Демон внутри

Есть не хотелось, но Стайлз старательно изображал желание к еде. Так нужно было, потому что перед ним сидел отец и тоже завтракал. — Стайлз, — произносит шериф. — М? — мычит в ответ парень, не отрывая взгляда от тарелки с яичницей. Он заносит отрезанный кусочек в рот и тщательно его пережёвывает. — Мне нужно знать твоё мнение, — говорит Стилински-старший. Стайлз глотает пережёванный кусочек и, наконец, поднимает взгляд на отца. — Насчёт чего? — Насчёт химиотерапии. Стайлз хмурится и снова уставляется в тарелку. Режет яичницу и отвечает: — Я, вроде как, уже говорил. — Ответ: «я не знаю» не совсем меня устраивает. — Я не хочу, пап, — говорит Стайлз, дёргая плечом, словно эта тема ему неприятна. — Но почему? — Не вижу смысла, — объясняет он. — Зачем оттягивать то, что неизбежно? Вот так вот. Неизбежно. Шерифу не хотелось даже мысли в голове допускать о том, что Стайлз умирает. Это было глупо, потому что болезнь прогрессирует и летальный исход неизбежен. — К тому же, — голос сына, который звучал весьма спокойно, вырвал его из мрачных размышлений, — эти сеансы не бесплатны, оно и понятно. — Так всё дело в деньгах? — удивлённо спрашивает шериф. — Да нет же! Вернее и в них тоже, — Стайлз теряется, не зная как правильно выразить свою мысль. — Просто… я действительно не вижу смысла в химиотерапии. Стилински-старший задумчиво потирает лоб. — Ладно, — он хлопает себя по бокам. — Я в участок поеду, хорошо? «Быстрая смена разговора, однако», — замечает про себя Стайлз. — У тебя же сегодня выходной, — парень ещё раз хмурится. — Нужно отвести дела в участок и уладить кое-какие проблемы, — поясняет шериф. — Ну, ладно. Езжай, — Стайлз пожимает плечами. Он встаёт, ставит обе тарелки в раковину и идёт за отцом, в прихожую. — Ты как, сегодня поедешь куда-нибудь? — спрашивает мужчина, натягивая на себя рабочую куртку цвета хаки. — Да нет. Вроде ничего не планировал. Но если что-нибудь наклюнется — сообщу. — Хорошо, — вздыхает шериф. — Будь осторожен, — по привычке говорит Стайлз и прощается с отцом. Он махает рукой на прощание, когда Стилински-старший садится в машину и уезжает. Парень идёт на кухню, чтобы вымыть посуду. Чувствует он себя не лучшим образом — сильная слабость, но это уже не в новинку. Подойдя к раковине, Стайлз упирается руками в столешницу, переводя дыхание. Он включает воду достаточной температуры. Берёт вилку в руки и медленно промывает её губкой. Вилка, уже чистая, откладывается в сторону. Чёрт, разве может становиться плохо так охренительно быстро? Стайлз берёт тарелку в руки. Едва он успел её намочить, как в глазах стремительно темнеет. Сердце заходится в бешеном ритме. Стайлз даже не чувствует как теряет равновесие, потому что в голове набатом звучат слова, леденящие душу: — Я иду, Стайлз. Я близко. Теряя сознание, Стилински падает на пол и последнее, что он слышит — треск и звон разбивающейся тарелки.

***

Этой ночью Лидия ночевала у Эллисон. Они лучшие подруги, поэтому, почему бы и нет? Обе девушки сидели за туалетным столиком и наносили дневной макияж. Особенно в последнее время желание кричать обострилось. Наверное, поэтому Лидия старалась как можно больше своего времени проводить с кем-то. Оставаться одной было пыткой. И вот сейчас, сидя перед зеркалом, девушка чувствовала себя более или менее нормально. Но в последние секунды всё покатилось, как по горке, к чертям. Желание кричать нарастало как снежный ком, становясь всё больше и сильней. В какой-то момент оно стало столь велико, что Лидия испугалась. Если бы она не сдержалась, то от её крика зеркало, находившееся перед ними, лопнуло и разлетелось бы на осколки. Мартин так и замерла, держа помаду на уровне губ. — Лидия? — послышался голос Эллисон, словно издалека. — Лидия! Девушка вздрогнула и отложила помаду в сторону. — Нужно… нужно позвонить Стайлзу, — еле слышно пролепетала она. — Стайлзу? — Да. Немедленно. — Хорошо, хорошо, — Эллисон вскочила с места и подбежала к прикроватной тумбочке, на которой лежал её телефон. Она быстро набрала Стайлза и замерла в ожидании. Гудок за гудком, но трубку никто не снимал. Девушка обернулась и, глядя на Лидию, нервно предположила: — Может он просто не слышит? Поставил на беззвучный и спит? — она говорила и понимала, как глупо это звучит. Эллисон отключилась, понимая, что ответа и голоса Стайлза ей в трубке не услышать. — Хочешь позвонить Скотту? — спрашивает Лидия, убирая за ухо прядь волос. Эллисон сомневалась. А вдруг и в правду ничего страшного не произошло? Нет, всё-таки нужно