu. (Полностью согласен с тобой, Саске), — глупо рассмеялся Какаши, переминаясь с ноги на ногу. — Shikashi, watashi wa anata no jinsei o oshieru tame ni to no handan o gimon-shi shinai yō ni natte kimashita. ((Но я пришел вовсе не для того, чтобы учить тебя жизни и подвергать сомнению суждения). В это было сложно поверить, как минимум по той причине, что Какаши заявился в их номер в четыре часа утра. Да еще и был осведомлен обо всех их передвижениях. это напрягало Саске, да и Анну тоже. Она поражалась, глядя на Какаши. с виду он выглядел полным идиотом, вот только за напускной глупостью и недалекостью скрывался острый ум. Шиноби запустил руку в нагрудный карман своей жилетки и вынул из него аккуратно свернутый конверт, закрепленный восковой печатью. — Shōtai. (Приглашение, )  — пояснил Хатаке, видя недоуменный взгляд Саске. — Hokage no jūkyo kara. Kyō wa tsunade-sama no chisei no 5-shūnen o kinen shite, erīto no tame no chīsana oiwai ni narimasu. Kanojo wa dakedenaku, konoha ni kanzen ni komitto shite iru hito-tachi to kyōyū shi, sono yorokobi ga naganen ni watatte sa rete itakattaga, kyōdo wa hijō ni ōku no nengo ni furusato ni modoru koto o hakken shita hito-tachideshou. Yoiichinichiwo. (От Хокаге, в резиденцию. Сегодня состоится небольшое празднование для избранных, в честь пятой годовщины правления Цунаде-самы. Она бы хотела, чтобы эту радость разделили с ней не только те, кто всецело был предан Конохе на протяжении этих лет, но и те, кто нашел в себе силы вернуться на родину спустя столько лет. Удачного дня.) Не став дожидаться ответа, Какаши махнул рукой и поспешил уйти. Саске притворил дверь, нарочито медленно, стараясь не издавать лишних звуков. Конверт в его ладони оказался весьма внушительным на вес. Обычно дорогую и более плотную бумагу в Конохе предпочитали экономить. Она стоила дорого и делалась вручную. Рисовая в этом плане обходилась в сущие копейки. Хокаге не поскупилась на щедрость, уделив столько внимания качеству бумаги. Отметить это в полной мере, мог лишь тот, кто родился в Конохе и знает ее устои. Саске оценил. Впрочем, конверт вскрывать не спешил. Ему казалось, что бумага обжигает его пальцы. Ощущая внутренностями направленные на него глаза и уши. Анна потянулась в постели и села. — Что это значит? — Спросила она и Саске повернулся к ней. До сего момента казалось, что совершенно не замечал ее присутствия. — Приглашение от Хокаге? Не слишком ли большая честь? — Это значит лишь то, что мы не имеем права отказаться, — сухо отчеканил он, скрипя зубами от сдерживаемой злости. Слишком скоро его решили взять в оборот. И тот факт, что Какаши говорил на японском, свидетельствовал лишь о его осведомленности в обмане. Они уже пробили биографию Анны. к счастью он успел позаботиться о самом главном — своем алиби. Им следовало обсудить детали, но прежние места использовать больше не представлялось возможным. АНБУ будут следить и за кладбищем, и за кварталом Учиха. Ему отрезали все способы повлиять на ситуацию. Оставалось лишь уповать на то, что Анна Чендлер окажется не настолько глупа, чтобы спутать все карты. — Как твоя нога? Саске только теперь вспомнил о роли заботливого мужа. которую должен исполнять перед публикой. Анна повращала суставом, проверяя его подвижность и не почувствовала даже отголоска боли. — Спасибо, уже лучше. — Прекрасно, — он резко развернулся и схватил полотенце, висящее на дверце шкафа. — Я в душ. Он ушел так стремительно, что Анна и понять не успела, чем это вызвано. Саске же требовалось продумать стратегию защиты и освежить голову. После бессонной ночи мозг отказывался работать в привычном режиме. За ними следили гораздо пристальней, чем Саске мог предположить, а это значило только одно: пока они в Конохе, Саске придется переспать с Анной Чендлер. И как бы он не хотел отторгнуть эту мысль, она вовсе не вызывала в нем отвращения. Еще накануне вечером, когда в их номере появилась Сакура, Саске подумал об этом и был поражен до глубины душе тем, что с куда большей охотой оказался бы в постели с Анной, нежели с Сакурой. Быть