Твои крылья

Когда их накрыла огромная тень, Дофламинго лишь усилием воли остался на месте. Прижав колени к груди и выставив перед собой, как пики, острые когти, он напряжённо смотрел, как приземляется взрослый дракон. Ветер всколыхнул траву и швырнул угли, оставшиеся от костра, в сторону. Хорошо хоть не в лицо, подумал Дофламинго. Дети под крыльями завозились, проснулись от шума. Первым выглянул из-под полога из перьев Луффи. ─ Привет, Барто! ─ крикнул он и радостно помахал дракону рукой. ─ Ты чего здесь делаешь? Дракон издал странный звук, похожий на всхлип, и стремительно перекинулся в человека. И вот уже высокий крепкий мужчина с ярко-зелёными волосами подхватил побежавшего к нему Луффи и прижал к груди, словно хотел задушить. При этом он всё ещё не мог членораздельно говорить, только лопотал нечто бессвязное. ─ А, это он… ─ Эйс тоже проснулся и недовольно тёр глаз кулаком. ─ Было бы из-за чего шум поднимать, а. Сабо тоже поморщился, но выглядел виноватым. ─ Мы сбежали, взрослые наверняка волноваться начали. Поэтому он нас и искал, ─ вздохнул он и покосился на Дофламинго. ─ А тебя никто не ищет? Я думал, что эль-ни в горы не залетают. В груди зашевелилось неприятное чувство, будто пером пощекотали сердце изнутри. «Если ты улетишь, я горевать не буду». Небо всё ещё притягивало, манило свободой, и положительно не было ни единой причины, чтобы возвращаться. Его вряд ли хватятся и через неделю. Крокодайл редко появляется дома, а друзей среди нагов Дофламинго не завёл. Незачем волноваться. Незачем грызть себя, ведь ты никому ничего не должен, верно? И сидеть безвылазно дома, протирая лапами жёрдочку, как ручная канарейка, никто не в праве тебя заставить. ─ О нет, малыш, ─ усмехнулся Дофламинго и встал, выпрямившись во весь рост. Он был выше этого Барто на полголовы. ─ Я сам решаю, когда нужно возвращаться домой. Сабо проглотил «малыша», но посмотрел с сомнением. ─ А где твой дом? ─ Давай лучше поговорим с вашим нянькой, ─ перевёл разговор с неприятной темы Дофламинго. ─ Не хочу пугать, но он смотрит так, будто я вас украл и грязно надругался. Эйс прыснул, сверкая тёмными, умными глазами. Он явно не видел в Дофламинго угрозу. Чувствовал, подлец, что тронуть ребёнка ни один эль-ни не в силах. Слишком силён инстинкт, пусть даже дети не твои. Бартоломео, изумрудный дракон, сперва долго вопил и возмущался, плакал, снова вопил и обнимал Луффи, точно был его мамашей. Луффи терпел, но сопел очень уж недовольно. Наконец его отпустили и разговор наладился. Бартоломео выслушал братьев, преисполнился благодарности к их спасителю и слёзно умолял Дофламинго полететь вместе в гнездо ─ дескать, надо же отблагодарить! Дофламинго не стал долго ломаться. Ему было интересно, как живут загадочные драконы, их мало кто видел и ещё меньше людей оставались после встречи с ними в живых. По слухам, драконы наладили торговые связи только с тёмными эльфами, остальных презирали. Что логично, ибо причинить вред огромной огнедышащей ящерице с непробиваемой чешуёй практически невозможно. Естественных врагов, подозревал Дофламинго, у драконов вовсе не было, кроме времени и старости. У драконов Дофламинго остался на ночь. Город у них защищён был со всех сторон горами, а построен так, что не разрушится и спустя тысячу лет. Дед братьев, Гарп, оказался неповоротливым, большим, зубастым (как к такой махине подступиться, непонятно), а в виде человека ничего, даже милым. По крайней мере, Дофламинго он от души обнял, искренне поблагодарил и в дом позвал ─ на обед-ужин. И пока мальчишки наперебой рассказывали про свои приключения, Гарп устроил гостю экскурсию по городу, подарил красивую безделушку ─ кольцо на палец ─ и перезнакомил как минимум с половиной