Твои крылья

Когда по внутренним часам над миром взошло Солнце, Дофламинго встрепенулся, потянулся, зевнул и сонно осмотрелся. Незнакомое помещение вызвало лёгкую панику, а после пришло узнавание. На лапе поблёскивал дутым боком браслет. Ничего страшного не произойдёт, если почти что заложник нагов поспит ещё несколько часов, подумал Дофламинго, и вновь спрятал лицо под крылом. Второй раз он проснулся через пять часов, с гудящей головой, но полным сил телом. Теперь снаружи раздавались звуки любого нормального города: шипящие зазывания торговцев, странная музыка, разговоры и одуряющий шелест, словно невидимый человек огромной метлой пытается смести тысячи листьев. Звук чешуи. Звук змеиных тел, которые ползут себе по делам, и наверняка быстро-быстро извиваются при этом. Дофламинго поймал себя на мысли, что хочет взглянуть на город. Как он, интересно, называется? Никогда не интересовался… А надо бы. Дверь исчезла, и на Дофламинго обрушилось целое море незнакомых звуков и запахов. Он застыл на пороге дома, оглядываясь и пытаясь понять, в какую сторону ему лететь. Про запрет покидать дом он не вспомнил. Ещё чего! Пусть Крокодайл бесится и кончик языка себе откусит, а Дофламинго не позволит собой командовать. Наги степенно ползали по улицам, каким-то чудом не путаясь ни в своих, ни чужих хвостах. Оглушительный шум оказался вполне терпимым: окончательно проснувшийся Дофламинго с удивлением отметил, что в городе даже тихо, почти как в человеческих селениях. Голоса и звуки никуда не делись, но они не били по барабанным перепонкам, как города людей, где что ни улица, то вопли, крики, пение и разговоры на повышенных тонах. Сверху дома выглядели почти игрушечными. Как куличики из песка, которые строят дети и утверждают, что в их великих сооружениях можно жить. Тень, стремительно летящую по земле, заметили сразу. Жители города-под-горой вскидывали головы, с шипением бросались в стороны, напрягались и хмурились. Кто-то грозил Дофламинго кулаком, хотя он даже не пугал никого, резко пикируя вниз. Почему-то среди нагов он не заметил ни одной женщины и ни одного ребёнка, словно их спрятали от любопытных глаз чужака. Обидно, столько слухов про нажьих самок в мире под солнцем ходит, а подтверждения всё нет. Дофламинго усмехнулся, сделал несколько кругов, откровенно красуясь, и полетел к верхнему ярусу, где сквозь витражи пробивался солнечный свет. У них есть мосты ─ вот первое, что подумал Дофламинго, рассмотрев происходящее за одним из витражей. Между горными пиками наги протянули длинные висячие мосты, и вид их, болтавшихся над пропастью, внушал уважительный трепет. У Дофламинго зачесались перья, так тянуло туда, к порывистому ветру и тоненьким вытянутым фигуркам, что ползали по неустойчивым дорогам. Вот тогда-то, увидев эль-ни, они действительно испугаются. Прыгать некуда. И Крокодайл, ублюдочный змей, остро пожалеет о своих словах, больно задевших Дофламинго. ─ Донкихот Дофламинго? ─ голос за спиной такой чистый и ясный, как воздух осенью. Им хочется дышать и пьянеть. Дофламинго нахмурился, отогнал непрошеные ассоциации, и развернулся к обладательнице голоса. Да, именно обладательнице. Ему наконец улыбнулась удача, если у этой дамы бывает ласковая усмешка убийцы, пронзительные голубые глаза и матово блестящий чёрный хвост, свёрнутый изящными кольцами. ─ Вряд ли ты найдёшь здесь кого-то ещё с таким именем, ─ гордо фыркнул Дофламинго, никогда не понимавший, зачем нужно «выкать». Раз уж он на правах гостя и мужа принца (хотя кто знает, какой