Путь мести

На пороге номера четы Учиха стояла симпатичная молодая женщина. Ее ярко-зеленые глаза лучились добротой и участием, от которого по спине пробегали мурашки. Но куда больше Анну поразил цвет ее волос: нежно-розовый, словно лепестки цветущей вишни. Гостья нервничала и перебирала пальцами, но смотрела прямо в глаза. Одета она была скромно и достаточно старомодно. Твидовая юбка бежевого цвета закрывала колени, темно-коричневая блуза с длинным рукавом. Тонкую шею закрывал шелковый шарф изумрудного оттенка зелени, выгодно подчеркивающий цвет глаз незнакомки. Большая мешковатая сумка, с переброшенной через плечо длинной лямкой болталась на уровне бедра и казалась тяжелой. Что до обуви незнакомки, то Анна так и не смогла понять их принадлежность. Судя по высоте голенищ и плотности материала, обувь сошла бы за ботинки, но Чендлер смущали открытые пальцы ног. — Konbanwa[1], — она улыбнулась, и вытянула шею, стараясь как можно дальше заглянуть в комнату. Помня о том, что не говорит на японском, Анна отступила в сторону и посмотрела на своего «мужа». Саске выглядел удивленным столь неожиданным визитом и, поднявшись с постели, медленно приблизился к двери. При каждом движении красивые рельефны мышцы его обнаженного торса играли под бледной кожей. — Sakura? Anata wa koko de nani o shite iru no[2]? — судя по выражению лица Саске, он не просто не ожидал, что девушка с розовыми волосами нанесет ему визит, но не рассчитывал совершенно ее увидеть. — Ino wa, anata ga modotte kite, watashi wa iku koto ni shita to nobemashita[3], — призналась Сакура и виновато опустила глаза. Ее щеки покрылись странным судорожным румянцем и Анна почувствовала себя лишней. Саске смотрел на Сакуру так пристально, что можно было не сомневаться в их близком знакомстве. Чудовищный трепет охватил Анну, словно она начинала злиться, хотя и не могла признаться себе в этом, тем более в причинах озлобленности. Учиха ничего не ответил. Между ними воцарилась странная аура: почти интимная. Анна, никем не замеченная, отступила назад. Ей хотелось вмешаться и выставить Сакуру за дверь, но она не имела на это права. Оставалось лишь кусать локти от злости и обиды. Чендлер удивлялась собственной реакции, на эту встречу. В конечном итоге их с Саске ничто не связывало, а вот с Сакурой, казалось, у них были не просто дружеские отношения. Осознав это, к глазам Анны подступили слезы обиды. Конечно, она давно признала, что Саске красив, и в любой другой ситуации она захотела бы быть с ним вместе, но не тогда когда этот человек угрожал убийством родной сестры. Анна даже не должна была допускать этих мыслей, но что-то внутри нее сломалось, дало системный сбой. Она поняла это еще в тот момент, когда увидела его на пороге номера: ослабленного, страдающего. Анна не могла с полной уверенностью сказать, что именно подбило ее на эту мысль. Лицо Саске всегда оставалось отстраненным и холодным, но что-то в его глазах и взгляде дало понять о боли, которая мучает его. Анна не хотела слышать сладкий голос Сакуры, почти млеющий, словно они были любовниками, но никак не могла от него отделаться. Он звучал в голове громче собственных мыслей. — Watashi wa, futatabi sasukekun o anata o miru koto o nozonde imasendeshita. Nani mo kawattenakatta ka no yō ni iwakan. Kare wa nagaiai sa rete inai baai[4]. — Nani mo kawatte imasen ka? — спросил Саске, и Анна не заметила в его голосе стальных нот. — Sakura, watashi no tsuma, An'na ni aimashita[5]. Анна, ты не могла бы подойти, я хочу вас представить? ___________________________________ [1] — Добрый вечер. [2] — Сакура? Что ты здесь делаешь? [3] — Ино сказала, что ты вернулся и я решила зайти. [4] — Я уже и не надеялась вновь тебя увидеть, Саске-кун. Странное чувство, будто ничего и не изменилось. Будто не прошло столько времени. [5] — Ничего не изменилось? Сакура, познакомься с моей женой, Анной. __________________________________ Чендлер не ожидала, что он вообще обратит на нее внимание. Чутье, коим она раньше не отличалась, подсказывало, что в былые времена эти двое были достаточно близки. Продолжать игру, несомненно, стоило, но Анна полагала, что он захочет побольше времени провести наедине со старой знакомой. Словно в тумане, она подошла к двери и даже улыбнулась, в то время как Сакура смотрела на нее с нескрываемым удивлением и даже злостью. От былого притягательного взгляда не осталось и следа. Анна почувствовала себя на разделочной доске у мясника, и неуютно сжалась. Саске заметил ее озадаченность, и обхватил рукой за плечи, словно приказывая взять себя в руки. — Анна, это Сакура, моя старая подруга, — Саске пристально смотрел на Сакуру, но пальцы его сильнее сжимались на плече Анны. Сакура кивнула головой и улыбаясь протянула руку Анне. Чендлер поняла, что Сакура знает английский. — Приятно познакомиться, — Чендлер потребовалось все самообладание, чтобы не выдать собственных чувств. — Друзья моего мужа — мои друзья. — Я в этом сомневаюсь, — слащаво пропела Сакура, не сводя с Учиха внимательного взгляда. — У меня чувство, что я пришла не вовремя. — Мы собирались в больницу. Анна настаивает на визите к врачу, хотя я не считаю это необходимостью, — пояснил Саске, и глаза Сакуры округлились от удивления. — В больницу? Что-то случилось? — Не стоит беспокоиться, — отмахнулся Учиха, и только теперь Анна поняла, чего он добивается на самом деле. Саске отчаянно пытался спровадить Сакуру, но это оказалось не так просто. — Я врач, — сказала девушка. — К тебе зашла как раз после смены. Стоя достаточно близко к Саске, Анна почувствовала, как напряглись мышцы его пресса, и догадалась о его настроении. Саске был раздосадован. Кто знал, что он думал по поводу старых друзей, когда собирался в Коноху, но они точно не входили в его планы. Анна думала так же. У них слишком мало времени, чтобы растрачивать его на посиделки с друзьями и визиты вежливости. Но Анна понимала и то, что Сакура не уйдет так просто. Кто знал, чего она добивалась, но Анна решила действовать. — Тогда, Сакура, быть может вы взглянете и поясните этому несносному человеку, что шутить со здоровьем не стоит? — получив укоризненный взгляд от Учиха, Анна отступила в сторону и пригласила Сакуру войти. Сакура