Путь мести

От спертого запаха и гари перехватывало дыхание. В горле саднило и высохло. Перед глазами нависло толстое, лоснящееся лицо, с узкими щелочками заплывших жиром глаз. Совершенно лысая блестящая голова и ехидная усмешка тонких губ. По вискам толстяка скатывались крупные капли вонючего, словно прогорклый жир пота и падали на лицо. Анна сжала губы. Она боялась, что вонючий пот попадет в рот и тогда она захлебнется собственной рвотой. Ее уже тошнило, так сильно, как никогда прежде. Толстяк сипло дышал, и выдыхаемый через ноздри воздух трепал ее волосы. Анна плутала взглядом по стенам, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то, помимо толстой головы. Серые каменные стены, на которых отплясывали длинные тени от коптящих факелов. Подземелье средневекового замка. С учетом того, что она была совершенно нагой под белой простыней, а руки и ноги крепко связаны добротными ремнями – ничего хорошего ждать не приходилось. Толстяк с особенным интересом рассматривал ее лицо, а потом ухмыльнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. - Как странно, - задумчиво протянул он, впервые подав голос с тех пор, как Анна очнулась. Он был высоким и тягучим, словно густой мед. В уголках глаз толстяка сверкнули опасные искры. Он нисколько не радовался тому, что видел ее перед собой. – Видеть это лицо спустя столько времени. Анна пыталась понять, что происходит. Пыталась вспомнить кто перед ней, но это толстое лицо было ей совершенно незнакомо. Оно не входило в число тех лиц, которые показывал ей Саске. Об этом человеке она не знала ничего, но оказалась в его власти. Кто он и чего хочет от нее? В голове Анны путались мысли, но она помнила последние услышанные в лаборатории слова. Запасные ключи. Так назвал ее Учиха Итачи и, кажется, был чертовски прав. Когда она узнает, кто убил ее мать – будет уже слишком поздно! Толстяк отошел в сторону, будто кожей почувствовал посторонний взгляд. С протяжным скрипом открылась железная дверь. Заржавевшие петли издали столь пронзительный звук, что барабанные перепонки были готовы лопнуть, многократно усиленные отражением от каменных стен. Анна зажмурилась. В ушах неистово болело. - Вы вовремя, доктор, - лилейно протяну толстяк, когда скрип затих. Анна повернула голову к двери. Теперь ничто не мешало обзору. Из распахнутой двери зияла непроглядная чернота. Тусклый свет факелов почти не освещал лиц, но она без малейшего труда узнала высокую худощавую фигуру Орочимару. С ним было еще трое: Карин, Суйгецу и Джуго. Они бросали себе за спины обеспокоенные взгляды, давая понять, что не одни в этом подземелье. Толстяк протянул руку Орочимару, желая поприветствовать пожатием, однако тот проигнорировал жест. - Могло ли быть иначе, Тамао-кун, - прошипел, точно змея Орочимару. И толстяк издал судорожный смешок. - Конечно, нет, доктор. Ведь мы преследуем одну цель, В ответ на его слова Орочимару склонил голову, скрыв лицо под завесой длинных волос, будто выражая сомнение в искренности его слов. Тамао не отводил от него своих узких холодных глаз. На несколько секунд воцарилось молчание. Тамао ждал, что ответит ему Орочимару, но тот молчал. Анна пыталась собрать пазл, понять, кто главное зло, но даже теперь она не видела всей паутины лжи и того, насколько далеко она распространилась. Тамао вздохнул и живо зашагал по комнате. - Как продвигаются ваши исследования, доктор? Уже нашли совпадение? - Не так скоро, Тамао-кун, - одернул его Орочимару. – Я исследовал лишь сорок процентов генома Саске, но пока не нашел ничего полезного. Я начинаю сомневаться, что Биджу находится в Конохе. Анна жадно вслушивалась в каждое слово, не замечая того, с каким интересом и участием смотрит на нее Карин. - О! – воскликнул Тамао, останавливаясь. – Биджу здесь, доктор! Поверьте мне! Учиха Фугаку не стал бы скрывать ее там, где не мог видеть. - Похоже, ты не