Путь мести

— Где ты была?! — прорезал тишину коридора голос Саске. От его вибраций Анна ощутила волны гнева, тщательно завуалированные, но утробное рычание и сквозь маску пробилось. Анна остановилась, пытаясь по выражению его лица распознать собственную ошибку. Но все, что она смогла увидеть — каменное бледное лицо и пылающие неистовой ненавистью глаза. «Что на него нашло, черт возьми»? — подумала она, не собираясь отвечать. Саске ступил ближе на пару шагов. — Я спросил, где ты была? — Искала туалет, — наконец, произнесла она, все еще не веря, что видит подобную сцену собственными глазами. Саске казался ей совершенно другим, немного сумасшедшим. И тут стоило задуматься о том, кого следовало опасаться больше. — Туалет на третьем этаже, — не отставал Саске. Анна закатила глаза к потолку. Новые сведения его бы однозначно порадовали, но вместо этого Саске разыгрывал роль ревнивого быка, перед которым размахивали тряпкой. — Я заблудилась, — попыталась оправдаться Анна. Она была зла не него ни меньше. Он совершенно проигнорировал ее, а теперь пытался что-то доказать. Гордость Саске была уязвлена. — Не лги мне, Анна! — он сошел с места, и резко схватил Анну за руку, сильно сжав пальцы. — Думаешь, я идиот и не понимаю, что происходит?! Вертишь задом перед Какаши, позволяешь ему касаться тебя на глазах у мужа, а потом сбегаешь! Думаешь, я слепой! Анна смотрела на него так, точно впервые видела. Да что на него нашло? Что за вопли раненного медведя? Но и сдаваться не собиралась. — Тебе и без меня было не плохо, — язвительно фыркнула она. — Мне казалось, что с Сакурой ты не скучал. — Заткнись! — Саске толкнул ее к стене. Анна этого не ожидала и ударилась головой, вновь ощутив прилив боли к недавно полученной шишке. — Мы старые друзья, это ничего не значит! Во всяком случае, не дает тебе право флиртовать с моим учителем! Он навалился на нее всем телом и вжал в твердую поверхность стены. Анне стало действительно не по себе. — Что на тебя нашло? — едва слышно произнесла она, почти в самые губы Учиха, так близко он к ней находился. Саске ухмыльнулся. — Здесь слишком много ушей, которые с нас глаз не спускают, — прошипел он в самое ушко Анны. Она встрепенулась, ощутив его дыхание на собственной коже, а вкрадчивый голос подействовал на нее слишком бурно. Кровь мгновенно прилила к ее щекам, а ноги сделались слабыми и ватными. Саске этих изменений будто бы не заметил и, отпрянув, продолжил изображать роль ревнивого мужа. — А кто следующий, Анна? Может, Наруто? Или ты собралась затащить в постель всех мужчин Конохи?! — Прекрати! — Анна была готова разрыдаться от обиды, обрушенной на нее словами Саске. Она понимала, что Саске лишь изображает роль, впрочем, это не делало его речи менее обидными. Она запнулась, понуро опустив голову. — Ты ведешь себя как последний придурок. Мне стыдно за тебя и я рада, что никто другой не слышит этих нелепых обвинений. — Нелепых?! — Саске вскипел мгновенно, точно получил оглушительную пощечину. Глаза его запылали ненавистью, которую Анне еще не приходилось видеть прежде. Она вжалась в стену, с отчаянным желанием просочиться сквозь нее. Черт, Анна впервые так боялась Саске. На ее лице отразился неподдельный ужас. Учиха заметил это и понял, что перегибает палку. Однако, он в самом деле кипел злостью с того самого момента, как Какаши пригласил Анну на танец. Он действительно ревновал, чего раньше за собой никогда не замечал. И в своем импровизированном спектакле выливал собственные чувства. Он заставил себя сделать глубокий вдох, и когда заговорил снова, голос звучал заметно тише и холоднее. — Идем домой. Вечеринка для тебя закончилась. Не дожидаясь ответа, он схватил Анну за руку, стараясь, однако сжимать ее не слишком сильно, и увлек за собой по длинной лестнице к выходу. Чендлер чувствовала себя унижено и обескуражено. С ней никто так не говорил, даже мысль эту допустить казалось смерти подобно. Она привыкла быть правой, а сейчас Саске растоптал ее самолюбие. Страсть, с которой Саске распинался перед ней, казалась ужасающей, и Анна еще больше углублялась во внутренние терзания, замечая, сколько любопытных глаз, смотрят на них по пути. Оказавшись на улице, Чендлер почувствовала себя немного лучше, полагая, что фарс прекратится сам собой. Саске, будто прочитав ее мысли, хмыкнул. — Не думаешь же, ты, что они оставят нас в покое, стоит