Большой отрыв Большого Папочки

Дельта высасывал АДАМ из полуобморочного ребенка и мысленно вопрошал, за что ему все это. Нет, серьезно. Его просто использовали. Все, кому не лень. Одни говорили ему идти вперед, другие – немедленно повернуть назад, третьи вообще пытались убедить его, что он – сволочь, каких мало, и по-хорошему ему следовало бы сесть в уголок и тихо там умереть от сознания своей злокозненности. Ни возвращаться назад, ни тем более садиться и помирать Дельте как-то не улыбалось. Поэтому он попросту гордо пер вперед, - крошил мутантов, расшвыривал Громил и время от времени с утробными воплями бегал от Больших Папочек. Синклер при этом бесстыдно ржал в микрофон и комментировал спринтерские способности Дельты. Однако, вопреки его грязным инсинуациям, беготня была частью продуманного плана. Дельта загонял очередного Громилу в угол, а сам забирался куда-нибудь в укрытие и уже оттуда обстреливал Папочку всем, чем придется. Абсолютно всем, причем: однажды, когда посередь боя неожиданно закончились патроны для пулемета, Дельта в панике швырнул в противника близстоящей сахарницей. Чем вызвал новый приступ хихиканья у Синклера, кто бы сомневался. А потом, после гибели и обирания Папочки, начиналась форменная шизофрения. Потому что к недавнему врагу подбегал очередной улыбчивый ребенок и просился на ручки. И строил такие умильные рожицы, что не взять вот такого вот на ручки (точнее, на закорки) было совершенно нельзя. И на ближайшие полчаса, пока не найдены еще два трупа с АДАМом для сбора, мир для Дельты расцветал новыми красками. Очередная девчонка на спине постоянно либо пела, либо болтала, либо принималась что-нибудь ему откручивать. Одна и вовсе умудрилась стырить его дробовик и, пока Дельта бегал с вытаращенными глазами, сидела на его спине с ружьем наперевес и хихикала, малолетняя стерва. А еще Папочка постоянно разражался басовитым искаженным хохотом. Потому что услышать, счищая с бура чьи-то внутренности, искренний вопль: «Ух ты, конфе-етки» - это уже такая тяжелая наркомания, что даже в диспансер ложиться поздновато. Ну, и, разумеется, это самое высасывание АДАМа. Стоять секунд тридцать, сосредоточенно почесывая маленькую грязную макушку, и стараться не убить ненароком обладателя этой макушки - самое странное времяпровождение из всех возможных. Да. Кстати о почесывании. Дельта не собирался распространяться по этому поводу, но он сильно подозревал, что своей свирепостью Большие Папочки обязаны в основном элементарным физиологическим неудобствам. С посещением сортира проблем, слава Высшему Разуму, не было. Но скафандр был тяжелым, неудобным и душным, и некоторые его детали впивались Дельте в те места, о которых думать обычно не хочется. А кроме того, от синтетики и резины на Дельте все чесалось. Вот буквально все. От подмышек до пяток, и это хорошо еще, что скафандр мог раскрываться, а частями еще и вообще снимался. Дельта уже пару раз конспиративно ныкался по углам и кабинкам туалетов, стаскивал с себя все, что мог, и блаженно чесался, обдавая тело более-менее чистой водой из-под крана. А что с более поздними моделями Папочек, у которых вся эта красота прямо на кожу приживлена? О столбы тереться? Просить Сестричек шприцем спину поскрести? Ладно, обо всем по порядку. В кабинке «Атлантик-экспресса» Дельта как раз успел стащить шлем, задумчиво поскрести затылок, увидеть свое отражение в стекле, содрогнуться и поспешно натянуть шлем обратно. К уродству окружающего мира он уже вроде как попривык, но вот собственную внешность переварить оказалось труднее. Вид Папочки без скафандра, мягко скажем, был отнюдь не эстетичен. И на ночь на такое вообще не следовало бы смотреть. Чувство прекрасного, собственно, Дельту и спасло. Он как раз возился с последней застежкой, когда в динамиках раздался новый