Надежда на взаимность

Прошло 3 месяца с того дня, как Энни и Эрен начали встречаться. Они стали ещё счастливее и ещё более прекрасной парой. По штабу моментально разнеслись слухи об их отношениях, после того как Жан нечаянно наткнулся на целующуюся сладкую парочку в библиотеке, ну а они и не особо скрывали это. Только вот одни отношения заканчиваются хеппи-эндом, а другие разрушаются, даже не начавшись, таков закон ядовитого цветка – одни наслаждаются ароматом, а вторые гибнут, вдохнув немного приторно-сладкого запаха. Микаса больше не возвращалась в место, где этот цветок начал порождаться, а Леви и не звал, ведь растение не дало плодов, так и не начав цвести. - Микаса, ты слышала, капрал стал часто в город выезжать? – поинтересовался Эрен, сидя в столовой и активно поглощал похлебку. - Нет, не слышала, мне не интересно, - быстро ответила брюнетка, не проронив ни единой эмоции. И её действительно мало интересовало, где и с кем развлекается её начальник. Девушка пыталась забыть то ужасное время, когда она на мгновение доверилась искусителю и, утратив бдительность, попалась на крючок соблазна. Брюнетка отчаянно сохраняла каменное выражение лица при людях, но в душе кричала о помощи, раздирая свое сердце в клочья. Она больше ни за что не откроет ширму души ни на миллиметр, с нее хватит, она уже разбита и мертва внутри. Он убил в ней все, он выпил все до последней капли – она пуста и изнеможена. Теперь она холодна как снаружи, так и изнутри. Она солдат, а солдатам недозволенно чувствовать что-либо. Маленькая девочка выросла, и теперь не будет брать конфету с чужих рук. Она ужасна внутри, она убила дитя в себе, и теперь она абсолютно бесчувственная и пустая взрослая. - Та ладно тебе, послушай, - проигнорировав отрицательный ответ брюнетка, стал активно рассказывать Энни, Микасе и Армину про частые визиты капрала в город, с непонятными целями. Уходил утром и возвращался вечером, уставший и в помятой рубашке. Ходили слухи, будто у него появилась девушка, и именно к ней он шастает каждый свободный день. Кто знает, может и правда нашел себе девушку, может действительно бесстрастный капрал обрел любимую. Эрен строил многие догадки, и когда речь зашла про девушку, Микаса резко поднялась со своего места, громко бросив ложку, и не объяснившись, покинула столовую, оставив друзей в недоумении. - Что это с ней? – спросил Армин, с удивленным лицом. - Понятия не имею. Может поговорить с ней? – в недоумении предложил Эрен, провожая девушку взглядом. Ведь азиатка никому не говорила о произошедшем ранее. Можно было лишь строить догадки о странном поведении брюнетки. - Эрен не надо, разве непонятно, что она хочет побыть одна, - вмешалась Энни. Она единственная понимала, что здесь происходит, и знает, что сейчас лучше сделать. Хоть они и не были лучшими подругами, та и общаться нормально начали недавно, но Энни понимала ее, наверное, лучше, чем большинство, включая её сводного брата. Она считала, что именно Микаса заслуживает счастья, даже больше чем она сама. Если бы она не отдала бы Эрена ей, Энни сама оставила бы его в покое, и даже помогла бы, чем смогла. В одном они идентичны, а в другом с точностью, да наоборот. Но кубики их судьбы одинаковы до безобразия. Им обоим не хватает любви. Они обе хотят вернуться домой. У них обоих отобрали семью. Вечер начал покрывать темнотой солдатский штаб, обнимая своей чернотой все уголки, и потихоньку нагонял томность в головы каждого уставшего разведчика. Помнится, в такой же вечер все началось, и все закончилось. Девушки и парни уже поросходились по казармам, и не спеша укладывались в кроватки, чтобы помечтать о свободной жизни, за которую они так борются, теряя слишком многое. - Микаса, ложись спать, - приказным тоном сказала Энни, переодеваясь в подобие пижамы. - Лягу, - коротко бросила брюнетка, выглядывая в окно, со спокойным, но уставшим лицом. - Я знаю, что ты плохо спишь вот уже как 3 месяца и бродишь тут как привидение, - спокойно промолвила блондинка, садясь на скрипучую кровать, с характерным звуком. - Все хорошо, ложись спать, - немного раздраженно ответила Микаса, косо глянув на девушку. - Все ещё думаешь о нем? – спросила Энни, находясь на лезвии бритвы. Опасно. Очень опасно. Ударив прям в рану, разворошив все, заставляя ещё раз пережить весь тот коктейль из не очень приятных чувств. В голове темноволосой начали всплывать обрывки почти забытых воспоминаний. И снова боль, снова та душераздирающая боль новыми приступами нагоняла слезы. - Ты о чем, вообще? – раздраженно спросила черноволосая, кинув непонятливый взгляд на блондинку. В этом случае лучше прикинутся дурочкой, тогда, возможно надоедливая соседка, наконец, оставит ее в покое. - Не