нам покинуть резиденцию? Мы под колпаком, — напустив на лицо еще более хмурый вид, он потянул ее дальше по темным улочкам, в сторону гостиницы. *** Какаши всматривался в монитор видеонаблюдения, в небольшой комнате охраны, наблюдая за выразительной сценой в исполнении Саске. Член АНБУ, на долю которого выпало следить за соблюдением безопасности в коридорах резиденции, лениво откинулся на спинку вращающегося кресла, позволив старшему по должности насладиться деянием своих рук. Голос Саске, полный злобы и стали звенел в динамиках системы. От него пробегали мурашки по всему телу, не удивительно, что его супруга так вжалась в стену. — Сдается мне, вы только что пошатнули устой ячейки общества, — заметил АНБУ, лицо которого скрывала маска непонятного зверя, но Какаши прекрасно знал его голос. — Прекрасный спектакль, — заметил Хатаке, вскользь поглядывая на своего подчиненного. АНБУ пожал плечами, скрестив руки на груди. — Как по мне, так он в ярости, в самой что ни на есть настоящей, Какаши-семпай. Это только в ваших любимых романах от Джирайи-самы все заканчивается свадьбой, в реальной жизни основные проблемы и страхи начинаются как раз после нее. Какаши проигнорировал замечание кохая, продолжая смотреть в монитор. Ямато покрутился на стуле. Утомительная работа и совершенно скучная не придавала ему бодрости. — Как мне кажется, — продолжил он, так и не дождавшись ни единого звука от Какаши, — вполне разумно, что Саске ревнует свою жену к посторонним мужчинам. Взгляд Какаши сделался жестче, и серый глаз прищурился. Ямато замолк, с опаской поглядывая на семпая. — Все, что ты сказал, относится лишь к неуверенным в себе людям, — заметил Какаши холодно. — Саске к их числу не относится. Поверь мне, Ямато, Учиха Саске последний человек на земле, кто станет испытывать чувство ревности. — Может, он изменился? — предположил АНБУ, пожимая плечами. Какаши нахмурился сильнее. — Скорее мир развалится на части, чем Учиха Саске изменит себе. Это еще не конец. Хатаке отпрянул от монитора, едва камеры, расположенные во дворе резиденции потеряли пару из вида и, выпрямившись, быстро направился к выходу из наблюдательного пункта. Ямато проводил его долгим взглядом, подумав, что чертовски рад оказаться с Какаши на одной стороне. Восставать против такого противника не самый разумный ход. *** Саске толкнул Анну к стене, в очередной раз, демонстрируя свою высокую статусную позицию в их затее. В маленьком, узком переулке было почти негде развернуться и только в таком положение двое людей могли находиться рядом. В дальнем конце проулка, за кривой стеной странного, как и все остальные, дома, моргнула лампочка ночного фонаря и погасла. Еще минуту назад, Анна слышала шуршащие шаги, преследующих их шиноби, но теперь все стихло, только дыхание Саске, горячо обжигающее ее щеку. — За нами еще следят, — оповестил Саске. Их бурная ссора произвела много шума. Большую часть пути они делали вид, что ругались и безумно ревновали друг друга. Несколько раз на пути им попадались пожилые пары, которые высказывали недовольство столь откровенным поведением молодежи. Понятное дело, их никто не слушал. Куда больше внимания занимали шпионы, что плелись сзади, скрываясь в кустах. Сейчас Анна решила бы, что от них отстали, но шиноби Конохи сдаваться не приучены. Саске пробежался пальцами по ее волосам и коснулся щеки теплой ладонью. — Прости меня, — проговорил он громче, и в каждом звуке его голоса, в каждом взгляде, зияла вселенская скорбь. — Я повел себя как животное, но я слишком опасаюсь того мига, когда кто-нибудь другой заберет тебя у меня. Ты ведь такая умница и красавица… Что я, в сравнении с тобой. Анна посмотрела на него скептически, изогнув дугой тонкую черную бровь. Она могла бы поверить в его слова, будь они на самом деле женаты, но сейчас Саске перегибал все дозволенные рамки. Всего на миг ей подумалось, что Учиха Саске пытается произвести на нее впечатление, но столь же быстро она отогнала эту мысль. Глупости! Саске лишь играет свою роль, согласно уговору. Впрочем, его выходки минувшим вечером не вписывались ни в один из сценариев. Им следовало воспользоваться любой возможностью, чтобы распутать клубок прошлого, а не закатывать сцен, за которые, к слову, следовало извиниться. Однако Саске играл, причем так безукоризненно, что никому и в голову не пришло бы усомниться в искренности