статус у Крокодайла, он свою родословную до пятого колена не перечислял), то не обязан расшаркиваться даже с женщинами. Хотя интерес дамочка вызывала. Дофламинго не смог отказать себя в удовольствии полюбоваться на её фигуру, очень условно скрытую длинной, до середины бедра, туникой. Дальше уже тянулась змеиная часть тела. ─ Сама назовись в таком случае. ─ Нико Робин, Хранительница Знаний. ─ Улыбнулась женщина. ─ Надеюсь, ты не против небольшой экскурсии? Она тоже легко перешла на «ты». Дофламинго величественно кивнул, словно бог, снизошедший до простых смертных, и медленно полетел за Робин. Та двигалась плавно, изгибая тело волнами. Складывалось ощущение, что она плывёт, и вокруг не воздух, а толща воды. Красиво. ─ И что у нас в программе? Крокодайл мне вчера ничего не объяснил, только заявил, что из дома мне выходить нельзя. Будто я собирался его слушаться! ─ капризно протянул Дофламинго, когда они перебрались на другую улицу верхнего уровня, где нагов было меньше, а зданий необычных форм – больше. ─ Он говорил про какие-то круги, яд и женщин. Кроме тебя я ни одной не видел, они что, у вас все посчитаны и спрятаны от греха подальше? И зачем вам окна, если свет вредит вашим глазам? И куда ведут эти тоннели? В стенах действительно имелись многочисленные чёрные провалы ходов, из которых веяло почему-то не затхлостью и сыростью, а сухим ветром и жаром. Некоторые тоннели заинтересовали Дофламинго больше других. Ему показалось, что из одного он слышал эхо чьих-то голосов, а из другого в лицо дохнуло свежим горным ветром. Крылья зачесались проверить, что там. Робин посмотрела на Дофламинго почти как бабушка Цуру ─ снисходительно и ласково, признавая за неразумным ребёнком право кривляться, шалить и дурить время от времени. Гордость покорно проглотила эту горькую пилюлю. Почему-то Хранительница Знаний, что бы ни значила её должность, не задевала глубоко спрятанных струн в душе Дофламинго. Он видел в ней красивую, умную, опасную женщину, как видел её в своей сестре Моне, и потому терпеливо ждал ответа, а не строил из себя оскорблённую невинность. ─ Женщин у нас хватает, ─ начала Робин, выдержав эффектную паузу. ─ Просто они живут отдельно в целях безопасности. Не их, ─ заметив насмешливый взгляд Дофламинго, добавила она. ─ А мужчин. Возможно, ты не обратил внимания, но самки нагов крупнее самцов. И опаснее, если говорить начистоту. Некоторые действительно ядовитые, но это зависит от характера. Сэр Крокодайл, твой… партнёр, способен одним укусом убить горного тролля, если не побрезгует взять в рот такую гадость. Женщины агрессивнее. Женщины непредсказуемы, иррациональны и могут взорваться по любому поводу. Словно списка пороков было недостаточно, Робин называла и другие отрицательные качества. Брови Дофламинго быстро ползли вверх. Наконец он не выдержал. ─ Если самки такие жуткие, то почему ваша раса давно не вымерла? По твоим словам выходит, что эти амазонки с хвостами вполне могут размножаться и без мужчин – непорочным зачатием или силой мысли, например. Не понимаю, откуда у двуногих столько мифов про «прекрасных дев, способных свести с ума одним лишь взглядом». Робин загадочно улыбнулась и повела плечом так, что высокая грудь под туникой волнующе качнулась. Она не соблазняла, нет. Просто доходчиво поясняла, откуда люди берут те самые мифы, несмотря на ужасный характер нажьих женщин. В конце концов, человеческие мужчины не светские беседы с ними вели, так что, может, и видели только то, что хотели видеть. Удобно. ─ Во главе