Твои крылья

Очнулся Дофламинго от звука голосов. Оба ─ знакомые, с пронзительными шипящими нотками. ─ Чтобы больше такого не повторялось, поняла? ─ непререкаемым тоном говорил первый, звенящий от раздражения. ─ Но ты ведь из-за этого эль-ни совсем не мог заниматься делами, ─ заискивающе и немного обиженно отвечал второй. ─ Ты сам говорил. А потом так переживал, что его нигде нет… Ну откуда-то я могла знать, что он тебе понравился?! ─ Не понравился, а… Скорее я к нему привязался, это слово больше подходит. Второй голос насмешливо фыркнул. Дофламинго не видел, но подозревал, что Хэнкок гордо тряхнула головой, разметав по плечам роскошные чёрные волосы. ─ Настолько привязался, что сам, без охраны, сунулся в драконье гнездо? Не уведомив Старейшину? Братец, ты или головой где-то стукнулся, или влюбился, третьего не дано. Странно, что эль-ни этого сразу не заметил. Он выглядел обиженным, как ребёнок. Раздалось громкое злое шипение, шлепок, словно кое-кого ударили ниже спины, и затем Крокодайл чуть дрожащим голосом проговорил: ─ Что я, по-твоему, должен был сделать?! Отпустить его, так? Нет уж. ─ С-с-собственник, ─ огрызнулась Хэнкок. ─ Ты ему хоть сказал, что волновался? А то будет, как раньше, думать, что его тут насильно держат, не любят и вообще видеть не хотят. ─ С-сказал. ─ Неохотно и очень тихо, Дофламинго пришлось высунуть голову из-под одеяла и осторожно пододвинуться ближе. Скандалили явно на второй половине дома. ─ И что? Многозначительный смешок. ─ Ему понравилось. Хэнкок задохнулась то ли от смущения, то ли от возмущения, но больше тему чувств не поднимала, а зря. Дофламинго очень хотелось узнать, как бесился Крокодайл, не найдя мужа на положенном месте. Как искал, взбудоражил этот сонный гадюшник, и в итоге выполз из своей скорлупы непрошибаемого засранца. Оказывается, он даже что-то испытывал. Оказывается, два месяца не прошли зря ─ Крокодайл вчера доказал это и руками, и языком. Дофламинго почувствовал, как от воспоминаний член снова наливается кровью, и глухо застонал. Его, однако, услышали. ─ Ладно, поступай, как знаешь, ─ торопливо сказала Хэнкок. В её голосе слышалось неодобрение. ─ Вы только ссору не начинайте из-за того, что я сделала. Я как лучше хотела! ─ Разберёмся как-нибудь, ─ хмыкнул Крокодайл. Хэнкок проплыла мимо, изгибая хвост красивыми волнами. На пороге она оглянулась, увидела, что Дофламинго не спит и скорчила обиженную рожицу. ─ Иди уже. Она ушла, а Крокодайл молчал… Очень выразительно. ─ Очнулся? Дофламинго сделал вид, будто потолок ─ самое интересное зрелище в его жизни, но безуспешно. Крокодайл двигался очень быстро и практически бесшумно. Миг ─ и он навис над Дофламинго, медленно покачиваясь туда-сюда, как кобра перед броском. А он ведь так и не сказал, ядовитый ли… Миг ─ и Крокодайл, расплывшись в усмешке, стянул с Дофламинго одеяло. Оно порвалось, когда за него попытались ухватиться когтями, и всё равно оказалось отброшено в сторону ненужными лоскутами. ─ Вижу, что да. Дофламинго свёл колени и выставил перед собой лапы, но на Крокодайла это не произвело совершенно никакого впечатления. Вдруг сознание пронзила запоздалая мысль, и Дофламинго резко вскочил, почти ткнувшись Крокодайлу носом в живот. Лизнул плотную кожу и услышал сдавленное шипение. ─ Что такое? ─ Дофламинго поднял глаза вверх и довольно оскалился. И языком по губам провёл, вдумчиво, будто облизывался. ─ Я же тебе нравлюсь, Кроки. Раз так, то давай продолжим начатое… Когда, кстати? ─ сколько времени прошло, интересно? Час, день, неделя? Хотя вряд ли, спать целую неделю ─ это явный перебор. ─ Вчера вечером, ─ окинув напряжённое тело внимательным взглядом, произнёс Крокодайл. Взгляд задержался на полувставшем члене и ощутимо потеплел. ─ Сейчас уже закат солнца. Ты спал почти целый день. ─ Тем более! ─ с энтузиазмом отозвался Дофламинго. Понизил голос до вкрадчивого шёпота и спросил, как если бы хотел вытянуть страшный секрет. ─ Скажи, Кроки… А у тебя член в чешуйках или нет? Глаза Крокодайла потемнели, зрачки расширились, сделав радужку непроницаемо чёрной. Его голос звучал хрипло, перекатывался и ластился, как хищный зверь, что подбирается к добыче. Вот что чувствуют люди, столкнувшиеся