его слов. Сейчас, когда Анна смотрела в его пронзительные черные глаза, видела в нем столько раскаяния и сожаления… Анна прикрыла веки, тяжело выдохнув. — Прощаю, — тихо прошептала она. Странное волнение охватило ее естество, лишив дара речи. Саске ухмыльнулся, и когда она вновь воззрилась на него, в его агатовых глазах полыхали всполохи звериной дикости. Он вжал ее в стену плотнее, оплетая ладонями круглое лицо Чендлер, приближая лицо так близко, что его дыхание опалило кожу. Его сухие и упрямые, как и сам молодой человек, губы, прижались к ее губам. Анна встрепенулась, с намерением оттолкнуть его от себя, но нелепая попытка не увенчалась успехом. Впрочем, она заставила себя успокоиться: разве не так ведут себя влюбленные парочки после бурной ссоры? У самой Анны не было собственного опыта в подобных отношениях. Бобби, парень с которым Анна встречалась еще в колледже, никогда не был склонен к горячности поступков и суждений. Единственное, что его угнетало, так это вечная занятость Анны и почти маниакальная одержимость смертью матери. На том они и расстались, забыв как страшный сон, те пару лет, что провели вместе. Никаких приятных воспоминаний эти отношения не оставили. Анна никогда не теряла головы, с кем бы делить постель не приходилось, оставаясь верна себе и своему пути мести. Вот только с Саске все было иначе. С каких пор ее стало волновать: смотрит он на нее или нет? Думает о ней или нет? Беспокоится ли? Его язык с особенным остервенением и напором изучал полость рта Анны, заигрывая и дразня ее собственный язык. Лаская быстрыми и решительными прикосновениями. Анна дрожала, не в силах отступить от стены, иначе попросту потеряла бы опору под ногами и рухнула на протоптанную тысячами ног дорожку. Глаза Саске горели в ночи подобно мистическим огням, сулящим скорую погибель. Было бы разумно прекратить все здесь и сейчас, но Анна не могла заставить себя остановиться. Обжигающие поцелуи вырывали из ее груди воздух, наполняя обжигающим жаром. Он плавил кости и мысли, затмевал рассудок. Собственный пульс стучал в висках столь сильно, что казался подобным барабанной дроби, а сердце ломилось в груди. Ноги Анны не слушались, они сделались ватными и неподвижными. Кто знает, каким чудом ей удавалось держаться на ногах? Возможно все дело в том, что сильная рука Саске крепко держала ее за талию, в то время, как вторая путала ее волосы, сминая их до боли. В каждом жесте, каждом взгляде и движении Саске чувствовалась злость, порождаемая лишь его собственными страхами, но Анну это чертовски заводило. Она не могла вспомнить ни единого момента своей жизни, когда бы еще так отчаянно хотела мужчину, как теперь. Густое, обволакивающее тепло неудовлетворенного желание растворилось внизу живота, заставляя пружины похоти сжиматься и распускать жар между ног. Неконтролируемые ощущения, которые никто не мог бы держать под контролем, накрыли Анну с головой. Она чувствовала себя подростком, готовым на любые безрассудства, поддавшись влиянию бушующих гормонов. Анна томно выдохнула, в жаркий, властный рот Саске, когда его рука, терзающая ее волосы, оставила их в покое. Очертила линию плеча, округлость груди, тонкую талию. Спустилась ниже, по бедру, и проникла между ног, сминая сильными пальцами край ее платья. Только теперь Анна поняла, что творит и спутанный страстью разум вернул себе бразды правления. — Стой! — Анна перехватила его руку, не дав подняться выше середины бедра. Она тяжело дышала, а голос казался осипшим и вырывался из груди клокочущим шумом. Глаза же ее сияли, мистическим сиянием, выдававшим ее желания с головой. Саске замер и пристально всмотрелся в ее глаза. Его лицо было непроницаемым. — Достаточно. Не здесь же! Учиха удивленно изогнул бровь, словно не понимая, о чем она говорит, но рука его скользнула выше и, нащупав рукоять маленького пистолета, притороченного к резинке чулка, извлекла его на свет. Саске покрутил оружие в руках. — Я подумал, что тебе он больше не пригодится, — заметил Учиха, с полной серьезностью в голосе. Анна мгновенно покраснела до кончиков волос. Она ощутила себя глупо, и собственная глупость больно кольнула по самолюбию. С чего она вообще решила, что Саске готов дойти до конца? Ее реакция вызвала у Саске легкий смешок. Тем более, что про пистолет он вспомнил лишь в последний момент, только бы не чувствовать собственную