поспешно сбросила сумку на стул и стянула с шеи зеленый шелковый шарф и перехватила им свои розовые кудри, на манер ободка. Саске смотрел на Анну убийственным взглядом так, точно она его предала, но старалась не обращать на это никакого внимания. Пока Сакура закатывала рукава своей коричневой блузки, подготавливая место для осмотра, Саске схватил Анну за руку. — Что ты делаешь? — прошептал он грозно. Анна лишь пожала плечами. — Забочусь о здоровье своего мужа, — в тон ему прошипела она. Саске фыркнул, подобный ответ его не устроил. Анна начала замечать, что именно фырканьем он предпочитает общаться, выражая свое недовольство. — К тому же, она все равно не собиралась уходить. Учиха картинно закатил глаза, словно говорил с полной идиоткой, но спорить не стал. Сакура пригласила его сесть, предпочитая общаться с ним на японском. Должно быть Ино предупредила, что супруга Саске языка не знает. — Sate, anata wa koko ni motte iru mono o mite mimashou[6], — предложила девушка и приблизилась к пациенту с таким видом, точно собиралась переломать ему все кости. Это насторожило Анну, но Саске выглядел совершенно спокойно. С должным вниманием Сакура осмотрела повреждение и цокнула языком, когда ощупала тонкими пальцами края гематомы. Она смотрела на Саске так пристально, что Анна была готова поклясться, совсем не ужасный синяк привлек ее внимание и девушка просто любуется рельефом мышц ее «мужа». Анна почувствовала неловкость от этого и уже собиралась отвернуться, когда поймала на себе холодный взгляд черных глаз Учиха. Он буквально приказывал ей смотреть на него. Обеспокоенная состоянием супруга жена должна вести себя иначе, но Анна не могла, и не прими Саске подобной меры, бросилась бы бежать. Чендлер прекрасно понимала, что происходит, и была глубоко поражена наглостью Сакуры. Выражать откровенную симпатию чужому супругу — для этого нужно совершенно утратить любую скромность. — Что скажете, Сакура? — заставляя свой голос не дрожать, спросила Анна. Кажется, именно этого от нее ждал Саске. Удивительно, как скоро она научилась понимать его желания по одному взгляду. Сакура выпрямилась, но ответила не Анне. — Anata no tsuma wa, Sasuke no kenridesu. Sore ga hason suru koto ga arimasu. Wareware wa kakunin suru tame ni, X-sen o okonau hitsuyō ga arimasu[7]. Она выпрямилась, проигнорировав сосредоточенный взгляд Анны, будто ее совершенно не существовало. Саске вздохнул и прикрыл глаза. — Сакура согласна с тобой, Анна. Придется посетить больницу, — Саске незачем было ставить в известность Чендлер, но он не собирался делать вид, что ее не существует. Анна коротко кивнула головой, не отрывая пристального взгляда от спины Сакуры, зарывшейся в своей огромной сумке. Какие отношения не связывали бы их в прошлом, эта женщина не собиралась отступать просто так. Должно быть она полагала, что наличие жены для Саске ничего не значит и у нее есть шанс? Анна не знала как реагировать и что следовало предпринять. — Watashi wa aza no tame no chintsū nankō o motte imasu, — продолжала говорить Сакура, обращаясь к Саске. — Kore wa, itami ya ugoki yasu-sa o yawarageru no ni yakudachimasu[8]. Она подняла голову, разворачиваясь к нему, сжимая в руках пузатую баночку снадобья без опознавательных знаков. — Что это? — Анне действительно было интересно. Сакура не ответила. Ее зеленые глаза хлестнули Анну будто плетью. — Не могли бы вы принести воды, чтобы помыть руки? Просьба Сакуры оказалась странной и шокирующей. Анне потребовалось согласовать свои действия с Саске и тот дал добро. Чендлер поняла, что подобный прием Сакура использовала лишь для того, чтобы побыть с Саске наедине. Внутренний голос был против такого решения, но Анна понимала, что не имеет никаких прав на этого человека. Что с ней вообще случилось? Чендлер заставила себя сойти с места и покинуть номер, призывая себя собраться. Она не имела права влюбляться в человека, по сути, взявшего ее в заложники, но, кажется, делала именно это. Саске не казался ей монстром или хладнокровным убийцей. У него была своя боль, о которой Анна пока ничего не знала, но именно боль сделала его тем, кем он являлся. Анне хотелось верить, что глубоко внутри под холодным покровом ненависти, скрывается внимательный и отзывчивый человек. Двери закрылись за спиной Анны, и в номере воцарилась тишина. Сакура ждала чего угодно, но не такого взгляда. Саске обжег ее сталью злости. — Что ты делаешь? — резкий тон, заставил Сакуру сжаться, и она крепко обхватила пальцами баночку мази. — Watashi wa anata ga watashi ni hanashi o shitai to omottaga, anata wa sore ni narimasen[9], — формулировка Саске совершенно не устроила. — Kanojo — watashi no tsuma, kanojo wa sakura, namae ga arimasu. Watashi wa anata ga haruka ni kenmeida to omotte imashita…[10] — Shinjitsu — soshite, watashi wa anata ga watashi ni itta kotoba to omoimashita[11]! — возразила она, и Саске удивленно взглянул на Сакуру. — Chōdo anata ga shite iru matte iru 10-nen no watashi ni oshiete inai, watashi wa anata ni modotte kimasu ka[12]? — упрекнул ее Саске. Сакура закусила губу, стараясь сдержать обиду, но зеленые глаза уже наполнились слезами. — Anata wa watashi o aishite iimashita[13]! — напомнила она с таким видом, точно Учиха предал все дорогое, что было в ее жизни. Саске фыркнул, буквально вскакивая на ноги с постели. — Sore wa anata ga, sakura no watashi o aishi iimashita! Watashi wa korera no tango o itte imasen! Watashi wa hoka no jōkyōde wa, wareware ga nanika o eru koto ga deki, shūi no koto o iimashita. Nani o navydumyvali, dake anata no sōzō-ryoku o sōzō shite kudasai[14]. — Sore wa, Sasuke ga anata ni aimasen! — отчаянно возразила Сакура. Слезы уже брызнули из ее глаз, как это было всякий раз, когда дело касалось Учиха Саске. — Kanojo wa anata ga daredearu ka shitte iruto nani ga tsūka shite kitashimasen. Shitte irudarou, watashi wa konoha ni anata o doraggu shite imasen[15]! Саске замер. Его внимательные глаза скользнули по фигуре Сакуры, и его охватило отвращение. Он понял, почему Сакура оказалась здесь. — Kakashi wa, anata o okutte imashita ka? — уверенный в своих выводах спросил Саске. Впрочем, ответа от Сакуры не ждал, он и так все понял. — An'na wa sakura, watashi o sukuimashita. Sore