исступленный, хриплый бас. А потом этот бас – уй, как Дельта сразу по Грейс заскучал – провыл что-то подозрительно напоминающее «получай, фашист, гранату». Собственно, уже здесь было ясно, что покой нам только снится, да и то не всегда. И Дельта эту гранату таки получил, ни за что ни про что. Несмотря на милый характер и добродетельность. Он был бы, в принципе, не против завершить дело полюбовно: облобызаться с Софией, заочно простить всех недобитых им мутантов и просто отдохнуть уже, в кои-то веки. Но все почему-то упорно пытались его убить, вот странные люди. Может, им просто скучно было?.. Вот с Дэниелом Уэллсом сражаться Дельте было особенно влом. Вообще, именно этот конкретный враг вызывал у него больше всего симпатии. Грейс, например, такое сочувствие и не светило. Все-таки с негритянкой у Дельты было слишком мало общего. А вот Дэниел… Во-первых, он был забавным. Во-вторых, совершенно не умел пить (из-за чего Папочка ему немного благоволил). В-третьих, у него были сногсшибательные запасы спиртного, обеспечившие Дельту выпивкой лет на двадцать вперед. В-четвертых, ему было так восхитительно плевать на окружающих, что прямо ложись и помирай. В переносном, разумеется, смысле. Разумеется, он был мутантом, спятившим мутантом и, наконец, очень враждебным спятившим мутантом, что в принципе ставило крест на любых попытках подружиться. Но Дельта все еще надеялся уладить конфликт мирно. У него был припрятан знатный козырь, специально на такой случай. В конце концов, он – Большой Папочка, Защитник, да еще и волшебный единорог по совместительству. Чтобы у него, да что-то не вышло? Ха! Ха-ха три раза! Лишь бы Лэмб снова не спутала карты… но ладно, проживем. Ради Элеоноры можно и смириться с вредной мамулькой… Папочка замер посередь взлома, ошарашенный внезапной мыслью, и чуть не врубил сигнализацию. Стоп. Если он – папашка Элеоноры, а Лэмб – ее мамочка, то что это получается, вот эта вот мужеподобная очкастая рыба-молот – его женушка?! Дорогая подруга жизни?! Возлюбленная! Зеница ока и кровь сердца!!!.. «Дорогая, я вернулся с работы пораньше… о нет, о боже, неужели, как ты могла!!!» - «О, дорогой, это не то, что ты думаешь, я всего лишь устроила секту, раз тебя долго не было!»… Крошка-дочь к отцу пришла и спросила кроха: «Я тут маму замела, это очень плохо?» А папашка ей в ответ: «Все прекрасно, спору нет! Ты, малышка, всех милее, а маман… да черт же с нею!».. …Элеонора и Синклер недоумевающе прислушивались к доносящимся до них звукам. Больше всего те напоминали стоны умирающего от щекотки кита вперемешку с каким-то совсем уж неразборчивым хрюканьем, рычанием и всхлипами. Это ржал Дельта. Ржал беззаботно и счастливо, наплевав на все проблемы. Стоило ему только представить Софию, выгуливающего его под ручку… выговаривающую ему за неумеренное употребление алкоголя!.. просящую убрать раскиданные носки и поднять стульчак!!.. игриво обнимающую его с целью цапнуть за булки!!!.. – стоило ему только представить себе счастливую семейную жизнь с проповедницей, как на него снова накатывало. А фантазия у Дельты была неуемная, ой, неуемная. И рассчитывать на то, что в ближайшие минут десять его отпустит, не приходилось. Спустя три минуты силы Защитника покинули окончательно, и он плавно сполз по стеночке, так и не довзломав этот несчастный сейф. Смеяться он уже не мог. Дышать тоже. Живот болел, как будто он пресс часа три качал. И даже стандартное Папочкино тяжелое дыхание стало каким-то истерично-всхлипывающим. - Боец! Эй, малыш! Ты как? Что с тобой? Это Лэмб? – тихо и настороженно осведомился Синклер, дождавшись паузы в жутковатом рычащем смехе. – Она до тебя таки добралась, да?.. Держись, малыш! Еще не все потеряно! Ты еще можешь ей противостоять… Ты еще можешь отстоять свою свободу!.. Договорить ему не дали – Дельта сложился пополам в