прикидывайся дурочкой, или ты хочешь услышать, что я знаю? – вопросительно подняв бровь, блондинка закинула ногу-на-ногу, и лукаво склонила голову в бок. Игра – у блондинки, явный талант к этому. Она будет давить на нее настолько сильно, насколько это возможно, пускай это жестоко, но Микаса не маленькая девочка, пережила вещи и похуже. А Энни не остановится, она насильно скинет ширму, за которой таиться душа Микасы, чего бы это ей не стоило. Ей больно смотреть на мешки под глазами и впавшие щеки азиатки, она выслушает её историю и позволит вывалить на себя всё до остатка. Она будет действовать так, как научил её отец - раздавить жертву психологически, и только потом приступать к физическому контакту. И напуганные глаза брюнетки говорили, что Энни на правильном пути, и она продолжит, ведь с Микасой по-другому не выйдет. - Так, с чего бы начать… - взявшись за подбородок, и с задумчивым взглядом, блондинка нагло промолчала. Темноволосая лишь с опасением посмотрела в ее сторону, почувствовав нарастающее волнение внутри. - Знаю. Давай начнем с самого начала, с того момента, как он решил мстить Ханджи, гуляя по разным бабам. Верхушке давно это известно, - поймав на себе непонимающий взгляд, блондинка продолжила, - спрашиваешь, откуда я знаю? Все очень просто, я слышала, как Ханджи рассказывала эту увлекательную историю Петре. Многие думают, что это капрал отверг Петру, но на правде, всё наоборот. Узнав о том, что капрал не так уж чист, Петра сама отказала ему, но ей, конечно же, никто не поверил, ведь все твердо уверенны, что такие низкие поступки не могут быть связанны с сильнейшим воином человечества. Видимо то же самое произошло и с тобой, я ведь права, признай это, - лукавым голосом рассказывала Энни до того момента как раздраженная Микаса не приказала ей заткнутся. - Заткнись! Что за грязные сплетни ты мне тут высказываешь?! С чего ты вообще взяла, что я имею какое-то отношение к капралу?! – азиатка начала выходить из себя, глаза начали краснеть, а сердце начало жутко быстро выбивать такт, она на приделе. Блондинка зашла слишком далеко, и ненависть к ней росла в геометрической прогрессии. - Грязные слухи? Ты ведь тоже слышала это. Ну, я ещё не закончила, - увидев испуганный взгляд соседки, блондинка, подумав про себя, что так будет лучше, продолжила свою пытку, - давай вспомним момент, когда ты каждую неделю ездила с ним в город, и он покупал тебе печеные яблоки с медом. Вкусные наверно были, ты ведь любишь их. - Заткнись. - Могу поспорить, что тебе нравится, когда он целовал тебя, интересно, какие капральские губы на вкус? - Энни, заткнись, иначе пожалеешь, - сквозь зубы, словно яд, говорила брюнетка, скрипя зубами, и еле-еле сдерживала слезы. - Но, тебя наверняка сейчас бесит, что он забыл про тебя почти сразу же, а ты все ещё каждый вечер вспоминаешь его. - Если ты не закроешь свой грязный рот прямо сейчас, я клянусь, я ударю тебя, Энни, - сжимая кулаки, до побеления костяшек и скривив лицо в злобной гримасе, пыталась сдержать себя брюнетка, но слезы уже проступили. - Ударишь за что? За то что, ты любишь его? – делая акцент на последнем слоге, тягучим голосом говорила блондинка. Последняя капля яда выступила и быстро просочилась в каждый уголок воспоминаний и забытых чувств. В груди щемит, в горле комок, в голове каша. Снова те же ощущения, что и три месяца назад. Она ещё не готова, она ещё не оправилась, она все ещё оставалась сломленной. Боль и яд сочатся из подсознания души. Ненависть и любовь, страсть и искушение. Все это мелькает в голове, отражается в слезах, которые уже неконтролируемо стекают по бледной коже. Азиатка забыла об Энни, забыла обо всем. Растерялась в горечи обиды и любви. Будто парализованная девушка стоит и не двигается, ей сейчас хочется кричать, очень громко, чтобы больше не слышать собственные чувства. Слезы льются рекой. Азиатка закрывает лицо руками, позволяя черным прядям прилипать к намокшей от слез коже. Впервые за все время Микаса показывает себя такой. Жалкой, сломленной, и от той бесстрастной и холодной девушки, будто не было и следа. Энни смотрит на плоды своей работы, встает со своей кровати и медленно подходит к брюнетке, разворачивает ее к себе и обнимает. В голове помутнение и брюнетка сама не соображает того, что делает. Блондинка кладет ее голову себе на плече и обнимает за шею ещё крепче. Микаса впивается ногтями в хрупкие плечи, всхлипывая ещё громче. Она нуждалась в выплеске всего, что так тщательно сдерживала внутри. Обида буквально сочилась из ее глаз, боль была непередаваема, а сама она снова показала себя жалкой, но Энни поможет ей преодолеть это, она постарается взять хоть часть того бремени. Она поймет ее. - Ты не должна страдать…