Большой отрыв Большого Папочки

Так вышло, что за время пребывания Дельты в локации его «семейство» пополнилось еще одним, самым неожиданным членом. Вышло так. Дельта уже подустал отбиваться от орды мутантов, страстно желающих потанцевать немного на его безвременной могиле, и поэтому необходимость сражаться с очередным Большим Папочкой за очередную Сестричку особого восторга у него не вызывала. Однако вышеупомянутый Большой Папочка имел неосторожность вызвать гнев целой толпы сплайсеров, явно решивших попробовать взять здоровяка количеством и облепивших его, как муравьи — кусок сахара. Дельта питал слабую надежду, что мутанты успеют слегка попортить шкуру Защитника прежде, чем их покрошат в салат. Все вышло не так, как он думал. Очевидно, Большой Папочка понял, что не сумеет разобраться с этой оравой в одиночку. А может, кто-то из мутантов сумел-таки добраться до его Сестрички. В любом случае, девчонка на спине громилы издала громкий требовательный вопль, на который тут же эхом откликнулось злобное шипение и свист: Старшая Сестра решила почтить своим присутствием эту вечеринку. Дельта в ужасе забился поглубже в кусты, однако участники заварушки были слишком заняты попытками убить друг друга, чтобы отвлекаться на него. Сестра мгновенно влетела в самую гущу мутантов и начала раздавать им терапевтические пинки. В нее полетели снаряды и пригоршни пламени, но особого вреда ей это, судя по всему, не принесло. Однако чудовищная теснота была защитнице совсем не на руку, и в один прекрасный момент случилось то, что просто обязано было случиться: огненной атакой Старшей Сестры зацепило Большого Папочку. Тот яростно взревел и кинулся на обидчицу, совершенно забыв о мутантах вокруг. Сестра попыталась было отступить, но ее зажали в углу, и внезапно ей пришлось отбиваться и от полчища ополоумевших от запаха крови сплайсеров, и от Папочки, пытающегося проломить ей голову в перерывах между пулеметными очередями турелей. Разумеется, Сестра была не лыком шита, и в конце концов на поле боя осталась только она сама да безутешная Маленькая Сестричка, оплакивающая своего «мистера Бабблза». Однако на торжествующую победительницу этот ужас Восторга походил мало. Она сидела, привалившись к стене. Ее броня была погнута, а местами — вырвана с мясом, дыхание вырывалось из груди со свистом, а вокруг нее медленно и неохотно расползалось темно-красное пятно. Дельта вскинул ружье и двинулся добивать «красотку». Сестра вскинулась было, слабо рыча, но тут же сползла обратно. Младшая Сестричка подвывала в сторонке, перебирая босыми ногами на холодном полу, и не обращала внимание на происходящее. И все закончилось бы быстро и просто, если бы Дельту не обуяло любопытство. В конце концов, да если бы он сначала пристукнул Сестру, а потом уже стащил с нее шлем, чтобы посмотреть, какая у нее там может быть морда лица, он бы максимум погрустил немного и потопал дальше. А тут… Решившись раз и навсегда ответить на свой вопрос, пошли ли Сестры внешностью в Папочек, Дельта поплевал на ладони и аккуратно стащил с вяло сопротивляющейся железной леди шлем. И отступил на шаг, потому что, ну. На него неотрывно смотрели злые, колючие глаза девочки-подростка. Лет пятнадцати, не больше, очень грязной, местами кровавой, местами покрытой странной слизью, с ежиком черных волос на шишковатой голове. В общем, сущий цыпленок, правда, кровожадный и плюющийся огнем. И Дельта понял, что пропал. Все. Это конец. Еще немного, и он начнет Папочек усыновлять. Сажать на горшки, кормить кашкой и читать им сказочки на ночь. Потому что внезапный отцовский инстинкт, требующий вот прямо щас бежать