Путь мести

К восьми часам вечера, как предлагало врученное с утра приглашение, Анна и Саске подошли к дверям резиденции Хокаге. Здание это было внушительным, не столько своими высотами, сколько ширью. Пузатое основание, создающее почти идеальный круг, поднималось вверх на три этажа, постепенно сужаясь до почти крошечной круглой площадки на крыше. Смотря на эту архитектурную диковинку, складывалось впечатление, что здание представляет собой сферу и лишь наполовину, скрывая остальное сооружение под толстым слоем породы и грунта. На входе их встретили двое шиноби в полном обмундировании и женщина, в которой Анна без особенного труда признала доктора Шизуне. Невысокая брюнетка с четким каре выглядела значительно потрепанной, а серый костюм, состоящий из узкой юбки, пиджака и блузы, красноречиво свидетельствовал о том, что она не являлась частью приглашенной на мероприятие богемы. В сравнении с ней, Анна выглядела божественно. Когда в Токио, совершая покупки, Саске запихнул коктейльное платье в ворох купленных обновок, она не понимала, для чего он это сделал. Платье Анна не мерила до этого дня, но убедилась, что оно пришлось ей в пору. Узкое, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, длиной чуть ниже колен, совершенно черное, с открытой спиной и узкими бретелями на плечах — создавало впечатление утонченного, чистого аристократического вкуса, коим Анна никогда не отличалась. Узкие туфли-лодочки, на умопомрачительном каблуке дополняли образ. Анна собрала свои длинные волосы в подобие прически Афинских красавиц, времен античной истории, перехватив их золотыми лентами. Саске выглядел скромнее, впрочем, это нисколько не убавляло его шарма и очарования. Белоснежная рубашка, рукава которой он закатал в небрежной неряшливости до середины плеча и распахнутый ворот — создавали образ человека, который нисколько не беспокоился об условностях, но при этом выглядел он совершенством. Шизуне попросила их приглашение и внимательно изучила его содержимое, потом сверилась со списком гостей и, удостоверившись, что все в полном порядке, позволила им пройти дальше. Основную вечеринку устроили на крыше. Ночь обещала быть душной, потому Хокаге хотелось получить как можно больше свежего воздуха. Войдя внутрь резиденции, Саске огляделся по сторонам, сразу найдя взглядом ряд сотрудниц, готовых сопроводить гостей к месту торжества. Он хмыкнул. — Педанты чертовы! Хотят произвести должное впечатление и сбить с толку. Анна не поняла его недовольства. Однажды ей приходилось быть на мероприятии, посвященном назначению нового капитана участка в Нью-Йорке. Тогда званый ужин в компании мера, высших чинов полиции, прокурора и мирового судьи проходил в банкетном зале отеля Хилтон. И сравнивая два этих вечера, она уже могла сказать, что организация мероприятия была на высшем уровне. Впрочем, Саске был сам не свой, с того самого времени, как они вернулись из госпиталя. Знание о том, что его брат все еще может находиться в Конохе — выбило у Саске почву из-под ног. Он постоянно озирался по сторонам, словно надеясь увидеть заветную тень, выследить ее и убить. Несколько раз Анна замечала, как потряхивают его руки, если Саске терял бдительность и полностью погружался в свои мысли. Сама она не верила, что Учиха Итачи все еще в Конохе. Скорее всего, он покинул селение в тот самый момент, ведь и ему было опасно попадать на глаза АНБУ Хокаге. Как бы хорошо этот человек не умел скрываться, оставаться полностью невидимым ему бы не удалось. Тем более сегодня. Чем ближе приближался вечер, тем больше вооруженных людей появлялось на улицах. Их целью было обеспечить полную безопасность в день празднования, чтобы никакие события не способны были омрачить настроения Хокаге. Миловидная девушка, еще совсем подросток, но уже знающая правила жесткой дисциплины и ответственности, поспешила к ним навстречу. — Konbanwa. Hokage no jūkyo e yōkoso. Watashi wa gesuto ni go an'nai shimashou. (Добрый вечер. Добро пожаловать в резиденцию Хокаге. Позвольте сопроводить вас к гостям), — она уже выставила руку в сторону, показывая, в каком направлении им стоит двигаться, но Саске отклонил предложение. — Soredake no kachi wa arimasen. Watashi wa hōhō o shitte imasu. (Не стоит. Я знаю дорогу), — фыркнув в довершение своей реплики, он взял Анну под руку и словно важная шишка, устремил шаги по коридору, прочь от неуместной, по его мнению, любезности. Они оба знали, с какой целью их пригласили сюда. Ничего хорошего, лично для них, этот вечер не мог принести. За ними будут следить, наблюдать, оценивать. Им будут задавать двусмысленные вопросы, пытаясь узнать, не являются ли они шпионами того же Орочимару или же ими движут собственные преступные намерения. Хокаге рассталась ни на шутку, прикрывая обычный допрос столь фееричным вечером. На лестничной площадке третьего этажа, перед самым выходом на крышу, украшенного разноцветными фонариками и гирляндами, Саске остановился, прежде чем толкнуть дверь, пристально смотря в лицо Анны. Ее потряхивало от нервов и напряжения, и лишь потому, что Учиха крепко сжимал ее ладонь, она могла придать своему лицу непринужденный вид. Ко всему прочему, голова от столкновения со стенкой лаборатории продолжала болеть, но Чендлер