Путь мести

Чартерный рейс Нью-Йорк — Токио с дозаправкой в Лондоне, конечно, значительно коротал время, однако даже эти пятнадцать часов наедине с человеком, которым грозился убить ее сестру в случай отказа, могли показаться Анне мучительным испытанием. И все же Анна нашла в себе сил не впадать в истерику и вынести испытание с должным упорством. Она понимала, что данное путешествие и ей будет полезно, спорить тут, казалось, даже не о чем, а то, что ее похищали второй раз за последние семь дней, начинало входить в привычку. Главное, чтобы с Хизер ничего не случилось. Вот только не помешало бы знать, кто такой этот Учиха Саске и что ему нужно. Он говорил по телефону, короткими быстрыми фразами, совершенно тихо. Старался, чтобы она не поняла сути разговора. И Анна, в самом деле, не могла разобрать слов, как сильно бы не прислушивалась. В зал вошла стюардесса, мило улыбаясь, будто пассажиры на борту были самими дорогими для нее людьми. — Взлетим, как только получим разрешение, — предупредила она, расставляя на столике между ними черный кофе для Анны и виски со льдом для Саске. Она подмигнула ему, что Саске совершенно проигнорировал, продолжая свою беседу, и поспешила удалиться. Чендлер подумала, что Саске достаточно часто прибегает к услугам этой авиакомпании и его пристрастия хорошо известны среди персонала. Кофе оказался горячим, и Анна опалила язык, когда сделала глоток. Болезненно поморщившись, она отставила чашку, не имея особенного желания прикасаться к ней еще раз. Наконец Саске повесил трубку, и потянулся к стакану с выпивкой. Глаза его были напряженно суженными, а на носу залегла короткая складка, скорее забавная, чем портящая внешний вид молодого человека. Он о чем-то напряженно размышлял, и казалось лишь выпивка способна избавить его от этих мыслей. — Я хочу с ней поговорить, — произнесла Анна на свой страх и риск. Однако ей нужны были гарантии того, что все не напрасно. Саске молчал и лишь через пару секунд, точно очнувшись, поднял глаза на заложницу. — С кем? — в голосе его сквозило холодное недоумение. Анна стиснула зубы, стараясь держать себя в руках. Она еще могла попробовать сбежать. — С Хизер. Хочу удостовериться в том, что она жива и здорова и что ей ничего не угрожает. Он склонил голову. Прядь смоляных волос упала на глаза, напряженно смотрящие на нее из-под завесы волос. — Хизер угрожаешь лишь ты, — холодно произнес он, но Анна услышала в голосе издевательские ноты. — Я же говорил, все зависит лишь от тебя. — Я хочу знать, что она цела! — стояла на своем Чендлер, с достаточным упорством, чтобы произвести должное впечатление. Она не загнанная в угол мышка, которая будет тихо смотреть, как ее используют. — Я говорил уже, что она в порядке, — напомнил Саске, даже не изменившись в лице. Анна подалась вперед, пристально смотря ему в глаза. — А мне плевать, что ты там говоришь, — прошипела она, на тот случай, если кто-нибудь может их услышать. — Ты устроил стрельбу посреди улицы, взорвал машину, чуть не убил меня. Откуда мне знать, что никто из твоих дружков не убил Хизер в тот момент, и что ты не пудришь мне мозги?! — Саске молчал, с должным вниманием слушая ее слова, даже испытав приятное удивление. Анна Чендлер — Саске знал о ней все, Карин собрала полное досье на эту персону, однако, там ничего не было сказано о весьма тяжелом и упрямом характере. Так просто ее не сломить и вряд ли все пройдет так гладко, как рассчитывал Саске. Она не будет покладистой. Что же так даже интереснее. — Я хочу поговорить с ней. Сейчас! Саске хмыкнул, откинувшись на спинку удобного сидения, потягивая виски. — Поговорить у тебя не получится, — все с той же холодностью