Путь мести

Орочимару окинул Анну скептическим взглядом, будто выражая полное сомнение относительно ее умственных способностей, прежде чем начать говорить. Длинный и худой, с распущенными волосами, он больше был похож на восставшего из мертвых, чем на живого человека, тем более для того, чтобы называть себя ее отцом. Анна выражала не меньше сомнений к его странной персоне. — Эти люди, — наконец заговорил он, видимо решив с которой из фраз следует начать разговор, — что убили Юкине, имели ко мне непосредственное отношение. Анна изогнула бровь, пытаясь за жестом удивления скрыть собственную злость, охватившую ее в ту же секунду. Орочимару потряс головой, словно извиняясь. — Нет, не так. Это я имел к ним отношение, — исправился он, но Анна совершенно не понимала, что именно он пытается ей сказать. Орочимару прошелся по комнате, внимательно рассматривая нагромождения книг на полках и стеллажах, будто они помогали ему собраться с мыслями. С особенной бережностью прикасался пальцами к сосудам со змеями, будто они являлись его особенной гордостью, пока Анна буравила его спину тяжелым взглядом. — С Юкине мы познакомились еще в институте. Мы оба были студентами биологического факультета и имели огромное стремление к будущим свершениям. Анна не верила его словам. Мать никогда не проявляла интереса к каким бы то ни было наукам, тем более к биологии. Порой складывалось впечатление, что она не способна отличить кактус от камелии. Чендлер не перебивала Орочимару, но не верила ни единому его слову. Этот человек врал, кричало ее чутье, вот только для каких целей, пока она не могла понять. — Мы занимались изучением змей, — продолжал он тем временем, пока Анна строила предположения относительно его персоны и места в собственной жизни. — Нас с Юкине интересовал вопрос, что заставляет змею принимать покачивания факира как легкий гипноз? Мы много времени потратили, чтобы разгадать эту загадку и нам удалось. Исследования показали, что в мозгу змеи есть особая железа, вырабатывающая совершенно уникальный гормон, он чем-то схож с легким наркотиком. Это открытие было столь грандиозным на тот период времени, особенно действие, которое гормон оказывает на сознание. Нас финансировали и мы с Юкине совершили целый ряд экспериментов над людьми — эффект был колоссальным! Мы нашли средство полного контроля над разумом человека! Орочимару возвел руки к потолку, словно кто-то наверху осыпал его манной небесной. Анна смотрела на него холодно и сдержано, что брать с сумасшедшего ученого, она понятия не имела. Контроль над разумом, конечно? Если брать статьи в газетах, то правительства всех стран мира в тайне пытаются разработать подобный препарат, правда, какая в том тайна, если о попытках пестрят таблоиды. В любом случае, Анна знала мать, как никто другой, она бы заметила, если бы хоть что-то в словах Орочимару имело подтверждение. Юкине была типичной домохозяйкой и матерью, женой, но не ученым, с таким-то задатками. — Я вам не верю, — отозвалась она, разрушив идиллию собственного величия Орочимару. Он опустил руки и пару раз моргнул, выражая сомнение, что правильно расслышал ее слова. Наконец он встряхнул головой и прикрыл желтые глаза. — Я знаю, как это звучит, — пожал он плечами, развернувшись лицом к шкафу, —, но все это правда. Однако, я вовсе не принуждаю тебя верить моим словам, Анна. Суть такова, что из-за нашего открытия нами заинтересовались люди, связываться с которыми не стоит. Нам пришлось. Мы работали на них, пока это не представляло угрозы, позже все стало сложнее. Мы понимали, что вырваться из их рук не удастся, и предприняли попытку сбежать, уничтожив предварительно все наработки. Юкине это удалось вместе с тобой, я и подумать не мог тогда, что они найдут ее здесь, спустя