wa watashi ga shiranai nanika shita baai, watashi wa hakkiri to, sore ni modoru ni wa shitakunainode, sore dakedesu! Ima dete[16]! С гортанным воем, Сакура схватила сумку и бросилась прочь из номера. Она почти ничего не видела из-за слез, застилавших глаза. _________________________ [6] - Ну, давай посмотрим, что тут у тебя. [7] — Твоя жена права, Саске. Может быть перелом. Нужно сделать рентген, чтобы удостовериться. [8] — У меня есть обезболивающая мазь от ушибов. Это поможет снять боль и облегчит передвижение. [9] — Я думала, ты захочешь поговорить со мной, но не станешь при ней. [10] — Она — моя жена, и у нее есть имя, Сакура. Я думал, ты куда более благоразумна… [11] — А я думала, что те слова, что ты говорил мне — правда! [12] — Только не говори, что ты десять лет ждала, что я к тебе вернусь? [13] — Ты говорил, что любишь меня! [14] — Это ты говорила, что любишь меня, Сакура! Я не произносил таких слов! Я сказал, что в других обстоятельствах у нас могло бы что-нибудь получиться. То, что ты себе навыдумывала, лишь твоя фантазия. [15] — Она не подходит тебе, Саске! Она не знает кто ты, и что тебе пришлось пережить. Знала бы, не стала тащить тебя в Коноху! [16] — Тебя Какаши подослал? Анна спасла меня, Сакура. Если она чего-то обо мне не знает, то это лишь потому, что я не хочу возвращаться к этому, ясно! А теперь убирайся! __________________________________________ *** Ночь в Конохе время мистическое и вполне способно вселить страхи в тех, кто не вырос в этом уникальном селении. Из-за близости гор и густого леса, окружающего селение, с наступлением сумерек, когда земля и воздух начинают остывать от дневного зноя, Коноху окутывает густой и плотный туман. Он стелился по земле, подобно дыханию ужасного дракона, совершенно скрывая все, что находится под ногами. От этого появляется ощущение, что ступаешь не по твердой земле, а ныряешь в зыбкое болото. Единственным звуком, который разрушал эту, поистине потустороннюю картину, был треск цикад. Коноха спала. Жители привыкли начинать свой день с восходом солнца и заканчивать его на закате, уподобляясь лесным птицам и зверям. Лишь те, кто нес вахту, охраняя чуткий сон населения, безмолвными тенями появлялись то здесь, то там, в мистической дымке тумана, но исчезали бесследно в тот же миг. Сакура остановилась посреди парка, оглядываясь по сторонам, надеясь, что никто не заметит следов слез, которые она так старательно вытирала со своего лица. Эта зависимость от которой она никак не могла избавиться с тех самых пор, как впервые увидела его в академии. Детская любовь, которая не раз причиняла ей массу боли, не желала оставлять ее в покое даже теперь, спустя столько лет. Саске прав, всегда и во всем. Это она больна пагубной страстью к нему, способной разрушить ее изнутри, в то время, как ему самому никогда не было до нее никакого дела. Это она решила, что когда Саске исполнит свою месть — вернется к ней. И именно от этого предупреждал ее Наруто, единственный человек, который знал о Саске больше, чем кто-либо другой. Если бы Наруто был здесь, ей не пришлось бы проходить через этот ад снова, он бы защитил ее. Больше никому не было дела до ее душевных терзаний. Коноха всегда превыше всего ценила лишь свои интересы, Сакуре просто не повезло родиться здесь и сейчас. Шорох листвы привлек ее внимание, и Сакура повернулась, почти испуганная, хотя и знала, что ее будут ждать. — Dakaranani[17]? — черной тенью перед ней возник Какаши, и лишь белизна его волос сверкала в свете луны. Сакура опустила плечи, сгорбившись под тяжестью собственной боли. — Watashitachiha, kakashi sensei shinpai suru koto wa nani mo nai to omoimasu. Sasukekun ga henkō sa remashita. Kesshite mae ni watashi wa kare ga kanojo o mite iru yōna josei o mite ita koto o mitekimashita. Kare wa kanojo o aishiteimasu[18]. — Слова давались с трудом, и против воли она ощутила, как слезы снова готовы задушить ее. Она шмыгнула носом, заставляя себя быть сильной. Какаши вздохнул, почесав затылок сильной рукой. — Sore wa subete fushigi. Amarini mo sumūzu ni karera ga utaimasu. Watashi wa chōdonode, Sasuke wa kare no fukushū o hōki shita to wa kangaete imasen. Anata wa An'na ni tsuite nani o shitte imasu ka[19]? — при упоминании имени жены Саске, Сакуру передернуло, но это была ее миссия. — Chandorā no kanojo no kyūsei. Yūmeina nyūyōku no bengoshi no yōjo. Kanojo no hahaoya wa nipponjinjosei, Tanaka Yukinadattaga, watashi wa masani sore ga dokokarakitanodeatte mo genkyū o hakken shita koto wa arimasen. Setsuna wa, 10-nen mae ni shibō shita, to An'na wa hahaoya no satsujin-sha o mitsukeru tame ni, keikan ni naru koto o kimemashita. Kenkyūsha ni yoru to, setsuna wa chūdoku o korosu ga, An'na wa satsujin-sha ga nihongo de hanashite iru koto o hoshō shimashita. Kanojo jishin wa sonohi wa chikai gaku ni dangan o okimasu. Tsutae rareru tokorode wa, kōgeki-sha wa jikan ga tegata o shiharau yō ni natte kita to nobemashita[20]. — Dakara, 1 ni, karera wa uso o tsukimashita[21], — заключил Какаши и Сакура нахмурила брови. — Kono An'na wa nihongo de iu, shikashi, naze karera wa sore o kakusu nodesu ka? Anata wa Sasuke to wa omoimasen…[22] — она не договорила, запнувшись. Саске Учиха прекрасно знал, что из себя представляет Коноха и какое отношения внутри селения к нему. Вряд ли он мог знать, что политика Пятой Хокаге дала ему право на апелляцию, если он откажется от собственной мести. Однако он должен был быть готов к тому, что прием окажется не самым радушным. За все время допроса он ни разу не выдал себя, Саске и прежде было тяжело сломить, еще до того, как он все бросил и присоединился к Орочимару. Мог ли он действовать по наставлению Змея теперь? Был ли причастен Саске к убийству Третьего Хокаге? Что вообще привело его в Коноху спустя столько времени? — Sasuke wa, kare ga matte iru koto o shitteita to akiraka ni An'na o hogo shitakattadesu. Kare wa watashitachi ga kanojo no ikutsu ka no shitsumon o suru koto o yoken shi, sonotame kanojo wa gengo o shitte iru to iu jijitsu o kakusu koto ni shimashita. Watashitachi wa kanojo ni shitsumon shitai baai wa, kanojo wa sore o kaishite dōsa suru hitsuyō ga arimasu. Shikashi, ima, watashitachi wa kore ni