всего народа стоит Старейшина Нён, ты её видел. Женщины живут обособлено, одна из них со временем займёт пост Старейшины, другая ─ Хранительницы Знаний. Но случится это не раньше, чем предыдущая Старейшина или Хранительница добровольно снимет с себя обязанности. Как видишь, женщины у нас процветают. Они не мешают мужчинам воевать, плести интриги, торговать и заниматься чем угодно. Что же до кругов… Дофламинго слушал внимательно ─ ему в этом, прости господи, гадюшнике, жить целых полгода. ─ Это проще почувствовать, чем объяснить. Например, ты, Сэр Крокодайл, я и ещё с десяток нагов относятся к первому кругу. Все остальные, с некоторыми отличиями, ко второму. Слуги, как ты уже знаешь, почти не имеют прав. Когда ты пробудешь среди нас достаточно долго, то поймёшь разницу. Дофламинго вспомнил, как некоторые грозили ему кулаком с земли. ─ Что-то я не заметил к себе какого-то особого отношения. И к чему все эти сложности? Намудрили вы. ─ Про тебя ещё не все знают. Поэтому Сэр Крокодайл и просил тебя повременить с прогулками. Со мной, однако, тебе ничего не грозит. Мы не привыкли трубить на каждом углу о переменах в личной жизни, но браслет избавит тебя от неприятных сюрпризов. ─ Робин остановилась перед одним из тоннелей, откуда ранее слышалось эхо голосов, и пояснила: ─ Этот ход ведёт на женскую половину. Не волнуйся, почти все проходы достаточно высокие и широкие, чтобы ты мог спокойно летать. Мы не любим себя в чём-то ограничивать. Робин многозначительно улыбнулась, и сложно было не улыбнуться ей в ответ. ─ Постарайся не залетать туда в ближайшие несколько дней. Дай привыкнуть к себе, осмотрись сам. Если будут вопросы, смело обращайся ко мне, я с радостью расскажу, что захочешь. А теперь почему бы нам не перекусить? Ничего против этой идеи Дофламинго не имел. Он бы радовался ещё больше, не встреться им на пути Крокодайл, злой, как чёрт. При Робин он грубить не посмел и прошипел нечто отдалённо напоминающее приветствие. Дофламинго не удостоил его даже кивком. Наверное, Крокодайл хотел спросить, какого дьявола эль-ни делает на улице, а не дома, как ему было приказано, но ему не хватало приличных слов, чтобы выразить своё негодование. Он выглядел мрачным и чем-то обеспокоенным, но Дофламинго предпочёл не обращать на него внимания. ─ Ты ведь ещё не завтракал, верно? ─ спросила Робин и указала рукой в сторону необычного здания, отличавшегося от других цветом и формой. Прямоугольное, оно резко контрастировало с круглыми куличиками, разбросанными в хаотичном порядке по обоим ярусам. ─ Здесь весьма приличная кухня. Крокодайл попытался было запротестовать ─ «У меня много дел!», мысленно передразнил его Дофламинго, ─ но тут сработала та самая магия, позволяющая нажьим женщинам крутить своими мужчинами, как вздумается. Хватило одного ласкового взгляда и вежливого «Сэр, на вас лежит ответственность», чтобы Крокодайл неохотно заполз вместе с ними в таверну местного розлива. Дофламинго ожидал увидеть что угодно, кроме невысоких столбиков, вокруг которых посетители… обвивались, явно не испытывая никаких неудобств. Локти они ставили на круглые столики и ели, как люди, если не считать раздвоенных языков, которыми они зачем-то пробовали пищу перед тем, как отправить в рот. ─ Почему застыл? Быс-с-стрее давай, ─ поторопил его Крокодайл и обвился вокруг одного такого столбика. Дофламинго отмер, задумчиво покосился на странное сооружение и скептически хмыкнул. С его-то ростом сидеть будет слишком высоко. Невзирая на изумлённые взгляды и тихий