ущемленность. — А о чем подумала ты? Анна молчала. Ее пунцовое от стыда лицо говорило красноречивей всех слов. Она кусала губу, терзаясь муками совести, и это определенно забавляло Учиха. — Только не говори, что тебя это возбуждает, — прохрипел Саске ей в самое ушко. Анна ахнула, чувствуя, как жар страсти разливается по ее венам, обжигая грудь так, что дышать больно. Искуситель! Он определенно собрался свести ее с ума своими выходками. Но Анна не рискнула ответить. Саске быстро сунул пистолет за пояс брюк, и без предупреждения вздернул юбку узкого платья так высоко, что лишь маленькая полоса черной ткани скрыла от его чрезмерно внимательного взгляда кружево трусиков. Не встретив сопротивления, его рука скользнула вверх по гладким бедрам, раздвигая ноги Анны по собственному усмотрению, и когда пальцы его коснулись тонкого кружева, Анна отвела взгляд, чувствуя себя полностью опозоренной. Ткань белья полностью пропиталась вязкой густой смазкой, еще теплой. Животный блеск в глазах Учиха приобрел новую силу, сродни хищнику, вступившему на след своей жертвы. — Я угадал, — протянул он, и красивое лицо его исказила кривая самодовольная усмешка. Анну затрясло. От гнева на саму себе и собственную слабость. А может и от того, что все это ей нравилось, и она даже не думала сопротивляться. И все же, ответить ему стоило. — У меня давно не было секса, — коротко пояснила она, стараясь тем самым оправдаться за реакции собственного тела. Давно, если так вообще можно выразиться. Потому что последний раз Анна делила постель с мужчиной почти пять лет назад. Все остальное время она была занята работой, продвижением по службе и, конечно, поисками убийц матери. Теперь же, забытые ощущения вырвались наружу с оглушительной силой, требуя обратить на себя внимание. Да с такими перерывами в интимной жизни ее вообще можно было считать девственницей. — Тебе повезло, — прошептал Учиха, чем заставил Анну смотреть на себя. Его кривая усмешка и хищный взгляд сводили ее с ума и заставляли волны мурашек пробегать по коже. — У меня тоже давно не было секса, и я совру, если скажу, что не хочу его. Его ловкие пальца скользнули по ткани трусиков Анны и безошибочно нашли клитор: легко надавливая и массируя. Сгусток нервов взорвался радужными всплесками восхитительных ощущений. Анна почувствовала почти оглушительный разряд тока, пронизавший каждую клеточку ее тела. Томно выдохнув, она полностью потеряла способность соображать здраво. Ноги подвели ее и, не видя иного выхода, Анна вцепилась в широкие плечи Саске пальцами, сминая рубашку. Саске нашел ее губы, истязая их требовательными и настойчивыми поцелуями, настолько глубокими, что от них кружилась голова. Он обхватил ее бедра и крепче прижал к себе, тщетно пытаясь сдержать рык собственной похоти. Сквозь гладкую ткань брюк, Анна почувствовала жар его напряженного члена. У нее перехватило дыхание от осознания того, что он тоже хочет ее. *** Дорога до гостиницы осталась для Анны туманной. Все, что она помнила: жаркие прикосновения к своему телу, руки, блуждающие по ее спине и груди, требовательные поцелуи, будто Саске пытался не дать уняться тому огню, который сам же и разжег в них обоих. А еще шершавые прикосновения стен, которые Анна подпирала своей спиной. Когда Саске открыл дверь номера и толкнул Анну внутрь, она споткнулась о брошенную посреди комнаты сумку, рухнув на стол, упираясь локтями в гладкую столешницу. В тот же миг Саске навалился на нее всей тяжестью своего веса, не позволив даже пошевелиться. Его звериная сущностью, подчиняющая и подавляющая любые попытки сопротивления, безумно нравилась Анне, заставляя кровь сильнее кипеть в венах. Юбка ее платья тут же вздернулась до самой талии, оголив гладкие округлости ягодиц. Он огладил ее бедро, нарочито медленно, будто наслаждаясь каждым прикосновением, и сжал кружево белья. Ткань с хрустом разорвалась и упала под ноги Анны. Голыми ягодицами она ощущала прохладу прикосновений гладкой ткани его брюк и недвусмысленную выпуклость набухшего члена. Саске не мешкал. Схватив ее за волосы и заставив приподняться над поверхностью стола, второй рукой он расстегнул застежку брюк и спустил их до самых колен. Вырвавшийся наружу жар возбуждения, опалил бедра, и она задрожала, когда ощутила сочащуюся смазкой головку его члена у самого входа. Массивная головка его члена, уперлась в сочащееся