заговорил он. — Никому лучше не знать, что ты жива, хотя бы в ближайшие два дня. — Он снова сделал глоток, и потянулся к столу, поставив стакан на картонную подложку. Открыл ноутбук. — Можешь увидеть. Анна придвинула ноутбук к себе, жадно впиваясь взглядом в картинку на экране. Городская больница, вход в которую хорошо просматривался, ютилась в самом нижнем углу экрана. Хорошо просматривалась стоянка и подъездная площадка: на которой, в этот самый момент, стояла машина Чака, и он помогал Хизер усесться в салон. Анна, удовлетворенная уведенным, теперь сосредоточила внимание на самой картинке видео, и подняла взгляд на своего похитителя. — Это с камер наружного наблюдения больницы? Ты взломал систему охраны?! — Чендлер была поражена этим фактом куда больше, чем следовало. Саске хмыкнул. — Скажи спасибо, что я вообще согласился показать тебе ее, — высокомерно ответил он и снова вернулся к стакану с виски. Анна смотрела на него внимательно, пытаясь понять, что за мысли кроются в его голове. В итоге, оставила эту затею. Ей не зачем пытаться понять мотивы человека, оказывающего на нее давление шантажом. Если она все сделает правильно, то забудет об этом как о страшном сне и никогда больше не станет вспоминать. Динамик ожил, щелкнув, и пилот объявил о начале взлета, посоветовав пристегнуться, что Анна и сделала. В отличие от нее Саске и не подумал шелохнуться. Анна откинулась на спинку сидения и попыталась уснуть, что должно было помочь ей собраться с нужными мыслями и попытаться смириться с тем, что произошло этим утром. Ее считают погибшей… Открыв глаза, Анна вновь крепко их закрыла, сладко зевнула и потянулась. На пол упала куртка, и Чендлер, недоумевая тому, откуда та взялась, подняла предмет одежды, положив его на свободное кресло. Саске по-прежнему сидел напротив, не отрывая взгляда от экрана ноутбука и не обращая на Анну ровным счетом никакого внимания. — Где мы? — спросила она, точно забыв о том, где находится. Саске даже не поднял на нее взгляд. — Подлетаем к Лондону. Еще полчаса, — оповестил он и бросил так, будто отмахнулся. — Можешь еще вздремнуть, если хочешь. Анна уселась удобнее. Спасть ей совершенно не хотелось, казалось даже, что она проспала не пару часов, а суток, и в голове появилась неприятная тяжесть. Она потянулась к чашке кофе, той, что еще перед взлетом принесла стюардесса. Кофе давно остыл и стал совершенно холодным. Анна выпила его залпом, отставив чашку, кривя губы от неприятного привкуса. — Какой твой любимый цвет? — вдруг спросила она, ожидая честного ответа. — Что? — Саске не отрывал взгляд от экрана, и точно не слышал ее. Анна фыркнула, переняв его привычку, в надежде показать, насколько это отвратительно, но шпилька ее цели не достигла. Вздохнув, она продолжила. — Я спросила, какой твой любимый цвет? — ответа не последовало, собственно, ничего иного она и не ожидала. — Музыка, еда, фильм? Как мы познакомились? Где провели медовый месяц? — Саске замер на последнем вопросе, изогнутая спина распрямилась и он, наконец, повернулся к ней лицом, с таким выражением, будто вообще не понимал, что она пытается всем этим сказать. Анна устало вздохнула, разводя руки. — Как я должна играть роль твоей жены, если я даже этого не знаю? Какова легенда? Что мне вообще предстоит делать? — Ах, вот ты о чем, — на губах мужчины появилась хитрая ухмылочка, которая могла бы показаться соблазнительной, если не учитывать обстоятельства их знакомства. — А я подумал, ты, в самом деле, решилась узнать меня получше. Анна проглотила его слова, не ответив. Разумеется, он понял ее с самого начала, но зачем-то разыграл целый спектакль. Он закрыл ноутбук, полностью развернувшись