столько лет. Но эти люди ни перед чем не остановятся. — О ком идет речь? — нетерпеливо спросила Анна. Это единственный вопрос, что интересовал ее. Все остальное лишь личная боль Орочимару. Он обернулся, смотря прямо в глаза Анне своим желтыми с вертикальным зрачком, будто сам был змеей. Впрочем, никто не говорил, что он не мог ставить эксперименты на самом себе. — Они называют себя Акацуки, — проговорил он, с таким видом, будто раскрыл Анне величайшую тайну. — Это террористическое объединение, целью которых является полный контроль над миром. — Это невозможно, — усмехнулась Чендлер. Абсурдность самого заявления Орочимару ничего кроме смеха у нее не могла вызвать. В мире столько стран и народов, что даже представить себе невозможно, как горстка людей, пусть и с огромными амбициями, представляла себе это? Всегда найдутся те, кто восстанет против режима, каким бы хорошим и правильным он не был. Лицо Орочимару потемнело после ее слов, будто его заволокло тучами, и он опустил голову, скрыв собственные глаза за тенью длинных волос. — С тем, что мы сделали с Юкине — возможно, — он говорил тихо, но в словах его звучала такая уверенность, что Анна невольно ощутила предательский холодок страха, крадущийся по венам. — Для того они и перебрались в Нью-Йорк. Где, как ни в этом городе можно нанести первый удар. В замешательстве, Анна не сразу нашлась, что ответить. Даже работая в полиции, она никогда не слышала об Акацуки, и уж тем более об угрозе подавления мирового порядка. Ужасно абсурдная теория, но отчего-то именно этот факт особенно настораживал. Ведь, если угрозу не считают реальной, то и предпринимать попыток, чтобы устранить ее никто не будет. Идеальное преступление, как сказал бы опытный сыщик. — Но, вы ведь уничтожили разработки? — переспросила она, теперь тщательно выстраивая логическую цепочку из слов Орочимару. Он тяжело вздохнул. — Так и есть, но кое-какие данные остались, результаты экспериментов. — Он снова вздохнул и вернулся к своему столу, тяжело опустился на высокий стул, будто разговор отнял у него все имеющиеся силы. Анна, сама того не осознавая, пошла следом, заняв место напротив, так чтобы хорошо его видеть и слышать. Орочимару открыл верхний ящик стола и вынул скудную по своей полноте папку. — Это все, что осталось от нашей работы, — он передал папку Анне, будто само прикосновение к ней способно было его отравить. — После моего ухода Акацуки нашли другого ученого, он и сейчас состоит в этой организации. Ему-то и удалось воссоздать наш опыт и препарат. Акасуна Сасори — гений по части исследований. Орочимару снова зарылся в ящиках стола, спешно перебирая бумаги. Анна смотрела на папку, не решаясь открыть ее, пока Орочимару не подал ей еще одну. — Здесь все, что мне известно об Акацуки. Большая часть информации давно устарела, мне многие годы приходилось скрываться от их внимания. — Чего же вы хотите от меня? — так и не поняла сути визита Анна. Орочимару смотрел на ее настороженное лицо с нахмуренными бровями, сплетая длинные пальцы в замок у подбородка. — Чтобы я организовала антитеррористическую компанию? — Нет, — отрезал он. Голос его стал серьезным и твердым, и теперь Анна понимала, что они добрались до основной сути. Орочимару придвинулся ближе, смотря на нее из-под бровей. — По законам этой страны, Акацуки не за что обвинить и судить. За ними даже наблюдать нет смысла, ведь они еще ничего не сделали. — Но… — начала, было, Анна, но Орочимару прервал ее резким жестом руки. — Если бы я не мог сделать всего того, о чем ты говорила, Анна — грош мне цена. Однако, единственное, что мне нужно от тебя — это найти их укрытие. Все остальное я беру на себя. — Подождите! — Анна резко поднялась с места, будто ужаленная, громко хлопнув руками по