может причиной была злость, которую Саске все еще хранил к Харуно, а может все дело в том. что Анна не висла у него на шее и не рассыпалась в красивых словах? А может все дело в том, что у Саске уже очень давно не было секса? Уйдя с головой в поиски брата, Саске совершенно изгнал из собственной жизни эту составляющую. И все же, почему именно Анна Чендлер? Ни Сакура, ни Карин, которая всегда была под рукой и готова предоставить себя по первому зову, а Анна Чендлер? Женщина, которую он похитил, принудил подчиняться, шантажировал? Не уж-то власть так заводила его? Саске следовало подумать о более важных вещах, чем забивать голову пустыми ничего не значимыми вещами, как потребности организма. Анна выбралась из постели почти сразу после того, как осталась совершенно одна. Ей не понравилось появление Хатаке Какаши и это заставляло ее нервничать. В отличие от Саске она рискнула открыть конверт и вытряхнула из него красивую открытку, с приглашением на две персоны. К приглашению прилагались инструкции дрес-кода, а так же назначенное время. Ко всему прочему, на обратной стороне толстой бумаги, что служила конвертом, оказалось внушительное послание, но Анна не смогла его прочесть. Иероглифы были японскими, но в предложения никак не желали складываться. Как бы Анна не старалась — выходила полная ерунда. Чендлер подумала, что послание зашифровано, на тот случай если попадет не в те руки. Она смогла бы найти ключ, но на это требовалось время, легче было спросить у Саске. Прошедшая ночь убедила ее в том, что скрывать сведения от нее он не станет. Анна отложила послание и направилась, было, к шкафу, чтобы переодеться, когда заметила сумку Саске под кроватью. Любопытство взяло верх. Она знала, что Учиха будет искать генетика и хотела узнать, удалось ли ему это. Добравшись до двери, она опасливо выглянула в коридор, но удостоверилась, что он чист и безлюден. Вернувшись назад, она быстро вынула ноутбук из сумки и открыла его. Черный монитор ожил, просыпаясь ото сна. Первым ее взгяду предстала открытая вкладка чата. Последнее сообщение было прислано от Карин. Она требовала от Саске свидания, за те мучения, через которые он заставил ее проходить. Прокрутив переписку вверх, Анна остановилась на именах своих близких. «Хизер и Чак. Следи за ними внимательно. Не хочу, чтобы они умерли раньше времени», — писал Саске. Карин обещала, что сделает все от нее зависящее. Для Анны предложение звучало двояко. Либо Саске не хотел, чтобы Акацуки добрались до ее семьи и убили, пока они их не найдут. Либо, он не хотел, чтобы Чак и Хизер погибли до тех пор, пока Анна не выполнит свою часть сделки. Было бы совершенным скотством убить их после того, как Анна все выполнит. И, что-то подсказывало ей, что Саске вполне способен на это. Впрочем, если с родными что-то случиться, Анна быстрей согласиться пустить себе пулю в лоб, чем продолжит работать. Во всем этом можно было разобраться лишь спустя время. Анна закрыла вкладку, не желая, чтобы ее действия были замеченными, но ноутбук так и не убрала. С экрана монитора на нее смотрела женщина. Черно-белое фото из старой газетной вырезки. «Выдающиеся заслуги японских ученых так и не были признаны мировой общественностью», — гласил заголовок. Пробежав бегло по тексту статьи, Анна узнала, что аспирантка медицинского университета, нашла способ выявлять генетические заболевания ребенка, еще на стадии зачатия. Этот способ назвали програмирование генома, и склонности к тем или иным болезням возможно было свести к минимуму. Но своего открытия она не смогла зарегестрировать, столкнувшись с бюрократией. Гениальную аспирантку звали Аояма Юкиджи, но Анна не верила в это. Потому что Аояму Юкиджи она никогда не знала, а женщина, что смотрела на нее с экрана монитора была не Аояма Юкиджи. Ее Анна знала очень хорошо, она прожила с ней под одной крышей восемнадцать лет своей жизни — ее мать Юкине. Анна почувствовала, что у нее подкашиваются колени, и не устояв на ногах она рухнула на кровать, сжимая ноутбук так сильно в руках, что побелели пальцы. Она хотела рыдать и