к заложнице, и оперся локтями на столик, сцепив их в замок у самого рта. — Мы познакомились в Огайо на фермерском фестивале. Оказались проездом в одном и том же месте. — Рынок? — Анна с сомнением посмотрела на него. — Я не посещаю таких мест, я выросла в городе. — Мне плевать, — ответил Саске, и потянулся к стакану виски, неспешно его потягивая. Анна подумала о том, сколько алкоголя в нем уже сидит, но не стала спрашивать. — Я японец, и твоя мать была японкой, так что ты очень хотела побывать на ее исторической родине и уговорила меня отвезти тебя туда. — Не проще ли было поехать в ее родной город? — поинтересовалась Анна, изогнув бровь. Это было бы логичнее всего, как ей казалось. Саске рассмеялся ей в ответ. — А ты знаешь, откуда она родом? — Анна осеклась. Его черные как безлунная ночь глаза смотрели на нее насмешливо с откровенной издевкой. Анне хотелось их выцарапать. — К тому же, не забывай об Орочимару, это он навел тебя на мысль об Акацуки и об их причастности к смерти твоей матери. Так получилось, что я родом как раз из Конохи. Я даже стерплю, если ты вышла за меня замуж лишь потому, что хотела попасть в Коноху. Он снова рассмеялся, откинув голову на подголовник, и тихий бархатный смех Саске разлился по салону. Анна смотрела на него в полном недоумении по многим причинам. Во-первых, она понятия не имела, что смешного он нашел в собственных словах. Во-вторых, о какой Конохе шла речь, и какое отношение этот населенный пункт имел к ее поискам. В-третьих, кто же Орочимару на самом деле, раз его имя так много значит. Анна запустила руку в волосы, разбирая пальцами спутанные пряди длинных черных волос. — Коноха, что это за место? Саске подался вперед, будто хотел приблизиться ближе к ней, но лишь приподнялся на сидении, вынимая из заднего кармана брюк пачку сигарет. Он прикурил, чиркнув массивной и тяжелой на вид зажигалкой, вновь откидываясь назад, втягивая губами терпкий дым. — Зона военного контроля, — без особенного интереса ответил Саске, выпуская кольца дыма. Воображение Анны тут же нарисовало закрытую военную базу на подобии Куантико или Зоны 51, куда не проберешься так просто. — То есть? — если все так, как подумала Анна, то с какой целью они туда направляются. Саске затянулся снова, не сводя с нее пристального взгляда черных глаз. Анна же старалась не смотреть в его глаза, чувствуя при этом странную неловкость. Молчание затянулось. Саске почти докурил сигарету, прежде чем решился ответить. — Коноха — особенное место. Еще со времен сегуната это селение служило лишь одной цели — растить воинов. Под эгидой этой идеи объединились множества кланов, закрытых в своей культуре и традициях, имеющие собственные практики боевых искусств, которые передавали из поколения в поколение. — Саске запнулся, потянулся вперед, туша окурок в пепельнице и промочив горло виски. — В Конохе рождаются и умирают. Покинуть ее можно лишь по особенному разрешению главы селения — Хокаге. И то лишь на время выполнения конкретного задания. Попасть в Коноху немногим проще. — Но ты покинул? — спохватилась Анна, скорее утверждая, чем спрашивая. Саске кивнул. — Покинул, — подтвердил Саске, коротко кивнув, но вид у него был такой, точно затронутая тема не являлась его любимой темой для беседы. Он снова закурил. Анна молчала. Для нее оказалось диким откровением, что может существовать подобное место, где свобода жителей ограничивается догматами и нормами устаревшего времени. Впрочем, мама говорила Анне о том, насколько самобытна и чужда внешнему миру культура Японии, если попытаться узнать ее изнутри. Так что, быть может Коноха и не такое уж странное место. Пока она раздумывала об этом, Саске