Демон внутри

Скотт стоял на пороге и провожал друга. Стайлз сел в машину, улыбнулся, показал большой палец и тронулся с места, уезжая. И тут Скотту словно дышать стало легче. Нет-нет-нет, он по-прежнему любил своего друга, по-прежнему ему нравилось проводить со Стайлзом время. Но этот запах. МакКолл всё ещё не совсем мог разобрать, чем именно пахло, он не понимал. Боль, тревога, страх плюс ещё какие-то запахи и ещё один… Очень знакомый, но Скотт не мог понять, где мог раньше его чувствовать. Он никогда не забудет, как случайно коснулся руки Стайлза, и его будто током пронзило — вены на руках в миг почернели. Скотт даже не напрягался, это было обычное случайное прикосновение, которого даже не замечают. У него до сих пор в голове не укладывается, как может умещаться столько боли в одном человеке. Он постоял на пороге ещё пару секунд, а затем вернулся в дом. — Ну, как он? — тут же послышался тревожный голос Мелиссы. Скотт помедлил с ответом. Закрыв дверь на защёлку, он обернулся. Мелисса стояла, прижав руки к груди, и внимательно смотрела на сына. МакКолл решил, что о случае в ванной всё же стоит рассказать. Его мать отличная медсестра и она обязана знать о случившемся. Обычное несварение желудка может оказаться чем-то серьёзным в таком случае, как у Стайлза. — Буквально за минуту перед тем, как ты пришла, его вырвало, — наконец, сказал хоть что-то Скотт. Мелисса разочарованно вздохнула, прикрывая глаза. — Так, — в мгновение она стала серьёзной, собрав все эмоции в кулак, — я сейчас. Женщина поспешила на кухню. На холодильнике у них висел блокнот на магните. Оторвав один листочек, Мелисса пошарила в сумке в поиске ручки. Поиск увенчался успехом, и она что-то быстро стала писать на листочке. — Вот, передай это мистеру Стилински, — Мелисса протянула записку. Скотт попытался разобрать названия, но не смог: они были слишком заумные и сложные. Он кивнул, сложил листочек пару раз пополам и сунул его в нагрудный карман. — Ему становится хуже, — не вопрос, утверждение. — Да, — со вздохом произносит Мелисса, вынуждая себя наконец смириться с этим. Скотт ещё раз кивает и уходит наверх, в свою комнату. На кровати всё ещё валяется джойстик Стайлза. Скотт плюхается на кровать, опираясь руками на колени, а пятерню запускает в волосы. Он с силой закусывает нижнюю губу. От бессилия хочется выть и разодрать когтями себе горло и грудь к хренам. Скотт стискивает пальцы, больно натягивая волосы на голове. Он глухо рычит, пытаясь сдержать себя. Мысль о том, что болезнь медленно забирает Стайлза не даёт покоя. Медленно уничтожает парня, пока тот не рассыплется на кусочки и не превратится в кучку пепла и пыли. Телефон в кармане вибрирует секунды две, а потом замолкает. Скотт достаёт мобильник и узнает высветившейся номер шерифа. МакКолл читает СМС: «Мамочка-Скотти, я уже дома». Скотт усмехается и думает, почему это он «мамочка-Скотти»?