новом душащем приступе хохота и заколотил кулаками по земле. Женушка-София перед его внутренним взором тащила его за ногу к ЗАГСу, приговаривая: «Недолго тебе свободным ходить, о-ой, недо-олго!».. На противоположных концах Восторга двое очень усталых и сконфуженных людей синхронно подняли глаза к потолку и спросили самих себя, почему всем попадаются хорошие и тихие Папочки, а им – какой-то псих. Это были Синклер и Грейс, если что. Элеоноре было все равно, какой у нее отец, псих или не псих. Ну и что, что оно с придурью. Зато свое и родное. А Софии в это время чихалось так, что аж экран перед глазами расплывался. *** Дэниэл Уэллс был не просто спятившим. Он был очень хитрым и осторожным параноиком с механопатией. Дельта честно попытался ему объяснить, что нет, его послал ну вообще никакой не Саймон, и он тут исключительно чтобы поговорить. Но Дениэл не понимал по-Папочкиному, а по-английски сам Дельта не балакал. Культурный барьер казался непреодолимым… - Выходи, тварь! – ласково позвал Дэниел в очередной раз, поигрывая крюком. – Я знаю, что ты здесь! Папочка угрюмо завозился за шкафом. Да, скрыть следы своего пребывания на Аллее Сирен было сложно. От самого входа на второй этаж тянулась своего рода красная дорожка из крови мутантов, заклепок, сажи и запчастей роботов-охранников. А дверь, за которой Дельта пытался отсидеться, была щедро заляпана маслом, и на ней отчетливо проступали отпечатки широких Папочкиных ладоней. В общем, выиграть в игре в прятки Дельта мог с таким же успехом, как если бы он решил победить в международном конкурсе балерин. Уэллс вздохнул, почесал крюком в затылке. Его ручной робот вопросительно просигналил. - Ну? Я разберусь с тобой так же, как разобрался со всеми, кого присылал Саймон! Он напрасно думает, что я – легкая мишень! Что меня можно переманить в свою секту! Да чтобы я подчинился посыльному какой-то спятившей бабы, которая еще и прибрала моего блаженного братца к рукам?! Нет, дружище, я не так прост… Его слова прервало тихое позвякивание. Дэниел подобрался, насторожился, сверля дверь воспаленными глазами. Створки двери разъехались с тихим механическим шорохом, и, прежде чем Дэниел успел что-то сделать или сказать, из комнаты высунулась рука с запечатанной пыльной бутылкой. Рука с плеском поболтала бутылкой, а потом ловко перехватила ее, и вторая Папочкина рука приставила дуло дробовика к стеклу. И только тогда, только тогда из дверей аккуратно высунулся сам Дельта, с видом, будто ведет перед собой заложника. Впрочем, так оно и было. - Мое виски, - прохрипел Дэниел на удивление серьезно и как-то… осмысленно. – Мое чертово виски. Как ты залез в сейф? Я же спрятал его! Закрыл на все замки, включил сигнализацию! Дельта гордо пожал плечами и позвякал дулом о бутылку. - Коллекционное, - взвыл Уэллс, поднимая руки. – Я его года четыре хранил, ждал случая!.. Сволочь. Скотина. Если ты разобьешь его, я тебя живого расчленю и буду водку твоими кишками занюхивать. Новый требовательный звяк. - Ну что ты хочешь от меня?! – чуть не зарыдал несчастный мутант. Папочка сочувственно буркнул. Беднягу можно было понять – после того, как ты потерял человеческий облик, разум, фирму и брата, разлитое виски вполне может оказаться последним гвоздем в крышку гроба. Забивать этот гвоздь было как-то жалко, черт побери… И Дельта осторожно опустил дробовик. А потом показал на виски. Изобразил режущее движение поперек бутылки. Поднял два пальца. И потыкал сначала в себя, а потом в Дэниела. Мутант смотрел на него, как очень старый баран на очень новые ворота. Дельта со стоном повторил экзерсис. Поперек бутылки, будто разрезая ее пополам. Два пальца к небу, потыкать в себя и Дэниела. И заново. И еще раз. До Дэниела, наконец, дошло. - Ты, что, предлагаешь мне разделить виски? – спросил он с непередаваемой эмоцией