смех Робин, Дофламинго играючи вырвал лапой стойку из пола и аккуратно прислонил её к стене. Обворожительно улыбнулся подползшему официанту (или хозяину трактира?) и непринуждённо заметил: ─ Тесновато что-то было. Я потом поставлю на место, не волнуйся. Скрип зубов Крокодайла был усладой для ушей и лучшими аплодисментами. А потом началось неприятное. Разумеется, Дофламинго подозревал, что наги едят не то, что обычные люди. И уж тем более в меню не будет раздела «Для крылатых засранцев и прочих рас». Но настоящим культурным шоком стало блюдо из ещё живой птицы ─ радужного фазана ─ под соусом из кислых ягод рив. Предполагалось, что наг должен либо проглотить птицу целиком и переварить, либо разрезать ей брюхо и съесть внутренности, пока блюдо агонизирует и трепыхается в последний раз. Пока официант шипящим голосом всё это рассказывал, Дофламинго с трудом боролся с тошнотой и желанием вспороть брюхо самому змею. От жестокого и быстрого убийства официанта спасла Робин. И от скандала, разумеется. Договор в таком случае пришлось бы порвать и выкинуть в пропасть, ибо ни одна сторона не будет терпеть подобный произвол. ─ Думаю, мы возьмём что-нибудь более традиционное, ─ тоном прожженного дипломата перебила официанта Робин. ─ Например, овощи и рыбу. ─ А змей под кислым соусом у вас нет? ─ ядовито спросил Дофламинго, игнорируя тяжёлый взгляд Крокодайла. Официант стал белым, как скатерть. Он испуганно посмотрел на Дофламинго и тихо-тихо прошипел: ─ Нет… Но я узнаю, что мы мош-ш-ем для Вас-с-с с-сделать… ─ И побыстрее. Давно не ел свежих змей. Несколько посетителей в оскорблённых чувствах уползли. Официант скрылся с глаз долой, видимо решив, что злобный и голодный эль-ни начнёт трапезу с него. ─ Ты что твориш-шь, крылатый? ─ «ублюдок» подразумевалось. Дофламинго невинно пожал плечами, мол, а что такого? ─ Есть змей ─ это преступление для нашего народа! ─ Да-а-а? Прости, что-то я не заметил у себя хвоста. Может, подскажешь, с каких пор правила распространяются на тех, кому можно улететь и не вернуться? Слова Дофламинго буквально выплёвывал, как куски грязи, и плевался он, надо сказать, метко. Почти каждый снаряд попал в цель. Крокодайл удержался от физической расправы, но лицо его, ранее невозмутимое, сделалось теперь вовсе безжизненной маской. Только глаза, не мигая, пытались просверлить в груди Дофламинго, напротив сердца, две дыры. Он не успел ничего ответить. Официант в компании ещё одного нага – хозяин этой забегаловки всполошился наконец? – принесли блюдо, на котором лежала красиво свёрнутая кольцами змея. Судя по безжизненно свисавшему с края блюда хвосту, только что убитая. Значит, травить его не станут, во всяком случае, пока. ─ Приятного аппетита, ─ почти без шипящих ноток пожелал наг с приятными морщинками вокруг глаз, которые придавали ему облик доброго дядюшки. Дофламинго послал ему самую ласковую из своих улыбок. Пусть змей порадуется, что угодил клиенту и тот ушёл, не став громить заведение. Один столбик уже придётся менять, но это они ещё малой кровью отделались. ─ С меня хватит, ─ процедил сквозь зубы Крокодайл, когда Дофламинго силой мысли заставил змею саму залезть в рот. Приятного мало, но в детстве его так кормили, а рвотные позывы были не настолько сильными, как при описании поедания внутренностей фазана. Крокодайл стремительно вылетел из таверны, как на крыльях, и Дофламинго проводил его насмешливо-злым взглядом. Хвост змеи он вобрал до конца, как макаронину, вытер губы салфеткой и светским тоном предложил