***

Стайлз уже заканчивал разбирать папки с личными делами. Перед ним лежали три стопки: нераскрытые, исследуются и раскрытые. Последняя стопка была самой скудной. Взяв очередную папку в руки, Стайлз даже не сразу заметил имя человека, так как смотрел только на штампы. Стилински на секунду замер, увидев имя: Дерек Хейл. При прочтении его дела, Стайлз не узнал практически ничего нового, разве что день рождения. Он немного дольше, чем следовало, рассматривал засвеченное бликами фото, из-за чего вызвал к себе интерес отца. — Нет, ничего, — поспешно ответил Стайлз. — Так… просто. Парень кинул папку в нужную стопку. Примерно через десять минут они закончили. Шериф поблагодарил сына за помощь, но тот, отмахнувшись, сказал: — Не стоит всяких благодарностей, я же не подвиг совершил. Стайлз быстро глянул на настенные часы, которые показывали 18:43. «Да уж, - подумал парень, — долго мы провозились однако». Стайлз ещё что-то сказал отцу, а затем направился в свою комнату. Взгляд метнулся к окну, но то было плотно закрыто. Стайлз сбросил с себя лишнюю одежду и направился в ванную, чтобы принять душ. В то время пока он мылся, парень рассуждал о том, что входят ли тошнота и проблемы с памятью в список симптомов лейкемии. Вроде бы нет. Насчёт первого он не был уверен, а вот насчёт второго… он тоже не был уверен. Вряд ли рак крови влиял на память человека. Или влиял? С этими мыслями Стайлз вышел из душа. Полотенцем быстро протёр волосы на голове и тело, на котором заметил новые синяки. Обвязав на бёдрах это же полотенце, он встал напротив раковины. Стайлз хмуро глядел в запотевшее зеркало. Что за херня с ним вообще происходит? Стайлз облизнул пересохшие губы и сглотнул. Он положил ладонь на зеркало, ощущая прохладу стекла. Провёл рукой в сторону, и вот его взору предстал Стайлз. Другой Стайлз. Немного дрожащую ладонь парень отвёл назад, упираясь в бортик раковины. Он даже не успел посмотреть: повторило ли его отражение этот жест. — Это не я, — одними губами произносит Стайлз. Отражение повторяет за ним, но губы складываются по-другому, произнося: — Ты. Стайлз не отводит взгляда. Это не он. Парень уверен, что на его лице испуг и растерянность, а не усмешка на губах и презрительно-холодный взгляд. Стилински моргает и, наконец, видит себя. Настоящего. Стайлз с ужасом думает, что он бредит и у него галлюцинации. Он тряхнул головой, стараясь забыть, как его отражение произносило: «Ты». Он снова посмотрел в зеркало, но на него глядел испуганный подросток болезненного вида с множеством синяков по телу. Стайлз поспешил убраться из ванной. Уходя, он так и не узнал, что отражение проводило его хищным взглядом, оставаясь на месте.