столу. — Эти люди виновны в смерти моей матери, ведь так! И вы утверждаете, что их не за что осудить! — Ты ничего не докажешь, — поспешил урезонить ее Орочимару. — К тому же, смерть одного человека — ничто, в сравнении с целым миром! — Если для вас это ничего не значит, то никак не для меня! — Анна вышла из-за стола, больше не желая с ним говорить. Она столько лет искала убийц матери, что не могла остановиться на полпути, когда получила зацепку. Пусть Орочимару действует сам. Она сможет отыскать Акацуки и призвать их к ответу в суде, как того требует закон! — Стой, — окликнул ее Орочимару, не шевельнувшись в кресле. — Подумай, Анна, что ты хочешь совершить? Даже если тебе удастся призвать к ответу убийц — остальное останется в силе, а Акацуки снова исчезнут из поля зрения. Тогда никто не сможет точно предугадать цель. Нужно использовать такой шанс, пока есть возможность. Анна так и не повернулась к нему, застыв на месте. Желание отомстить убийцам было столь велико, что при упоминании матери она полностью теряла разум. Что ей дела до всего мира, когда речь идет об убийцах ее матери. Спина Анны напряглась, и она собиралась послать Орочимару ко всем чертям, но он заговорил снова. — Я не просто так провел все эти годы. Не просто собрал собственную команду и создал лабораторию. Все эти годы, Анна, я искал способ нейтрализовать действие препарата — и мне это удалось. Я смогу уничтожить угрозу в самом зародыше и избавить мир от мучений. Он говорил так одухотворенно, что Анне захотелось рассмеяться ему в лицо. Слова его напоминали речь фанатика, идолом которого был он сам и собственный гений. Анна ненавидела этого человека, но еще не осознала, что именно заставляло ее так к нему относиться. Чутье кричало о том, чтобы убраться как можно скорее, но Акацуки… За информацию о них стоило рискнуть и подождать еще немного. Она обернулась, смотря на Орочимару долгим пристальным взглядом. Он понял, что она еще сомневается. — Подумай, Анна, — продолжал он, ухмыляясь. — Сделав их бессильными, мы уничтожим угрозу, и уже тогда ты сможешь получить возмездие за смерть Юкине. Мне кажется, мы оба останемся в выигрыше. Если ты согласишься помочь мне, я, в свою очередь, сделаю все, чтобы найти доказательства их причастности к смерти твоей матери, такие, что ни один суд не сможет их опровергнуть. Однако я дам тебе время подумать, пока мы можем располагать этой роскошью. — Орочимару снова запустил худую костлявую руку в ящик стола, и на стол легла третья папка. Будто заправский карточный игрок и шулер он поражал количеством козырей в собственных рукавах. Анна вопросительно изогнула бровь, поглядывая на папку, по которой похлопывала его ладонь. — Здесь вся информация о проекте "Вечная луна"– то, к чему стремятся Акацуки. Ознакомься и подумай, желаешь ли ты, чтобы подобное свершилось. На раздумья у тебя есть ровно неделя, по истечению этого срока, ты должна будешь дать ответ. Анна коротко кивнула головой, впрочем, не имея на согласие никаких личных побуждений. Единственное, что интересовало ее — убийцы ее матери, и информация о них находилась в папках Орочимару. Она подошла к столу, протянув руку к материалам: Акацуки, проект "Вечная Луна", препарат по контролю разума — все это звучало бредом, но именно бред имеет больше шансов на жизнь, чем разумная мысль. Что же, Анна ознакомится с этими данными, но ничто не заставит ее сотрудничать с Орочимару, разве что… Последнее его предложение было весьма соблазнительным. — Тебе позвонят, Анна, — предупредил Орочимару и, словно по велению его мысли, отворилась дверь. На пороге появился блондин в очках и форме моряка. Он заискивающе посмотрел на Орочимару и поклонился, сгибаясь почти пополам. — Анна Чендлер, я вас провожу, — предложил он, и