знаешь, сколько укрытий за пределами Конохи было у Учиха. - Мне прекрасно это известно, доктор! – рассержено проговорил толстяк. Судя по тому, как с ним говорил Орочимару, доверия и уважения между двумя заговорщиками не было совершенно. – мне известно это так же хорошо, как и то, что вы упустили свой единственный шанс заполучить вторую часть карты! Будь вы более осмотрительны, не лишились бы руки десять лет назад, а получили образчик крови Учиха Итачи! вы посчитали, что он легкая добыча, но обманулись. Поэтому вы теперь работаете на меня! Похоже, Тамао раздражало, что Орочимару не ценит его усилий и относится к его действиям с недостаточным почтением. Он мнил себя гением и крайне обижался, а затем и злился, если его гениальности не видели остальные. - Вы лишь инструмент, доктор! Такой же, каким был и Шимура Данзо. Он прекрасно справился со своей ролью злого гения. Никто и не подумал, что он лишь пешка! - Что ты с ним сделал, Тамао-кун? – спросил Орочимару и, казалось, голос его наполнился тревогой. - Ничего из того, чего бы он не заслужил, - Тамао рассмеялся. – Не волнуйтесь, доктор. К тому времени, как АНБУ Хокаге найдут его тело, от прежнего строя Конохи не останется и малейшего камушка. Я все предусмотрел. Однако мне жаль, что ваш бесценный проект был принесен в жертву общего блага. Как и Учиха Обито – он был бесценен! В вашем арсенале множество ценных объектов, и вы сможете возобновить свои исследования, как только я стану Хокаге, а Коноха падет к моим ногам. Вы воссоздадите Акацуки, сделаете их еще лучше прежнего. У вас будет великое будущее, доктор! - Ты все равно не сможешь сделать этого, пока не найдешь Биджу, - предупредил Орочимару. Тамао рассмеялся сумасшедшим смехом. - А чем, по-вашему, я занимался, доктор?! Вы совершили ошибку с Учиха Итачи, но я этого не допущу! Странная вещь, семейные узы, верно? Учиха Итачи пойдет на все, чтобы защитить младшего брата, пусть тот и ненавидит его всеми фибрами души. Даже у него есть слабости. Орочимару посмотрел на Карин, судорожно поправившую очки. Она нервничала и выглядела напуганной. Суйгецу стоял рядом с ней, готовый помешать ей сорваться. - С чего ты взял, что Саске придет сюда? – наконец спросил Орочимару. Анна понимала, что у него есть план, вот только не могла понять, чем для нее он обернется. Тамао пожал плечами, от чего создалось впечатление, будто у него нет шеи, а толстая голова прикреплена к плечам. - Мои люди видели его полчаса назад около резиденции Хокаге,- беззаботно ответил толстяк. – Скоро он доберется сюда, но не волнуйтесь, доктор. У меня достаточно людей, чтобы задержать его. - Ты не знаешь Саске, - усомнился Орочимару. Тамао раздраженно дернул головой, и щеки его пришли в движение, сотрясаясь. Лысая голова побагровела от злости. - Мой план безупречен, доктор! – выкрикнул он, и тут же глубоко вдохнул, успокаиваясь. – Довольно разговоров. Пора приступать к операции. Он махнул рукой и коридор наполнился стучащим звуком. Спустя пару минут в комнату вкатили огромный прозрачный резервуар, заполненный голубоватой жидкостью. Внутри резервуар был разделен прозрачными перегородками от которых тянулись пластиковые трубки. У Анны перехватило дыхание от ужаса. Орочимару оглядел резервуар с научным интересом, пытаясь понять, для чего он нужен. Тамао чувствовал превосходство в этот момент и был в прекрасном настроении, даже глаза его распахнулись шире. - Прекрасное творение, верно, доктор? Юкиджи была слишком глупа, если не подумала о возможностях будущего! Теперь у нас есть возможность получить живую ДНК в любое удобное время. Нет надобности держать пленника, кормить его, поить и неусыпно следить. Все, что нужно, поместить органы в этот резервуар. Они останутся живыми ровно столько, сколько потребуется! – он огладил рукой прозрачную стенку резервуара, почти любовно. – Легкие, сердце, почки и печень. Эти