watashitachi no me o tojiru koto ga dekimasu. — Какаши замолчал и красноречиво посмотрел на Сакуру своим здоровым глазом. Молодая женщина ощутила укор совести и страх, вселенный решительным настроем сенсея. — Karera wa hontōni kita riyū o shinpaishinaide, wareware wa sugu ni mitsukarimasu[23]. — Hai[24], — согласно кивнула головой она. Сакуре уже не нравилось то, что они собирались сделать. Она была готова поклясться, что Саске любит свою жену и эти чувства настоящие. Она любила его больше всего на свете, потому и не могла бы так поступить с Саске. Какаши понял ее смятение по потухшему взгляду зеленых глаз. — Sakura o shinpaishinaide kudasai. Karera wa hi hyōji ni suru ni wa nani mo, to osoreru koto wa nani monai baai. Watashitachiha, sore ga subetedesu, konoha no anzen-sei o kakuho suru hitsuyō ga arimasu. Toki konoha no uchihasasuke no kyōi — watashitachi wa sore o haki shinakereba narimasen. Sore wa hōritsudesu[25]. Не дожидаясь ответа бывшей ученицы, Хатаке пошел прочь, растворившись в темноте ночи и густом клубящемся тумане. Сакура осталась стоять на месте, чувствуя, что просто не в силах сойти с места. Ноги налились тяжестью и совершенно не желали слушаться ее. — Sorera no ato o mite[26], — долетел до нее в ночи голос сенсея, и она не могла не подчиниться. В конечном итоге Какаши тоже отдают приказы, хотя он и имеет куда больше свободы, нежели Сакура. Пятая Хокаге считала, что Учиха Саске несет угрозу селению и действовать должны были соответственно. С того момента, как Саске вступил на землю в Японии, Коноха уже перешла на военный режим повышенного уровня безопасности. _________________________________ [17] — Ну что? [18] — Думаю, нам не о чем переживать, Какаши-сенсей. Саске-кун изменился. Никогда прежде я не видела, чтобы он так смотрел на женщину, как смотрит на нее. Он любит ее. [19] — Странно все это. Слишком складно они поют. Я не верю, что Саске так просто отказался от своей мести. Что ты узнала о Анне? [20] — Ее девичья фамилия Чендлер. Приемная дочь знаменитого Нью-Йоркского адвоката. Ее мать была японкой, Танака Юкине, но я нигде не нашла даже упоминания о том, откуда именно она родом. Юкине убили десять лет назад и Анна решила стать полицейским, чтобы найти убийц матери. По данным следствия, Юкине убили наркоманы, но Анна заверяла, что убийцы говорили на японском. Ей самой в тот день чуть не пустили пулю в лоб. Якобы нападавший говорил о том, что настало время платить по счетам. [21] — Значит, в одном они солгали. [22] — Эта Анна говорит на японском, но зачем им это скрывать? Не думаете же вы, что Саске… [23] — Саске знал, что его будут ждать и, видно, хотел оградить Анну. Он предвидел, что мы захотим задать ей ряд вопросов, потому и решил скрыть, что она знает язык. Если мы захотим допросить ее, придется действовать через него. Но теперь мы можем закрыть на это глаза. Не волнуйся, в скором времени мы узнаем, зачем на самом деле они приехали. [24] - Да. [25] — Не волнуйся, Сакура. Если им нечего скрывать, то и бояться нечего. Мы обязаны обеспечить безопасность Конохи, только и всего. Если Учиха Саске угроза для Конохи — мы обязаны его уничтожить. Таков закон. [26] — Присмотри за ними. ________________________________ *** Анна вернулась в номер не так скоро, как предполагала изначально. Объяснить старухе на пальцах, что именно ей нужно — сложная задача. Все время, что Чендлер добивалась бутылки воды и таза, она основательно задумывалась о том, почему не сделать хоть одну ванну на этаж? Саске стоял у раскрытого настежь окна. Он был один и уже успел одеться. В позе его ничего не говорило о той скованности и боли, что его терзали. Анна остановилась в дверях. Она знала, куда он смотрит. Родной квартал, от которого остались лишь полуразрушенные здания — место, в котором он вырос и, должно быть, имел приятные воспоминания. — Где Сакура? — Анна старалась быть дружелюбной, на тот случай, если та все еще оставалась где-то поблизости, но вышло не так оживленно, как она рассчитывала. Вообще, Чендлер уже начала замечать, что в присутствие своего шантажиста теряет привычную холодность и сдержанность. Этого не должно было произойти, но что-то внутри самой Анны подстроилось под его удобство. Особенно в тот момент, когда выяснилось о бывшей любовной линии, все еще крепко связывающей Саске с Конохой. Анна не собиралась отрицать того факта, что боится остаться в этом ужасном месте совсем одна, и была склонна списать свою тягу к нему, как желание обезопасить себя, но это была ложь. — Она ушла. Я ее выставил. Саске говорил так спокойно, будто все происходящее было нормой, а Анна не могла поверить своим ушам. Она ожидала всего, что угодно, когда возвращалась назад. Вплоть до того, что застанет жаркую и весьма пикантную сцену воссоединения бывших любовников. Она уже продумала, как поступит. Играя роль жены Саске, она просто обязана была закатить сцену ревности и понимала, что эта сцена не будет игрой. Конечно после она могла оправдаться, но именно этого Анна ждала. — Почему? Я думала… — Что?! — рыкнул Саске, с толикой упрека в голосе, резко повернув к ней голову. Чендлер отступила на шаг, попятившись к двери, не выдержав его обжигающего ненавистного взгляда. Посмотрев на нее пару мгновений, так и не дождавшись ответа, Саске с досадой покачал головой. Будто сама мысль о том, что Саске способен опуститься до того, чтобы спать с Сакурой в этом номере показалась ему отвратительной. — Я думала, что она окажет тебе помощь и уговорит сходить в больницу. Машин ведь здесь нет, как я успела заметить, — с огромным усилием, Анна нашлась, что ответить. Анна осознавала, что не должна относиться к нему так. Не должна попадать под чары. Саске был безумно красив, даже в своей холодности, он в тысячи раз превосходил тех мужчин, которых Анна встречала на своем пути. Загадочный черный принц, с темным прошлым и скрытой болью — этакое воплощение вампира, по которым умирали тысячи молоденьких дурочек, но Анна не была дурочкой, тем более молодой. Она взрослая женщина, которая ставила отмщение смерти матери превыше своего собственного счастья. И именно это она не имела права забывать. Она приехала в Коноху, чтобы найти связь между Акацуками и смертью ее матери, а не для