успокаивать очередную дочурку в лице Старшей Сестры? Ну это уже ни в какие ворота, извините и до свидания. Девчонка хрипло вдохнула, следя за движениями Дельты с настороженностью раненой лисы перед гончей собакой, и сползла по стене чуть ниже. Дельта вздохнул. И достал аптечку. И полез бинтовать Сестре бок. Ладно, в крайнем случае придется просто от ближайшей вита-камеры крюк делать. Сестра сначала, кажется, вообще не поняла, что происходит. Потом завизжала и начала вырываться. Папочке пришлось скрутить ее буквой зю, одной рукой ухватив ее одновременно за ухо и за лодыжку, чтобы только заставить ее пять минут посидеть смирно. Но работу он закончил. Криво, конечно. И бант на заднице был, пожалуй, скорее дизайнерским решением, чем необходимым элементом. Но теперь из Сестры хотя бы ничего не выливалось и не вываливалось, что Дельта счел маленькой, но достойной победой. А еще Сестра в какой-то момент затихла. И теперь, милостиво отпущенная на свободу, не спешила убегать в горизонт. Она села прямо, похлопала желтыми глазами на Дельту. Пощупала бок. Снова посмотрела на Папочку, со слышимым скрежетом шевеля мозгами. И медленно, неуверенно протянула ему раненую руку. Дельта вздохнул, завязал ей еще один бантик, на предплечье. Девчонка тут же подставила ему вторую руку, нетронутую, уже совершенно не церемонясь, а когда Дельта посмотрел на нее усталым взглядом Будды, замотанного беготней в колесе сансары, внезапно растянула губы в кривоватой, щербатой улыбке. Очевидно, в жизни Старшей Сестры катастрофически не хватало бантиков. Ну что поделать, Дельта завязал ей этот грешный бант. И на обеих ногах тоже. И еще один на лбу. Девчонка откровенно наслаждалась происходящим. А когда Папочка закончил и уже намеревался было встать, она внезапно закинула ему руки на шею и вскарабкалась недоумевающему Защитнику на спину с ловкостью избалованной домашней кошки. И уселась там, что-то непонятно, но довольно гудя. Дельта замер, не понимая, что делать дальше и как бы этой наезднице-переростку мягко намекнуть, что на шее данного конкретного Дельты в данный конкретный момент и так уже сидит слишком много людей. — …Ой, — сказала Элеонора с ощутимой неловкостью в голосе. — Пап, ты не волнуйся, но, кажется, у нее проснулись инстинкты. Старшие Сестры когда-то были Маленькими Сестричками… а ты — Большой Папочка. Думаю, она теперь считает тебя своим Защитником. — И добавила немного ревниво: — Хотя могла бы найти себе собственного. Ты уже занят. Дельта поумилялся обеим, но девчонку со спины все-таки стащил и погрозил ей пальцем. Та уставилась на него круглыми совиными глазами и неуверенно погрозила ему пальцем в ответ. Дельта умилился еще больше и на эмоциях всучил ребенку шоколадный батончик, из тех, что изначально предназначались Элеоноре. Батончик имел невероятный успех, так что за ним последовали печеньки, две полоски нуги и пачка чипсов — после чего сердце Сестры можно было смело объявить принадлежащим Дельте, раз и навсегда, пока смерть не разлучит их, и далее в том же духе. А после того, как разошедшийся Папочка еще и потрепал новоявленную «дочурку» по голове, та вообще повисла на нем влюбленным клещом и отцепляться отказалась. Хоть домкратом ее отдирай… Правда, через пару минут, поняв, что вкусняшки у Папочки кончились и тащить ее он никуда не собирается, Сестра с разочарованным гудением отвалилась, напялила шлем обратно и исчезла где-то в люках под потолком. Ну, хоть без кровопролития обошлось, — подумал Дельта, вздохнул и пошел дальше. А что ему оставалось? Правда, теперь за ним кто-то неотрывно следил из темноты… *** Потоптавшись на обломках последнего