в голосе. – Распить на двоих? Черт побери. Я-то думал, что в секте моего братишки даже Папочки – сплошные трезвенники и святоши. Дельта замотал головой с отчаянием погибающего и на пальцах одной руки попытался объяснить, что он вот вообще не от Саймона пришел, и изобразить собственное путешествие по Аллее Сирен в поисках алкоголя и развлечений. Кажется, культурный барьер таки был преодолен: Уэллс опустил пушку и следил за жестикуляцией громилы с интересом. В конце концов он хмыкнул и даже робота отпустил на волю, правда, недалеко – тот завис в воздухе под потолком, тихо гудя. - Чертов шантажист, - с удовольствием пропел он и вдруг исчез где-то в вентиляции, лихо перебирая крюками. Через минуту он вынырнул вновь, напугав насторожившегося Дельту до полусмерти. В руке он тащил невесть где взятую, практически чистую тарелку с несколькими кусочками подсохшего лимона, горкой стремительно тающих кубиков льда и еще какой-то нехитрой закусью. - Если уж напиваться, то со стилем, - сообщил он Папочке презрительно, становясь на миг похожим на себя прежнего, без мутаций и здравомыслящего. Хотя и с проблемой алкоголизма, конечно. – Давай сюда бутылку, скотина. И учти, делим пополам, а не «по-честному». Ты крупнее, конечно, но если ты ее один вылакаешь, я за себя не отвечаю. Дельта закивал, мол, на все согласен. И получил лишний кубик льда за покладистость. Сотрудничество – все-таки классная штука, хоть и недооцененная. Но ничего, он тут еще весь Восторг приручит, и София у него попляшет, ой, попляшет. *** Бутылка пошла хорошо. Культурный барьер рассыпался в крошку уже глотке на втором. На третьем Дельта и Дэниел практически породнились. Они сидели рядом на краю деревянного перекрытия, свесив ноги, и тянули виски из пластиковых стаканчиков под тихое шуршание патефонной пластинки, на которой заливалась, кажется, все та же Грейс. Мутанты предусмотрительно попрятались, София затихла, Синклер, кажется, пребывал в глубоком шоке и признаков жизни не подавал. Элеонора следила за отцовыми похождениями недоуменно, но снисходительно, как старшая сестра наблюдает за бунтарем-братишкой в период подростковой дури. Было хорошо и тихо. - Ну скажи же, София – сучка?!? – вопрошал Дэниел с тоской в голосе, внезапно обретя в Папочке задушевного собеседника. – Ну, вот скажи?! Папочка с готовностью соглашался и подливал. - А Август?! – не унимался Уэллс. – Вот же кобель, падла! Дрянь! Бросил нас всех тут гнить заживо, ну и что, что я выживаю, как могу?! Ты хоть представляешь, как сложно напомадить здешних девчонок, чтобы к ним хоть подойти не страшно было, не то что лечь?! А кому этим заниматься? Мне! Синклер попытался было возмутиться по радио, но безуспешно. Дельта «девчонок» видел воочию, и поэтому кивал так усердно, что полуснятый шлем сползал на спину, отсекая все возможности коммуникации. - Потом, мой братец, Саймон… - мутанта передернуло, и он быстро запил неприятное имя виски. – Вот же к-кобель! Папочка предупреждающе загудел. - Ах, да, - опомнился Дэниел. – Кобель – это Август. А Саймон... – так, чтобы не повторяться… О, Саймон – бабский жополиз! Чокнутый придурок! Спятивший старый мазохист! Ему бы все ковриком стелиться, да чтобы об него всякие психопатки ноги вытирали! С характеристикой Дельта был полностью согласен, более того, она прозвучала почти как тост. Разделив пополам последнюю лимонную дольку, собутыльники отсалютовали расстрелянной копии «Единства и преображения» и обнялись. - И еще эта!.. – продолжил блаженно разливаться Дэниел. – Святое дитя, черт бы ее побрал! Дельта напрягся. Но Дэниел был слишком пьян и туп, чтобы заметить и заткнуться. - Э-леонора! Еще одна сучка, но поменьше, - продолжил он вещать безо всякой паузы. - Тупая истеричка, как и все бабы. Да еще и с комплексом бога, черт побери! Как бы я хотел лично запихнуть