того, чтобы таять под взглядом тяжелых черных глаз, слишком проницательных и колких, чтобы их игнорировать. Она не должна была забывать и о своей части сделки с Саске, ведь от этого зависела жизнь ее сестры. Она должна была быть предельно собранной и сильной, но все сыпалось из рук. Саске смотрел на нее так, точно видел впервые в жизни и совершенно не был хозяином положения. Будто не он отдавал приказы и указывал направление. Слова Анны его шокировали и несколько молчаливых минут ему потребовалось на то, чтобы собраться с мыслями. — Пойдем, — в конечном итоге изрек он и направился к двери. — Куда? — Она запнулась, растерявшись окончательно. Не сразу поняла, что делать с водой и тазом, а Саске сбил ее с толку еще больше, выдавив улыбку, заметив ее замешательство. — В больницу? — Нет, — Саске мотнул головой и многозначительно взглянул на нее. Очевидно, Анна должна была понять его мысли по единственному взгляду, но в ее голове не было мыслей. Он фыркнул. — Прогуляемся. Мы ведь совсем ненадолго приехали, а тебе итак пришлось провести весь день в этом убогом номере, дожидаясь меня. Теперь Анна поняла значение его взгляда. Саске хочет поговорить с ней о деле, но опасается, что здесь небезопасно. Пока она откровенно пребывала в шоке от собственного открытия, Саске подошел ближе и протянул ей руку. — Пойдем, погуляем. Анна лишилась дара речи и с огромным трудом заставила себя кивнуть головой. Вся внутренняя установка, которую Анна совсем недавно приняла, рухнула от этого простого жеста. Чендлер вложила руку в его раскрытую ладонь, будто так и должно было быть. Конечно они супруги и подобная близость вполне нормальна, но… Его пальцы такие холодные, а ладонь шершавая, но не грубая. Без малейшего признака мозолей. Саске слишком поспешно вывел ее из номера, будто боялся опоздать. Они шли по ночной Конохе, затянутой густым туманом. Клубы его уже почти укрыли первые этажи домов и из скрытых туманом окон пробивался тусклый свет редких, запозднившихся жителей. В полосах света туман оживал и превращался в кипучее море, которое вселяло в Анну неведомый страх. Саске молчал. с того самого момента, как они вышли из гостиницы и оглядывался по сторонам, точно выслеживал кого-то, но все еще не отпустил ее руки. — Куда мы идем? — голос Анны прозвучал слишком громко для тишины. Даже треск цикад не способен был заглушить этого разрушительного воздействия. — Гуляем, — просто пояснил Саске, но Анна ему не поверила. С самого начала она думала, что они направятся в родной квартал Саске, что именно он хотел сделать с самого приезда в Коноху. Теперь же они шли в совершенно ином направлении. Анна попыталась высвободить свою руку, понимая, что контакт затянулся, но Саске так и не разжал пальцев. — Эй, я знаю разницу между бесцельной прогулкой и следованием к конкретной цели. Куда мы идем? Она впервые, с момента знакомства с этим человеком, так открыто посмотрела на него. Спасала темнота ночи. Она вселяла в Анну уверенность в том, что никто не увидит ее откровенной заинтересованности, даже Саске. Он помолчал немного прежде, чем ответить. — Ты спросила, почему я выставил Сакуру. Она сказала кое-что, о чем я раньше не думал. Откровенных бесед от Учиха, Анна не ожидала, но понимала, что в случай неудачи им придется защищаться. Саске знал о ней все, но вот Анна больше походила на слепого котенка, двигающегося в темноте на ощупь. — Разве это важно? — спросила она. Саске кивнул. — Сакура сказала, что ты не знаешь меня и она права. Поэтому, я хочу кое-что показать тебе. Но, ради бога, молчи до этого времени. — Саске улыбнулся умоляя, чего Анна понять не могла, а потом и вовсе утратила нить происходящего. Учиха крепче сжал ее руку в своих сильных пальцах и подошел ближе. Вторая ладонь Саске коснулась ее щеки, почти нежно. Анна растерялась. Этот парень. обаяние которого просто зашкаливало, умудрялся влюблять ее в себя все больше. Анна понимала, что будет страдать от этого, но ничего не могла с собой сделать. Особенно когда в его взгляде был этот странный потаенный огонь. — Просто, дай мне время собраться с мыслями. Это не так просто. Как завороженная, Анна смотрела на него и была готова пообещать что угодно. Но, именно в этот момент она заметила колыхание в туманной дымке и поняла, что здесь есть посторонний. Саске просто играл. Делал то, ради чего они явились в Коноху. Он пытался дать ей гарантии безопасности, ради единственной цели — найти Учиха Итачи. Анна споткнулась и едва не упала. Туман закрывал все, что скрывалось под ногами. Удержать ее тоже было не кому. Саске отпустил ее руку еще три квартала назад, очевидно удостоверившись, что за ними никто не следит. За все время он не проронил ни слова, и теперь вышагивал впереди гордой тенью. Куда они пришли, Анна не знала. перед глазами расстилалось огромное поле, покрытое белесой пеленой. — Где мы? — Чендлер начинала нервничать. Возможно Саске понял, что их раскрыли и собирался ее убить. А может она плохо справлялась со своей ролью и это не могло гарантировать результата. Несчастного супруга, жену которого убили, будут слушать и пытаться помочь. Во всяком случае, так сделали бы в нормальном обществе. Неужели Саске действительно собрался ее убить? — На кладбище. Нутро Анны похолодело от этих слов. Она выпрямилась в струну, застыв точно каменное изваяние, которое было в точности таким же, как обелиск, имитирующей языки пламени на вершине холма, за мертвым полем. Кладбище — идеальное место, чтобы скрыть следы преступления и спрятать тело, она видела это много раз. Что же, пусть так. В любом случае, она окажется с мамой и сможет, наконец, узнать правду о тех, кто ее убил. О своем отце и Акацуки. — Это не здесь, — произнес Саске, оглядевшись по сторонам. Одному Богу известно, как он ориентировался в таком тумане, но точно ищейка взял след. быстро пошел к дальнему краю этого мертвого поля. Анне оставалось лишь следовать за ним. Он не задумал убить ее? Анна еще с трудом в это верила. Может еще днем, при свете солнца он заготовил могилу, а теперь искал то место, где вырыл ее, а Анна, как последняя дура, мчалась за ним следом к собственной смерти. Саске остановился неожиданно, но Анна была рада и этому. Он шел так быстро, что ей приходилось бежать следом. Шел, а ведь у него болели ребра и это его значительно замедляло. В полицейской академии их к этому не готовили. — Что здесь? — Анна хотела получить ответ немедленно. Если ей суждено умереть, то пусть это будет быстро и без слащавых сказок. — Здесь похоронены Учиха, — гулко проговорил Саске и спина его напряглась. Анна вдруг осознала, что к этому разговору он готовился все время их пути, но этого оказалось недостаточно. Его все еще терзала боль. — Все Учиха, когда-либо существовавшие в Конохе. Сакура сказала, что ты не знаешь меня, потому что не знаешь, что я пережил.