реле, Дельта получил доступ к комнате управления, а следовательно, новые проблемы. Короткими перебежками он двинулся в сторону логова Алекса Великого — не раньше, чем извел остатки мела, покрывая стены «Фонтейн Футуристикс» новыми, куда более удачными, на его взгляд, лозунгами. Теперь в число обличаемых личностей добавился еще и Алекс Великий, которого Папочка весьма художественно изобразил в виде очень толстого, очень волосатого и очень голого колобка со схематичной короной на лысой макушке. Изобразительное искусство так его увлекло, что Синклеру пришлось битый час уговаривать этого расшалившегося двухметрового дошкольника отложить мелок и отправиться делать дела. — Ты! Что ты себе позволяешь?! — насел на Дельту знакомый лиловый робот, стоило ему отвернуться. — Как смеешь ты оскорблять мою особу?! Ты, тупой жалкий червь, не имеющий права даже прикоснуться к тени моего величия?! Папочка откинул голову и издал усталый рев. Ну вот, снова здрасте. Мало ему одной Софии, что ли? — Сначала ты издеваешься надо мной! — взвизгнул робот как-то особенно обиженно, с интонацией избалованного ребенка, которого задирают его менее благополучные и благовоспитанные сверстники. — Затем ты портишь имущество компании! Лишаешь меня ценнейших сотрудников! Из-за тебя вся работа летит к черту! И наконец, ты покушаешься на мой авторитет, создавая подобные богохульные убожества?! Да как ты… Договорить Алексу не дали: его прервал внушительных размеров средний палец, весьма красноречиво подсунутый ему под нос. — Что это такое?! — взвыл Алекс Великий, как только вновь обрел дар речи. — Ты — наглое, неразумное животное!.. В объектив робота снова прилетел тот же самый «вымпел». Не дожидаясь, пока тот опомнится, Дельта жестами изобразил, что он думает об этом самом некоронованном монархе, что у него вместо головы и где он его при случае бы повертел, и закончил эту выразительнейшую пантомиму мощным аккордом двух средних пальцев разом. Робот был так поражен, что взорвался после тридцати секунд яростного вопля на одной ноте. — Детский сад! — рыдал в динамик Август. Если смех действительно продлевает жизнь, то благодаря стараниям Дельты Синклер должен был быть уже практически бессмертным. — Штаны на лямках! Ну ладно ты! Ладно! Но он! Алекс Великий, конечно же, да вас обоих хорошо бы снова в ясли отдать! Научить хорошим манерам, водить на горшок по часам, ставить в угол, если подеретесь… следить, чтобы вы не тащили в рот всякую гадость… Надо попросить Грейси, вдруг она вас усыновит?! — Кого я должна усыновить? — внезапно материализовался в динамике недоуменный голос Грейс. — Что происходит? Что-то случилось, пока меня не было? Август на мгновение замолчал, а потом снова зашелся в хохоте. На сей раз к нему присоединился Дельта, представив, каково будет объяснить певице происходящее. — Да нет, все нормально! — захлебываясь, сообщил Август в микрофон. — Просто малышу Джонни нужно на горшок, София — дерьмо, а у тебя хорошая попа! Грейс ответила молчанием настолько ошарашенным, что даже Элеонора по ту сторону ментальной связи начала неудержимо хихикать. — …Спасибо? — наконец, осторожно отозвалась женщина. — А… а еще у нашего друга отличный вкус! — поделился с ней радостью Синклер. — Покажи ей, малыш! Дельта гордо поймал стену со своей пиктографией в объектив камеры на шлеме и развел руками, как маэстро, ожидающий аплодисментов. — Детский сад, — устало вздохнула Грейс, чем вызвала новый взрыв хохота. В общем, Алексу Великому пришлось пока подождать. *** В конце концов, когда все смеющиеся отсмеялись, а Грейс кое-как объяснили смысл происходящего, та поделилась новостью: Марк, наконец, добрался до приюта и теперь сидел по соседству с ней в относительной безопасности, вместе со всеми следя за похождениями Папочки. Дельта все больше и больше чувствовал себя героем какого-то низкобюджетного ситкома. По морскому дну он дошел до темной, неуютной лаборатории, где и скрывался Алекс. После непродолжительных поисков Папочка обнаружил оба рубильника, включил свет и получил уникальную возможность воочию лицезреть то, что осталось от некогда талантливого, но излишне склонного к альтруизму Гилберта Александра. Осталось там не так уж и много, честно говоря. Не в плане размеров, разумеется. — М-да… И нечто подобное грозит бедняжке Элли, — невесело присвистнул Синклер. — Поторопись, боец. Я не имею чести знать ее лично, и все-таки я бы не пожелал ей такой судьбы… Дельта кивнул и посерьезнел. И честно перестал отвлекаться на вандализм и распитие алкогольных напитков. Под руководством неизменно полезного Гилберта-прошлого он собрал себе небольшой, но ценный букетик из столь любимых моллюсками цветов, параллельно отвоевав двоих девчушек у их Папочек и разжившись новой порцией АДАМа (и двумя шепелявыми «Спасибо!» от его бывших добытчиц). И, судя по доносившейся до ушей Дельты тихой песенке, впереди была еще одна малютка. Ну, что же поделать. Он вскинул гранатомет, приготовил плазмид, шагнул навстречу открывшейся двери… — Это… это СИНДИ! — нечеловеческий, рвущий уши вопль ударил в голову Дельте и пустил мир вокруг него кружиться. — Это Синди, это СИНДИ, ЭТО МОЯ ДОЧЬ! Судя по звукам, Марка попытались оттащить от микрофона, но безуспешно. Дельта отшатнулся, хлопая глазами. Сестричка деловито протопала мимо него, шлепая босыми грязными ногами по каменному полу. Мощный Папочка, держащийся за ее спиной, вскинул было бур на Дельту, но через пару мгновений догнал свою подопечную, очевидно, решив, что опасности нет. — Синди, — в микрофоне шумело: очевидно, Марк схватился за него руками. — Синди, она здесь, она здесь! Ты же… ты же спасешь ее, верно? Ты обещал, обещал, что спасешь ее… Ты же!.. Вместо ответа Дельта сжал кулак и метнул в здоровяка-соперника первой молнией. Вскоре соперник уже дымился на полу кучей металлолома. Папочка подобрал малявку, однако тут здоровый прагматизм победил любые намеки на сочувствие с его стороны, и, не обращая внимания на причитания Мельцера, Дельта пошел собирать причитающийся ему АДАМ. Дети детьми, но у него тоже, между прочим, дочь неспасенная сидит. Наконец, трупы — и мутанты — кончились, и Синди запросилась спать. Дельта донес ее до люка, осторожно обхватил пальцами, как куклу, и прижал ладонь к засаленным светлым волосам Сестрички. Марк дрожаще вздохнул. Через несколько секунд девчонка посмотрела на Дельту умными глазенками, ойкнула и уткнулась носом ему в подмышку. — Спасибо, — шепнула она оттуда растерянно. Дельта спустил ее на землю, жестом остановил на полпути к люку, почесал в затылке и аккуратно стянул шлем. — Что ты пытаешься сделать? — успел спросить Синклер до того, как Дельта перестал его слышать. Синди издала звук закипающего чайника, впервые увидев лицо Большого Папочки без скафандра. Тот попытался прогудеть что-то успокаивающее, правда, не слишком преуспел. И нахлобучил шлем на голову девчонке. — Папа? — удивленно спросила Синди после нескольких секунд напряженного недоверчивого молчания. — Папа? Папа! Пап! Она немедленно обхватила шлем руками, стараясь натянуть его сильнее, прижаться к динамику, откуда исходил сбивчивый, захлебывающийся голос Марка. Дельта хмыкнул, почесал давний ожог на макушке и сел на корточки, любоваться идиллической картиной. Потому что даже грязные и