продолжил. — У нас будет пара дней, пока хранители порядка в Конохе будут присматриваться к нам. За это время ты должна успеть найти его. Анна изумленно вскинула бровь, поразившись приказному тону, с которым Саске сказал последние слова. Она вроде и не думала капризничать или возмущаться, однако говорить нормально этот парень видно не научился. — Ты всегда такой засранец? — полюбопытствовала Чендлер, желая за колкостью отплатить за подобный тон. Саске ухмыльнулся. — Нет. Обычно я еще хуже. Он поднялся с места и направился в сторону кабины пилота. Анна проводила его пристальным взглядом и надув губы, подобно ребенку, откинулась на спинку сидения, скрестив руки на груди. Поездка обещала быть веселой. Больше они не разговаривали. Саске упорно молчал, не смотря на все попытки Анны его разговорить. Она справедливо полагала, что раз им суждено провести несколько дней в одной компании, да еще и играть столь близкие отношения, стоило и наладить общение. К собственному неудовольствию, она скоро поняла, что Саске Учиха обладает просто отвратительным, несносным характером, смириться с которым просто невозможно. Снова Саске заговорил лишь на полпути к конечному пункту назначения. Он придвинул ноутбук, от которого не отрывал взгляда все это время, к Анне, которая уже начал дремать устав от просмотра драмы, что крутили на борту самолета. — Ты должна знать о том, куда едешь, — сказал Саске. Выглядел он совершенно серьезно и пытливые глаза не сводили с нее пристального взгляда. — Коноха — закрытое селение. Оно огорожено высоким забором под напряжением. Вход один, через главные ворота, где несут постоянную вахту. Свои слова Саске сопровождал фотографиями. Качество их оставляло желать лучшего, да и сделаны они были явно со значительного расстояния от самой Конохи, однако масштабы защиты поражали даже теперь. — На входе проверят документы, — продолжал Саске, прокручивая снимки. Анна слушала внимательно и старалась запомнить каждое слово. Кто знал, что из сказанного Саске могло оказаться полезным в итоге. — Тот факт, что ты моя жена, облегчит доступ в селение. Анна коротко кивнула, давая понять, что полностью осознает ответственность, возлагаемую на ее хрупкие плечи. Саске удовлетворенно хмыкнул и продолжил. — Коноха находится на особенном счету, власть в ней сосредоточена лишь в одних руках — Хокаге, никаким другим законам она не подчиняется. Если Хокаге считает, что кто-то или что-то угрожает раскрыть их тайны — угроза будет безжалостно уничтожена. — Анна подняла на Саске недоуменный взгляд и, прочитав в нем немой вопрос девушки, мужчина кивнул. — Будешь неосторожна — тебя убьют. Как и меня, хотя в самой Конохе меня уже приговорили к смертной казни. Анна встрепенулась, широко распахнув глаза от удивления и раскрыв рот, но слова так и не сорвались с ее губ, остановленные жестким, хлестким, как плеть, взглядом Саске. Он не хотел говорить об этом, Анна поняла его без слов. — У Хокаге есть советники, точнее это они управляют селением через Хокаге, зачастую лишая его права вето. Это они, — Саске пролистал снимки и перед глазами Анны предстали лица двух весьма пожилых японцев: мужчина и женщина. Она постаралась тщательно запомнить их лица. — Митокадо Хомура и Утатане Кохару — старейшины Конохи, — пояснил Саске. — Ты никогда их не увидишь, но они будут знать о тебе все, даже как часто ты посещаешь туалет. Анна лишь фыркнула на подобное заявление, испытав отвращение. Впрочем, уровень разведки нисколько не отличался от того, что делали секретные службы в США, ей уже приходилось сталкиваться с их способами работы. — Когда я был в Конохе, — все еще говорил Саске, не давая ей даже шанса собраться