Но именно ее слова натолкнули меня на мысль, что только ты сможешь меня понять. Анна слушала его раскрыв рот. От того, что запыхалась, и от удивления — разом. Что этим словами пытался сказать Саске, она еще не понимала. Саске склонил голову. — Ты знаешь, что такое терять семью, часть ее, Сакура не знает. Она всегда была глупой. Всегда говорила ужасные вещи о семье и родителях и думала, что это нормально. А потом она признавалась мне в любви и заверяла, что сделает все для меня. В словах Саске сквозило отвращение, но оно было лишь отражением боли, и на самом деле Сакура не вызывала у Саске ненависти, скорее теплоту и настальгию. — Здесь — все Учиха. здесь моя семья. Мои мать, отец, бабушки и дедушки — мои братья. — Саске вздохнул, чувствуя, что готов сломаться, но это он должен был сказать. Он далеко не радужный мальчик и уже успел понять, что Анна это заметила. — Ты стала копом, потому что твою мать убили. Ты не знаешь кто это сделал, но готова окунуться в огонь с головой, чтобы найти виновного. Но не знать, кто убил твоих родных куда проще, чем знать, что это сделал твой старший брат. Анна зажала себе рот, чтобы не визжать, как резанная свинья. С самого знакомства с Саске она знала, что у него тяжелый рок на душе, но даже представить не могла, насколько огромным он окажется. Все вопросы о том, кто такой Учиха Итачи отпали сами собой. Родной старший брат убил всю семью Саске. Не удивительно, что он так желал отомстить. Даже будучи копом, Анна не могла лишить его этого права и осудить. Закон часто остается слеп к подобным преступлениям и даже тысячи пожизненных сроков не уймут боль утраты. Кровная месть — единственный выход. — Это было зимой, — продолжил, тем временем, Саске. — Зимой в Конохе нет тумана и воздух прозрачный и чистый. Я задержался, выслушивая очередное признание в любви от Сакуры. Когда я вернулся домой, весь квартал был залит кровью. Так орудовать катаной мог лишь он, но я не хотел думать об этом, я даже представить не мог. Он убил всех: мужчин, женщин, стариков и детей — остались только мы. Он сказал, что я слишком слаб, для того чтобы тратить на меня время и вырубил меня. Позже я узнал, что он присоединился к Акацуки. С тех пор началась моя охота за ним, но Коноха… Мне всегда казалось, что они прикрывают его, прячут, врут. Тогда я покинул Коноху и присоединился к Орочимару. — Мне жаль, — это все, что могла сказать Анна. У нее не находилось слов, чтобы облегчить такую боль. Саске ее будто не услышал. — Когда я уходил, Сакура нашла меня и просила остаться. Клялась в любви, но я не мог. Она была виновата в том, что я не успел домой в тот день. Ее глупая любовь не позволила мне помешать ему. Я злился и зол до сих пор. Возможно, в другой жизни, я ответил бы ей взаимностью, но теперь она не способна понять меня. Он повернулся и взглянул на Анну, глаза которой заволокли безмолвные слезы. — Я рассказал это лишь для того, чтобы обеспечить тебе прикрытие, твои слезы меня не трогают. — Я понимаю, — холод слов Саске заставил Анну вынырнуть из забытья. Она поняла, что ничто не изменит Саске. Ничто не закроет ту дыру, полученную путем такой утраты. Ничто, пока он не убьет собственного брата — убийцу. И она собиралась сделать все возможное, чтобы помочь ему. У Саске же были совершенно иные мысли, и проявленное Анной понимание он расценил совершенно иначе. — Ничего ты не поняла! — он схватил Анну за ворот пуловера, накинутого на плечи от ночной прохлады, и притянул к себе, так близко, что его шепот показался Анне криком. — Если ты не найдешь его, я совершу с тобой тоже самое. Я убью твою семью, друзей, знакомых, коллег по работе. Выкопаю труп твоей матери и убью ее снова. Я превращу твою жизнь в ад и не успокоюсь, пока ты не останешься совершенно одна на всем белом свете. Это ты должна была понять. Он оттолкнул Анну, точно даже дышать с ней одним воздухом было противно. Анне стоило возмутиться или разозлиться, но она не могла. Она слишком хорошо понимала, насколько больно терять близкого человека, насколько невыносимо жить с мыслью о том, что убийца на свободе и ему ничего не будет за это. Она была копом, чтила закон превыше всего, но часто ловила себя на мысли, что не смогла бы поступить правильно, окажись убийца матери перед ней. — Я знала это с самого начала! — прокричала Анна. Смерть близких меняет людей, изменила она и ее. Анна ощутила страх от его слов, но не за себя. Своей смерти она никогда не страшилась. Если Саске жаждал убийства, то пусть убьет ее. Она ошибалась в нем. В нем не осталось ничего светлого, лишь хорошая актерская игра. И теперь он пугал ее. — так что ты меня не напугал! Мы оба погрязли в этом — мы одна команда. Без меня тебе не найти ответов — без тебя мне здесь не выжить. Ты и сам знаешь это, потому и раскрыл свое прошлое, хотя об этом не просила. У нас мало времени, но мы должны успеть. Но не имея всей информации я просто ныряю носом в грязь в надежде выловить жемчужину. Саске шел вперед, не останавливаясь, и Анне пришлось бежать следом. Тот же шаг, из-за которого она сбивала дыхание. — Я должна знать все, чтобы играть правильно! — ее голос потух в тихом треске цикад. Саске обернулся, но фигура Анны пропала под складками густого тумана. — Черт, — простонала Анна, когда ее голова вынырнула из-под кипучей белесой дымки. Саске смотрел на нее отстранено, но в глазах горел азарт. Должно быть, его позабавил ее вид. — Цела? — Учиха и не помышлял сдвинуться с места. Нужно же было умудриться споткнуться о надгробную плиту? — Кажется, ногу потянула, но, все нормально. Анна собрала все свое мужество и попыталась встать на ноги, но снова