смазкой влагалище Анны, но даже так, он оказался слишком большим для нее. Саске толкнулся вперед, стараясь преодолеть сопротивление мышц, и Анна ощутила острую боль. На глаза ее выступили слезы, а тело сотрясло от острой боли. Учиха зарычал, будто голодный хищник, и рванул верх ее платья. Бретели лопнули, сползли с плеч, высвободив от оков одежды небольшие упругие груди, с затвердевшими сосками. Учиха сжал грудь, до боли, оставляя на нежной коже следы своей власти. Анне казалось, что он раздавит ее. В следующий миг, не дав ей опомниться, Саске с силой толкнул бедрами и ворвался внутрь узкого плена ее нутра. Из груди Анны вырвался крик боли, но вскоре она забыла об этом, когда Учиха резко и глубоко толкнулся в нее. Ей казалось, что головка члена Саске достигала ее желудка, пронзая ее насквозь. Боль вскоре унялась, оставив яркие вспышки щекочущих разрядов тока глубоко внутри. Саске закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу. Жар и узость ее влагалища, сжимали его член почти до боли, но он улыбался с каким-то мазохистским удовольствием. Так хорошо ему еще не было. Ни Сакура, ни Карин — не смогли подарить ему того же удовольствия. Его бедра ударялись о ягодицы Анны, наполняя комнату смесью шлепков и тихих, глухих стонов Анны. Он склонился к ее шее, вдыхая аромат раскаленной кожи и легкого шлейфа туалетной воды, неистово вдалбливаясь в болезненную узость. Ему хватило лишь нескольких толчков, чтобы Анну накрыла волна оргазма, заставив ее трястись в его руках, как осиновый лист. Впрочем, Учиха не был намерен останавливаться на этом. Невиданная прежде злость требовала немедленного выхода, потому Саске, почти со звериной яростью вдалбливаться в ее тело, заставляя Анну кричать в экстазе, пока голос ее не охрип он надрывных визгов. Тяжело дыша, Анна рухнула на столешницу. Кожа ее покрылась испариной, а лицо раскраснелось. Подобного с ней не происходило ни разу: Анна испытала три головокружительных оргазма подряд, и теперь была совершенно без сил. Саске успел остановиться в самый последний момент, и бедра ее обожгла горячая жидкость его семени. Сейчас Анна не придавала этому значения. Она была вымотана и истощена. Пытаясь отдышаться и вернуть собственный голос, севший из-за криков безумной страсти. Саске чувствовал себя многим лучше нее. Пока Анна приходила в себя, он натянул брюки, поправил рубашку и тщательно застегнулся на все пуговицы, совершенно игнорируя голый, открытый каждому его взгляду, соблазнительный зад Анны. Он пребывал в замешательстве. Теперь, когда кровавая пелена спала с глаз, Саске не имел ни малейшего представления о том, что делать дальше. Для него не составляло секрета, что Анна Чендлер и так относится к нему с предвзятым недоверием. Впрочем, винить ее в этом Саске не имел права. Шутка ли: он угрожал ей расправой над семьей, если она не поможет ему. Не находя верного направления в своей далеко не глупой голове, Учиха пришел к единственно верному выходу — сбежать. — Я в душ, — коротко проговорил он и стремительно покинул номер, оставив Анну и дальше лежать на столе в гордом одиночестве. Первые несколько секунд Анна совершенно не замечала его стремительного исчезновения. В голове не осталось ни единой мысли, да и чувства притупились. Разум казался кристально чистым, и утратил память о простых механических действиях. С огромным трудом поднявшись на ноги, пошатываясь, Анна направилась к шкафу, с намерением переодеться. Собственное отражение в зеркале показалось ей совершенно отвратительным. Волосы растрепались и торчали в разные стороны, точно ее за них оттягали. В изодранном платье, которое не выдержало напора жадных рук Саске, Анна казалась себе шлюхой. Самой дешевой из всех, что встречались на ночных улицах Нью-Йорка. Которая не просит за свои услуги денег, лишь потому, что все это ей безумно нравится. Не удивительно, что Саске так стремительно покинул ее, хотя, чего она ожидала? Что он отнесет ее на кровать и будет целовать до тех пор, пока не забудется в сладком сне? Наивные мысли следовало давно оставить в прошлом, еще в тот день, когда убили маму. Анна не знала, как смотреть ему в глаза и как говорить с ним, после того, что случилось? Как относится к нему и как сам Саске станет относиться к ней, зная, с какой готовностью она может раздвигать перед ним ноги. Всматриваясь в зеркало, видя собственное отражение, Анна