***

Это стало его ритуалом, выполняемым каждую ночь. Бесшумно открыть окно, проскользнуть в комнату, устроиться рядом и, взяв Стайлза за руку, забирать его боль. Хейл тенью пробрался в комнату. Он ждал, что, как и всегда, застанет подростка мирно спящим, лишь иногда хмурясь и ворочаясь. Но сейчас было по-другому. Стайлз вжимался головой в подушку, комкая в кулаках сползшее одеяло и простыню. На лбу выступила испарина, брови сведены, губы что-то яростно шепчут. Дерек замер буквально на секунду, а потом подлетел вихрем к парню. Слух уловил сдавленный шёпот: — Это не я… Это не я… Дерек взял холодную ладонь в свою. Ему даже напрягаться не пришлось, едва он коснулся руки Стайлза, как его вены потемнели. «Как же много в тебе боли», — думал Дерек, сжимая зубы. Вены потемнели не только на руке, но и на шее, расходясь тонкой чёрной паутинкой вплоть до лица. Хейл держался, как мог, вбирая в себя как можно больше боли Стайлза. Мужчина не видел, но чувствовал, что глаза его начали светится стальным голубым цветом, в губы стали упираться острые клыки, а на пальцах вот-вот вырастут острые когти. Сдерживая рычание, Дерек наконец отпустил Стайлза. Сердце бешено колотилось. Глаза потухли, клыки уменьшились, дыхание восстановилось. Стилински лежал спокойно, повернув голову набок. Хейл не мог не отметить, что сегодня в Стайлзе в разы больше боли. И снова он берёт руку парня, на сей раз не так больно. — «Это не я» — что это значит, Стайлз? — одними губами спрашивает Дерек. Дерек, как ночной страж. Он охраняет сон парня каждую ночь, стоило ему узнать, что Стайлз уже четыре ночи подряд то просыпается с криками, то вообще однажды пропадает. Дерек решает, что дальше дело так не пойдёт. И вот однажды, наплевав на всё, ночью он пешком добирается до дома шерифа. Ловко забираясь на дерево и спрыгивая с него на крышу дома, Дерек ведёт себя тихо и бесшумно. Смотрит в окно: свет погашен, и Хейл видит силуэт парня, елозящего под одеялом. Впервые Дерек видит спящего Стайлза, впервые он забирает его боль так, что сердце заходится, и, кажется, оно вот-вот не выдержит. Но оно выдерживает, и Дерек делает передышку, а затем начинает всё заново. Это стало его ритуалом. У него есть достаточно времени, чтобы подумать. Подумать о том, почему он так поступает? Почему пробирается ночью в дом какого-то парнишки и забирает его боль? Подумать о том, почему лейкемия забирает у него его Стайлза? Почему он, Дерек, ходячее проклятье, вокруг которого все умирают? И почему Стайлз вдруг стал «его»? И ещё куча-куча вопросов, на которые ответов нет. Спустя несколько дней после своего первого ночного похода, он слушает, как МакКолл радостно сообщает о спокойном сне друга. Позже Скотт радуется ещё больше, ведь кошмары больше не посещают Стайлза. Он рассказывает это и даже не представляет, что причина спокойного сна стоит перед ним. Так проходит вся ночь, и Дерек едва не засыпает. Вот смеху-то было, если бы Стайлз проснулся, а перед ним спящий Дерек, держащий его за руку. Или же шериф заходит в комнату, чтобы разбудить своего сынишку, а перед ним предстаёт такая картина. Смешно. И глупо. Хейл смотрит на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Почти шесть часов утра. Есть соблазн остаться подольше, ведь у Стайлза сегодня выходной, но Дерек рубит это желание на корню. Отпускать потеплевшую ладонь почему-то не хочется, но Хейл отпускает. Ставит стул, на котором сидел, на прежнее место. Последний взгляд, брошенный в сторону Стайлза. Соблазн силён, но Дерек сильней. Он проскальзывает наружу, закрывает окно. Сейчас он вернётся в лофт и будет спать до часу дня, а затем Питер будет поражаться тому, как можно так долго спать.

***

Стайлз просыпается, с сожалением отмечая, что сон покинул его безвозвратно. Неохотно приподнимаясь, парень сидит на кровати. Вставать ещё лень, поэтому он тупо смотрит куда-то перед собой. Проходит пару секунд, как Стайлз ощущает под носом нечто неприятное. Будто кожа стянулась от застывших соплей. Стайлз с омерзением представляет, как он спит, а с носа свисает соплина. Отвратительно. Парень быстро проводит пальцем под носом, на указательном пальце остаётся бордовая крошка. Не понимая в чём прикол, Стайлз рывком оборачивается. На подушке красовалось размазанное пятно. Сегодня ночью — или утром? — у него шла кровь из носа. «Замечательно», — хмуро подумал Стайлз. Он поплёлся в ванную, надеясь, что не встретит отца. В зеркало, если честно, было немного страшно смотреть. Но Стилински всё же взглянул. Кровь под носом и на щеке. Стайлз принялся умываться, а затем почистил зубы. Менять всё постельное бельё было лень, поэтому парень решил, что сменит только наволочку. Уже находясь в комнате, он глянул на часы, которые показывали, что сейчас двадцать минут одиннадцатого. Меняя наволочку подушки, Стайлз вспомнил, что ему сегодня снилось что-то странное. Вначале бред, похожий на те кошмары, что снились ему прежде, а затем будто его держали… Он не помнил за что именно и как его держали, но от этого прикосновения, если это можно так назвать, по телу растекалось приятно ощущение безопасности и это успокаивало. В какую-то секунду Стайлз пожалел, что помнил сон — вернее его вторую половину — очень смутно.