крюк ей в глотку! Мордашка у нее симпатичная, правда, - может, и пошла бы в дело, я б ее пристроил в уголок потеплее. Наверняка ей не впервой, еще бы, последняя нормальная баба в Восторге. Или себе бы оставил – не отказался бы покувыркаться с такой милашкой, для разнообра… Договорить он не успел – мощная Папочкина рука внезапно спихнула его с перекрытия, и Дэниел ласточкой нырнул вниз. Вслед ему полетела турель и заряд фосфорной дроби. И Дельта гордо выпрямился, нависая над оглушенным мутантом, как ангел мести. Потому что алкоголь алкоголем, и духовное братство – это, конечно, хорошо, но обижать Папочкину дочурку никто не смеет, под угрозой немедленной экзекуции. Дэниел, ясное дело, так просто не сдался, но в пьяном виде боец из него был еще тот. Дельта быстро покрошил его на фарш и брезгливо сгреб в уголок, выудив мастер-ключ из кучки бренных останков. И постоял немного, разглядывая. Жалко, конечно, ну, да ладно. И потом, одним ртом меньше, Дельте больше виски достанется. - Эй, малыш, - после долгого молчания вдруг сипло произнес Синклер. – Знаешь, я очень люблю Элеонору. В смысле, как личность. И уважаю. Ты не подумай, она – замечательный человек. Умница. Красавица. Просто золото. Золото. Ты же меня понимаешь? Папочка недоумевающее похлопал ресницами, но потом посмотрел на кучку остатков Дэниела Уэллса, сложил два и два и гулко захохотал, в восторге хлопая себя по ржавым бокам. И внезапно в его трубный голос вмешались какие-то чужие нотки. Дельта удивленно примолк и только тогда понял, что это смеялась Грейс. Бархатисто, раскатисто и так звонко, что становилось понятно, почему перед ней краснели и расступались мужчины. Даже несмотря на дурной характер и нос картошкой. Обладательнице такого голоса, по-хорошему, окружающие под ноги стелиться должны. - Господи, я и представить не могла! – выдохнула она изумленно, отсмеявшись. – Под железным костюмом, оказывается, скрывается джентльмен! Защитник чести своей дамы, так, Папочка? Выходит, ты способен на галантность? Дельта показательно раскланялся, подметя пол перед собой воображаемой шляпой. Грейс снова заливисто рассмеялась. - Ты... действительно заслужил шанс на спасение, детка. Надеюсь, впрочем, что это не был простой инстинкт, повелевающий тебе защищать детеныша… но, насколько я знаю, зверям обычно плевать на такие высокие материи, как честь и достоинство. Ты же проявил… признаки интеллекта, если не души. И как София это проглядела?.. Она сильно ошибается на твой счет, мальчик. Но, может быть, я сумею ее переубедить… Дельта хмыкнул с нескрываемым скепсисом. Переубедить Софию? Ха! Легче заставить Восторг всплыть! Но, так или иначе, он только что разжился новым верным союзником. Еще бы она не называла его «деткой»! Что-то все подряд вздумали принижать его достоинство. А он, между прочим, - взрослый, независимый мужчина… Папочка гордо оглядел себя, увидел розовые разводы на скафандре и плюшевого Папочку, косящего на него из кармана, вздохнул и потопал дальше. Ладно, детка так детка. *** Аллея Сирен проводила Дельту неприветливо – затопленными переходами и трупами в облачках ила. Парк Диониса встретил его не лучше – повсюду кораллы, полудохлые рыбы, грязно и неприбрано. Ну, хоть Синклер живой остался, ради этого можно и потерпеть эстетический дискомфорт. В осушенный парк немедленно полезли мутанты. София, судя по всему, здорово прошлась им по мозгам, потому что эта партия была еще долбанутее предыдущей. Хотя, казалось бы, куда уж больше-то. Но на практике оказывается, что всегда есть, куда падать. Дельта скрипел зубами, полз вперед и снова вопрошал текущий потолок, за что ему такое счастье. Свою до-Папочкину жизнь он помнил смутно, но все же припоминал, что святошей не был никогда – была выпивка, курево, много женщин и время от времени наркотики, легенькие, чтобы