не рискнула принять обезболивающее, предполагая требуемую ясность ума. — Ты понимаешь, что это западня? — в который раз за сегодняшний вечер спросил Саске. Анна кивнула. Она все понимала и помнила разработанный план. Наруто в нем так же отводилась роль, хотя Саске и сопротивлялся первое время. Что бы ни случилось, они должны сохранить свою легенду и по возможности выяснить, что такое Джуби. Саске ухватился за эту мысль, как за спасительный круг, полагая, что отыскав Джуби самостоятельно, спровоцирует встречу с братом. Сбором информации о Джуби они и занимались весь остаток дня, с тех пор как вернулись из госпиталя. Саске взломал базу данных Конохи, и среди тонн закодированной информации, нашел лишь одно упоминание в служебной записке под подписью Фугаку Учиха, бывшего главы внутренней полиции Конохи. До этого времени Анна даже не представляла, что подобная структура в Конохе существует. По словам самого Саске, службу упразднили после трагедии с его кланом, якобы никто кроме Учиха не мог гарантировать порядок в селении. Роль судей и следователей взяли на себя АНБУ, но стычек было не избежать, когда опытным, натренированным годами упорной работы наемникам приходилось жить в замкнутом пространстве Конохи. Сама записка не несла в себе большой информации. Фугаку Учиха докладывал Хокаге, что после случая с Джуби ситуацию удалось взять под контроль. Что именно произошло в тот день, никто так и не смог понять. Узумаки Наруто попытался быть полезен в этом вопросе, у него имелись обширные связи внутри селения, но даже по его каналам определить что-то не удалось. Управление Конохи тщательно скрыло Джуби, чем бы оно не являлось, и уничтожило любое упоминание. Глубоко вдохнув, Анна приказала собственным нервам служить ей верой и правдой, и смело вступила на крышу. Хокаге расстаралась на славу, устроив мероприятие именно здесь. Круглая крыша, огражденная высокими защитными сооружениями, похожими на лепестки цветов, по своему периметру представляло большой шведский стол. Гости собирались небольшими кучками то возле одного стола, то возле другого. По большей части между собой они не общались. Играла тихая музыка, классических напевов. Середина этого зала, служившая скорее танцполом, оставалась пуста. Все ждали высшее руководство. Наруто заметил их сразу, оторвавшись от пристального созерцания розововолосой Сакуры, которую буквально пожирал глазами минутой ранее, вскинув руку над головой. — Sasuke! An'na! Mā, soreha kara kimashita! (Саске! Анна! Хорошо, что пришли!)  — его оглушительный крик привлек к паре заговорщиков повышенное внимание. Наруто считал, что будет куда разумнее, если сделать вид, что он в курсе женитьбы лучшего друга, и теперь всячески пытался сделать вид, что ничего экстраординарного не произошло. Отделившись от компании, он поспешил к ним навстречу, с такой сияющей улыбкой, что невозможно было заподозрить обман. Саске нахмурил брови; его поведение старого товарища нисколько не радовало, но и изменить он уже ничего не мог. Коли Узумаки взялся верховодить в их операции, лучше подыграть: проблем будет меньше. За маневрами Узумаки тщательно следила Сакура. Анна видела, как та окинула взглядом Саске, задержав его чуть дольше дозволенного отнюдь ни на лице Учиха, и судорожно сжала пальцами стенки бокала шампанского. Чендлер осознала каждой клеточкой своего тела, что вместо бокала Сакура представляла ее собственную шею и отнюдь не горела желание столкнуться с этой женщиной лицом к лицу в темном переулке. Взгляд Саске с методичной холодностью пробежался по лицам собравшихся, и определил каждого члена этого мероприятия. Восемь членов АНБУ, плюс три команды в полном сборе, да еще Хатаке Какаши, делающий вид, что откровенно скучает. Остальные его интересовали мало. Учиха мгновенно осознал, что управление Конохи просчиталось, выделив столь небольшое число АНБУ. Они не знали, что Саске выступит в тандеме с Узумаки, а эти двое могли наделать достаточно шума. И все же… Он скользнул ладонью по бедру Анны, делая вид, что обнимает ее, напоминая о небольшом пистолете, притороченном к подтяжке чулок с внутренней стороны бедра. Не самое удобное место, для того, чтобы спрятать оружие, да и в случай необходимости выхватить его будет не так просто, но иного выхода не было. Платье просто не позволяло скрыть пистолет где-нибудь еще. Анна даже не подумала об этом, стоило столкнуться с взглядом Сакуры, обратившей внимание на этот собственнический жест Саске. Анну пробрал лихорадочный ужас, а по спине побежали ледяные мурашки. Черт! Взгляд этой женщины действительно пугал ее. Впрочем, вскоре ситуация разрядилась, когда Наруто все же добрался до них, неуклюже сжимая в пальцах обеих рук три бокала шампанского. — Anata wa yoriyoi chūi o hikitsukeru tame nide wa arimasen. (Вам лучше не привлекать внимания), — шепотом предупредил Наруто, при этом так отчаянно улыбаясь, что их тихий разговор выглядел, будто обмен любезностями. Саске осознавал, что никто не поверит в игру Узумаки, но и предпринимать мер не будут. У Наруто было преимущество, игнорировать которое никто бы не посмел: он один из лучших шиноби во всей Конохе и добился определенной поддержки у населения. Его ни в коем случае трогать нельзя, тем более