позвонить Скотту. Если Лидия что-то чувствует, то лучше довериться банши. Теперь девушка звонила МакКоллу, нервно жуя нижнюю губу. Парень не сразу снял трубку, а когда ответил, голос его звучал сонно. — Ты ещё спишь? — недовольно спросила Эллисон. Из телефона послышалось мычание, подтверждающее, что девушка разбудила Скотта. — Слушай, мы не можем дозвониться до Стайлза, — сразу перевела она разговор на нужную тему. — «Мы»? — переспросил Скотт, уже проснувшись. — Лидия… Она что-то чувствует, — объяснила Эллисон. После секундного молчания прозвучал твёрдый голос МакКолла: — Я еду к нему, — сказал парень и положил трубку. — Скотт едет к нему, — объявила Эллисон. — Мы тоже, — уверенно ответила Лидия и, взяв сумочку, вышла из комнаты. Увидев машину миссис МакКолл рядом с домом Стайлза, Эллисон поняла, что Скотт уже был на месте. Припарковав свою машину рядом, девушка вместе с Лидией направилась в дом. На пороге стоял Скотт, видно он опередил их буквально на несколько секунд. Парень быстро поздоровался с обеими. Весь его вид выдавал беспокойство. Он постучал в дверь и выждал пару секунд, но в доме была тишина. Скотт положил ладонь на ручку двери и неуверенно потянул на себя. На удивление всех, та была не заперта. Парень решительно шагнул в прихожую, за ним и обе девушки. — Стайлз? — позвал Скотт, но никто ему не ответил. Лидия, словно окаменела, сердце её бешено стучало. Она шагнула вперёд, а затем ноги её сами понесли на кухню. Она ахнула, увидев на полу лежащего Стайлза. Лидия подскочила к парню и упала рядом с ним на колени. Мартин положила руку на грудь Стилински, а сама неуверенно пролепетала, что нужно убрать осколки разбившейся тарелки. Оторопевшая Эллисон взяла это на себя. Скотт сглотнул, облизав в миг пересохшие губы. — Нужно перенести его на диван, — сказал он. Подойдя к Стайлзу, одну руку он протиснул ему под плечи, другую — под колени. Поднапрягшись, Скотт подхватил парня на руки и понёс в гостиную. Лидия взяла валявшийся на полу телефон и нажала кнопку разблокировки: один пропущенный от Эллисон и четыре от Скотта. Лидия поспешила в гостиную. Эллисон уже убрала осколки и выключила воду в кране. Теперь все стояли возле дивана, на котором лежал Стайлз. Скотт присел на край дивана и легко тряхнул друга за плечо. — Стайлз! — позвал он, хлопая парня по щекам. Но Стилински был в отключке. Понимая, что ничего из этого не поможет, у МакКолла оставался только один вариант. Скотт взял Стайлза за плечи и склонился над ним, нависая довольно низко. — Стайлз, — прорычал он, заставляя свои глаза светиться ярко-алым цветом. И в эту же секунду Стайлз пришёл в себя. Он подскочил на месте, жадно вдыхая воздух, будто пробыл под водой несколько минут. Парень ошеломлённо оглядел всех, кто стоял рядом с ним. — Ты как? — спросила Эллисон, делая шаг вперёд и чуть наклоняясь к Стилински. — Я… я не знаю. Лидия с облегчением выдохнула, хотя повод для беспокойств ещё был. Стайлз сегодня побледнел, кажется, ещё больше, под глазам красные болезненные тени. Плохо. Стайлз сидел на диване, смотря в одну точку, дыхание его было учащенным. Голос. Я близко. Глубокий, устрашающий, проходящий сквозь вены и застревающий где-то в черепной коробке. Хриплый бас. Стайлз никогда не слышал его. В голове возник образ его отражения. Ты. Парень представил, как это слово могло бы быть произнесено этим голосом. И это так чертовски подходило. Просто подходило. Стайлз решил, что у него едет крыша. — Хэй, — тихо позвал его Скотт. Стилински моргнул и перевел взгляд на друга. Он облизнул губы и зачем-то кивнул головой. Трое находились в доме Сталйза ещё часа три, приглядывая за парнем. Он был благодарен им, но противоречивые чувства одолевали его. Хотелось побыть одному, обдумать всю эту ситуацию, но… Побыть одному? Наедине с этим безумием? Когда Скотт, Эллисон и Лидия ушли, Стайлз даже не сразу понял, что остался один. И тут ему стало действительно страшно. Так, что мурашки поползи по спине. Стайлз поднялся к себе в комнату. Уселся на край кровати и стал смотреть в одну точку. Один. Один наедине с тем ужасом, что творится в его голове. Наверное, стало бы проще, если бы он обо всём рассказал Скотту. Наверное. Стайлз боялся, что его сочтут сумасшедшим. Мол, парень тронулся головой из-за стресса в связи с болезнью. Не выдержал. Стайлз перебирал свои пальцы. А что, если он действительно сходит с ума? Парень поднялся с места и зашагал в ванную. Встал напротив зеркала и стал ждать. Но на него смотрело лишь бледное растерянное лицо. — Покажи