рухнула. поврежденная лодыжка сильно ныла и не смогла принять на себя ту часть веса, что оставила вторая. Саске ухватил ее за руку, не дав в третий раз упасть. — И кому из нас нужен врач? — с сарказмом в голосе спросил он и Анна растерянно пожала плечами. Она собиралась доказать ему, что может быть сильной, но на деле все оказалось куда прозаичней. Но ухмылка Саске заставила ее поверить в то, что предложение сработало и теперь они одна команда. *** Больница Конохи больше напоминала военный госпиталь, во всяком случае уровень охраны и правила приема свидетельствовали именно об этом. Оставшись одной в приемном покое, после того, как доктор Шизуне назначила рентгеновское исследование и теперь отлучилась, чтобы изучить снимки. Анне было о чем подумать в эти минуты одинокого ожидания. Если травма окажется серьезной — расследование могло оказаться обречено на поражение. Не меньшей интерес у Анны вызывала и сама больница. Снаружи она не оказалась большой: стандартное здание в пару этажей. Приемное отделение и несколько коек внутри стационарных клиник. Однако лифт выглядел более чем странно, когда они поднимались на второй этаж. Панель с кнопками напоминала кодовой замок и Анна видела, как сестра набирала ряд цифр, чтобы попасть в рентгенологию. Какие именно, Чендлер не смогла разглядеть, но все больше об этом думая, приходила к выводу, что больница Конохи куда больше, чем кажется на первый взгляд, но тщательно скрывает свои секреты от непосвященных. Возможна речь шла о подземном этаже, что не было бы удивительно, располагайся там лаборатория, но Анна все больше склонялась к наличию целого комплекса под поверхностью земли. Системные кнопки, какие бывают в небоскребах Нью-Йорка, ведущие на парковки, разделенный уровнями. Анна думала о том, что обязательно спросит у Саске, как только подвернется такая возможность. Он родился здесь и должен был знать хоть что-то. В комнате первичного осмотра стены украшали фотографии и грамоты, все они были местного масштаба, но, очевидно, от того не менее ценными. Под многими Анна видела уже знакомые имена: старейшины Конохи и тот, кого Саске называл Третьим Хокаге. Было и имя, которое Анна еще ни разу не слышала — Шимура Данзо. Фотографии пестрили врачами в белых халатах и их пациентами. Среди прочих Анна узнала Сенджу Цунаде, в компании перебинтованного Джирайи. Старые друзья Орочимару, как помнила Анна. Был на снимках и сам он, но уже в компании совершенно других людей. Старик с забинтованной головой и левым глазом, опирающийся на трость. Он чаще прочих находился подле Орочимару на фотографиях. Иногда в кадр случайна попадала и женщина. Анна видела лишь части ее тела и никогда лица целиком. Будто она не успевала отойти на достаточное расстояние, когда делали снимки. В редких случаях Орочимару смотрел на нее, а не в объектив камеры. Анне было интересно, кто же эта таинственная женщина. Узнай она это, то смогла бы обрести внутренний покой и отвергнуть предположение о том, что Орочимару ее настоящий отец и именно он хотел ее убить. В комнату вошла медсестра, Анна так и не узнала ее имени, да и внешне не смогла бы опознать из-за медицинской маски на лице и чепца, натянутого глубоко на лоб, все, что видела Анна — большие карие глаза, но предполагала, что это не такая большая редкость. — Вам интересна история госпиталя, Анна-сан? — спросила она, и Чендлер ухватилась за эту возможность. Медсестра оказалась единственным человеком, кто говорил на английском в эту смену и, кажется, не проявляла враждебность по отношению к ней или Саске. Ей вообще было все равно, кто они и для чего явились в Коноху. — Да, я нахожу весьма интересным окунуться в традицию родного селения своего супруга, — соврала она не моргнув глазом. Медсестра кивнула головой и подошла к столу, опустив на него заведенную карту, по верх которой упали и снимки. — Доктор Шизуне сказала, что у вас небольшое растяжение и это не опасно. Сейчас я сделаю вам тугую перевязку со специальной мазью, ее разработали в нашем госпитале и к утру, если конечно вы не станете напрягать конечность, все придет в норму. — Звучит как чудо, — отшутилась Анна и медсестра бросила на нее странный тяжелый взгляд, однако говорить ничего не стала. Вынимая из многочисленных ящиков необходимые для манипуляции предметы: мазь, бинты, шпатели и перчатки. — Если ваш муж из Конохи, он должен был предупредить вас, Анна-сан, что Коноха — военное селение. А когда основная часть населения занимается тем, что участвует в боевых операциях — задача медицинского персонала, как можно скорее поставить пострадавших на ноги и вернуть в строй. Все просто. — Пожалуй, — согласилась Анна. Медсестра говорила с ней холодно, будто своей шуткой Анна нанесла эй оскорбление. — Весь медицинский персонал, — продолжила медсестра, теперь принимаясь за ее ногу и густо нанося шпателем холодную мазь, от чего Анна поежилась, — занимается тем, что ищет способы наилучшего лечения травм. Основу этому стремлению заложила Цунаде-сама. Это она основала госпиталь еще тридцать лет назад, до того времени в Конохе была лишь небольшая клиника. Цунаде-сама уникальный доктор, она изучила многие дисциплины и освоила тысячи болезней. Универсальный врач, что принесла много новшеств в специфику лечения пациентов. Она изобрела способ бесшовных операций, чем снизила возможную кровопотерю. Анна слушала внимательно, не ожидая того, что сестра все же решиться поделиться с ней историей госпиталя. Анна была чужаком, и не надеялась что ей станут доверять. Медсестру же этот факт нисколько не волновал. — Так же Цунаде-сама изобрела множество лекарственных средств, куда более эффективных, чем те, что используют за пределами Конохи. Послеоперационный период наших больных длиться в разы меньше, всего пару дней, после чего пациента выписывают. Эффективность превыше всего. Цунаде-сама спасла много жизней, которые были обречены. Не удивительно, что именно она была единственным кандидатом на пост Пятого Хокаге. Анна застыла в немом шоке от этого известия. Если в самом начале этого разговора она еще питала надежду на то, что ей удастся найти эту женщину и поговорить с ней, то теперь она осознала, что лишилась этой возможности. Хокаге Конохи — человек значимый, сродни