с мыслями, — Хокаге был этот человек. Перед глазами Анны предстало морщинистое лицо старика, облаченное в белую треугольную шляпу с длинной завесой плотной ткани. — Сарутоби Хирузен, — объяснил Учиха, потянувшись за сигаретой. Анна проследила за ним, за напряженным выражением лица и гневным, почти безумным взглядом. Было такое чувство, что говоря все это, Саске будто вспарывал себе живот, выпуская кишки. Разговоры о Конохе причиняли ему просто мучительную боль. Потому Анна и не решалась перебивать его и задавать вопросы. Он закурил, шумно выдохнув терпкий дым. — Кто Хокаге теперь, мне не известно. Информация закрыта и тщательно защищена. Защиту не могу взломать даже я. Но это не важно. Вокруг Хокаге есть особенно доверенные лица. Снимок снова сменился, и на Анну взирали все новые лица, изуродованные шрамами. — Нара Шикаку и Хатаке Какаши, — озвучил имена Саске, сделав почти незаметный акцент на последнем имени. — Больше всего берегись Какаши. Он пойдет с тобой на контакт, в надежде выведать информацию. Он достаточно хитер и коварен, чтобы сойти за дурачка, но не ведись на его показную глупость. Анна внимательно смотрела на человека с белыми волосами, лицо которого скрывала маска, до самых глаз, а левый глаз пересекал ужасный шрам. — Почему он? — задала вполне разумный вопрос Анна, и Саске тяжело рвано выдохнул. — Он был моим учителем и поклялся убить. Он не поверит на слово, что я изменился и встал на верный путь, тебе же предстоит убедить его в этом. — Какой путь? — Анна все больше понимала, что не понимала ровным счетом ничего. Коноха не военная база, но и не город, в привычном понимании. Не подчиняться законам страны, в которой существуешь — подобного Анна никогда не встречала. По мнению Анны, Коноха представляла собой отдельное государство внутри государства. Все это слишком сложно, чтобы осознать сразу. Саске взглянул на нее коротко, и отвернулся. — Доктрина Конохи призывает отречься от чувств и служить лишь на благо селения, я отличался. — Анна удивленно вскинула брови, но Саске поспешил продолжить. — Я встал на путь ненависти и мести, что запрещено в Конохе. Меня простят, если я отрекусь от своего пути, но по мне, лучше умереть, чем забыть это. Анна опустилась в кресло. Признание Саске подействовало на нее совершенно неожиданным образом, отняв сразу все силы. Она вспомнила маму, тот день, когда ее убили, когда ее саму хотели застрелить. Эти воспоминания никогда не оставят ее и пока убийство матери не будет отомщено, Анна не сможет найти покоя. Что случилось в жизни Саске, что он презрел все законы и порядки своего селения, обрек себя на смертный приговор, Анна не знала, да, наверное, и не желала. Но больше он не казался ей чудовищем, хотя и признавал, что он не остановится ни перед чем. Они были похожи в этом. Саске молча курил, запивая сигаретный дым виски, и несколько минут вокруг них царила полная тишина. Наконец, он собрался с мыслями и продолжил. — У Хокаге есть своя армия, — продолжил Саске, и голос его прозвучал подобно раскату грома, — АНБУ. Это и охрана, и разведка разом. Они узнают о нас еще до того, как мы окажемся в непосредственной близости к Конохе, и не спустят глаз до самого конца. За любой подозрительный поступок — арест, допрос, возможно с пытками. У Анны похолодело в груди. Прекрасно, лучше и придумать нельзя. Мало того, что Коноха мало напоминала дружелюбное общество из рассказов Саске, так еще, если с ней что-то и случится — никто не узнает. Родные считают, что она мертва. Анна была совершенно беззащитна в этой ситуации, и должна была отказаться, если бы не мысль о Хизер. — Так что, — подытожил Саске, и на губах его растянулась коварная