себя, — прошептал Стайлз, ближе подходя к раковине, над которой висело зеркало. В голове промелькнула мысль, быстро, почти неуловимо: Впусти меня. Это был не тот самый голос, это был его, Стайлза. Но ощущение было такое, будто эту мысль впихнул в его голову кто-то другой. — Что с тобой происходит, Стайлз? — спросил вслух парень, рассматривая своё отражение. Но больше ничего не было. Стайлз судорожно выдохнул. Дверь внизу хлопнула — отец вернулся. Парень поспешил уйти из ванной комнаты. Спускаясь по ступенькам вниз, он отметил, что боли в суставах нет. Сколько это продолжается? День, два? Больше не было боли от того, что кости ныли и болели. С ним что-то происходит. Что-то ненормальное. Так не должно быть. Стайлз спустился вниз и увидел, что отец уже был в гостиной. — Вот, — произнёс он, ставя на журнальный столик несколько упаковок каких-то препаратов. — Что это? — Это тебе, Стайлз. — Откуда? Шериф хмыкнул: — Заехал в больницу посоветоваться с Мелиссой. Почему ты мне не сказал, что тебя вчера вырвало? — Стилински-старший стоял, уперев руки в боки и с укором поглядывая на сына. — Пап, меня вчера вырвало, — сообщил Стайлз. — А вообще я думаю, что это было обычное несварение желудка. Ну, знаешь, всякое продают в этих столовых и других забегаловках. — Стайлз, — прервал его шериф, прикрывая глаза. Он на секунду отвернулся, а потом снова повернулся к сыну. — Стайлз, в твоём положении ничего не может быть просто так! Я должен знать всё! Я должен заботиться о тебе! ВПУСТИ МЕНЯ! Слова прозвучали так громко и неожиданно, что у Стайлза зазвенело в ушах, и он отшатнулся назад, часто моргая. Шериф же принял этот жест на себя. — Прости, — пробормотал он, потирая двумя пальцами переносицу. — Просто… Но Стайлз не слышал. Слова так громко прозвучали, ударяясь о стенки черепной коробки, что в глазах на секунду помутнело. — Ты в порядке? — Да, я в порядке, пап. Все хорошо. Стайлз быстро поблагодарил отца за таблетки и сказал, что почитает инструкцию по применению у себя в комнате. Он взял две упаковки и один узкий флакончик оранжевого цвета. Он бормотал себе под нос что-то ещё, хмурясь, а затем поспешно ушёл наверх. Стилински даже не понял, как уже оказался в своей комнате. Он буквально рухнул на свою кровать, проведя ладонью по лицу. Пиздец. Всё это — полный пиздец. Он взял первую попавшуюся под руку упаковку, расковырял её холодными и негнущимися пальцами, достал бумажку, сложенную пополам в несколько раз, расправил и начал читать. Вначале он даже что-то понимал, а потом смысл слов перестал до него доходить. Перестал доходить, потому что в голове было совсем другое. Глаза бегали по строчкам, пока Стайлз не осознал, что он вообще не понимает, что читает. Парень тряхнул головой, приподнялся на кровати, почти сел. Он стал внимательнее вчитываться в текст, но буквы… Они никак не желали складываться в слова. — Что за черт? — пробормотал Стайлз, вставая с кровати и подходя к окну, будто считая, что большее количество света вернёт ему способность читать. Он не мог прочесть и двух слов. Стайлз сощурился, потёр глаза и снова глянул на текст. Вместо знакомых букв были какие-то непонятные символы. Впусти меня… Стайлз отвёл пряди волос назад, судорожно глотая воздух. Впусти меня. Лоб за считанные секунды покрылся испариной, во рту пересохло. Ослабевшие пальцы выронили листок. Впусти меня! Голос требовал. Голос, который пробирался под кожу, вызывая зуд; голос, который звучит где-то в голове, вызывая дикий ужас, от чего волоски на затылке вставали дыбом. Стайлз тяжело дышал, словно на его грудь давило что-то тяжёлое, не давая вдохнуть больше. Он замотал головой, жмурясь, желая прогнать это из своей головы. — Нет… Нет. Нет! — почти кричал он, жмурясь всё сильней. Стайлз запустил пальцы в волосы, стараясь сжать голову так, чтобы хоть как-то заглушить этот хриплый голос, заставляющий колени подгибаться от ужаса. Внутренности, словно связали в тугой узел, из лёгких вышибли весь воздух, а сердце то и дело пропускало удар. ВПУСТИ МЕНЯ, СТАЙЛЗ! — НЕТ! — закричал в ответ Стилински, сдирая глотку. Воздуха не хватало, внутренности скрутило так, что хотелось выть от боли, но никак, потому что холодные пальцы сжимали его шею. Стайлз не сразу осознал, что это он. Держит себя слишком крепко, душит, не даёт глотнуть воздуха. Он не понимал, откуда в нём столько силы и мощи. Он пытался сделать вдох, но вены на шее уже начали вздуваться, лицо покраснело. А голос шептал всё тоже. Он больше не мог терпеть. Это было слишком... Он впускает?