с разъярённой голодной змеёй. Тупое ожидание неизбежного, сладкую спираль страха, вкручивавшуюся в живот, и гулкую барабанную дробь. Дофламинго сглотнул, в горле пересохло. Ему нужно было узнать ответ немедленно, прямо сейчас. Он уже видел небольшое уплотнение ниже той светлой линии, где человеческое тело плавно перетекало в змеиное. Видел и то, как раздвигаются мягкие чешуйки, выпуская наружу толстый член, сочащийся смазкой. Головка у него была не круглая, а с тупым вытянутым кончиком, чтобы, наверное, удобнее преодолевать сопротивление тканей. Дофламинго пялился на член почти у самого своего лица, а Крокодайл сжимал и разжимал кулаки, пытаясь держать эмоции под контролем. Ничерта не получалось. ─ Нравитс-с-ся? ─ Да. Дофламинго не врал. И хотя ещё вчера он не мог вообразить, что они всё-таки доберутся до выполнения супружеского долга, который задержался на целых два месяца, сейчас его била крупная дрожь предвкушения. То, что он слышал и что понял, невероятно приятно ублажило самомнение. Его искали. За него переживали. Его хотели. И нет ничего плохого, чтобы желать в ответ, тем более Крокодайл так явно демонстрировал своё возбуждение, что Дофламинго подёргивало от судорог в паху. ─ Чешуек нет, ─ при свете всё кажется ирреальным, ненормально выпуклым. Дофламинго смутно помнил, как вёл себя во время минета, но точно знал: это было безумно хорошо. ─ У тебя большой. Поместится? ─ Я об этом позабочусь, ─ серьёзно пообещал Крокодайл и потянул Дофламинго вверх за плечо, заставив встать на ноги. Он провёл ладонями по груди, животу и бёдрам так нагло и откровенно, так уверенно затем положил руки на поясницу и порхающим движением спустился ниже, сжав ягодицы, что Дофламинго успокоился и с удовольствием прижался ближе. Этот точно позаботится. Искать, где там у нагов задний проход как-то не тянуло, зато ныл, требуя разрядки, собственный член, и кожа горела в тех местах, где к ней прикасался Крокодайл. Когда желание скручивает нервы в тугой узел и тут же растягивает их, изматывая изнутри, плевать на то, кто будет сверху. Почти плевать. ─ Ты мне должен признание в любви, Кроки. ─ Мечтай. Первый поцелуй ─ это разве особенное событие? Дофламинго не считал, сколько раз и с кем целовался раньше, но все эти «раньше» подёрнулись дымкой забвения после поцелуя с Крокодайлом. Сердце гулко и быстро стучало, ненормальный, глупый орган. От прикосновений оно и вовсе упорно пыталось выскочить из груди. Дофламинго не нравилось, что он один так остро реагирует на всё, и стонет в рот Крокодайлу, и выгибается под его руками. Не честно! Губы у нага были мягкими, с привкусом дыма и сладкой ноткой, словно он целыми днями смолил человеческие сигары. С него станется… Дофламинго целовался жадно, настойчиво, пару раз укусил, не позволяя перехватить инициативу, и всё ждал, когда наружу высунется раздвоенный кончик. ─ Ну что? ─ Крокодайл неохотно отстранился и поджал губы ─ припухшие, блестящие, с маленькими ранками от зубов Дофламинго. «Мой». ─ Язык высунь, ─ потёрся бедром о член, провёл крыльями по напряжённым плечам и бокам до бёдер, чувствуя мелкую дрожь. Она передавалась по перьям и нервам, от неё кожа покрывалась мурашками. ─ Хочу посмотреть. Крокодайл закатил глаза. ─ Ты серьёзно? ─ Вполне. Дофламинго пощекотал кончиком крыла шею Крокодайла, за ухом, скулы и щёку. Крокодайл отмахнулся, но без раздражения. Ему, кажется, понравилось ─ на обычно бледной коже проступил едва заметный румянец. Он приоткрыл рот и вытянул вперёд язык. Тёмный и узкий, он был длиннее, чем ожидал Дофламинго, а на ощупь оказался ещё и приятным. Хотелось схватить самый кончик и пососать, вдруг он такой же чувствительный, как и кончик хвоста? Дофламинго так и сделал: тронул своим языком язык Крокодайла, дразняще кольнул и тут же обхватил губами. Плечи под крыльями стали каменными, а руки впились в ягодицы почти больно. Дофламинго не выпускал добычу до тех пор, пока Крокодайл не выгнулся в его объятиях, а на живот не брызнули горячие капли. ─ Хах, ─ Крокодайл тяжело дышал, его грудь вздымалась в рваном, пульсирующем темпе. Теперь Дофламинго захотелось лизнуть сморщенный тёмный сосок и кожу вокруг него, но он не успел даже закончить фразу. ─ А ты здесь очень чу… Крокодайл издал сложный звук: не то рычание, не то шипение, не то всё разом, только в очень высокой тональности, и повалил Дофламинго на пол. Многочисленные подушки и ковёр смягчили падение, но от неожиданности кто бы не задёргался? Лежать на спине Дофламинго никогда не нравилось ─ слишком уж беззащитная поза, в ней живот оставался открытым, если только не отбиваться лапами. Когти заскрежетали о чешую. ─ Ус-с-спокойся. ─ Мне не нравится эта поза! ─ Дофламинго закрыл лицо сгибом крыльев и весь зажался, демонстрируя своё неудовольствие. Раз уж он снизу, то можно и покапризничать. ─ Мне тоже много чего не нравится, ─ доверительно сообщил Крокодайл. ─ Например, у тебя, на мой вкус, слишком длинные ноги. Непонятно, куда их деть. И перьев многовато. Но я ведь не жалуюсь, верно? Дофламинго с интересом выглянул из-за крыльев. Крокодайл навис над ним, хвост медленно сокращался, обвиваясь кольцами вокруг, будто защищая от всего мира разом. Бесстрастное лицо дрогнуло, обнажив нормальные, очень даже сильные эмоции: неуверенность, волнение, желание. Дофламинго ожидал увидеть там страх или отвращение, но нет. Ничего, что могло бы задеть или оскорбить. ─ Ноги я могу положить сюда, ─ вытянул лапы, затёкшие в напряжении, и обнял ими бёдра Крокодайла, скрестил щиколотки на пояснице. Как в тоннеле. ─ Обещаю тебя не царапать… если не будет больно. ─ Будет, ─ ухмыльнулся Крокодайл и наклонился за поцелуем. Дофламинго расслабился, раскрыл крылья и подался бёдрами навстречу, напрашиваясь на ласку. ─ Обязательно будет, но ты потерпишь. Терпеть не пришлось: Крокодайл оказался внимательным и терпеливым любовником. Он подготовился заранее, будто знал, чем закончится «возвращение блудного мужа». Скользкими от смазки пальцами он растягивал Дофламинго до тех пор, пока тот не взмолился о пощаде. Было стыдно, сладко и до одури приятно, а уж когда чуткие пальцы сменились толстым, но гибким членом, хотелось застонать во весь голос. Дофламинго выгнулся, оставил когтями на спине Крокодайла пару царапин и судорожно вздохнул. Он не знал, как выглядит со стороны, а разум был слишком чист, чтобы спрашивать о такой ерунде. Анус распирало изнутри, мягко давило на стенки, и любое движение приносило смесь боли и вспышек резкого удовольствия. Крокодайл поцеловал ─ в ямочку под нижней губой, переносицу, скулы ─ прикусил мочку уха и плавно качнулся, как если бы они лежали не на ковре, а на палубе корабля, который подкидывает волнами. Дофламинго широко распахнул глаза, всхлипнул и, забывшись, взмахнул крыльями, но Крокодайл не только не разозлился, получив перьями по голове и плечам, но, вроде бы, одобрительно зашипел. Его хвост под поясницей сокращался и царапал кожу, добавляя острых ощущений. Они успокоились и затихли только после того, как кончили в третий раз. Сперва ─ Дофламинго, содрогаясь и извиваясь, а затем Крокодайл, глухо простонавший что-то сквозь зубы, но не соизволивший повторить даже под ленивыми ласками и поцелуями. Тела наполнились усталостью и негой, по ним ещё долгие десять минут прокатывались волны остаточной дрожи после оглушительных оргазмов. Дофламинго пришлось лечь на живот, зад ныл и подёргивался, так что в ближайшее время стоять не получится. Крокодайл выглядел довольным сверх меры, и по тому, как он выводил пальцем на коже узоры, было понятно: что-то исчезло, что-то, мешавшее спокойно жить рядом с непонятным и странным существом. Скупая ласка усыпила Дофламинго, он сморгнул выступившие в уголках глаз слёзы, прижался ближе к чужому телу и закинул на мощный хвост лапу. ─ Так удобнее, ─ пояснил, ткнувшись носом в шею Крокодайла. ─ Ты меня измучил, засранец. ─ Ты сам просил «ещё», ─ не согласился Крокодайл, чуть растянув губы в улыбке. Дофламинго проворчал что-то про наглых змей, которые не понимают общего языка, зевнул и ехидно добавил: «Замучаешься меня ублажать». ─ Справлюсь, не переживай. Спи уже. Шары на стенах погасли не сразу: из тёплого жёлтого цвета они перетекли в тусклый оранжевый, затем стали грязно-фиолетовыми и, наконец, потухли. Ореол вокруг них напоминал светящиеся в темноте змеиные зрачки. С этой мыслью Дофламинго провалился в густой, наполненный томлением сон.