Робин выбирать дальнейшее меню самостоятельно. Кажется, оба ─ и официант, и хозяин ─ облегчённо вздохнули. ─ Зовите нас, если понадобимся, ─ сказали они и тоже смылись. Дофламинго чувствовал себя победителем ровно до того момента, как Робин вкрадчиво произнесла: ─ Ты его обидел, знаешь. ─ Да уж, в курсе, ─ огрызнулся в ответ. Радости как не бывало. ─ Он меня, между прочим, тоже! ─ И это повод так жестоко издеваться над ним? ─ удивлённо приподняла брови Робин. ─ Не знала, что эль-ни столь злопамятны. ─ Неужели я похож на птичку, которую можно запереть дома, насыпать в кормушку еды и спокойно отправиться по своим делам? Если уж мы заключили этот брак, то пусть хотя бы притворится, что терпит меня на своей территории! А я буду терпеть его. ─ Его тоже можно понять, Доффи, ─ миролюбиво возразила Робин. Принесли глубокую миску с тушёными овощами и отдельно ─ две большие рыбины. ─ Крокодайла никто не спрашивал, хочет ли он жениться. Подозреваю, что он просто не в курсе, что с тобой, таким ярким и шумным, делать. И как общаться, и как развлекать, и как не провоцировать на ссоры… Мой брат вообще не славится способностями к налаживанию тёплых отношений. ─ Он ─ твой брат? ─ от изумления у Дофламинго едва кусок рыбы изо рта не выпал. Пришлось сплюнуть в салфетку. ─ Мы из одной кладки, так что можем называть друг друга «братьями» и «сёстрами». Робин невозмутимо ковыряла овощи вилкой. Когда Дофламинго утолил голод, она изящно раскрутила хвост и поползла на улицу, где несколько долгих минут молчала. У края верхнего яруса, обнесённого для безопасности прочным бортиком, Робин остановилась и задумчиво произнесла: ─ Мне бы хотелось, чтобы вы нашли общий язык, Доффи. Крокодайл не виноват в том, что мы недоглядели момент с едой. Если на то пошло, то я сама повела тебя в таверну, ─ Робин невесело улыбнулась. ─ Никому не нужна новая война, ты понимаешь ведь? Потому-то и затеяли этот брак. Да, вам тяжело, но… В случае удачи, если вы сумеете поладить, то и другие последуют вашему примеру. Не будет больше смертей. Я знаю, что много эль-ни погибло в стычках. Каждый ваш воин забрал троих наших. Дофламинго словно в первый раз увидел эту женщину. Сравнив, он заметил, что она правда немного крупнее Крокодайла, но дело не в размерах. Её глаза светились изнутри грустью и затаённой надеждой, как глаза матери, что ждёт единственного сына с войны. И речи быть не могло о том, что Робин не искренна. После всего ею сказанного Дофламинго испытал жгучий стыд и нечто похожее на вину. Ему казалось, что хуже его положения нет на всём белом свете. Что все вокруг враги, что доверять можно только себе и что Крокодайл ─ сволочь. Мысли не допускал об обратном. Но улетать (и не вернуться) на самом деле Дофламинго не собирался, чтобы поставить под угрозу мирное соглашение. Он самодур и эгоист, но отнюдь не идиот. ─ Понимаю. Но идти на уступки в одностороннем порядке я не буду! ─ упрямство всё-таки упёрлось рогами и не желало сдвигаться с мёртвой точки. ─ Ничего, я поговорю с Крокодайлом. От тебя требуется просто быть лапочкой, ─ Робин вдруг провела ладонью по крылу Дофламинго, и он вздрогнул, не зная, как на такое реагировать. ─ Мы почти ничего друг о друге не знаем. Живём, как под колпаком, боимся нос высунуть наружу. Но ты вольная птица, да, Дофламинго? Ты сможешь показать моему опасливому брату, что полёт не всегда заканчивается падением? ─ Ты говоришь загадками, ─ вздохнул Дофламинго и стерпел даже снисходительное щипание за щёку. ─ Ладно, я попытаюсь. ─ Вот и славно.