провоцировать на активные действия. Какаши это знал, как никто другой. — Sakura no ikari, anata wa kanojo ga okoru toki ni nani ga okoru ka shitte imasu. (Сакура в бешенства, а ты знаешь, что бывает, когда она выходит из себя.) — ANBU to 3 chīmu no 8-ri no menbā. (Восемь членов АНБУ и три команды), — Саске проигнорировал упоминание о Сакуре. Она интересовала его меньше всего, но в тех же взломанных документах архивов Конохи, она числилась одним из доверенных лиц Хокаге. Она могла поделиться информацией, если знать, как просить. — Karera wa watashi o kadai hyōka shimashita. (Они меня переоценили). — Matawa kashō hyōka. (Или недооценили), — не согласился Наруто, делая большой глоток шампанского. Ясно-синие глаза его светились странным возбуждением, и он не мог устоять на одном месте, постоянно переминаясь с ноги на ногу. — An'na karera no tame no dākuhōsu, soshite, karera wa sore o hakobu koto ga dekimasu dono yō ni kiken'na kentōgatsukanai. (Анна для них темная лошадка, и они понятия не имеют, какую угрозу может нести она). — Он замолк и посмотрел на Чендлер, подмигивая. — Sore wa hōhō ni yotte, hijō ni yoi kanjidesu. (Прекрасно выглядишь, кстати). Саске фыркнул, прикрыв напряженные веки. — Anata wa yūkan'na, Naruto ni natta toki irai? (С каких пор ты стал галантным кавалером, Наруто?)  — поддел он его, но Узумаки почувствовал все скрытое, что скользнуло в его тоне, и удивленно вытянул челюсть. С каких пор Саске, тот Саске, которого Наруто знает лучше всех остальных, ведет себя подобно злобному хищнику. Он только что дал понять Узумаки, причем без прикрас, что не потерпит вторжения на свою территорию. С усилием, он все же предал своему лицу непринужденный вид. — Watashi ga kenkyū shite imasu. (Учусь), — отшутился он, единственное оружие, которое оставалось в его арсенале — выдавать глупости за чистую монету. Узумаки мгновенно раскусил Саске и его игру, но, кажется, не понял чего-то важного. Тем временем он решил продолжить, дабы сгладить неровные углы. От чего-то, взгляд Саске стал для Узумаки настолько тяжелым, что он едва мог его выносить. — Watashi wa kanojo ga teisatsu o okonau koto o yakusoku shita, hinata ni hanashi o kikimashita. (Я поговорил с Хинатой, она обещала провести разведку). — Кто это? — за все время разговора, Анна впервые решилась подать голос. До сего момента она стояла среди этих мужчин с приросшей к лицу улыбкой, так что даже скулы отозвались болью. — Хьюга Хината, — пояснил Саске. — Наследница одного из самых родовитых кланов Конохи. Они профи. Если кому-то и ведомы тайны селения, то только им. — Watashitachiha, ibento no nochi ni au koto ni gōi shimashita. (Мы договорились встретиться после мероприятия), — продолжил Узумаки. Он не понял ни слова, из того, что сказал Саске, но придираться не стал. Кто виноват, что его мозг просто не обладал навыками к изучению языков как, например, у Саске. Среди всех выпускников академии их года, Саске слыл настоящим полиглотом. — Kuwaete, watashi wa sore ga Sakura to hanashi o suruhitsuyōgāru to kangaeru no ga yori katamuite imasu. Guranī Tsunade wa hijō ni kanojo ga shinrai shite imasu. (К тому же, я все больше склоняюсь к мысли, что стоит поговорить с Сакурой. Бабуля Цунаде весьма сильно ей доверяет). — Sakura wa watashi no mama ni shite okimasu. (Оставь Сакуру на меня), — подал голос Учиха, и Анна ощутила неприятный укол прямо в сердце. Будто ее предали и бросили на растерзание в этот самый миг. Взгляд ее потух, и дабы скрыть сове разочарование, она принялась разглядывать пузырьки шампанского в своем бокале. Что на нее нашло, Саске не понял, или сделал вид, что не понял, но руку ее сжал, будто показывая, что не бросил ее. На крыше воцарилась тишина, а дверь тихо скрипнула, являя взорам собравшихся саму виновницу торжества. Цунаде не изменяла себе и даже не потрудилась приодеться, выступая в своем привычном наряде: узких капри, тугом топе и широком пуловере, больше похожем на халат. По правую руку от нее шла Шизуне, по левую — Тара, та самая медсестра из госпиталя. Последняя заинтересовала Анну куда больше самой Хокаге. Во всяком случае, Анна пыталась понять, какую заинтересованность к проектам лаборатории имела она. Хокаге прошла в центр зала и остановилась, оглядев поочередно всех гостей, затаивших дыхание, в ожидании ее речи. — Watashi no yūjin wa, watashi wa watashi no tame ni, kono yōna jūdaina-bi ni anata no kao o mite ureshiku omoimasu. Watashi wa anata no sorezore ga, kono kon'nan'na michi de watashi o sasaete kita koto o shitte ureshīdesu. Anata wa nani o karera no kokoro de watashi o itaku shi, watashitachiha issho ni kōchiku shite iru konoha no shōrai motte imasu. (Друзья мои, я рада видеть ваши лица в столь знаменательный для меня день. Я рада знать, что каждый из вас поддерживал меня, на этом нелегком пути. Что вы доверили мне свои сердца и будущее Конохи, которые мы строим вместе), — слушатели разразились бурными овациями, под лучистый взгляд довольной Цунаде. Это были обычные речи, которые произносили и до нее, и будут произносить после. Однако Цунаде была бы не Цунаде, если бы не умела играть против правил. –Shikashi, soreha mata, sonshitsu o issho ni watashitachi o motarashita dakedenaku, koto. Kako no seifu