родственников, дальних и ближних. Дофламинго млел от внимания и любопытных, не презрительных или настороженных взглядов. Драконы, даром что выглядели, как люди, вели себя приветливо и дружелюбно. Женщины кокетливо улыбались, мужчины подходили ближе и заводили беседу. Им тоже было интересно ─ из них почти никто не видел эль-ни вблизи. В светлом просторном доме Гарпа для него сразу же нашлось место, угощение и даже жёрдочку внуки соорудили, кривую и косую, но вполне себе крепкую. Дофламинго не знал, как реагировать на такое количество добра сразу, однако разумом понимал, что оно ─ добро это ─ заслужено сполна. Он расслабился, пригрелся. Луффи притащил угощение: ягоды ежевики, переспелые, но сладкие-сладкие, и с восторгом смотрел, как Дофламинго их ел, не касаясь крыльями. ─ Телекинез, ─ с умным видом пояснил Сабо, и оба брата поражённо раскрыли рты буквой «о». Дофламинго хохотал и таскал мальчишек в каких-то полутора метрах от земли за ногу или руку, и они вопили скорее от счастья, чем страха. Другие дети тоже захотели покататься, а взрослые, пряча шальные улыбки, им разрешили ─ почему бы не разрешить, если Дофламинго им нравился, если Дофламинго диковинный, красивый, сильный и харизматичный? Было от чего потерять голову. Несколько дней пролетели, как непоседа-ветер над узким ущельем. Пузырьки веселья кружили голову, крылья приятно гудели от усталости, а город под открытым небом казался самым прекрасным местом на свете. Король драконьего племени и по совместительству отец Луффи (что там с семейными вопросами у братьев Дофламинго не уточнял, но знал: матери у мальчишек разные) лично пришёл в дом Гарпа и поблагодарил за спасение единственного отпрыска. Хотя визит не отличался теплотой и продлился всего полчаса, Дофламинго заслуженно собой гордился. Он летал над горами, задевая крыльями снежные пики; он купался в искрящихся от рыбной чешуи реках; он подставлял лицо ещё тёплым лучам осеннего солнца и, глядя на серпантином вившиеся далеко внизу дороги, вспоминал матово-чёрную чешую Крокодайла всего раз или два. Он думал, что Крокодайлу плевать, где находится его муж ─ в золотой тесной клетке или на свободе, ─ но ошибся. ─ Доффи! ─ Луффи казался крошечным, лилипутом или карликом, и то, как он потешно размахивал руками, не придавало ему веса в глазах Дофламинго. Он не спешил спускаться, медленно кружил над каменистой площадкой, изображая орла или сокола, что высматривает добычу. Луффи в этом плане не тянул даже на кролика. ─ Доффи!!! А голосок у мальчишки что надо, луженый и громкий, эхо в горах ему вторило с удовольствием. Дофламинго, не предчувствуя беды, спланировал вниз. ─ Чего кричишь, мелкий? Смотри, шляпу твою сдует, ─ хмыкнул он. Луффи ещё в первый день похвастался перед новым другом своим сокровищем ─ потрёпанной соломенной шляпой ─ и торжественно объявил, что перо теперь тоже станет сокровищем. Глупость, но приятно. ─ Из-за чего панику разводишь? Случилось что? Луффи тяжело дышал, лицо его раскраснелось, а в глазах сверкал то ли гнев, то ли страх. Он шмыгнул носом и затараторил так быстро, что Дофламинго сумел разобрать только «тебя…там» и «видеть хотят, надо быстро идти!». ─ Раз надо, то пошли, ─ пожал плечами Дофламинго. ─ Или тебя столкнуть в пропасть? ─ он навис над мальчишкой и прижал когти к его тёплому, подрагивающему животу. Желание вспороть мягкие ткани осталось только желанием. Дофламинго неплохо контролировал свои инстинкты хищника. ─ Вот вырасту!.. ─ пригрозил ему Луффи и тут же заливисто рассмеялся. Но тревога из глаз никуда не делась, пусть даже беспечная улыбка растягивала губы почти до самых ушей. ─ Да-да… И всё было чудесно: воздух звенел от кристальной чистоты и свежести, остро пахло хвоей и жаром из кузниц, по