потрепанные дети очень умилительны. Если, конечно, тебе не предстоит их в будущем отмывать. Разумеется, шлем у Синди пришлось отбирать силой. Хватка у щуплого, казалось бы, ребенка была не хуже, чем у челюстей питбуля. Дельта костерил на чем свет стоит и Синди, и Марка, который не понимал смысла слов «прощайтесь и заканчивайте уже», и самого себя — за недостаток предусмотрительности. Мысленно костерил, разумеется. По многим причинам. Взамен Синди получила шоколадку, куклу и отвертку. Обмен был явно неравноценный, но Папочке пришлось смириться и дать взятку — сработавшую только потому, что и предложенные жертвы, и шлем у Синди в руках одновременно не помещались. Ребенок поворчал было, но был немедленно задобрен, когда Дельта на пальцах ей объяснил маршрут до Приюта Бедняка. Запихнув ее в люк вентиляции, бедолага прислушался к удаляющимся шлепкам рук и коленок по металлу и наконец-то вздохнул свободно. Так, одной головной болью меньше. Оставался Алекс Великий, и вот эта головная боль тянула на полноценного мозгового червя. Ну, что уж там… Дельта собрал цветочки для некоронованного короля Восторга, отбился от десятка недружелюбно настроенных местных обитателей, потом от еще одного десятка, потом устал считать и всерьез стал подумывать о выходе на пенсию. Судя по его ощущениям, он свой долг выполнил уже эдак трижды, а конца-краю этой свистопляске все не предвиделось. Как раз в тот момент, когда у Дельты кончились гранаты и тот уже собрался, по старинке, швырять во врагов сахарницами, цветы в мини-молотилке сыграли свою роль. Кожаная махина, ругаясь, вновь вынырнула из глубины, и ключ был получен… а вот что делать дальше, было неясно. Мнения по этому поводу кардинально разделились. Александр из прошлого и Синклер стояли за эвтаназию. Грейс, занятая Марком (которого приходилось удерживать силой, чтобы он перестал метаться по комнате), осторожно выступила за принцип «не убий». Элеонора промолчала. Сам же Дельта пока колебался. С одной стороны, сволочь и мутант… с другой стороны аргументов было меньше, но все-таки. Убедившись, что уплыть восвояси махина то ли не может, то ли не хочет, Папочка подошел поближе, рассматривая аквариум с брезгливым любопытством патологоанатома-новичка. Вот же… мешок из кожи, однако. Влекомый желанием поделиться своими впечатлениями, Дельта подобрал кусок трубы и звонко отстукал морзянкой по стеклу: «Урод». К его удивлению, чудище обиженно заголосило: — Что?! Как ты смеешь оскорблять меня, ты, низшее существо?! Да я тебя уволю, у-во-лю! Сотру с лица земли, как побочный продукт прогресса! Дельта потряс головой, почесал в затылке (чуть снова не ударив самого себя молнией), потом для пробы отстукал: «Ты понимаешь?» — Ты думаешь, что способностей моего великого разума не хватит, чтобы разобрать обычную азбуку Морзе? — все еще обиженно отозвалась «жуть кожаная». — Мой мозг — венец творения природы! Да чтобы я, Алекс Великий, не смог понять какого-то жука в скафандре, стоящего неизмеримо ниже меня по развитию?! Дельта восхищенно поаплодировал наглости «венца», потом подошел ближе к стеклу, так, чтобы махина могла его видеть, и уселся по-турецки. «Поболтаем за жизнь?» — Что? «Мне скучно.» — А мне какое дело до тебя, жалкий, ничтожный, недостойный… «Я тебя убить могу». — Ах, ты, наглый червь! Я тоже могу убрать тебя с глаз долой в любой момент! Дельта подошел к пульту управления, выразительно положил руку на кнопку и сделал вид, что собирается пустить ток. — Стой, стой, — всполошилась махина, задергав ручками. — Ладно, давай поговорим. На достойного собеседника ты не похож, но, раз уж ты так настаиваешь… Разговор «за