кричать одновременно, но глаза оставались сухими. Шок поразил всю ее сущность. Сердце отчаянно колотилось в груди, будто ему не хватало места. Анна не могла поверить в то, что ее мать и Аояма Юкиджи один человек. Юкине всегда была недалекой, она не блистала умом и не выказывала никаких задатков гениальности, она ничего не смыслила в науках и стирка превращалась для нее в смертельный бой со стиральной машинкой. Эта женщина никогда не смогла изобрест ничего подобного. Это ошибка. Кто-то подменил снимок. Могло же быть так, что газетчики воспользовались фотографией модели? Могло ведь быть, что ее мать подрабатывала на этом поприще в молодости, до того, как покинула Японию? Могло быть что угодно и миллион объяснений, но никак не то, что ее мать имела отношение к экспериментам в Конохе! Однако, как бы себя не пыталась уверить Анна, слова убийцы матери прочно засели у нее в голове. Юкине или Юкиджи, теперь Анна даже не знала, как ее называть, была замешана в этом. Если все так, как вчера решила Анна, то Акацуки убили ее за то, что она сделала. Когда Анна пришла работать в полицию, она пыталась проследить японский след в убийстве матери, но ничего так и не смогла выяснить, потому что ее не существовало до того момента, как она оказалась в Америке. Тогда Анна подумала, что скрываясь от бывшего мужа и отца Анны, Юкине уничтожила все следы своего существования, она предполагала, что мать сменила имя, но, что если вовсе ни от бывшего мужа она скрывалась, а от чего-то более ужасного. Найти ответ Анна сможет лишь в том случае, если Саске ничего не узнает. Он позволит ей и дальше искать ответы, если у нее будет собственная заинтересованность. Что бы ни случилось, Учиха Саске не должен заподозрить, что Юкиджи мать Анны. Она вдруг вспомнила слова медсестры в госпитале. Юкиджи покинула Коноху сразу после того, как родила. Анна забыла об этом, не придала значения тем словам и только теперь осознала, что это она — Анна, родилась в Конохе. Выходит, спустя двадцать восемь лет она вернулась домой, в место, где появилась на свет. Когда Саске вернулся, свежий и бодрый после душа. Анна была уже в порядке. Она переоделась и привела себя в достойный вид, подобрала милую юбочку и топ, чуть скромнее чем вчерашний сарафан. Все своим видом, она пыталась показать, что счастлива быть здесь и ее старания оценил Учиха. — Вижу, тебе лучше, — подытожил Саске, окинув ее придирчивым взглядом. Анна кивнула в ответ. Нога действительно не причиняла дискомфорта, но вот то, что касалось душевного здоровья — оставляло желать лучшего. Анна была в смятении и впервые в жини не знала, за что браться. Впрочем, она твердо осознавала: для того чтобы раскрыть тайну убийства ее матери, ей нужно знать над чем именно она работала в Конохе. И она сможет найти ответы на свои вопросы, если попадет на тайные уровни госпиталя. — Там приглашение на столе, — сказала она, надеясь, что Саске не сочтет ее любопытсво вторжением в личное пространство. — Письмо я так и не смогла прочитать. — Саске подошел к столу, бросив короткий взгляд на распечатанный конверт, хмыкнул, и больше не удостоил его и взгляда. Анну раздирало любопытство. — Что там написано? — Обычные приветсвенные речи, — отмахнулся он, но в глазах своего «мужа» Анна видела потаенную злость. — Хокаге рада, что дети Конохи возвращаются домой именно в ее правление. Анна застыла, порализованная охватившим ее шоком. Еще вчера или час назад, она не поняла бы этих слов, отнесла бы их на счет Саске, но теперь они звучали совершенно иначе. Речь шла и о ней. Хокаге знала тайну ее рождения, знала, кем Анна является на самом деле. Саске смотрел на нее удивленно. Анна стала белее мела. Вся кровь в миг отхлынула от ее лица, но он не мог объяснить себе это. — Что с тобой? — в его вопросе прозвучало неприкрытое беспокойство. Он подошел ближе, крепко сжав ее похолодевшую ладонь. Анна, пребывая в забытье, не сразу отреагировала на его прикосновение, а когда вздрогнув, подняла на него глаза, они блестели от слез. — Анна, что происходит? — Нет, ничего, — прошептала Чендлер, однако