улицам носились дети, а женщины развешивали бельё и махали Дофламинго в знак приветствия. Кто степенно, кто более фривольно, и от этих жестов Дофламинго испытывал небывалый душевный подъём. Ему всегда нравилось чужое внимание. Счастье дрогнуло, разбившись на осколки, когда перед домом Гарпа он увидел Крокодайла ─ холодно взиравшего на всех с высоты своего роста, Крокодайла, едва сдерживавшего гнев, и хотя никто этого не замечал, Дофламинго видел слабо дрожавшие пальцы и сжатые в нитку губы. Крокодайла, который явился, чтобы забрать домой своего мужа. Свою собственность. Браслет на лапе неожиданно стал неподъёмным. Дофламинго открыл было рот, чтобы напомнить: ты сам сказал, что не будешь горевать, так какого дьявола сейчас глядишь так, будто я тебя жестоко оскорбил и обидел, но Крокодайл медленно покачал головой ─ не здесь. ─ Доффи… ─ в глазах Луффи стояли слёзы. Он умный мальчик, несмотря на непоседливость и шумность. ─ Ты улетишь, да? Дофламинго небрежно потрепал Луффи по голове крылом. Мальчишка всхлипнул, шмыгнул носом снова и вдруг ─ нет, не разревелся ─ вцепился в лапу так, будто родился клещом. Не отодрать. У Крокодайла гневно раздувались ноздри, а мощный длинный хвост шуршал слишком угрожающе, чтобы игнорировать этот звук. Сабо и Эйс косились на нага с неодобрением, и не вцеплялись в Дофламинго только из смешных представлений о гордости дракона. Луффи на гордость и прочие бесполезные вещи плевал со снежных пик. Он заходился рёвом, обливал слезами лапу и не собирался отпускать «птичку» ни сейчас, ни потом. Кажется, даже Крокодайл проникся. Дофламинго беспомощно развёл крыльями. Ударить ребёнка он не мог при всём желании. Одно дело шутить, обещая скинуть в пропасть или оторвать ногу, и совсем другое ─ действительно причинить вред. Он себя после такого уважать не будет. В глазах Крокодайла мелькнуло что-то похожее на понимание. ─ Вы в с-силах угомонить с-с-собственного внука? Гарп с сомнением посмотрел на Луффи, зная его упрямый нрав. ─ Лу, ─ вдруг заговорил Эйс, хитро сверкая глазищами. ─ Ты ведь можешь в любой момент прийти к Доффи в гости. Он же с нагами живёт. Луффи чуть приостановил поток слёз и уставился на брата с недоумением ─ мол, к чему ты клонишь вообще? ─ Через шахты эльфов есть удобные пути, ─ невинно пояснил Эйс. ─ Я знаю дорогу… Да, деда, я там ходил и ничего со мной не случилось! ─ резко добавил он, заметив, как нахмурился Гарп. ─ Только Дадан не говори, ладно?.. В общем, Луффи, прекрати заливать Доффи слюнями. Придём к нему через неделю, как раз соскучиться успеешь. Сабо незаметно, как он думал, показал Эйсу поднятый вверх большой палец. Луффи с надеждой задрал голову и посмотрел на Дофламинго. Тот стоял на одной ноге, вытянув вторую с висевшим на ней дракончиком, и пытался сообразить, что делать в столь нелепой ситуации. Предложение Эйса ему понравилось, но ведь важное уточнение ─ он живёт с нагами. Крокодайл же молчал, оставляя ему удовольствие разбираться с детьми самостоятельно. С-с-сволочь… Тьфу, прилипчивая у него речь, дьявол подери. ─ Ты можешь прийти, ─ вздохнул Дофламинго, решив, что если братья захотят, то всё равно явятся, а так у них будет официальное разрешение. Если что, Старейшине Нён за них и отдуваться, как принимающей стороне. ─ Когда захочешь. А теперь слезь, ты не пушинка, знаешь ли. Луффи послушно расцепил руки-ноги, которыми плотно обхватил лапу, спрыгнул на землю и неохотно отошёл, взглядом обещая, что обязательно придёт в гости, а захочет он очень быстро, завтра, например. Или вечером. Дофламинго не смог отказать себе в удовольствии и улыбнулся мальчишке, чтобы услышать недовольный треск ─ Крокодайл, дёрнувшись, сломал какую-то палку. ─ Вс-с-сё? ─ Ага, ─ братья махали вслед ещё