жизнь» затянулся надолго. Элеонора с Синклером, потерявшие Папочку из виду, битый час тревожно голосили в динамиках, пока Дельта не догадался стащить шлем. После этого его уже ничто не отвлекало от общения. Вообще, Алекс оказался неплохим собеседником, хоть и вставлял через слово либо дифирамбы себе, либо шпильки Дельте. Но на безрыбье и рак — рыба, и за неимением других вариантов можно и с кожаной хренью поболтать. Мел-то у Дельты закончился, и поддерживать осмысленный разговор с кем-то кроме Алекса он физически не мог. — То есть, ты, ничтожество, считаешь, что способен взломать мою систему охраны? Богохульство! Бред сумасшедшего! Лепет младенца с синдромом Дауна! Ты даже не знаешь, что при взломе существенную роль играют положение реле и температура замыкающего элемента… «Нужно заморозить?» — Что? Я этого не говорил, не говорил! Жалкий, тупой, некомпетентный… ну… да, в общем-то, так и есть. Между прочим, эта особенность учитывается в дротиках автовзлома, которые существенно охлаждают… стой, стой, э-э-э, я не хотел говорить этого, особенно тебе, ах ты хитрец, подсидеть меня решил, тупое пещерное животное? Дельта хмыкал и мотал на несуществующий ус. И не особенно обижался на «пещерное животное». Сначала дикарем называют, потом — животным, думал он весело. Деградируем, деградируем. Скатываемся по наклонной. Потом он догадался влить в аквариум рома (коллекционный! редкий! восьмилетней выдержки! — страдал Дельта, опрокидывая бутылки в нужное отверстие), и разговор стал совсем задушевным. Папочка, кстати, заранее выяснил, что алкоголь Алексу не вредил, — убивать такого веселого, циничного гада с чувством черного юмора уже было как-то вообще не с руки. Пьяный монстр стал еще циничнее, веселее и заметно почернел в юморе, зато мыслить стал не так быстро — Дельте на руку. Папочка уже состряпал знатный план. Ну, может, не такой знатный, но другого плана попросту не было, и сравнивать было не с чем. — Ну-ка… Ага, вот, слушай. Кхм! «Восторг — это мое лучшее творение! Это город, где исполняются мечты, где все равны, где паразиты не могут отравить своим существованием счастливую жизнь детей! Восторг — это будущее!» «Вылитый Райан. Теперь… Софию!» — Софию! Агнца Божьего? А что, почему нет! Аргхм! «Дети мои! Сегодня я говорю с вами не как проповедник, но как член вашей большой семьи! Объект Дельта вновь несет разрушение и смерть, пожирает невинных Сестричек и запивает АДАМом, высосанным из трупов лучших из вас! Так поднимитесь же! Защитите семью! Дайте отпор чудовищу! Вырвите его клыки и швырните его обратно в море!» «Один в один!» Алекс хихикал и вертел ручками. Дельта снисходительно поглядывал на нового знакомого и время от времени подливал рому в отверстие, чтобы не выветрилось. — Ну? Ты убедился в моих способностях психолога? Убедился, что я могу понимать человеческую природу лучше, чем кто-либо? Убедился в моем таланте перевоплощения, ты, выкидыш эволюции? «Неплохо. Но я сомневаюсь». — Что? Да как ты смеешь сомневаться во мне, исчадие АДАМа, тупая машина разрушения порядка и закона, бур, тьфу, бич разума, ты… «Есть кто-то, в кого ты не перевоплотишься». — Ха, жалкий скептичный круглый червь, ползающий в отбросах общества! По мере роста опьянения, Алексовы шпильки Дельте становились все длиннее и заковыристее. — Во мне собран весь АДАМ Восторга, все воспоминания, таланты и характеры его обитателей! Я способен стать любым из них, слышишь, трехнедельный зародыш относительно разумного существа, — любым! Дельта преувеличенно громко хмыкнул и пожал плечами. Все шло по плану. «Не знаю. Он тебе не по зубам, Большой Эл». — Неуважение! Вопиющее