расслабиться. Грехи, конечно, но чтобы за такое – да в персональный ад? Нечестно. С другой стороны, может статься, что все это – только Чистилище, и впереди его ждут сплошные чудеса. Неплохо было бы… Папочка мечтательно вздохнул и побрел вперед. Рай раем, ад адом, а у него еще дочь где-то мается, нехорошо. На пути ему попалась аудиозапись трогательно картавого пацана, признающегося в любви какой-то Сестричке. Элеонора умиленно хихикнула на краю сознания. У Дельты не было никакого повода считать, будто это послание предназначалось Элеоноре, - ну не валялось же оно тут десять лет под водой, - но он твердо решил, что нет, именно ей, и никому другому. В конце концов, она у него - самая симпатичная из желтоглазых детей. И платье у нее было синее, вроде бы. И папочка у нее самый страшный, страшнее некуда, особенно с похмелья. Ну, или если кто-то его дочурку обижает, подумал Папочка ревниво. И забрал с собой засохшую розу, найденную в подвале. Чтобы подарить при встрече, вместе со вкусняшками и игрушкой. В списке подарков была также голова Лэмб на дощечке, чтоб над камином прибить, но с этим приходилось пока подождать. *** Спустя полчаса бесцельных скитаний и невразумительных инструкций Синклера Папочка набрел на странный зал. Изнутри вперемешку с веселой музыкой неслись визг Старшей Сестры, чьи-то вопли и искаженный детский смех. Смесь была настолько странной, что даже привычного Дельту пробрало. Это что еще за оргия такая внутри? Ладно бы мутанты орали, но двоих-то Сестер туда как занесло? Ввалившись внутрь, Дельта узрел невероятную картину. Какой-то мужик с воплями стрелял в Большую Сестру. Причем, кажется, не защищался, а именно что атаковал. На полном серьезе. Будто не понимал, что эта его пукалка скафандр Сестры даже близко не пробьет. Из-за спины старшей мутантши выглядывала мордочка хихикающей Сестрички. Кажется, ее происходящее забавляло. Дельта заинтересованно прогрохал поближе - как раз вовремя, чтобы отобрать мужика у Сестры, которая уже собралась куда-то тащить обидчика. Один аккуратный всплеск Телекинеза - и мужик летит к Дельте врастопырку. Папочка поймал его за шиворот на полпути и заныкал за спину, от греха подальше. Мутантша раздраженно обшипела нового противника, но получила дротиком в глаз и поспешила удалиться, попутно подхватив любопытную Сестричку на закорки. Папочка проводил убегающий от него АДАМ голодным взглядом, но тут же отвлекся на более насущную – и недовольную – проблему. Мужик, все еще висящий нашкодившим котом в руке Дельты, заорал и начал дрыгаться, явно стремясь рвануть вслед за Сестрой. Папочка недоуменно наблюдал за его конвульсиями. Обычно даже самые тупые и спятившие мутанты не осмеливались лезть к Старшим Сестрам. АДАМ АДАМом, и лут - штука хорошая, но только не тогда, когда за него приходится платить собственной шкурой. А этот - вон, как рвется. Может, новый вид мутантов, с суицидальными наклонностями? Или просто крыша окончательно уехала в голубые дали океана? Дельта встряхнул мужика, как следует (ботинки бедняги жалко болтнулись в воздухе, все-таки Папочка был намного выше), повернул притихшего стрелка к себе передом, к лесу задом. И обмер: на него взглянули перепуганные, злые, отчаянные, но - никаких сомнений - абсолютно разумные глаза. Мужик повисел немного под растерянным взглядом Дельты, но затем в нем, по-видимому, что-то щелкнуло. Он зарычал и наставил свою пукалку теперь уже на Папочку. Некоторых, очевидно, ничто не учит. Дельта вздохнул, пришпилил мужика за шиворот дротиком к стене и показал ему, какая из пистолета получается замечательная рамочка для фото. И какой восхитительный бантик можно завязать из ружья, остается только на стенку повесить и наблюдать за терзаниями режиссера, которому уже точно не удастся заставить его выстрелить ни в первом, ни в последнем, ни