долго, пока не скрылись из виду. Крокодайл вёл его к одному из тоннелей. Они, оказывается, есть даже на территории драконов и эльфов. Ход резко нырял вниз, под землю, и Дофламинго отчаянно не хотелось спускаться туда вслед за нагом. Он нервно оглянулся, пытаясь увидеть хотя бы осколок ярко-синего, наливавшегося за западе краснотой, неба. ─ Куда ты так летишь, Кроки? Мы что, опаздываем к ужину? И столько было в его голосе тоски и усталости, что Крокодайл резко остановился и незаметным глазу движением прижал Дофламинго к стене. В лопатки врезался холодный камень, крошки царапали кожу сквозь тонкую ткань безрукавки. Хвост обвил туловище двумя или тремя кольцами, сжал крепко, но позволил дышать. Дофламинго дёрнулся, из груди вырвался разъярённый клёкот. Он не ожидал нападения, а в тёмном низком тоннеле негде развернуться, не говоря уже про полёт. Если у тебя нет гибкого змеиного тела, ты ─ лёгкая добыча. ─ Ты, эгоис-с-стичный ублюдок, ─ шипел Крокодайл ему на ухо, раздвоенный язык щекотал шею и мочку. ─ Твоих птичьих мозгов не хватило догадаться, что я тебя искал? Думал, что ты погиб, задохнулся, сломал свои чёртовы крылья или свалился в пропасть?! Дофламинго молчал, его грудь ходила ходуном, а сердце и вовсе готово было выпрыгнуть наружу через горло. Воздух со свистом выходил сквозь стиснутые зубы. Лапами он впился в мягкую чешую на бёдрах Крокодайла, но не решался надавить сильнее. Пока не решался. Слушал, чувствуя бешеный стук пульса в висках и слова Крокодайла, что толкались в ухо горячими вспышками, похожими на удары в самые уязвимые места. ─ Ты хоть понимаешь, что я за тебя в ответе? ─ продолжал Крокодайл, а кончик его хвоста угрожающе трещал, будто предупреждая: одно лишнее движение ─ и кольца сожмутся до хруста хрупких костей. Дофламинго колотила дрожь, но не страха, нет. Он вздрогнул всем телом, когда Крокодайл случайно задел рукой напряжённое бедро, и тихо вздохнул. Темно, слишком густые тени и мало света, чтобы видеть хоть что-то, потому остальные чувства обострены до предела. Когти соскользнули с гладкой чешуи. Дофламинго нервно кивнул и облизал пересохшие, ноющие губы. ─ Ты понимаешь, что я устроил переполох в родном городе, только чтобы найти тебя?.. Дофламинго сглотнул, когда тёплый мокрый язык провёл дорожку по шее, и зашипел, совсем как наг, почувствовав обжигающе горячие пальцы на животе. Он думал, что Крокодайл холодный и скользкий, но нет, кожа у него плотная и сухая, немного шершавая. ─ Ты понимаешь, что я… ─ Волновался за меня? ─ собственный голос звучит низко и хрипло. Кончик хвоста приподнял подбородок Дофламинго, заставив заглянуть Крокодайлу в глаза. Это невинное прикосновение распрямило внутри невидимую пружину, долго дремавшую, и теперь выстрелившую со всей силы. Дофламинго дёрнулся, подался вперёд и слепо обнял Крокодайла ногами, скрестив их у того за поясницей. Язык щекоткой прошёлся по линии челюсти, укусил-ужалил в кадык и остановился на ямочке между ключицами. Дофламинго с нажимом опустил голову и поймал губами кончик хвоста. Странно, он не жёсткий, а мягкий и упругий, и подрагивает от лёгких прикосновений. ─ Волновался, да? Кроки… Не пользуйся тем, что видишь в темноте! Скажи уже что-нибудь! ─ Да, ─ коротко ответил Крокодайл и провёл ладонью от сгиба колена, где нога переходила в птичью лапу, до бедра. ─ Да, волновался за тебя, глупая ты птица. Да, места себе не находил, пока искал, куда ты делся, никому ничего не сказав. Ты это хотел услышать?! ─ Тогда какого дьявола ты мне раньше не сказал, что чувствуешь?! ─ в свою очередь взвился Дофламинго, но быстро затих, когда по хвосту прошла мощная судорога. Дышать, надо дышать тише и не тереться слишком откровенно, о, ну почему это так трудно? ─ Я не