Страна радуг

Анжелика неслась к замку, не чуя под собой ног. Где-то там, в его объятых ужасом и пламенем стенах, умирали сейчас ее друзья. Те, кто дорожил ею больше всего на свете, сражался за нее, и те, кого она сегодня нечаянно предала. Но что она могла сейчас для них сделать, одна, против целой армии разнузданных солдат? Не лучше ли укрыться в лесах с детьми и ждать подмоги? В глубине души Анжелика понимала: помощи ждать неоткуда, рано или поздно драгуны прочешут все окрестные деревни, примутся за леса, отыщут там ее, разлучат с дрожащим от страха Шарлем-Анри, надругаются над несчастной простодушной Барбой, а ее саму посадят в карету, свяжут, отвезут к королю и швырнут перед ним на колени. Она будет лежать на мраморном полу, а он будет насмехаться над ней и, кто знает, возможно, в своей жестокости дойдет до того, что прикажет клеймить ее лилией, как изменницу. Ее поставят на колени, сдернут грубую рубаху, она будет кричать, вопить от боли, запах горелого мяса затуманит измученной этой пыткой разум, она лишится чувств… А когда очнется, то униженная и растоптанная, окажется в объятьях короля, пожелавшего сделать ее своей любой ценой, и лишь одно будет успокаивать ее мятежную душу: Флоримон успел сбежать, он далеко, и пусть ему так и не удастся отыскать отца, он хотя бы не будет видеть позора матери… Анжелика так увлеклась красочной картинкой, что рисовало ей ее мрачное воображение, что не заметила распростертого на траве Легидьера и не сразу услышала звук чьих-то тяжелых шагов. Она инстинктивно отпрянула назад, нащупав в складках платья нож Родогона, который машинально прихватила из своей шкатулки с сокровищами, когда увидела драгун, идущих по направлению к замку. «Монтадур! Рыжая скотина!» — пронеслось в мозгу Анжелики, когда она наконец разглядела в свете пожарища того, кто приближался к ней. — А, вот и ты, моя козочка! Сейчас я научу тебя обхождению с мужчинами! — прохрипел он, заметив ее. Его раскрасневшаяся от схватки харя придавала ему сходство с кабаном, запеченным к Рождеству, и Анжелика невольно поморщилась. — Не подходи! — А то что? Закричишь? Будешь звать своего слащавого аббатика? Молодую женщину передернуло от отвращения. Нет, она не боялась его, такие, как он, далеки от хитрых женских уловок, но вся абсурдность этой безвыходной ситуации сказывалась на ее звенящих от напряжения нервах. Она, одна из первых дам королевства, и этот безродный мужлан... Монтадур потянулся к ней и грубо облапил своими огромными красными руками. Он прижал ее к себе с силой безумца, и всей кожей лица она ощутила обжигающее дыхание. Вот и объяснились ее страхи! Она должна была предчувствовать, что он убьет ее… Она умрет от его руки, он задушит ее или перережет ей горло… Все, кого можно было просить о помощи, были далеко, и никто в этой лесной глуши не поможет ей. Нож выпал у нее из рук, когда он схватил ее и повалил на траву, и теперь она отчаянно отбивалась от него, обдирая руки о бляхи его перевязи. Мужские руки! Вечно они тянутся к ней: руки короля, бродяги, солдафона, вельможи и прочих, и прочих… — Я страдаю оттого, что бессердечные красотки вроде тебя дразнят меня, словно быка на корриде. Вот как я обхожусь с такими женщинами… - - прорычал он и рванул вверх ее юбку. Анжелика в отчаянии шарила руками вокруг себя и вдруг ее пальцы наткнулись на костяную ручку. Она сжала ее изо всех сил, взмахнула рукой, и воткнула нож в бок насильнику. Монтадур отпрянул, захрипел и упал навзничь. Она растерянно оглядела свои обагренные кровью руки, расползающиеся кровавые пятна на платье, после чего оттолкнула его тяжелое тело от себя. — А вот как я обхожусь со всеми, кто имел наглость на меня посягнуть! А потом в глазах ее потемнело, и она лишилась чувств.