неуважение! Я размажу тебя, раз-ма-жу!!!.. И кто же этот человек? Папочка затаил дыхание. Только бы сработало… «Гил Александр». Пьяный Алекс так и не сообразил, что его банально берут на слабо. — Ха, и только-то?! — монстр заглотнул приманку с пугающим энтузиазмом. — Сейчас я покажу тебе, что для Алекса Великого нет ничего невозможного! Стоит мне только найти его воспоминания, и я смогу полностью стать… его воспоминания, и я… я… и я смогу… я… Голос чудовищного существа как-то неуверенно, испуганно затух. Дельте показалось даже, что Алекс тихо гудел, как огромный прибор, которому приходится обрабатывать слишком много информации. Наконец, существо в аквариуме шевельнулось, медленно повернуло голову. — Что… Я… Как… — голос существа уже не был похож на голос Алекса Великого. Судорожно-истеричных интонаций в нем поубавилось. — Ты… Объект Дельта, значит. Дельта разразился утробным гудящим хохотом и похлопал по стеклу. «Можешь не благодарить». — Ты… вернул меня, — проговорило существо, наклоняя голову совсем по-человечески. — Но не знаю, надолго ли… И поэтому прошу — пока я соображаю, пожалуйста… убей меня. Дельта закатил глаза, потом, сообразив, что его мимические ухищрения остаются незамеченными из-за шлема, разразился матерным рычанием. Да чтоб его. Если бы он знал, что место циничного юмориста займет депрессивный эмо, не стал бы даже заморачиваться. «Хрена с два». — Что? «Хрена с два», — простучал Дельта медленнее и разборчивее. — Нет, я понял. Но… почему? Почему ты… не хочешь меня убить? Дельта задумался, потом картинно развел руками. «Пацифист». Существо негромко усмехнулось. — Насколько я помню, ты голыми руками сворачивал шеи мутантам… «Садист-пацифист. И ты забавный». Гил Александр удивленно хмыкнул. — Странный комплимент. Что ж… спасибо? Но просьба моя в силе. «Все равно хрена с два». Александр взволнованно заворочался. — Ты не понимаешь. Я не хочу снова сойти с ума, снова забыть, кто я такой. Я… не хочу снова причинять боль. Себе и кому бы то ни было еще. А я не могу обещать, что я не превращусь снова в… в… в чудовище. «Значит, не превращайся». — Тебе легко говорить. Ты никогда с этим не ста… Дельта очень выразительно посмотрел куда-то внутрь аквариума. — А… да. — Александр неловко шевельнул руками. — Прости. Но… «Хорош драматизировать», — с надрывом прозвякал на него Дельта, которому страдашки «жути кожаной» уже поднадоели. — «Плыви-ка ты морем, дорогуша, и не действуй мне на нервы. Ну, превратишься и превратишься. Внедришь свою диктатуру в рыбьи стаи и будешь радостно командовать осьминогами. Повод страдать из-за этого? Серьезно, некоторым живется похуже, чем тебе. Тебя хотя бы не пытаются убить каждые пять секунд, не капают на мозги, не убеждают в том, что ты — не ты, а змея подколодная. С другой стороны…» -Дельта покрутился, картинно себя разглядывая. — «С другой стороны, ты и не так хорош, как я. Только не завидуй». Александр замер на секунду, а потом разразился странными булькающими звуками — Дельта не сразу понял, что это он так смеется. — Действительно, — сообщил он, отбулькав свое. — Действительно. Дельта понял, что экзистенциальный кризис Гила успешно преодолен, помахал тому ручкой и не спеша потопал к выходу. — Эм… Послушай, мой друг, — раздался за его спиной смущенный голос. — Не мог бы ты добавить мне еще немного, как бы сказать, этого спиртосодержащего вещества? Оно дарит приятное расслабление… Дельта вздохнул, скривился и выплеснул в дырку для ввода образцов последнюю свою бутылку. «От сердца отрываю!» — предупредил он честно. Гил вновь булькающе рассмеялся, и Папочка, все еще вздыхая, наконец, почапал дальше.