усмешка. Глаза запылали. — Не болтай лишнего, не привлекай внимания, не вызывай подозрений. Анна бросила на него почти отчаянный взгляд. Так смотрят люди, оказавшись в совершенно безвыходной ситуации. — И как в таких условиях я должна хоть что-то узнать? Саске ухмыльнулся шире, будто поразился ее глупости. — Все просто, — сказал он, поставив локти на стол. — Какаши спросит о тебе — ты не станешь врать. Твою мать убили, ты не могла с этим смириться. Позже появился твой отец и навел на Акацуки. Орочимару здесь хорошо знают, и быть может, тебе удастся пообщаться с теми, кто знает его непосредственно. — Он снова дал ей взглянуть на фотографии. На одной был мужчина, лет пятидесяти со странным рисунком на лице, будто кровавые слезы под глазами. На втором — женщина. Скорее девушка, быть может чуть младше самой Чендлер. У нее был решительный и твердый взгляд карих глаз, внушительный размер бюста, и белокурые волосы. — Цунаде Сенджу и Джирайя, — пояснил Саске, поймав на себе недоуменный взгляд Анны. Она, в самом деле, не понимала, что столь разных по возрасту людей могло объединять. Он ухмыльнулся. — Не покупайся на внешний вид. Всем им, включая Орочимару и Цунаде, давно за пятьдесят и они старые друзья. — Он быстро затушил окурок в уже полной пепельнице, и продолжил прерванную мысль. — Ты сказала мне, а я согласился отвезти тебя в свой родной городок, чтобы ты могла проверить слова отца. И я вовсе никого не ищу! Последнее, как поняла Анна, было главным условием. Ей оставалось лишь подчиниться данным условиям игры. Пара дней. Всего пару дней и она обретет свободу, а вместе с тем и собственную жизнь. Самолет пошел на посадку в Токийском аэропорту. Спокойная жизнь закончилась. Анна проклинала тот день, когда встретила Орочимару. И все же вопрос его отцовства беспокоил ее. Она долго жевала собственные губы, не решаясь задать его, пока Саске это не надоело. — Что? — спросил он таким тоном, ответить на который было просто невозможно. — Орочимару… Он, правда, мой отец? — не то чтобы Анну сильно это волновало, но знать правду требовалось обязательно. Хотя бы по той причине, что он решился убить ее. Саске смотрел на нее холодно и отчужденно. — Понятия не имею. Я никогда не слышал, чтобы он говорил о тебе, до того времени, как ты ему понадобилась. Анна сконфуженно опустила глаза. Если на этот вопрос и найдутся ответы, то только в Конохе. На выходе из терминала их уже ждал арендованный автомобиль. Сотрудник компании попросил Саске поставить роспись в бланке и передал ему ключи. Они поспешили покинуть аэропорт. Загрузившись в авто, Анна подумала о том, что впервые оказалась в Японии и даже не сможет насладиться ее красотами. Саске же пристально смотрел на нее некоторое время, потом недовольно хмыкнул своим мыслям. — Коноха подождет, — уверенно произнес он, трогая автомобиль с места. — В каком смысле? — не поняла его Чендлер. На губах Саске растянулась уже знакомая Анне усмешка, полная превосходства и гордости. — Мне никто не поверит, что я на тебе женат, — отозвался он, явно насмехаясь над девушкой. — Я не люблю мужчин с длинными волосами. Анна возмущенно прожгла его взглядом. Она не имела выдающихся форм, впрочем, и за парня ее принять достаточно сложно. Однако осеклась, стоило заметить, каким свирепым стал взгляд Саске. — Я их ненавижу, — продолжил он, вложив в свои слова столько ненависти, что Анна ощутила ее на собственной коже. Она вжалась в сидение, боясь подать голос. Вспышка гнева прошла столь же стремительно, как и началась. — Так что в магазин. Нужно сделать что-то с твоим внешним видом. Закончил он мысль, и «Тойота Камри» прибавила скорости, весело вгрызаясь в дорожный поток.