ga haigo ni wareware wa dekinai no kekka o iyasu, higeki ni tsunagatta, amarini mo ōku no misu o nokoshimashita. Watashi wa anata no ryōshin, Naruto, Uchiha ni tsuite hanashite imasu. (Однако не только это сплотило нас, но и потери. Прошлое правительство оставило после себя слишком много ошибок, которые привели к трагедиям, залечить последствия которых мы не в силах. Я говорю и о твоих родителях, Наруто, и о клане Учиха), — Саске передернуло от этих слов, а Цунаде, будто того и дожидаясь, устремила на него пристальный взгляд. — Watashitachiha itami to chi o tsugunau koto wa arimasen. Shikashi, watashitachiha yorokobu tame ni nanika o motte ori, kono Ni~Tsu ni, kodomo-tachi Konoha no ura tame! Dare ga doko ka tōku, kono kōdaina sekaide wa, karera wa, otagai o mitsukeru koiniochiru to kazoku o sakusei suru koto o sōzō dekimasu. Sasuke, An'na wa, watashi wa anata ni tsuite hanashite imasu. Dai kazoku — no tame Konoha soshite, watashi wa, anata ga shiawase to kazoku no futokoro ni modori, kettei o mite hontōni ureshīdesu (Нам никогда не искупить этой боли и крови. Но нам есть и чему порадоваться в этот день, ведь дети Конохи возвращаются! Кто бы мог представить, что где-то далеко в этом огромном мире, они найдут друг друга, полюбят и создадут свою семью. Саске, Анна, я говорю о вас. И я безумно счастлива, видеть вас счастливыми и полными решимости вернуться в лоно семьи, ведь Коноха — одна большая семья). Она направилась к ним, и прежде чем кто-нибудь успел среагировать, обхватив обоих виновников за шеи, крепко прижала к своей груди. Саске остался невозмутим, хотя по взгляду Наруто можно было понять, что подобное явление не входит в число норм для Пятой Хокаге. Анна же чувствовала, что задыхается. Огромная грудь Цунаде-самы сдавила ей горло. Наконец, Хокаге высвободила их из тисков своих объятий, любуясь результатом. — Watashi wa anata o mite imasu dono yō ni shiawase kotoba ni shinaide kudasai. (Не передать словами, как я счастлива видеть вас), — все в том же тоне заговорила Хокаге, тщетно пытаясь найти отклик в статичных лицах четы Учиха. — Sasuke wa, wareware wa kojin-teki ni shirimasendeshitaga, watashi wa anata ni tsuite ōku no koto o kikimashita. Watashi no kokoro wa, sugureta Konoha no ninja ga anata no kao ni ushinawa reta mono o sōzō suru hitsuyō ga ari, shukketsu shimasu. (Саске, мы не были знакомы лично, но я многое о тебе слышала. Мое сердце кровью обливалось, стоило представить, какого выдающегося шиноби Коноха утратила в твоем лице). — Watashi wa kore ga sōdearu koto o utagaimasu. (Сомневаюсь, что это так), — угрюмо протянул Учиха, мастерски скрывая свое удивление. Ожидать чего-то подобного он не мог, да и Наруто казался более чем пораженным. Цунаде рассмеялась, в ответ на его реплику, но больше ничего говорить не стала. Отвернулась к гостям, приглашая их насладиться праздником. Музыка заиграла громче, и гости больше не интересовались ни Саске, ни Анной. Наруто залпом осушил свой бокал, будто алкоголь, к которому он был иммунен, как и все шиноби, мог помочь ему справится с наваждением. — Watashi wa kore o kitai shite imasendeshita. (Я этого не ожидал), — честно заявил Наруто. Саске лишь хмыкнул, стараясь просчитать игру Хокаге. Все это было сделано не просто так, тем более, что она открыто признала перед собравшимися принадлежность Анны к селению, хотя они сами выяснили это меньше суток назад. Выходит, что Цунаде знала об этом гораздо раньше. Через всю площадку к их ошарашенной и сбитой с толку троице, направился Хатаке. В руке он держал бокал, но еще ни разу не прикоснулся к нему, в противном случае ему пришлось бы открыть лицо. Глаз его был улыбчиво прищурен, но вызывал настороженности не меньше, чем если бы смотрел предвзято. — Sasuke wa, dansu ni kare no miryoku-tekina tsuma o shōtai shimashou ka? (Саске, позволишь пригласить свою прелестную супругу на танец?)  — учтиво поинтересовался бывший сенсей. Еще никто не осмелился оторвать взглядов от Хокаге и гости рассыпались перед ней в похвалах и любезностях, а Какаши уже пошел в атаку. — Kanojo wa An'na o nozonde iru baai nomi. (Только если Анна сама захочет), — ответил Учиха, предоставляя полное право решать ей самой. Ему требовалось время, чтобы осмыслить поступок Цунаде и просчитать эту партию. Анна знала, что поддержки от него не дождется и виновато улыбнулась. — Watashi ga odotte imasen yo. (Я плохо танцую), — заверила она, и Какаши изумленно округлил свой целый глаз. — Dakara, nihongo de itte imasu ka? (Так вы говорите на японском?)  — воскликнул он. Саске сразу ощетинился. — Kakashi kore o shiranakatta koto furi o shinaide. (Не делай вид, будто не знал этого, Какаши). Хатаке сдавленно рассмеялся. — Mā, koreijō no himitsu ga nai baai… Watashi wa mata, ryōkōna dansā, An'na-sande wanaidesu. (Ну, раз больше нет никаких секретов… Я тоже неважный танцор, Анна-сан.) Ей ничего не оставалось делать, кроме как согласиться. Как бы Анна не хотела держаться от этого человека подальше, отказать не имела возможности. Она не имела права показывать обеспокоенность или страх и должна была тщательно следить за собственными словами, дабы не вызвать подозрений. Какаши протянул ей руку, затянутую в плотную кожаную перчатку. Анна подала ему свою. Все внутренности у нее сжались от нервов, но она заставила себя улыбнуться. Когда они вышли на середину крыши, Хатаке остановился и, обхватив ее за талию, тесно прижал к себе. Саске забыл, о чем собирался подумать. Его взгляд приковала картина танцующей пары посреди пустующего пространства. Чертов Хатаке понятия не имел, на какие грабли наступает, позволяя себе подобные вольности: весело шептать ей на ушко что-то, чего Учиха услышать не мог, касаться волос, плеча, пробегать пальцами по ее спине от талии до лопаток и обратно, останавливаясь в крошечном расстоянии от округлости ее симпатичного зада. Саске давно заметил, именно этот факт. Он стиснул кулаки и заскрипел зубами. Вены на шее вздулись от напряжения, но больше никак не выдал своей злости, охватившей его, будто волной расплавленного железа. Наруто стиснул зубы, стараясь не подать ни единого звука. Мог ли он даже представить, что увидит собственными глазами, как ревнует Учиха Саске. Какаши склонился к шее Анны, и его горячее дыхание обожгло кожу, даже сквозь плотную ткань маски. — Полагаю, Саске сейчас в крайней стадии бешенства, — он тихо рассмеялся. — Не вижу в этом ничего забавного, — с толикой опасения в голосе, отозвалась Анна. Что подумает Учиха после этого представления, она даже представить боялась. Тем более не желала думать о том, какие последствия это приобретет для Хизер, если вдруг Саске решит, что она его предала. — Между прочим, зря, — возразил Хатаке. — Я думал, что знаю Саске, но он находит массу способов меня удивлять. Например, я не мог представить, что он бросит все и покинет Коноху, предпочтя присоединится к Орочимару — Может у него были на то свои причины, вы не думали об этом? — в ее голосе скользнула сталь, которую Анна не смогла скрыть. Какаши сделал вид, что не заметил этого. — Как знать. Как по мне, ненависть плохой советчик, а сейчас он ненавидит меня, причем люто, — он снова рассмеялся, но сделал это так неохотно, что Анну передернуло от его притворства. Они развернулись в танце, и теперь Анна увидела Саске. Он смотрел на нее так пристально, его непроглядно черные глаза пылали яростным пламенем, готовым испепелить каждого на своем пути. На нее еще никто так не смотрел. Осознание этого вызвало в теле Анны разительные перемены. Ее охватил волнительный трепет, а низ живота скрутило спазмом отчетливого желания заполучить этого мужчину. Будь на месте Саске кто-то другой, она бы и не подумала об этом, но лгать самой себе не могла — она хотела Учиха Саске. Ее губы тронула робкая улыбка и, заметив ее, Саске успокоился, будто проснувшись. Лицо его разгладилось, а взгляд померк. Он отвернулся. Анна с досадой прикусила язык, чувствуя себя полной идиоткой. Ей стоило догадаться, что Саске привык к заигрываниям в свой адрес. Как вела себя Карин в его присутстви или Сакура. Анна не должна была подражать им. — Анна, ты знаешь, чем занимался Саске до того, как встретил тебя? — Хатаке точно не заметил ее растерянности и игры взглядов. Она призвала на помощь все свои силы. — Я знаю, что Саске работал на Орочимару. У них была обоюдовыгодная договоренность. Но больше он не имеет к этому отношения, — убедительно проговорила она, с таким напором, что сомневаться в ее словах не приходилось. — Отрадно слышать, — просипел Хатаке. — Однако я с трудом верю, что он привез тебя в Коноху, только чтобы показать место, где он родился. Анна осознала, что пора и ей вступить в игру. Перетянуть одеяло с Саске на себя, чтобы дать ему больше свободы. — На самом деле это не так. Саске не хотел ехать в Коноху, и мне пришлось сильно его уговаривать. — Зачем? — искренне удивился Какаши. Анна глубоко вдохнула, собираясь с мыслями прежде, чем ответить. — Мою мать убили десять лет назад на моих глаза, — эта картина весьма живо восстала в ее памяти. — Я тоже могла умереть, но в последний момент нападавшие изменили планы. Я пыталась найти виновных и призвать их к ответу. Всю свою жизнь я трудилась ради этой цели. Когда я стала детективом, ничего не изменилось в моих целях. Я начала собственное расследование. — И куда оно тебя привело? — полюбопытствовал Какаши. — Оно вывело меня на Акацуки, — твердо, не отводя глаз от лица Хатаке, сказала Анна. В его сером глазу мелькнула озадаченность, но скоро потухла. — Я не знала, что это за организация и начала наводить справки. Пришлось кое-кого спросить, чтобы получить сведения. Акацуки появились в Конохе, а Саске родился в Конохе — вся история. Пару раз Какаши гулко выдохнул, раздумывая. — То есть, ты воспользовалась Саске, чтобы попасть сюда? — наконец спросил он, и Анна поморщилась. — Не совсем. Мне нужно было попасть в Коноху и я этого добилась. Мои чувства к Саске при этом нисколько не изменились, и я не считаю это ложью. К тому же, я всегда говорила ему: чтобы проститься с демонами прошлого, нужно заглянуть им в глаза. — Полагаешь, что он сможет избавиться от своей боли, если снова окажется здесь? — С сомнением протянул Хатаке. Анна кивнула головой. — Так я думала. Столько воды утекло с тех пор, и я была уверенна, что Коноха теперь другая. Не знаю, насколько я ошибалась, но думаю, что ему это было бы полезно. Вы представить себе не можете, как он ненавидит это место. — Отнюдь, — вновь