презирала себя. Человека, что презрел все морали и принципы, подавшись слепой страсти и гнусным желаниям. Так же к ней должен относиться и Саске. В конечном итоге, с чего она взяла, что между ними может что-то быть? С самого первого дня, Учиха Саске дал ей понять, что подобные Анне девушки не в его вкусе, и что скорее он будет их ненавидеть, чем питать даже толику симпатии. Впрочем, это нисколько не уменьшало того благотворного воздействия, что их бурный секса оказал на уставший разум и тело. Приятная слабость растекалась по венам, и Анна знала, что сегодня будет спать совершенно спокойно. Сбросив на пол испорченное платье, Анна накинула на плечи предоставленный гостиницей халат, скроенный на манер кимоно. Ей хотелось принять душ, но ждать Саске в этом номере, казалось в высшей степени унизительно. Она не собака, которая будет вилять перед ним хвостом. Она сильная и независимая женщина, способная постоять за себя. А если это так, то почему она сейчас трясется лишь от одной мысли о встрече с ним лицом к лицу, да еще и слезы льет? Что плачет все время, с тех пор, как Саске ушел, Анна заметила только теперь. Влажные дорожки оросили щеки, глаза покраснели и приобрели болезненный вид. Были ли это слезы радости, удовольствия, облегчения, горя, отчаянья или унижения — Анна не знала. Она ничего не чувствовала, превратившись в пустую оболочку человека, из которой вынули душу. Унес ли он ее с собой? Свет под дверью номера моргнул, заставив Анну отвлечься от собственных мыслей. Посреди узкой щели появилось темное пятно, как если бы кто-то за ней стоял, но Анна совершенно не слышала шагов по коридору. Даже Саске, уходя, издавал куда больше шума, чем неожиданный ночной визитер. Она замерла, прижав ладонь ко рту, чтобы даже дыханием не выдать своего присутствия. На ум приходил лишь один человек, способный столь бесцеремонно вторгаться в чужую жизнь — Хатаке Какаши, вот только рискнет ли он пойти дальше, Анна не знала. Темная полоса от ног за дверью, дрогнула, раздвоилась, а чуть позже в узкую щель протолкнули листок бумаги. Ни единого звука из коридора, но гость ушел. Свет ровно заструился из-под двери. Анна бросилась к ней, стремительно открывая дверь настежь. В коридоре ярко горели лампы под потолком, а бра на стенах мерцали чуть более тусклым светом, но ни одного живого существа не оказалось. Все было так, словно никого и не было. Если это Саске задумал шутить, то с чувством юмора у него не все в порядке. Впрочем, Анна могла подумать, что все ей привиделось. Слишком много переживаний ей пришлось вынести, с тех пор как они оказались в Конохе. Ужасное место, где нет ни единого темного угла, чтобы скрыться от посторонних глаз. Анна закрыла дверь, предпочитая думать, что стала жертвой разыгравшегося воображения, однако листок бумаги, оставшийся на пороге, никуда не исчез. Чендлер подняла его, развернув сложенный вдвое лист плотной бумаги. На нем оказалось лишь короткая записка: «Я знаю, кто ты, Анна Чендлер, и знаю, почему ты здесь. Если не хочешь, чтобы об этом узнал Какаши, приходи в главный парк Конохи через пятнадцать минут. Одна». Анна с недоверием смотрела на клочок бумаги, несколько раз пробежав по нему глазами. В голову приходили самые разные имена: от Какаши и Хокаге, да Харуно Сакуры и Узумаки Наруто. Кто-то в Конохе знал о них с Саске правду, что могло сулить массу проблем в дальнейшем, и Анна знала, как заставить молчать навязчивого преследователя. Прогулка по Конохе в первый вечер помогла Анне немного сориентироваться в нагромождении домов и узких улочках, так что для нее не являлось секретом расположение центрального парка. К тому же, от гостиницы, хода до него было минут на десять, так что ей следовало спешить. Анна сдернула с себя халат, запихав его обратно в шкаф, сменив на один из множества сарафанов, попутно проклиная любовь Саске к юбкам. В данных условиях брюки оказались бы как нельзя кстати. Свой маленький пистолет Анна отыскала в складках постельного покрывала, куда Саске его бросил и, не дожидаясь выхода Учиха из душа, отправилась на назначенную встречу. *** Саске стоял под душем, пока ледяная вода сильным напором тарабанила по уставшей коже. Холод трезвил разум, вот только мысли никак не хотели приходить в порядок и выстраивать логические цепочки. Что, черт возьми, он только что сделал?! Сбежал, как последний трус? Такого поведения