трубки будут имитировать кровообращение. Никаких лишних костей, мяса и отходов жизнедеятельности! Вы поняли мою мысль, доктор? Время пришло. Орочимару молчал, не смотря на Тамао. Он коротко кивнул головой Карин, и та поспешила к Анне. Внезапно зажегся яркий свет прямо над головой Чендлер, ослепив ее. Анна зажмурила глаза. Тело наполнила дрожь страха. Она была совершенно одна и ничего не могла сделать, чтобы даже попытаться бороться за собственную жизнь. Ее разберут на запчасти и будут хранить их. Хотя, о какой человечности могла идти речь, если даже ее мать не считала Анну человеком. Собственная копия, запасные ключи – не больше. Карин отдернула край простыни, открыв правую руку Анны. Звякнули штативы, увешанные капельными системами и аппаратурой. Карин взяла иглу, смотря на Анну с сочувствием. - Не волнуйся, - прошептала она, но Анна не могла перестать волноваться. Ее разберут на органы, чего в этом могло быть приятного? Карин ввела острую иглу в вену, и Анна ощутила, как прохладная жидкость медленно заструилась по венам. - Прежде чем мы начнем, - снова заговорил Орочимару, так и не отойдя от двери, - я хочу ее видеть! - Конечно, доктор, - усмехнулся Тамао. – Ведь это часть нашей сделки. Глаза Анны начинали слипаться, а мысли путались в черном тумане, но она хотела узнать как можно больше. - О ком они говорят? – едва слышно спросила Анна у Карин. - О Гурен, - еще тише ответила Карин, чтобы ни Тамао, ни Орочимару не слышали ее слов. – Дочери Орочимару-самы. *** Ровные шаги отражались тяжелым стуком от каменных стен совершенно черного подземелья. Саске знал, что за ним следят тысячи глаз, всматривающиеся в темноту, словно голодные стервятники, выслеживая свою добычу. Ни одна из этих пар глаз не волновала Саске, не заставляла думать о себе, не беспокоила тусклым блеском, как та, что была совершенно черна. Саске чувствовал этот проклятый взгляд на себе все то время, что брел по темным коридорам. Старший брат следовал за ним по пятам, не отставая ни на шаг, как бы Саске не стремился укрыться в темноте. Казалось, что глаза Итачи просто приклеились к спине Саске. Его бросало то в дрожь, то в холод. Мучила мысль о возможности убить его прямо сейчас… Но отчего-то Саске останавливал себя. Пламенная речь Наруто и слова брата вселили в душу Саске дисбаланс, сбив все настройки. Мог ли он верить этим словам? Должен ли был? У Саске не было ответа, но он питал надежду разобраться со всем после. Думая об этом, Саске постоянно возвращался памятью в ту ужасную ночь, когда погибла его семья. Он видел старшего брата там, перед телами родителей. Все лицо, руки и грудь Итачи были в крови, но был ли меч? Саске никогда не задавался этим вопросом, поверив словам старшего брата. Сейчас он мог поклясться, что меч Итачи был чист. Он сверкал своей первозданной чистотой в лунном свете, отражал его блеск всеми гранями. Этот меч не поднимался на головы родных людей, не пил их крови, но потрясение оказалось столь сильным, что Саске упустил это маленькое, но крайне важное обстоятельство. Зачем Итачи было лгать тогда? Саске не верил, что Итачи слепо следовал приказу, если, конечно, таковой существовал. Он пытался скрыть что-то совершенно иное, о чем даже Хокаге не догадывался. Чего Итачи хотел добиться своим поступком? С самого раннего детства Саске знал, что старший брат никогда не делает ничего без умысла. Внезапно коридор оборвался тупиком, возводя перед ним совершенно гладкую каменную стену. Саске выругался сквозь сжатые зубы. В этих катакомбах невозможно разобраться, если заведомо не знать, куда нужно идти. Шаги позади совсем затихли, но воздух сделался напряженным и горячим, предвещая скорую бурю. Нервы зафиксировали напряженную перемену, заставив Саске внимательно оглядеться по сторонам, ожидая атаки. Натренированное годами чутье, в этот раз подвело Саске, опоздав лишь на краткий миг, но