рассмеялся Какаши, но тут же тон его стал слишком серьезным. — Я знаю это лучше чем ты, Анна. Она запнулась, не зная, что ответить. Какаши смотрел на нее пристально, и шок красноречиво читался на ее лице. Он склонился к ее лицу, останавливаясь. — Через полчаса, незаметно уйди. За тобой никто не должен последовать. Я буду ждать на втором этаже, — он не просил, а отдавал приказ, которому следовало подчиниться. Анна с опаской посмотрела в сторону своего напарника. — А Саске? Не думаю, что он просто меня отпустит. — Это твои проблемы и решать их тебе. Разговор состоится только между нами. Если не справишься, тебя ждут большие неприятности, Анна. — Он взял в руку ее ладонь, и коснулся тем местом, где предполагался рот, кончиков пальцев. — Полчаса. Он ушел быстро. Анна так и осталась стоять на месте, будто пригвожденная к одному месту. Внутри у нее все похолодело от страха. *** Наруто мерно цедил новый бокал шампанского, в перерывах между бесполезными рассказами о своем прошлом. Большую часть этих историй Саске знал, других был свидетелем лично, но Узумаки знал, что сейчас друг его совершенно не слушает, отбыв на какую-то далекую, только ему известную планету. Наруто же всеми усилиями пытался создать видимость оживленной беседы. Саске был бледнее смерти и мрачнее самой черной грозовой тучи, погруженный полностью в свои мысли, а глазах его пылала почти маниакальная жажда убийства. Подобное выражение лица у Учиха, Узумаки видел лишь один раз в жизни, почти десять лет назад. После того случая он и махнул хвостом, дав деру к Орочимару, невзирая на все попытки его остановить и наказание, которое за этим может последовать. Тогда Саске столкнулся со своим старшим братом, спустя несколько месяцев после резни клана. Собственно, тогда и сам Наруто видел Учиха Итачи первый и пока последний раз в своей жизни, но воспоминания о том дне до сих пор преследовали его в кошмарах. Итачи не пожалел младшего брата, и знатно его отделал. Лишь вмешательство Джирайи, бывшего наставника Наруто, заставило его ретироваться. Несколько минут Наруто думал, что Саске умер, но Учиха оказался крепким орешком. Множественные переломы и резаные ранения. Саске три месяца провел в госпитале, а потом сбежал, заверив, что найдет брата сам и разберется с ним собственными руками. Сейчас Наруто был готов поклясться, что внутренний взор друга обращен прямиком на его брата. Но что заставило Саске вспомнить о нем в такой момент? Он бросил косой взгляд на середину крыши, и увидел Анну в гордом одиночестве, застывшую на месте. Да, они очень похожи друг на друга. Особенно умением выпадать из реальности. Анна подошла к ним, шагая так скованно, точно ноги ее были готовы переломаться в любой момент. Саске холодно посмотрел на нее, что весьма удивило Наруто, но он предпочел смолчать. — Чего он хотел? — осведомился Саске. Анна напустила на лицо непринужденный вид, и опустошила бокал шампанского, прежде чем ответить, старательно растягивая время. — Хотел знать, для чего мы приехали, — без стеснения, ответила Анна, прекрасно зная, что Наруто не поймет ни единого слова. — Что ты ответила? — Учиха говорил зло и требовательно. Его нетерпение читалось в каждом его жесте и взгляде, точно он был готов в любую минуту сорваться к действию. — Второй вариант, — пояснила Чендлер, оглядываясь по сторонам. Столкновение с взглядом Сакуры в этот раз нисколько на нее не подействовало. Анна отчаянно раздумывала, как поступить. Сказать Саске о намеченной встрече, значило сорвать ее. Учиха никогда не останется в стороне. Если же она промолчит, и Какаши вздумает взять ее под стражу или допросить — на помощь рассчитывать не приходилось. — Понятно, — протянул себе под нос Саске, и передал почти нетронутый бокал шампанского Наруто. — Sore wa nokoshite jikandesu. (Нам пора уходить). Узумаки округлил глаза, а Анна насторожилась. — Īe. Sore wa amarini mo hayaidesu. (Нет. Еще слишком рано), — полчаса, что отвел ей Какаши, даже десятиминутной отметки не перешагнули. Ей нужно было время. — Don'na imi de? (В каком смысле?)  — Учиха испепелял ее неистовым взглядом. Анна знала, что не имеет права устанавливать правила в этой игре, но у нее не было выхода. — Watashitachi wa ima no mama ni shita baai, (Если мы уйдем сейчас), — как можно увереннее пыталась соврать она, — Hokage to wa, watashitachi ga nanika madedearu koto o shinjiru yō ni kaishi sa remasu baai wa, fushin ni narimasu. (Это будет выглядеть подозрительно и тогда Хокаге начнет считать, что мы что-то замышляем.) — An'na no hōritsu. (Анна права), — поддержал Наруто. Саске скрипнул зубами от неудовольствия. Его слишком подкачала собственная нервозность и все в этой малочисленной компании начало раздражать. Он хотел оказаться как можно дальше отсюда, и желательно быстрее. Впрочем, и ему было ясно, что он слишком торопится. Прежде с ним такого не случалось. Саске хватало выдержки и терпения, теперь же он представлял собой раздраженный нервный сгусток. — Tabun watashi mo kojin-teki ni anata to no deai hokage o tehai suru koto ga dekimasu. Guranī Tsunade — kokoro yasashī otoko, jūbun'na sake ga arimasu. (Может, я даже смогу вам устроить встречу с Хокаге лично. Бабуля Цунаде — добрейшей души человек, когда в ней достаточно саке). Наруто ухмыльнулся, почти по лисьи, потирая руки. Он хорошо знал тайное оружие Джирайи. Именно так наставник добивался от Хокаге всего, чего хотел. Был в этом методе лишь один недостаток — споить Хокаге весьма серьезная задача. *** К тому времени, как Анна начала подумывать о побеге, празднование набрало обороты. С официальной частью было покончено, и гости ринулись к столам, оставив многострадальную Цунаде в компании Шизуне и саке. Наруто вознамерился привести свой план в исполнение, но прежде, чем двинулся в сторону Цунаде, Анна успела его перехватить. — Naruto, doko toire wa arimasu ka? (Наруто, а где здесь туалет?)  — с виноватым видом спросила она, преступая с ноги на ногу, надеясь этим самым доказать, что искомый объект ей очень нужен. Узумаки рассмеялся и многозначительно подмигнул. — Sankai. Rōka no owari ni. (Третий этаж. В конце коридора). — Arigatō. (Спасибо), — отозвалась Анна. Наруто ей нравился, не в плане внешних качеств, тут с Саске никто не мог конкурировать. Но его открытая улыбка и все понимающий взгляд давали ему значительную фору. Странно, что два столь разных человека, как Наруто и Саске вообще могли найти общий язык и быть друзьями. Оглядевшись по сторонам, Анна увидела Саске. Он оказался окружен небольшой стайкой девушек, и все свое внимание сосредоточил на Сакуре. Точнее, это Сакура не позволяла ему оторвать от себя взгляд. Она перебивала других, перенимая разговор на себя, тем самым постоянно привлекая к себе внимание. Чендлер это не нравилось, но более удачного момента могло не представиться. Заведомо догадываясь, что никто ее исчезновения не увидит, она скрылась за дверью. До второго этажа она почти бежала по крутой круговой лестнице, охватывающей собой всю толщу здания резиденции, напоминая серпантин. Но вступив на этаж, сразу остановилась. Перед ней стоял человек, лицо которого было скрыто маской, отдаленно напоминающей животного. Одет он был в военную форму, принятую в Конохе. Такую она уже видела на входе, разве что жилет был светло-серым и больше походил на броню. Хорошо вооруженный, что само по себе бросалось в глаза. Анна насчитала почти десяток метательных ножей и звездочек, короткий меч и автомат за спиной. Саске говорил ей еще при въезде, что стреляют шиноби лишь в крайнем случае, когда не могут поразить цель холодным оружием, а сейчас Анна находилась в весьма выгодной для этого позиции. — Uchiha An'na? (Учиха Анна?)  — из-под маски его голос звучал глухо, словно пробивался из толщи вод. Анна не нашла в себе сил ответить, только кивнула. — Watashi ni shitagatte! (Следуйте за мной!) На негнущихся ногах, она последовала следом, запоздало подумав, что сбегать было плохой идеей. Идти пришлось недалеко. Какаши, как и обещал, ждал ее в кабинете, а люди в масках наполняли коридор. Анна остановилась перед Хатаке и, проигнорировав предложение присесть, вперила на него тяжелый взгляд. — Вы собираетесь меня арестовать и допросить? — спросила она с таким видом, точно затея была обречена на провал. Какаши рассмеялся своим глупым притворным смехом, присаживаясь на край стола. — Вовсе нет. Мы цивилизованные люди. — И то, что вы сделали с Саске, тоже считается цивилизованным поступком?! — Анне было страшно, и всеми силами она пыталась этого не показывать. А когда она боялась, превращалась в настоящего цербера. Хатаке еще не знал этого. — Это недоразумение, — развел он руками. — И мы готовы компенсировать ущерб. — Ущерб?! Так вы называете нанесение тяжких телесных повреждений! Это уголовная статья, между прочим! — Тяжких? — казалось Хатаке был удивлен. — Я не заметил, чтобы небольшая дружеская потасовка привела у него к серьезным проблемам? Ему следовало обратиться в госпиталь, для обследования. Его паясничество выводило Анну из себя. Как можно быть таким бездушным? Избить человека, а потом делать вид, что ничего не произошло? Она стиснула кулаки, вспомнив о пистолете. Средство защиты или нападения — это будет зависеть от поведения Какаши. Он прокашлялся, прочищая горло. — В любом случае, я позвал тебя сюда не для того, чтобы говорить о Саске. О нем я знаю куда больше твоего, и загадки для меня он не представляет. Ты, Анна, затронула весьма интересную для меня тему, и я подумал, что нам стоит поговорить с глазу на глаз. Дело в твоей матери, Анна. Аояме Юкиджи. — Мою мать звали Танака Юкине, Чендлер в замужестве. Никакой Аоямы Юкиджи я знать не знаю, — выпали Анна, считая, что чем больше будет гнуть свою линию, тем меньше они смогут узнать. Хатаке кашлянул еще раз. — Разве? Я был уверен, что это не так. Впрочем, какая разница. Имя не имеет определенной ценности, важен лишь человек и его личность. А твоя мать была выдающейся личностью здесь, в Конохе. Анна молчала. Она не собиралась выдавать всю подноготную, не зная, что именно им известно и как далеко запустили свои пальцы ищейки Конохи. Какаши соскользнул со стола, и его форма тихо зашуршала в воцарившейся тишине. — Так, что об экспериментах своей матери ты узнала, Анна? — Не понимаю, о чем вы говорите, — твердила Анна, уверяя себя, что они не смогут доказать обратное. Хатаке опустил голову на грудь, обреченно вздохнув. — Ты действительно думаешь, что нам не за что зацепиться? — недоверчиво, с издевкой в