Анна не стала спорить, позволив этому человеку вывести себя на свет Божий. Едва за ними закрылась дверь, Орочимару откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. Разговор отнял у него слишком много душевных сил. Орочимару не был склонен к долгим беседам и убеждениям, он привык к тому, что его приказы выполнялись безоговорочно, почти всегда. Прикрыв глаза, он позволил запаху формалина, наполнявшем комнату легким, едва уловимым шлейфом, наполнить собственные легкие, успокаивая, когда позади скрипнула, отодвигаясь в сторону бутафорская стена. Орочимару даже не открыл глаза, считая это пустой тратой времени. Он и так знал, кто почтил его своим визитом, ведь ждал именно его. Высокий, стройный молодой человек, на вид которому было не больше двадцати, хотя возраст его был гораздо старше. В черных агатовых глазах залегла усталость и злость, причем эти чувства так переплелись друг с другом, что невозможно было понять, которое из них сильнее. Бледная кожа на хорошо сложенном атлетическом теле — он был мечтой многих женщин, но никогда не проявлял к ним особенного интереса. Орочимару знал почему. Он сам нашел его и заставил присоединиться, пообещав дать то, чего Учиха Саске желал больше всего — смерти родного брата. Саске был лучшим приобретением Орочимару, но и самым проблемным. Этот парень не желал слепо следовать его прихотям и на все имел свое мнение. Даже Орочимару не имел представления о том, что выкинет Саске в следующий момент и какие мысли кроются в его голове, за красивым утонченным лицом, обрамленным сенью иссиня-черных волос. Впрочем, пока Саске преследовал единственную цель — найти брата и отомстить, Орочимару прекрасно мог использовать весь его потенциал. Саске стоял за его спиной, темной тенью, от которой так и веяло холодом. Орочимару же не придал этому никакого значения, слушая тишину, пока молодой человек ждал его слов. Наконец Орочимару откашлялся. — Sore o mimasu. Anata ga kōdō o kaishi suru baai — sore wa koroshimasu![1] — проговорил он хрипло. В ответ Саске коротко хмыкнул. — Naze watashi wa kore o okonau nodesu ka? Watashi wa koroshitai hitoridake ga arimasu.[2] — Голос Саске звучал томной трелью, способной свести с ума легковерных барышень, но Орочимару знал истинную силу этого голоса и того темного мира, что скрывался за красивой оболочкой. Он не ждал от Саске других слов и заранее подготовил ответ, который его удовлетворит. — Sore wa, watashitachi no mappu o konran sa seru baai, watashi ga sōdearu yō ni Sasuke-kun wa, anata wa, sore o mitsukeru koto wa kesshite naidarou. Watashi wa sore o kiken'nisarasu hitsuyō ga arimasu ka?[3] Саске не ответил, а через мгновение Орочимару понял, что остался один. Знал ли Саске, как ловко играет на его слабостях Орочимару — он не имел понятия, но был уверен, что слепая ярость позволит и дальше держать Саске под полным контролем. Потерять такого кадра Орочимару не мог себе позволить. Саске знал слишком много о его планах, пожалуй, больше, чем Орочимару доверял ему. И лишь старший брат прочно удерживал Саске на привязи. Этим Орочимару и рассчитывал пользоваться дальше. ____________________________________________ 1 — Следи за ней. Если начнет действовать — убей! 2 — Для чего мне делать это? Есть лишь один человек, которого я хочу убить. 