его оказалось достаточно для сногсшибательного удара. Саске потерял равновесие, подаваясь сокрушительной силе, и словно подвешенный на веревочке мяч полетел вперед, на каменную стену. К его удивлению, он не разбил лицо о прочную скалистую породу, а гулко рухнул на грязный пол, поднимая вверх столб пыли. Поднявшись на ноги и отряхнув пыль с волос, Саске увидел перед собой брата, размытую бледную тень в темноте. За спиной Итачи, с гулким щелчком, закрылась потайная дверь. Они оказались заперты в маленьком каменном кармане, а за стеной слышались шаги сотен ног. Кого из них обнаружили и на кого охотились, сказать было сложно, но Саске чувствовал в этом собственную вину. Судя по тому, что старший брат знал об этом кармане, он бывал здесь раньше и, конечно, знал, как остаться незамеченным. Саске шел напрямик, не думая об опасности. Он вообще думал не о том, о чем следовало в такой критической ситуации. Сунуться в стан врага, даже не зная его численность и оснащение - мог только неопытный новичок. Эмоции возобладали над здравым смыслом, и он попросту утратил контроль над ситуацией. Итачи понял это, потому и не оставил одного, однако его присутствие лишь сильнее напрягало Саске. В коридоре все стихло, будто и не было этой погони неведомо за кем. Саске сверлил брата тяжелым взглядом. Как он ненавидел его в этот момент. За ложь, за боль, за одиночество, которое Саске испытывал столько лет, и за то, что Итачи видел его сейчас совершенным салагой, не способным принимать правильные решения и здраво мыслить. Итачи читал его как открытую книгу, и Саске злился больше, опасно поигрывая единственным ножом, отнятым у Итачи еще у входа в катакомбы. - Ты нервничаешь, Саске? – совершенно отчужденным голосом, будто выдавал сухой факт, проговорил Итачи. Саске нахмурил брови. Сейчас Итачи казался ему прекрасной мишенью, в которую он с большой охотой воткнул бы нож. – Мысль о том, чтобы сыграть спасителя уже не так привлекает тебя? Итачи внимательно смотрел на него, читал эмоции во взгляде, следил за движением рук, но при этом не отрывал взгляда от лица Саске. Как у него это получалось – профессиональная тайна. Однако складывалось ощущение, что его глаза повсюду. Саске вспомнил об Анне, о том, ради чего затеял этот немыслимый, по своей глупости поход. Не сбей Наруто его с мысли, он был бы куда более внимателен. - Что они с ней сделают? – спросил Саске, ожидая, что Итачи даст краткий и внятный ответ. В конечном итоге именно он заварил всю эту кашу десять лет назад. Объясни он все, все свои поступки и слова – Саске нашел бы иной выход. Знал бы как справиться. Итачи лишь пожал плечами. - Могу лишь предполагать, - ответил он. – Судя по недавней разработке сосуда жизнеобеспечения, едва ли ее оставят в живых. - Что это должно значить? – Саске требовались ответы. В отличие от многих других, он не имел понятия о многих ужасах и смертях прошлого, связанных с Биджу. Он не понимал всего масштаба проблемы. Как он мог действовать, если и сейчас оставался в неведении?! Итачи тяжело выдохнул, опустил взгляд, подарив Саске краткий миг покоя, а потом твердо взглянул на него. - У нас нет времени вести беседы, Саске, но проблема куда серьезней, чем тебе кажется. - Тем более, я требую ответов! – не унимался Саске. – Если ты врал мне все эти годы, то я имею право знать хотя бы почему! Итачи молчал. Саске видел его внутреннюю борьбу, будто он все еще пытался уберечь Саске от невидимой угрозы. Наконец он сдался перед самим собой. - Ты знаешь, кто такая Аояма Юкиджи? – спросил он. Саске кивнул. То, что это мать Анны, он знал уже несколько дней, но какое отношение это имело к нему? К Акацуки? К Конохе и гибели его семьи? – Много лет назад, она придумала Биджу, как часть проекта Вечной Луны. Эта машина стала причиной смерти Четвертого Хокаге и его жены, оставив Наруто сиротой. Наш отец подозревал намеренное