лгала. Чувство неизвесного еще лишь зараждающегося страха вызывало у нее панический приступ. Так беспомощьно и одиноко она чувствовала себя лишь в тот день, когда осталась на заправке подле тела матери. — Просто проголодалась. — Проголодалась? — Саске посмотрел на нее с сомнением. Сам он не чувствовал потребности в еде, его вполне устраивало обходиться без завтрака. Однако вид Анны не мог лгать. — Как на счет лапши? Или предпочитаешь что-нибудь более традиционное для Японии? Мать Анны редко готовила традиционные блюда, но Анна не могла оценить маринованыне овощи и сырую рыбу. — Лапша вполне подойдет, — выбор дался легко. Саске неудовлетворенно фыркнул, но возражать не стал. — Тогда, идем. Утро в Конохе - пора воистину прекрасная. Свежесть еще не успевшего прогреться на солнце воздуха придавала бодрости и сил. Этим и пытались воспользоваться местные жители. Когда они только приехали в Коноху, было уже далеко за полдень, потому и людей на улицах было мало. Однако теперь казалось, что вся Коноха высыпала на дороги и узкие проходы, так что пробираться сквозь толпу было не самым простым занятием. Опасаясть того, что может заплутать в толпе, Анна схватила Саске за руку. Это движение было энтуитивным и едва ли она предавала этому значения до того, как Учиха сжал ее пальцы в ответ, притянув к себе, так что между ними не осталась и шага свободного пространства. Столь тесная близасть заставила Анну смутиться, особенно от осознания того, что Учиха Саске может быть внимательным. Со стороны они выглыдели как влюбленная пара, молодожены, которым приспичило провести отпуск в Конохе. Никто бы не смог усомниться в искренности их чувств, и Анна знала, что виной всему она сама. Это сложно, но Анна была влюблена в него. — Куда мы идем? — стараясь скрыть неловкость, спросила она. Ей не хотелось, чтобы Саске заметил ее невольную дрожь. — Закусочная, — сухо ответил он, устремляя взгляд куда-то внутрь себя. Будто испытывая наслаждение от воспоминаний. — Это любимое место одного местного идиота. Я не слишком жалую лапшу, но предпочел бы остановиться здесь. Саске остановился и повернулся всем корпусом к небольшому зданию, на первом этаже которого ютилась скромная кафешка из-за занавесей которой просачивался на оживленную улицу аромат типично японской кухни. От кислого аромата у Анны скрутило желудок, но Саске не тронулся с места, будто прирос к месту. — Саске? — она перевела недоуменный взгляд на кафе, но заметила лишь как калыхнулись занавески. — В чем дело? Он нахмурился, стал серьезным, а взгляд сделался жестким, готовым запылать влюбой момент. — Саске? — Анна начинала серьезно беспокоиться. — Нет, ничего, — он будто вынырнул из глубокой бездны, приложив к этому огромное усилие. — Показалось. Однако взгляд Саске не потеплел. Он хлестнул Анну ненавистью, стоило Учиха повернуть к ней голову. — Кого ты увидел? — Анну обуял настоящий ужас. Саске выглядел так, будто готов сорваться с места в любой момент и броситься убивать. От него веяло ощутимым холодом. — Я не уверен, — сквозь тесно сомкнутые зубы процедил он, но во всем его виде сквозило совершенно противоположное заявление. Саске был точно уверен в том, кого видел вошедшим в кафе. Анна опасалась того, что он сорвется. Выдержка и рассудительность Саске достигла своего предела. — Идем. Больше не сказав ни слова, Саске зашагал прочь по улице, увлекая за собой и Анну. Он так и не разжал руки и только теперь она осознала, что в тот миг, когда Саске кого-то заметил, он сжал ее со всей силы. Кисть ныла от боли, а пальцы начало покалывать от длительного сдавления, но Анну это не беспокоило. Во всяком случае меньше чем-то, что сейчас происходило с Саске. Она обернулась, словно желая удостовериться в случившемся, и увидела Хатаке Какаши, входящего в то же кафе. Стоило его фигуре поспешно скрыться внутри здания, на улицу выскочил пожилой мужчина, весьма проворный для своего преклонного возраста, заперев двери на ключ он направился в противоположном направлении. Аппетит у Анны пропал совершенно. Она ощущала себя мухой, угодившей в раскинутую