3 — Саске-кун, если она спутает нам карты, ты никогда не найдешь его, как и я. Стоит ли риск этого? _____________________________________________________ Дверь скрипнула, открываясь, и в глаза ударил яркий свет заходящего солнца. Анна прикрыла глаза папками, дабы сберечь их. Шум волн поглотил под собой остальные звуки. Еще не веря, Анна прищурилась, осматриваясь по сторонам. Причал грузового порта в Бруклине она знала хорошо, и не могла поверить, что оказалась так далеко от собственного дома. С выходом на поверхность появилась и сотовая связь, и мобильный Анны запищал, оповещая о целом ряде голосовых сообщений, оставленными коллегами — она так и не попала на собеседование. Повышение осталось призрачной мечтой, а вместо него светил и выговор с занесением соответствующей пометки в личное дело. Лишь бы капитан не был в ярости и не отправил ее патрулировать улицы. Жизнь покатилась под откос с сегодняшнего утра. Анна еще не знала, как будет оправдываться перед начальством, но о похищении заявлять не желала, хотя бы по той причине, что была уверенна — в случае штурма, здесь не найдут даже свидетельств пребывания людей. Меж рядами контейнеров ее уже поджидала Карин. Собранная, в лучших традициях делового характера. Рядом с ней стоял молодой человек, Анна еще не видела его: рыжие волосы на добродушном лице. Карие глаза сияли детской одухотворенностью и любовью ко всему сущему и, словно в подтверждение этой мысли, вокруг него кружили чайки, садились на плечи и всячески выказывали ему свое удовольствие. Он смущенно улыбался, поглаживая их грубые перья. — Анна, — Карин поспешила ей на встречу, позволив мужчине в очках остаться внутри складов, точно солнце могло обратить его в прах. — Это Джуго, он отвезет вас домой. Джуго коротко кивнул и, не дожидаясь иных слов, забрался в салом припаркованного рядом «Линкольна». Анна последовала его примеру и вскоре оказалась на пассажирском сидении вместительного внедорожника, Карин притворила за ней дверцу. На лице девушки играла коварная улыбка, будто она знала то, чего сама Анна не могла даже представить. — Еще увидимся, — заверила она, и машина тронулась с места. Анна не решалась о чем-то думать, пока машина не покинула территорию порта. Джуго молчал, впрочем, Анна предполагала, что мог и не знать английского. Руки жги папки, в которые так и хотелось заглянуть, но Анна держала себя в руках. Единственное, что она точно усвоила и понимала — ее найдут в любом случае. Кем бы ни были эти люди, они знали, где она живет, где живет ее семья. Сама Анна не знала ничего ровным счетом, но и повиноваться безоговорочно не собиралась. На ее пути мести не было места попутчикам. Кем бы ни был этот Орочимару, он сослужил ей хорошую службу, оставалось умело обвести его вокруг пальца. Спустя час, после того, как Анна Чендлер покинула территорию временной базы Орочимару, Кабуто вошел в его кабинет. В руках он крепко удерживал поднос с чашкой травяного успокаивающего чая. Последняя пластическая операция —, а Орочимару был склонен следить за собственным внешним видом — прошла не так хорошо, как хотелось бы и видного биохимика мучили ужасные боли. Орочимару сидел за столом, уперев ладони в лоб, и внимательно рассматривал бумаги. Кабуто тенью скользнул в его сторону, не издав ни единого звука, но Орочимару заметил его. Он все замечал, не было ничего, что могло утаиться от этого человека. Кабуто полагал, что так же знает его в достаточной мере, как минимум настолько, чтобы читать по его глазам боль, которую тот тщетно пытался скрыть. Впрочем, это не значило, что Кабуто имел право интересоваться самочувствием хозяина. Он поставил чай перед Орочимару, оставшись чуть в стороне. Привязанность Кабуто к Орочимару порой достигала абсурда, но ученый был не против тихого обожания своей персоны. Кабуто он мог полностью доверять, как своему сыну, которого у Орочимару никогда не было. Одного взгляда оказалось остаточно, чтобы заметить тень беспокойства на лице Кабуто и Орочимару коротко кивнул, дав разрешение говорить. — Orochimaru-sama, anata wa tadashī sentaku o shimashita ka? Sore ga watashitachi no tame no aratana chōsendearu ka dō ka o on ni shinaide kudasai?