убийство, но ему не позволили расследовать их смерть. Приказ Хокаге касался лишь Биджу – уничтожить все следы его воздействия. Тогда Аояма Юкиджи и Фугаку решили скрыть машину, чтобы никто ее не смог отыскать, но она верила, что в будущем Биджу станет спасением для людей. Машину спрятали, а карту к ней зашифровали в геноме двух братьев. Саске с подозрением посмотрел на Итачи, не желая верить, что речь идет о них. Однако, словно нарочно, в памяти всплыл момент далекого прошлого. Стоял душный августовский вечер и Саске нашел укрытие от зноя на веранде около небольшого бассейна. Тогда к нему подсел Итачи. Он говорил странные вещи, и Саске не мог понять его тогда, но теперь слова обретали иной смысл. «Мы с тобой особые братья, Саске, - говорил он. – Мы не просто соперники и друзья, не просто члены одной семьи, но нечто большее». - Ты это мне пытался сказать в детстве? – спросил Саске. Итачи усмехнулся. - Удивительно, что ты помнишь это, - заметил он. – Но ты прав. Мы особые братья. Наш геном совершенно идентичен лишь в трех процентах последовательностей. Найдя их, можно без особого труда прочесть карту. Когда я вступил в Акацуки, Орочимару еще продолжал над ними свои эксперименты. Он хотел получить образчик моего генома, но я не позволил ему. После того, как Акацуки узнали, чем же занимается доктор, Орочимару пришлось бежать, дабы спасти свою жизнь. Он бросил попытки найти Биджу, но когда к нему пришел ты – рассчитывал через тебя получить мой геном. Он был готов ждать и ждал бы, если бы не случилось одно происшествие. Пять лет назад пропала его единственная дочь Гурен. Чтобы спасти ей жизнь Орочимару пришлось вступить в сговор с одним человеком, рассчитывающим найти Биджу в короткие сроки. Орочимару начал исследовать твой геном. Проверять последовательности на наличие координат. Пока ему не сулила удача, но он нашел запасной вариант – Анну. Аояма Юкиджи установила на Биджу защиту: машина не станет работать, если не получит образчик ее живой ДНК. Когда Юкиджи убили, возможность запустить машину была потеряна, однако оставалась Анна – запасной ключ к Биджу. Орочимару нашел ее именно для того, чтобы получить ключ. - Подожди! – у Саске голова шла кругом от всего, что говорил Итачи. Информации было слишком много, чтобы принять ее безболезненно. Выходило, что их семья прятала Биджу с тех самых пор, как погиб Четвертый Хокаге. Следовательно, и убили их в попытке найти машину. Но правда ли это? – Ты сказал, что им нужна живая ДНК Аоямы Юкиджи, но она уже десять лет как мертва. Анна ее дочь, но это не значит, что ДНК должно совпасть. - Совпадет! – уверенно ответил Итачи. – Я сказал тебе прежде, что Анна не человек, в привычном нам понимании. Изначально у нее не было отца. Аояма Юкиджи разделила свой геном, вывела первичные последовательности и отделила их от оригинала. Она создала саму себя в пробирке и выносила в собственном чреве. Можно сказать, что Анна клон собственной матери. Это же обстоятельство должно было обеспечить ей защиту от охотников на Биджу, но, в итоге, все вышло, как вышло. - Если Анна нужна им живой, они не смогут убить ее, - насупился Саске. Итачи снова вздохнул. Говорить с братом оказалось куда сложнее, чем он думал. - Сосуд жизнеобеспечения. Слушая, когда с тобой говорят, - он бросил на Саске такой взгляд, что того передернуло. – У Анны извлекут жизненно важные органы и поместят их в резервуар, подключенный к системе циркуляции крови. Специальными препаратами они смогут поддерживать жизнь ее органов столько, сколько потребуется. Сама Анна им ни к чему. - И ты хотел, чтобы я бросил ее! – возмутился Саске. Итачи смотрел на него снисходительно, будто на глупого ребенка. - А что еще я должен был тебе посоветовать? Ты не знаешь, куда идешь. Не знаешь с чем столкнешься, не говоря уже о том, что ты даже план отступления составить не можешь. Самый важный урок