голосе, спросил он. — Видишь ли, мы знаем, что Саске взломал нашу сеть и просканировал архивы. Каким бы умным он не был, в Конохе есть люди и умнее. Предлагаю сэкономить время и тебе и мне, и рассказать все, что знаешь. Где, например, записи? — Какие записи? Хатаке снова тяжело вздохнул. Эта игра в несведущего его нисколько не впечатлила. Он раскалывал орехи и покрепче, но сейчас не был настроен применять весь свой арсенал. Впрочем, и приказа такого никто не отдавал. Ни единого волоска не должно было упасть с головы Анны Чендлер, дочери Аоямы Юкиджи. Он поднял со стола планшет, и протянул ей. — Смотри. Анна взглянула на экран, с замершим видео. По обстановке, она сразу поняла, что это лаборатория L3, где ее и засняли камеры видео наблюдения, за просмотром тех самых дискет. Звука не было, а монитор старого компьютера в отражении камер выдавал лишь зеленые полосы. Отпираться было бессмысленно. — Да, я видела несколько записей, но не все, — признала она. Хатаке кивнул головой. — Отлично, у нас намечается прогресс. Так, где записи? — У меня их нет, — Анна смотрела на Какаши открыто, чтобы он мог по глазам понять, что она говорит чистую правду. Однако Какаши прекрасно знал, с каким ангельским видом могут лгать хорошо натренированные люди. Готовили ли детективов полиции так же, он не имел представления, но всегда предполагал худшее. — На меня напали и отняли все записи. — Кто напал? — последовал незамедлительный вопрос. — Я не рассмотрела, — солгала Анна, но с самым искренним видом. — Свет погас. — Ясно, — Хатаке взял у нее планшет и положил на стол, как вещь больше не нужную в их разговоре. — А откуда ты узнала про Акацуки? — Друг сказал, — тут же выпалила Чендлер, желая закончить со всем поскорее. У нее основательно сдавали нервы. И все же она понимала, что этой беседой дело не окончится, если ее ответы Хатаке не понравятся. — Саске? — спросил он. Анна замотала головой. — Нет. Он ничего мне о них не говорил. — Допустим, — Какаши был склонен полагать, что тайну о своем брате Саске будет скрывать, пока она не выплывет на поверхность, и уже будет глупо закрывать на это глаза. — И все же? — Я не намерена выдавать имен своих источников! — поставила точку Анна. В полиции это всегда срабатывало, в Конохе – увы. — Вот что я думаю, — Хатаке снова уселся на стол. — Акацуки далеко не та организация, о которой знает весь мир. Их не разыскивают интерпол и ФБР, они не интересуют ЦРУ. Акацуки воюют с нами, а мы с ними. Это личное, внутренне дело Конохи. — И при этом они в Нью-Йорке! — запротестовала Анна. Хатаке вздернул голову, смотря на нее так, точно впервые видел. — У нас достаточно людей, чтобы послать их в каждый край света для мониторинга обстановки, — тихо проговорил он. — Мы знаем, что Акацуки нет в Нью-Йорке и никогда не было. Но в Нью-Йорке появился другой человек. Он снова протянул Анне планшет, и теперь с экрана монитора на нее смотрело лицо Орочимару. Хатаке продолжил: — Смею предположить, что твои сведения исходят от него. Особенно, если учитывать, что Саске долгое время работал на него. — С ним, — зачем-то поправила Анна. Какаши махнул рукой, давая понять, что это совершенно не имеет значения. — Как я понимаю, именно этот человек твой источник, — заключил Какаши. — И тебя не смущает, что он мог солгать? Нарочно втравить тебя в наши разборки? — Не думаю, что он стал бы лгать мне, — с вызовом ответила Анна. Она прекрасно знала, что Орочимару ее подставил, но Коноха об этом не знала. А того, что ей удалось выяснить, хватило бы, чтобы отправить Орочимару за решетку на весьма долгий срок. — Он мой отец. Хатаке онемел. Несколько бесконечно долгих секунд он смотрел на Анну, с видом полной отрешенности, а потом потер ладонью висок. — Нет. Этого просто не может быть, — протянул он, но Анна поняла, что он говорит это только себе. Какаши был ошарашен, не зная, что предпринять и как поступить дальше. Теперь Анна могла выиграть и для себя немного полезной информации. — Я знаю про проект Вечной Луны, которым занимались Орочимару и моя мать и о том, что Акацуки хотят воплотить в жизнь. План мирового господства, как я понимаю. И я знаю, что для этого им нужен Биджу. По мере того, как говорила Анна, глаза Хатаке все больше округлялись, но стоило упомянуть Биджу, он успокоился. — Выходит, не все так плохо, — выдохнул он. — Ведь Биджу им не найти, как и Орочимару и нам. — А что это такое? — потребовала ответа Анна. Хатаке хмыкнул, но решил, что стоит ответить. — Устройство, без которого проект Вечной Луны не может быть осуществлен. Аояма Юкиджи спрятала его, и никто не знает где. — Анна хотела задать еще ряд вопросов, но Какаши дал понять, что разговор окончен. Он и так сказал слишком много, а дочери Орочимару не следовало знать слишком много. Напоследок он добавил: — Не верь Орочимару. Он разыскивается Конохой за убийства, террор и незаконные эксперименты над людьми. — Я уже это поняла, — отозвалась Анна. — И когда вернусь в Нью-Йорк начну против него следствие. — Ты больше похожа на мать, чем на него, — заметил Хатаке и покинул кабинет. Когда Анна вышла, переведя дыхание и радуясь маленькой победе над вездесущим Какаши, в коридоре не было никого, даже вооруженных людей. Никого, кроме злого, как черт Саске.