[1] — Пролепетал Кабуто, всем своим видом выразив скопившуюся в его груди тревогу, и Орочимару не удержался от короткой улыбки, пораженный его наивностью. — Mondai ga hassei shita baai wa, sonogo, karera wa Sasuke o kettei shimasu. Wareware ga saisho ni shūeki-sei ga dō naru ka, akatsuki wa sore o toru ka dō ka, wareware wa wareware no keikaku o jikkō suru tame no jikan o kasegu koto ga dekiru yō ni narimasu.[2] — Ответил он, хрипя. Спазм мышц гортани затруднял ему речь, и порой казалось, что он шипит подобно змее. Кабуто удовлетворился ответом, но чувство тревоги его не покинуло. Он не доверял Саске и, пожалуй, в своем недоверии был ближе всех к истине. — Dono yō ni, Orochimaru-sama, o tsutaeru tame ni. Watashi wa kusuri o yōi shite orimasu.[3] — Кабуто поспешил уйти, а Орочимару еще долго смотрел тому в след, пытаясь понять, какой истинный смысл скрывается за его тихими учтивыми словами. ___________________________________________ 1 — Орочимару-сама, вы уверенны, что сделали верный выбор? Не обернется ли это новой проблемой для нас? 2 — Если проблемы и возникнут, то Саске их решит. Нам же будет выгодно, если Акацуки на себя возьмет она, чем мы сможем выиграть время, для осуществления наших планов. 3 — Как скажите, Орочимару-сама. Я приготовлю лекарство. __________________________________________________ Оказавшись дома, Анна первым делом заперла дверь и задернула шторы, а уже после позвонила Чаку, чтобы удостовериться, что с ними все в порядке. Трубку взяла Хизер и простой разговор с рядовым вопросом «как дела» — перерос в часовой монолог младшей сестры, которая оповестила Анну обо всех приключениях, что довелось ей испытать за минувшие двадцать часов. Лишь после этого Анна смогла позвонить подруге. Тесс работала хирургом в частной клинике совсем рядом с домом Анны. Пожалуй, единственная персона, кроме сестры и отца, с которой Анна находила общий язык. Сегодня Тесс была на дежурстве, и просьба сделать для Анны больничный лист несколько обескуражила подругу. Впрочем, Анна обещала все объяснить при первой же возможности и Тесс не стала спорить. Таким образом у нее появилась неделя свободного времени для того чтобы осмыслить все и принять решение. Анна и понятия не имела, что стала объектом непрерывного наблюдения пары угольно-черных глаз, как и то, что в ее квартире успели побывать до того, как она вернулась домой. *** Изучение бумаг Орочимару не дали ровным счетом никакого эффекта. О членах Акацуки не было почти никакой информации: ни имен, ни фотографий, ни отпечатков пальцев — кодовые имена и краткое описание назначения в ячейке. Это обстоятельство нисколько не увеличивала шансы на их поимку, однако Анна полагала, что через интерпол сможет найти недостающие сведения. Проект "Вечная Луна" и препарат, который якобы Орочимару разработал с ее матерью, интересовал Анну мало, но и с этими данными она ознакомилась, кратко, не имея возможности в силу отсутствия должного образования разобраться в графиках и схемах. Все, что ей удалось вынести из материалов дела, что препарат следует распылить в воздухе, предварительно смешав с водой в определенной пропорции. Для этой цели могли подойти любые приспособления: городские фонтаны, ионизаторы воздуха и даже системы вентиляции, что делало Нью-Йорк прекрасной мишенью. После попадания в кровь, препарат вызывал эффект, схожий с наркотическим опьянением, сопровождаясь яркими галлюцинациями. Идея была бы гениальной, если бы не одно очень важное последствие: от препарата не существовало защиты, и те, кто применил бы его, сами окажутся в мире грез. О каком всемирном господстве могла идти речь, Анна не понимала. В любом случае, она не была готова безоговорочно верить бумагам. Если Орочимару что-то скрывает, то Анна выяснит это! И он не помешает ей вершить свое правосудие.