паутину и теперь оставалось лишь ждать, когда огромный паук решить насладиться угощением. Небольшая закусочная «Ичираку рамен» всей своей обстановкой располагала к душевным посиделкам и неспешной трапезе. Неспешной, но не настолько медленной, как это делали они с Саске. Учиха не ел. Прочно сцепив руки в замок у рта, он напряженно думал, даже не глядя на Анну. Она рассеяно ковыряла палочками в ароматной лапше, уже успевшей остыть, но ком в горле не позволял ей насладиться вкусом блюда. Она думала о том, как попасть на тайные уровни госпиталя Конохи. Анна чувствовала, что именно там скрыты все тайны жизни и смерти ее матери. Ранним утром посетителей в «Ичираку рамен» не было. Владелец, худощавый мужчина возрастом больше среднего, перекрикивался с дочерью, отдавая указания, на что она активно спорила. Так что им не было совершенно никакого дела до двоих молчаливых клиентов. Свою часть работы они уже выполнили. Анна была полностью поглащена мыслями о последних известиях и пыталась решить, каким именно образом она могла раздобыть код от лаборатории. Она так увлеклась этими размышлениями, что едва не вскрикнула, заметив пристальный взгляд Саске на себе. Казалось он уже некоторое время смотрит на нее, не произнося ни слова. — В чем дело? — сухо спросил он. Анна виновато улыбнулась. — Все в полном порядке, — ее лжи не смогла поверить даже она. Уверенности в голосе совершенно не было. Саске нахмурился. Его ровные черные брови сошлись к переносицы. — Все в полном порядке? — с сомнением повторил он, вызывая у Анны нервные спазмы по всему телу. — Ты с самого утра ведешь себя странно. Я ни настолько глуп, чтобы этого не заметить. — Ты тоже ведешь себя подозрительно, — парировала она, полагая, что лучшая защита — нападение. Номер с Учиха не прошел. Он остался спокоен в праведном гневе и подозрительность его не уменьшилась. — Что ты задумала, Анна? Чендлер тяжело вздохнула, понимая, что Учиха не отстанет от нее, пока не добьется ответа на свой вопрос. Она сама еще ничего не решила, да и наперед могла просчитать его реакцию. Ведь долг Анны в этом предприятии — найти Учиха Итачи, а не расследовать деятельность женщины, которая, как ни крути, не могла являться ее матерью. Если Саске узнает правду о Юкиджи — возненавидит и Анну, поскольку именно ее мать стала причиной того. что случилось с его кланом. Анна чувствовала, что попала в безвыходное положение. Он не должен был узнать правду, но проницательности Саске стоило позавидовать. Он все еще ждал ответа. — Доброе утро. Как ваша нога, Анна-сан? И Учиха, и Чендлер вздернули головы от неожиданности с интересом рассматривая внезапного нарушителя их идиллии. Миниатюрная брюнетка, стриженная под каре, с большими карими глазами и тонкой линией губ. — Вы меня не узнали? — она снисходительно рассмеялась. — Меня зовут Тара, это я наложила вам повязку этой ночью. — Медсестра, — осенило Анну, пришедшую в себя от неожиданного ступора. Девушка кивнула головой. — Благодарю, нога значительно лучше. Саске кашлянул в кулак, не желая, чтобы его персону оставляли без внимания. — Ах, познакомьтесь с моим мужем Саске, — запоздало отреагировала Чендлер, сама себя отругав. Нормальная супруга первым делом представила бы своего мужа, а Анна забыла об этом обстоятельстве. Медсестра улыбнулась, не рискнув протянуть Саске руку. — Приятно познакомиться, Саске-сан. Я много слышала о вас. — Надеюсь, ничего хорошего, — буркнул Учиха, прекрасно зная о том, какими слухами полнится Коноха и кем для селения он является. Впрочем, он никогда и не собирался отрицать того факта, что стал предателем. Тара громко рассмеялась. — Ну что вы, Саске-сан. Сакура-сан говорит о вас лишь хорошее. От упоминания Сакуры покоробило и Саске, и Анну. Тара тут же сообразила, что затронула не самую приятную тему для разговора. Тара внимтельно и с большим интересом наблюдала их реакцию и кислые лица. Не сказать, что Сакура ей не нравилась, но твердая решимость и уверенность Харуно в том, что Учиха Саске обязательно к ней вернется, потому что для их любви не существует времени и