за ним никогда не наблюдалось. Саске всегда оставался собой и спокойно мог выставить за дверь любую, но не смог сделать этого с ней. Сейчас мысль о побеге казалась не такой мудрой, как в тот критический момент. Ему следовало что-то сказать. Хотя бы то, что подобного не повториться и к случившемуся не стоит относиться серьезно — это лишь способ сбросить напряжение, не больше. Закрутив кран и обмотав бедра полотенцем, Саске решил, что пришедшая ему мысль была весьма подходящей, и именно это следовало сказать Анне немедленно. Он быстро оделся и вытер волосы, бросив использованное полотенце в урну для грязного белья. Идя по коридору к номеру, он все еще мучился вопросами. Желание отомстить брату стало целью его жизни, но отчего-то теперь это не казалось столь важным, как три дня назад. Дверь номера оказалась открыта, а сама небольшая комнатушка — пуста. Быстрый осмотр сразу дал понять, что Анна давно ушла. Одежда на полу, пистолета на кровати не оказалось. В шкафу царил полнейший беспорядок, что свидетельствовало о стремительности действий Анны. Она ушла из-за него? Но ведь Саске никогда не был нежным и чутким, что еще она от него ждала? Впрочем, Учиха точно знал, что ее нужно найти. Когда-то он был одним из лучших шиноби Конохи, так что отыскать ее не составило бы труда, даже без ищеек Какаши. Саске направился к выходу из номера, но замер, сделав всего пару шагов. В дверном проеме стояла Сакура, опираясь на притолоку. Она была пьяна, о чем свидетельствовал сильный запах спиртного. В зеленых глазах плясали озорные огоньки, выдавая все ее намерения. Этот визит был самым неуместным в данной ситуации, что только могло произойти. Саске подошел к ней, намереваясь обойти препятствие. — Sakura wa, hanarete ikimasu. (Сакура, уйди). Она улыбнулась, но с места не сдвинулась. — Anata subete onaji, Sasuke. Anata no burei to gōman kara byōkidesu. (Ты все такой же, Саске. От твоей грубости и надменности уже тошнит). — Она картинно сунула два пальца в рот и высунула язык, изображая ту самую тошноту. Саске нахмурил брови. — Anata wa, Sakura o nani o shite iru no ka? Watashi no tsuma wa itsu demo kaesu koto ga dekimasu. (Что ты здесь делаешь, Сакура? Моя жена может вернуться в любой момент). — Tsuma? Watashi wa kanzen ni sore o wasurete shimaimashita. (Жена? Я совсем о ней забыла). — Сакура громко расхохоталась, и голос ее умножился, отражаясь от стен. — Anata wa, Sasuke ga kita riyū o watashi wa shitte iru, to watashi wa tasukeru koto ga dekimasu. (Я знаю, зачем ты приехал, Саске, и могу помочь). — Nani no hanashi o shite iru no? (О чем ты говоришь?), — Учиха больше всего на свете желала, чтобы Харуно испарилась, но та держала прочную оборону. Саске помнил, как сильно она колотила Наруто в детстве и нисколько не собирался злить ее. Однако времени у него не было. Анна могла попасть в руки тех, кого не следовало встречать на своем пути. — Itachi ni tsuite. (Об Итачи), — без объяснений и предисловий выдала она. План Сакуры сработал безукоризненно. Имя старшего брата подействовало на Саске, как красная тряпка на быка. — Anata wa sore ni tsuite nani o shitte imasu ka?! (Что ты знаешь о нем?!)  — потребовал ответа Учиха, нависая над Сакурой так близко, что она без особенных усилий смогла провести кончиком носа по его гладкой щеке. — Nani demo arimasen, (Ничего), — пожала она плечами, — watashi wa ishada, to Kakashi wa saikin, kare to no kaidan-go, byōin de owatta, to watashi wa nanika o kikimashita. (но я врач, а Какаши недавно попал в госпиталь после встречи с ним, и я кое-что слышала.) — Nanisore? Kare wa koko ni arimasu! (Что именно? Он здесь?!) — Sore hodo hayaidesu. (Не так быстро), — усмехнулась Сакура, погрозив Саске пальчиком. Легким движением руки, оттолкнув его от себя, она прошла в номер и сбросила с плеч широкий шарф. — Watashi wa, Sasuke o mite imasen. Tabun, wareware wa saisho ni hanashi o subeki ka? (Мы так давно не виделись, Саске. Может, стоит сначала поговорить?) Саске нисколько не нравилась эта идея, но любая информация о брате была важнее собственной жизни. Итачи умел заметать следы, поэтому Саске столько лет безуспешно разыскивал его, и если Сакура сможет навести его на след убийцы семья — Саске пойдет на все. Он шагнул в номер и закрыл за собой дверь. Все, что находилось по другую сторону этой преграды из тонкого дерева, его не интересовало. *** Анна