для любого шиноби – прежде чем идти куда-то нужно знать, как оттуда выйти. - Я выйду, - твердо заверил Саске, глаза которого сверкали злобой. – Даже если мне придется прокладывать путь трупами! - Не сомневаюсь в этом, - усмехнулся Итачи. Он не ошибся уже тогда, когда увидел их вместе на базарной площади Конохи. Анна много значила для его младшего брата, пусть он и сам не видел этого. Он не сойдет с пути. – Если не против, я пойду с тобой. Хотя бы куда идти, я знаю. Саске закусил губу от злости, но спорить не стал. В конечном итоге в одиночку у него почти нет шансов вернуть ее живой. *** Запыхавшийся и взмокший от длительного бега, Наруто остановился в тридцати метрах от ограждения деревни с задней стороны. Впереди, величественной глыбой, куда более надежной защитой, чем металлические ограждения, высилась огромная скала. Прежде она представляла собой ворота, разделенная надвое, но после, еще при первом правлении, целую вечность назад, брешь в скале заделали огромным блоком известняка. Каким образом его доставили сюда и установили – загадка и по сей день. В древности на ней вписывыли имена глав селения, старейшин кланов и по ним можно отследить историю вплоть до сегодняшних дней, но самой главной особенностью каменной стены был монумент Хокаге. Его основали сравнительно недавно, когда Коноха и приняла эту форму правления. Первый Хокаге – Сенджу Хоширама, второй – его младший брат Тобирама, третий – старик Сарутоби Хирузен. Четвертый, и Наруто помнил, как изрисовывал его огромную голову разноцветной краской в детстве, когда еще не знал, что портит лик собственного отца – Намикадзе Минато. Теперь монумент огромных лиц пополнился и головой Сенджу Цунаде. Великая история великого селения, независимого от внешнего мира и гордого. Кто бы подумал, что проклятая машина окажется скрыта у всех на виду, в самом почитаемом месте селения. Выходит, Учиха Фугаку был человеком изворотливым и изобретательным, раз умудрился скрыть Биджу в самом центре известняковой глыбы, за лицами былых правителей. Никто бы и не подумал искать машину здесь, никто и не додумался в итоге. Все гонялись за призрачной разработкой, убивали ради нее, а она всегда была на виду, под самым носом, стоило лишь оторвать его от земли. Наруто с тоской посмотрел на лицо отца. Погибнуть от этой машины, а теперь хранить ее, словно страж, какая ирония. Ему потребуется много взрывчатки, чтобы добраться до Биджу и уничтожить ее раз и навсегда. *** - Кто этот человек? – Саске шел тихо, почти бесшумно, но его шаги все равно отличались громкостью, в сравнении с шагами старшего брата. Казалось, что Итачи бестелесный призрак, а не живой человек. Он всегда был лучшим, лучшим и оставался. – Кто так жаждет получить Биджу, что готов убивать ради этого? Итачи остановился, не поворачивая головы к брату. - Таких людей предостаточно, - тихо сказал он, и голос его был подобен дуновению ветерка. – Орочимару, Данзо, старейшины Конохи и даже Хокаге – все они мечтают о том дне, когда Биджу окажется в их руках. Мечтают о Биджу и Акацуки. - Но ведь не Акацуки хотят разобрать Анну по частям, - возразил Саске. Итачи кивнул головой. - Нет, не они, и не кто-либо из перечисленных мною. - Тогда, кто?! – Саске начинал злиться. Он задал вполне простой вопрос, а столь же простого ответа так и не получил. Итачи делал так всегда, словно играя. Саске требовалось самому до всего додуматься, но сейчас у него не было времени на глупые игры. – Кто он?! - Его имя – Тамао, - сдался Итачи под натиском остервенелого взгляда младшего брата. – Когда-то он был младшим помощником Орочимару в проекте Акацуки, но мнил, что заслуживает большего, быть на месте Аоямы Юкиджи, быть лучше нее. - Он так зациклен на ней? – не поверил Саске. Причина, по которой умерло столько людей, крылась в простой зависти. Для Саске это было чем-то странным. Он и сам завидовал старшему