расстояния — напрягала. Когда им выпадали совместные смены, Тара становилась свидетельницей красноречивых од в честь Учиха. Сама она, как и большинство современной молодежи, считала его предателем и полагала, что Саске Учиха достоин смерти. Ни для кого в Конохе не было секретом, что он присоединился к Орочимару после того как сбежал из Конохи, выполняя грязную работу за сумасшедшего ученого, а после жестокого убийства Третьего Хокаге отношения к Орочимару значительно поменялось. — Анна-сан, — Тара стремительно сменила тематеку беседы. - Это, конечно, не разглашается, но подобные средства для быстрой регенирации поврежденных тканей, могут иметь последствия. Приходите в госпиталь после обеда, сделаем повторный снимок, чтобы удостовериться, что сращение тканей прошло правильно. Она улыбнулась на прощание и поспешила уйти. Саске и Анна проводили медсетру пристальным взглядом. Понял ли Саске тайное послонание Тары, Анна не знала, но для нее в словах медсестры прозвучало совершенно иное послание. Регенерация тканей — это то, над чем больше тридцати лет назад работал Орочимару и ее мать. *** Как и было договорено, ближе к двенадцати Анна покинула гостиничный номер, чтобы направиться в госпиталь. Саске с ней не пошел, у него нашлись другие дела, которые требовали немедленного выполнения. Впрочем, Анна полагала, что Саске кого-то ждал. Уже на улице Анна встретила высокого загорелого блондина. Его ясно-голубые глаза смотрели твердо и решительно. Он быстро прошел мимо Анны, оставив после себя рябь в глазах от яркости оранжевых полос на спортивном костюме и скрылся в той же гостинице, из которой она вышла совсем недавно. Однако у нее не было времени, чтобы беспокоиться о Саске. Чем быстрей она разберется с наседием матери, тем скорее сможет найти убийцу. Узумаки Наруто лишь этим утром вернулся с мисии, отчитался перед Хокаге и только тогда узнал о возвращение Учиха Саске в Коноху. Саске узнал о прибытии Наруто еще ночью и справедливо предполагал, что тот захочет нанести ему визит. Наруто был, пожалуй, единственным человеком в Конохе, кто верил в чистое и непорочное сердце Саске, в то время, когда даже сам Учиха в этом сомневался. Однако, всякий раз, Саске не позволял себе переступить грань дозволенного, подтверждая тем самым слова бывшего друга. Наруто быстро поднялся на нужный этаж и настойчиво постучал в двери, готовый снести их с петель, если Учиха не захочет открывать. Вопреки ожиданиям, почти сразу двери отворились, и взгляду ясных голубых глаз предстало бледное лицо, сокрытое черными прядями волос. — Mā, kon'nichiwa, Sasuke. (Ну, привет, Саске), — расплываясь в хитрой ухмылке, протянул Узумаки. Саске ответил ему надменным видом и сдержанной холодностью. Однако позволил ему войти. *** В госпитале Анну уже ждали. Тара заметила ее еще издали и поспешила встретить, выглядела она весьма взволновано и постоянно оглядывалась по сторонам, точно опасалась, что их заметят. — Пойдемте, — Тара схватила Анну за руку и увлекла вглубь больничных коридоров, даже не дав Анне перевести дух. — У вас будет не больше десяти минут, прежде чем вызовут техников, так что поспешите. — В чем поспешить? — не совсем поняла Анна. Тара остановилась у лифта и нажала кнопку вызова. — Ввести код доступа, — совершенно просто отозвалась девушка. Анна опешила, широко распахнув глаза. — Но, я не знаю его, — в ужасе прошептала она. Тара взглянула на нее с сомнением, и Анна была готова поклясться, что она смеется над ней. — Вы знаете, должны знать, Анна-сан, ведь вы ее дочь. — В темных глазах Тары блестела искренняя уверенность. — Только вы были Юкиджи-сан ближе всех остальных, только вас она заставляла учить японский. Так что вы знаете код, просто не знаете, что это он и есть. У вас десять минут. Двери лифта растворились и Тара поспешила втолкнуть Анну внутрь, нажав кнопку экстренной остановки. — Зачем вы помогаете мне? — в недоумении спросила Анна, прежде чем двери лифта закрылись. — Не по своей воле, Анна-сан. Последнее, что услышала от Тары Анна, оставшись наедине с панелью кнопок кодового замка.