запыхалась, пока бежала по ночной Конохе в сторону центрального парка, но даже так она опоздала на пару минут, и теперь гадала: ждали ли ее еще? Огромная территория круглого, словно яблоко парка, была обнесена высоким забором, а вход имелся только один. От него, длинной, извилистой лентой тянулась вымощенная камнем дорожка, хорошо освещенная фонарями. Под каждым из них, с обеих сторон от тропинки, располагались удобные лавочки, прекрасно подходящие для уединенного отдыха. Высокие, могучие деревья от тропы отделял каменный забор, высотой в половину человеческого роста. Анна шла по тропинке, украдкой бросая взгляды на полученное послание. Конкретного места встречи указано не было, а это значило лишь одно — преследователь, кем бы он ни был, найдет ее сам. Она медленно углублялась в парк, оглядываясь по сторонам, в надежде предупредить неожиданное нападение. Правая ее рука прочно сжимала рукоять маленького пистолета. Анна была готова к любым неожиданностям. Однако, кругом стояла полная тишина. Казалось, что даже листва на деревьях замерла, вторя напряженности момента. Когда половина парка осталась позади, Анна остановилась. Впереди зияла чернотой тьма. Несколько фонарей ночного освещения оказались отключены, и темнота ночи полностью поглотила очертания скамеек и самой тропинки. — Koko de wareware wa futatabi aimashita. (Вот мы встретились, снова), — фигура в черном вынырнула из темноты ночи, подобно ожившему мраку. Анна дернулась, крепче сжав пистолет, но рука предательски дрожала, не позволяя прицелиться. Она без труда узнала голос, что слышала в лаборатории L3, тем более узнала этого человека, когда тусклый свет фонарей коснулся его лица. Учиха Итачи, тот, из-за кого она оказалась в Конохе. Анна проклинала себя за опрометчивость и за то, что повиновалась условиям послания. Ей следовало взять с собой Саске. В конечном итоге, таким образом она могла рассчитаться с ним и обезопасить собственную семью. Теперь же было поздно кусать локти. Она прекрасно понимала, что Учиха Итачи не даст ей сбежать. — Watashiniha nani o motomemasu ka? (Что тебе от меня нужно?)  — внезапно потухшим голосом спросила она. В черных глазах Итачи ничего не отразилось, будто они могли поглощать свет. — Ничего, — ответил он на английском. — У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Само твое существование не является для меня интересным. Анна не понимала его слов. Слышала, осознавала, но не могла разгадать. Она будто стала несмышленым младенцем, пытаясь решить сложный ребус. Если ему ничего от нее не нужно, то к чему назначать встречу? Если его не интересует ее существование, то какие цели он преследует? Внезапно ее осенило. — Ты хочешь убить меня? — со всей серьезностью спросила она. Итачи шумно выдохнул, будто мучаясь от усталости, и шагнул ближе. Анна наставила не него пистолет, готовая выстрелить в любой момент. — Я уже сказал, — говорил он на ходу, с каждым шагом приближаясь, а Анна не могла решиться: стрелять или нет, — что ты мне не интересна. Мне было бы куда проще, если бы ты, Анна Чендлер, оставалась в Нью-Йорке и не высовывалась. Но так сложилось, что ты здесь, в месте, от которого тебя старались оградить. Уже поздно пытаться все исправить, остается лишь принять факты и выжить. — Что ты хочешь этим сказать? — недоверчиво поинтересовалась она. Итачи остановился в паре шагов от нее, нисколько не смущаясь того, что дуло маленького пистолета смотрит ему прямо в грудь. — Мне от тебя ничего не нужно, — повторил он, словно заученную фразу. — Но у меня есть то, что нужно тебе. — И что же это? — не поверила ему Анна. Итачи взглянул ей прямо в глаза, и Анна испытала настоящий ужас. Такими глазами способен смотреть лишь человек, для которого человеческая жизнь является пустым звуком. Даже сейчас он был королем положения, а попытка Анна защититься лишь веселила его. Ком встал у нее в горле, и с огромным трудом она его сглотнула. Ладони вспотели, а по спине пробежали колючие мурашки. — Знания, — ответил Итачи. — Я расскажу тебе одну историю, а что делать потом — решать тебе. Однако, на твоем месте, я бы пустил себе пулю в лоб. У Анны похолодело в груди. Он сказал это так, словно сам нажал на курок уже сейчас, но умереть она сможет лишь после того, как он закончит говорить. Впрочем, Анне было важно узнать правду. Ради этого она и приехала сюда. — Я слушаю.