брату, завидовал всегда, как только начал понимать, кто он и в чем заключается его роль в клане. И эта зависть толкала его к совершенствованию собственных умений, но не убийству! Но на самом ли деле все было так, как думал Саске? Что, если бы последние десять лет он не думал, что это старший брат убил его семью? Что, если бы не дал себе слово, никогда не идти по его стопам? Что, если бы его семья и сейчас была жива и здорова? История Учиха писана кровью. Вспомнить хотя бы Мадару, давнешнего лидера клана. Он убил собственного младшего брата, потому что тот стал слишком опасен для его авторитета. Убил жестоко, не испытав жалости, и подстроил все так, будто Сенджу Тобирама убил Изуну. Тогда чуть не развязалась война, но первый Хокаге смог уладить спор мирно. Убил бы Саске Итачи только потому, что не смог сравниться с ним? Или Итачи убил бы Саске, если младший брат смог бы подобраться слишком близко к его пьедесталу гения? Как сложилась бы их история? Стояли бы они сейчас рядом, пытаясь спасти Анну Чендлер, человека, который ни в чем не виноват? Человека, который слишком много стал значить для Саске. - Тамао всегда был посредственностью, но мириться с этим не собирался. Аояма Юкиджи была умнее и лучшим генетиком, чем он, но она была женщина, что особенно сильно злило Тамао. Орочимару питал полное доверие к Юкиджи, пусть и осторожное, а Тамао доставалась вся грязная работа. Когда Биджу спрятали и Аояма Юкиджи сбежала из Конохи, Тамао поклялся отомстить ей и миру, так долго не признававшему его заслуг. – Итачи говорил тихо и спокойно, но Саске чувствовал в его словах скрытый смысл, которого пока не мог понять. Он во все глаза смотрел на брата, будто так сможет нащупать нужную ниточку, потянув за которую распутается весь клубок. Итачи смотрел на него насмешливо, в уголках бездонных черных глаз, в которые невозможно смотреть слишком долго, залегли веселые морщинки. Он постарел за эти десять лет, а Саске этого даже не заметил. – Тамао не мог простить ей предательства и своеволия, ведь сам он был не таким. Порода их в корне отличалась. Хотя и не должна была. - О чем ты говоришь? – недоумевал Саске. С каждым словом Итачи в сознании его все путалось еще больше. Итачи позволил себе легкую усмешку, одними уголками губ, крайне редкое, в его случае, явление. Снисходительно склонил голову, будто оказывал услугу. - Юкиджи и Тамао – близнецы, поэтому она не могла быть лучше брата. Поэтому он злился и ненавидел ее. Поэтому хочет найти Биджу и доказать свою значимость миру. - Поэтому, он и убил ее, - догадался Саске. Итачи фыркнул. - Нет, Аояму Юкиджи убил я, - Саске разинул рот от удивления. Итачи говорил так спокойно, будто ничего страшного в этом не было. – Она сама просила об этом, как только узнала, что наш клан уничтожен. Она все поняла и хотела прекратить. Она хотела, чтобы я убил и Анну, но я не смог… - Итачи смотрел на свои руки, будто они дрожали и принадлежали вовсе не ему. – Спусти я тогда курок, ничего этого не произошло бы, но и ты не встретил бы ее. Правильно я поступил или нет – решать не мне, у меня нет права голоса. Саске ничего не ответил. Не нашлось слов, чтобы выразить всю ту гамму чувств, что кипела в нем. Его брат мог убить Анну десять лет назад, мог уничтожить то, единственно ценное, что осталось у него в жизни. Ту, ради которой Саске пустился в безрассудный поход, рискуя собственной жизнью. Прежде, он никогда бы не позволил себе чего-то подобного. Прежде, до того, как встретил ее, до того, как узнал ее. Саске не мог смотреть на брата, ему было противно. Он только начал привыкать к мысли, что Итачи не виновен в гибели его семьи, но и святым Итачи никогда не был. - Пойдем, у нас мало времени, - наконец произнес Саске и первым пошел вперед, даже не зная дороги. Итачи смерил его спину тяжелым, задумчивым взглядом. Этого признания Саске никогда ему не простит.