виноват, что ты такой невнимательный, ─ буркнул Крокодайл, прижался всем телом и запустил руки в пышное оперение хвоста. Дофламинго скрипнул зубами, хотя признавал, понимал его правоту: а ну как были намёки за те два долгих месяца? Но до них сейчас не было никакого дела. ─ А теперь замолчи. Ты слишком громкий. Крокодайл не собирался выпускать его из колец, это понятно. Тело, скованное и обездвиженное, трепетало. Дофламинго чувствовал себя беспомощной птицей, которую поймал любопытный ребёнок: рассматривает, гладит, трогает пальцами бешено вздымающуюся грудь, ведёт ниже к животу и мягко разводит в стороны лапы, чтобы… А вот такого приличные дети с птицами уж точно не делают. Сильные пальцы уверенно пробрались за пояс штанов и потянули вниз. Звякнула пряжка ремня, и Дофламинго до кругов перед глазами пожалел, что не впился когтями в беззащитное нутро, пока была возможность. Крокодайл легко удерживал его на весу, и ноги уже не убрать с его поясницы, слишком тесно они сплелись, рукам нага едва хватало места. ─ Я отпущу тебя, если не будешь дёргаться, ─ словно сквозь толстый слой воды услышал Дофламинго, и поспешно замотал головой, показывая, что дёргаться и убегать не собирается. Мысли все стекли в пах, близость Крокодайла почему-то вызывала волны жара и удовольствия, смешанного с интересом. То ли Дофламинго подсознательно чувствовал вину, то ли признание Крокодайла его смягчило, но он не возмущался тем, что его зажали в тёмном тоннеле и лапают, точно самку. По гордости и самомнению это нисколько не било, это было… Естественно. Так, как должно быть. А может, гормоны взбушевались раньше срока, мало ли. Но и об этом думать совершенно не хотелось. Дофламинго неохотно встал на лапы, которые бессовестно дрожали, грозясь подогнуться в любой момент, и почти испуганно моргнул нижним веком. Он плохо видел в темноте, ориентировался больше на звук, потому нервничал, не видя лица Крокодайла, его глаз, его рук. Слышал шелест чешуи о камни, вибрирующий тихий звук, похожий на мурлыканье, и как никогда остро ощущал тесноту. Огромное змеиное тело заполнило тоннель собой, закупорило его, чтобы не выпустить птицу из клетки. Воздух дрожал от напряжения, жара, потом оседал на скулах и шее. Дофламинго быстро и часто дышал, хватая ртом воздух. Неизвестность привлекала и страшила одновременно. Крокодайл играл с ним, заставлял помучиться в ожидании, как мучился сам. Прикосновение к животу уничтожило последние крохи выдержки. Дофламинго прикусил губу и откинулся затылком на стену каменного тоннеля, уже зная, чувствуя волосками на коже, что хочет сделать Крокодайл. Он совсем слабо надавил ладонью на член сквозь ткань штанов и услышал глухой стон. Потянул штаны вниз, они упали к коленям и застряли, набухнув множеством складок. Дофламинго даже не пытался скрыть дрожь и возбуждение, только нелепо взмахивал крыльями в поисках равновесия. Наконец удобное положение было найдено, хотя и выглядело наверняка дико нелепо: он прижался спиной к камню, согнул колени, а крыльями обнял Крокодайла, щекоча ему плечи гладкими перьями. Крокодайл тихо рассмеялся и сверкнул глазами, что выглядело в темноте весьма зловеще. ─ Я думал, что у тебя и здесь будут перья, ─ прошипел он ехидно. ─ А ты гла-а-аденький, как мило. ─ Заткнись! Крокодайл хмыкнул, провёл языком по губам и затем ─ осторожно, мягко ─ коснулся раздвоенным кончиком головки члена. Дофламинго дёрнулся, но сильные руки крепко удерживали бёдра, не позволяя отстраниться. Крокодайл отлично видел в темноте. Он видел, как под лаской обнажилась тёмно-красная головка. Видел сжимавшуюся щель на ней, и вздутые вены на твёрдом члене, и волоски в паху, что узкой дорожкой поднимались выше, к животу, и там редели, становясь