президенту США, и как Анна не старалась, ей даже на пушечный выстрел к ней не приблизиться. Тогда в ее голове возник новый план, найти таинственную женщину со снимков Орочимару. — А эти люди? — она бросила косой взгляд на ряд снимков с Орочимару. — Кто это? — Это, — медсестра задумалась, склонив голову на бок, разглядывая изображения. — Это было бы грандиозное открытие, если бы оно увенчалось успехом. Доктор в белом халате — это профессор Орочимару. Он долгие годы занимался изучением животных видов и трансплантологией. Тогда у него и появилась эта идея. Он полагал, что при помощи определенных веществ сможет заставить человеческий организм выращивать заново утраченные конечности и органы. Рядом с ним Шимура Данзо, первый пациент и весьма значимый в те времена политический деятель Конохи. Ему вырастили новую руку и глаз, правда результат не соответствовал ожиданиям, так что проект закрыли. — А женщина на снимке? — Анна целенаправленно шла к намеченной цели, найти ее и расспросить. — Это Аояма Юкиджи, ведущий специалист по изучению генома человека. Она была приглашенным специалистом и до самого последнего дня в Конохе не смогла свыкнуться с устроем селения. — Она умерла? — с ужасом спросила Анна. Медсестра замерла и вперила в нее пристальный взгляд. — Умерла?! Нет, конечно! Впрочем, я не знаю что стало с ней в итоге. Закрытие проекта пришлось как раз на рождение у Юкиджи-сан дочери. Она посчитала, что больше ей нечего делать в стенах Конохи и покинула нас. — И как давно это было? — полюбопытствовала Анна. Медсестра задумалась. — Очень давно. Примерно в то же время, когда Цунаде-сама взяла госпиталь под свою руку. Лет тридцать назад, я полагаю. Но точно не скажу, меня тогда и в помине не было. — Сколько же вам? — не отставала Анна. Медсестра склонила голову, тщательно закрепляя конец эластичного бинта на голени Анны. — Мне двадцать, — призналась она после минутной паузы. Анна с пониманием покачала головой. Теперь она знала ответ на вопрос, почему медсестра так спокойно реагирует на них. Когда Саске покинул Коноху — она была еще ребенком и много знать не могла. Быть может даже не знала, что такой человек существовал. - Ну, все готово. Она отошла от Анны и стянула с тонких рук перчатки. — Не забывайте о том, что вашей ноге нужен отдых. Анна поблагодарила медсестру и в самом деле была благодарна ей за столько полезной информации. Теперь Анна знала, кого следовало искать и кому задать вопросы. Стоило Анне покинуть кабинет, как в него вошли, но теперь не через дверь. Часть стены со шкафом отъехала в сторону и в залитую светом комнату шагнула женщина. Медсестра не удивилась, ожидая этого визита. — Anata wa watashi ga o motometa subete no mono o ataemashita ka? — спросила она и медсестра кивнула. Она могла и не задавать этого вопроса, поскольку ослушаться приказа самой Хокаге никто в Конохе не рискнул бы. Цунаде закусила губу, задумавшись. — Anata wa Tara, yoku yarimashita[27]. — Tsunade-sama, — Тара запнулась. Задавать такие вопросы Хокаге не входило в правила, но девушка знала, что сенсей не оставит ее без ответов. — Anata wa sore o shiji nani kara nani o henkō suru hitsuyō ga arimasu ka? Watashi wa Uchiha Sasuke no mondai to kiken to omoimashita[28]. — Kakashi kara no hōkoku o uketa nochi, watashi wa kimyōna koto no ōku o kangaemashita. Watashi no katei ga tadashī baai wa — watashi wa chōdo kanojo no hahaoya no tame ni onaji koto o okonau koto ga dekinakatta, An'na chandorā o mamoru tame ni shite imasu[29]. Посчитав, что сказала достаточно, Цунаде покинула кабинет тем же способом, что и вошла в него, оставив свою ученицу в раздумьях. Кто бы мог подумать, что Саске Учиха выберет себе в помощницы именно ее? ______________________ [27] — Ты передала все, что я просила? Ты отлично справилась, Тара. [28] — Цунаде-сама. Что должно измениться от того, что вы направляете ее? Мне казалось, что Учиха Саске проблема и опасность. [29] — Получив отчет от Какаши, мне показалось многое в нем странным. Если мои предположения верны — я должна защитить Анну Чендлер, раз не смогла сделать того же для ее матери. *** Саске ждал на улице. Он не стал заходить в госпиталь, посчитав это ненужным. Когда Анна показалась из дверей, он даже не стал утруждать себя тем, чтобы шагнуть ей навстречу. Ночь близилась к своему концу и оба выглядели устало. Однако каждый из них понимал, что времени на передышки у них нет. Если промедлить хоть час — их могут раскрыть и тогда плакали их надежды и стремления. — Ну и как? — Саксе больше беспокоил вопрос, сможет ли она и дальше оставаться ему полезной или же станет обузой, нежели самочувствие Анны. Она поняла это по его взгляду. — Все в порядке. Просто растяжение, к утру пройдет. Удовлетворившись ответом, Саске коротко кивнул головой и нехотя, подхватил ее за талию, помогая идти, чтобы по возможности меньше напрягать ногу. Анна держалась холодно и пыталась даже не прикасаться к его боку. — Ты когда-нибудь был в этой больнице? — вдруг спросила Анна, достаточно тихо, чтобы ее услышал лишь Саске. Он бросил на нее короткий взгляд, но не стал ерничать. — Однажды, а что? — Тебе не показался странным их лифт? — Анна задавал наводящие вопросы, в надежде, что Саске поймет о чем именно она хочет сказать и развеет подозрения, но он ее огорчил. — Я лежал на первом этаже, в отделении черепно-мозговой травмы и не пользовался лифтом. А что с ним не так? — казалось, ему становилось не по себе, когда Анна начинала говорить о странностях. — Просто, панель управления лифтом больше похожа на кодовый замок. Я видела, как медсестра набрала целый ряд чисел и только тогда загорелась вторая кнопка. — Саске молчал и Анна с сомнением посмотрела на него. Не хватало еще того, чтобы он высмеял ее. — Думаешь, мне показалось? — Думаю, что я уже видел такое, — слишком серьезно ответила Саске и в ночной темноте Анна увидела как судорожно загорелись его глаза. — Где? — оживилась она, ухватив Саске за ткань футболки. Он оглянулся по сторонам, проверяя, следят ли за ними. — Поход в гостиницу придется отложить, — вместо ответа произнес он. — Нам нужно поговорить. «Только не кладбище», — пронеслось в сознании Анны, но она не сказала ни слова, позволив Саске указывать курс.