вообще ни в каком акте. Мужик примолк и следил за действиями Дельты с сосредоточенным ужасом. Кажется, его пробрало. Убедившись, что мужик как следует проникся священным трепетом, Дельта снял его со стены, поставил в угол и отрезал пути отступления, усевшись перед ним в позу гопника. И задумался. Здравомыслящих людей в Восторге осталось всего ничего, и разбрасываться такими кадрами Папочке не улыбалось. Но мужику надо было еще доказать, что Дельта тоже принадлежит к здравомыслящим людям. А это было, как минимум, затруднительно. Под растерянно-злобным взглядом мужика Дельта сосредоточенно почесал в макушке, ойкнул, нажав на недавний ожог. А потом хлопнул себя по коленке, торжествующе взвыл и выудил из широких штанин старый аудиодневник. Дельта устроился на корточках поудобнее, поднял руку в приветственном жесте и нажал кнопку воспроизведения на дневнике. "Привет!" - произнесло устройство голосом маленькой серьезной Элеоноры Лэмб. Новый знакомый молча похлопал на Дельту карими глазами. Тот вздохнул, помахал ручкой в стиле английской королевы и снова нажал кнопку. "Привет!" Мужик плавно сполз по стенке, и осмысленность из его взгляда исчезла. Очевидно, после всех этих мутантов, кровососущих детей и спятивших проповедников именно приветливый Папочка с голосом милой девчушки оказался для него последней каплей. Дельта в ужасе замахал на него руками, потом усадил поудобнее и метнулся прочь. Если он случайно сломает одного из последних разумных представителей Восторга, он себе никогда этого не простит! Мужик сидел и хлопал глазами, пока Дельта не вернулся с двумя бутылками. Из одной он тут же окатил нового знакомого, и, пока тот пораженно отплевывался, сунул ему под нос вторую. Несчастный ее машинально взял и машинально же глотнул, о чем тут же явно пожалел: Дельта не пожалел для парня абсента. Однако, прокашлявшись и занюхав рукавом, мужик немного пришел в себя, - может быть, больше от потрясения, нежели от алкоголя. - Кто ты? – спросил он хрипло, сверля Дельту взглядом загнанного в угол волка. – Ты… ты спас мне жизнь? Но я не понимаю, зачем… Ты же… ты же одно из этих страшилищ, что охраняют девочек? Ты тоже хочешь забрать у меня Синди? Ну здрасте-пожалста, подумал Дельта уныло. Еще один параноик с синдромом мамы-клуши. Еще и не поговорить с ним, с болезным, никак… На всякий случай он все же помотал головой, всем своим видом пытаясь показать, что плевал он на эту Синди с высокой башни. У него, между прочим, своя собственная мелочь гуляет недоспасенная, так что теперь, еще и на чужих размениваться, что ли? Погодите-ка. Какой-то у этого парня голос странно знакомый… Дельта торжествующе взревел и выудил сразу горсть кассет из кармана. Нашел среди них нужную, вставил, дождался, пока начнется запись, и потыкал в устройство с вопросительным гулом. - Это… это моя запись, - недоуменно произнес мужик, глядя на дневник так, будто увидел в руке Дельты волшебную палочку. – Но откуда она у тебя?.. И зачем?.. - Тю… Так он с Поверхности, - присвистнул молчавший до этого Синклер. Стэнли Пул, успевший уже представиться, тоже не вылезал. Наверное, переваривал новую информацию. – Так, малыш. Дай-ка мне поболтать с нашим новым знакомым. Кажется, я помню, как включить рацию погромче… После пары минут махинаций со шлемом по залу разнесся искаженный статикой голос Августа: - Приветствую, парень. Я – Август Синклер, говорю по рации в шлеме этого чрезвычайно любезного Папочки. – Дельта польщенно загудел. - Не то, чтобы я был рад тебя видеть, но уж извини – зря ты вообще сюда приплыл. Как будто тебе не сиделось там, наверху… Но начнем с начала. Как тебя зовут? Мужик облизнул губы, помедлил немного и тихо произнес: - М… Марк. Марк Мельцер. И ни он, ни его собеседники не знали, что эта встреча еще принесет им о-очень много неприятностей...