едва заметным пухом. Но никаких перьев, кожа гладкая и светлая, с чётко проступающими венами. Крокодайл провёл пальцами по внутренней стороне бедра, чувствуя ток крови и жар, отдававшийся тугим спазмом в паху. Дофламинго пробуждал желания, которые раньше Крокодайл назвал бы абсурдными и нелепыми, но, поддавшись им, принял как данность. Слишком уж податливым и горячим было тело, мягкой ─ кожа, а стоны ─ тихими. Крокодайл прикрыл глаза и доверился своему языку. Дофламинго не потрудился узнать, как именно наги видят в темноте, так что пусть гадает, если он вообще сумеет мыслить связно в ближайшее время. А ведь язык для нагов ─ вторые глаза и уши. Он погрузил кончик прямо в пульсирующую щель на головке, прислушался к сдавленному всхлипу и надавил чуть сильнее. Пряный запах сильного молодого тела кружил голову, а уж такое интимное место должно пахнуть сильнее всего. Крокодайл слизал выступившую смазку и медленно провёл мясистой частью языка по стволу вниз. Хорошо, что Дофламинго был сейчас беспомощен и слеп, как новорождённый, иначе зрелище его бы обязательно подкосило. Впрочем, ему хватало и тактильных ощущений. Чего только стоило равномерное давление на член со всех сторон, словно бы у Крокодайла язык длинный-длинный и горячий. Сил не было молча терпеть эту пытку. А Крокодайл не слушал тихих вздохов и не обращал внимания на дрожь под пальцами. Он обхватил головку члена губами, вобрал в рот и расслабил горло ─ Дофламинго ожидаемо застонал и толкнулся глубже, не контролируя своё тело. Его дыхание было сладким напоминанием, что нужно закончить начатое, а не оставить всё в таком виде. Ведь он в ответе за эту глупую, ненормальную, невозможную птицу. Язык надавливал, лизал, обхватывал чувствительную плоть, забирался в щель и собирал смазку, а затем снова дразнил лёгкими, щекочущими движениями. Пальцы ослабили хватку на бёдрах, обхватили крепкие подтянутые ягодицы и сжали их. Дофламинго совсем уж бесстыдно громко застонал, подаваясь бёдрами навстречу так, что Крокодайл с трудом удержался от соблазна взять его прямо здесь, в уютной темноте. Он наверняка не будет против, но Крокодайл предпочитал подготовку спонтанному сексу. Учитывая, что с Дофламинго у него крышу сорвало впервые в жизни, подготовка обязана быть, иначе никак. Иначе Крокодайл не обещал, что пернатый отделается уязвлённой гордостью и синяками. Крокодайл погладил мягкие перья на хвосте, опустился ниже, почувствовал, как зажался Дофламинго, стоило надавить между ягодиц, и тут же переместился на внутреннюю сторону бедра, успокаивая медленными поглаживаниями. Он не думал, что эль-ни устроены почти как люди. Не думал, что кожа под пальцами будет так бешено пульсировать, что пах окажется гладким, как и мошонка. Потрогал её, покатал в пальцах и оказался не готов к столь сильной реакции. Крокодайл глубоко вздохнул, с усилием унял трепет собственного тела, когда Дофламинго вдруг содрогнулся и со стоном кончил. Лапы его стали слабыми, подогнулись, и он рухнул бы, больно ударившись коленями, не подставь Крокодайл свой хвост, который смягчил падение. Дофламинго тяжело дышал, его охватила слабость и тупая сытость. Спазмы, выкручивавшие внутренности, только усиливали это ощущение. Он ничего не слышал и не видел, только прижимался к Крокодайлу всем телом и обнимал крыльями, неожиданно холодными и словно бы мокрыми. ─ А теперь пойдём домой. Дофламинго нашёл в себе силы кивнуть, но совершенно не помнил, как на него натянули штаны, как понесли, бережно обхватив кольцами хвоста. И как оказался на мягком полу, укрытый одеялом, тоже не помнил, лишь догадывался, чьих это рук дело. Разум после оргазма отказывался соображать и требовал немедленного отдыха, в чём Дофламинго не стал ему отказывать.