Химера

Роза добралась до лифтов как раз в тот момент, когда охранники выбрались из парка и вновь набрали скорость, летя прямо на нее. Их головы были наклонены, прямо как у носорогов с Земли, когда те планировали ударом головы оставить от кого-то мокрое место. Ужас сжал ее внутренности, пробираясь вверх по пищеводу, потому как у нее не было абсолютно никакого желания узнавать, что произойдет, если они на самом деле догонят ее – размажут ли они ее по стенке или утащат обратно в серую камеру, или же еще что похуже. Она глядела на компьютерную панель, управляющую лифтами, на текст на инопланетном языке и причудливые цвета, и уже протянула руку, чтобы коснуться всех возможных частей сенсорного экрана просто ради того, чтобы сделать хоть что-нибудь. Прежде, чем она успела это сделать, ближайшая лифтовая дверь открылась, и орава существ вышла, выскользнула и выползла оттуда, разворачивая свои глаза на ножках, чтобы поглядеть на нее. Перебравшись практически по их головам, она проскользнула в лифт, быстро оглядела компьютерный терминал, сделала обоснованное предположение о том, которая из кнопок означает сорок третий этаж, и нажала ее. Потому что, хоть Доктор и сказал встретить его на тридцать третьем этаже, на самом деле он имел в виду вовсе не тридцать третий. Доктор часами спорил с Джеки Тайлер, вдоль и поперек обсуждая вопрос своего человеческого возраста. Он был уверен в том, что ему ни дня не дашь больше двадцати пяти, а Джеки громко и настойчиво клялась и божилась, что ему тридцать три. Роза старалась вообще не встревать в этот разговор. Пока однажды Пит не принес домой бульварную газетенку (чего он обычно никогда не делал, потому как тот факт, что он был мультимиллиардером Вайтекса с женой, чудесным образом воскреснувшей от смертельной Кибер-трансформации, и взрослой дочерью, чудесным образом возникшей из чистого воздуха в Норвегии, держал Тайлеров в центре внимания средств массовой информации в этой вселенной). Но фото на обложке этой газеты и, в особенности, прилагающийся к нему заголовок привлекли его внимание: «Наследница Тайлер и Новый Кавалер Застуканы Целующимися на Грандиозном Повторном Открытии Хенрикс». Хенрикс в этой вселенной, хоть и без какого-либо вмешательства инопланетян, сгорел дотла. В приступе нахлынувшей ностальгии Роза и Доктор во время похода по магазинам решительно окрестили по крайней мере одну кабинку для переодевания. Возможно, больше одной. Следующая за ним статья с полной уверенностью заявляла, что «таинственному новому кавалеру» Розы было сорок четыре. И затем называла их отношения романом весны и зимы. На следующий день за семейным ужином Джеки преподнесла Доктору именинный торт с горящими на нем сорока четырьмя свечами. Из-за него на кухне сработала пожарная сигнализация. Некоторое время спустя Доктор исчез с шумного сборища, и Роза в конечном счете выследила его в гостевой ванной комнате. Полностью одетый он лежал на спине в сухой ванне, согнув свои длинные ноги и поставив ступни на облицованную плиткой боковую стенку. В руке у него было розовое ручное зеркальце Джеки, и он уныло глядел на свое лицо. - Мне девятьсот девять лет, - произнес он, не глядя на нее. Она встала над ванной, глядя на него сверху вниз. - Подвинься. Он сел, наклонившись вперед, и Роза проскользнула в ванну за его спиной. Она обхватила его ногами за пояс, а руками за туловище. Он откинулся ей на грудь, подняв зеркальце вверх. - Сорок четыре - это новейшие тридцать три, - сказала она ему, прижавшись губами к его уху – искривленному, тому, за которое он дергал себя, когда нервничал. Она положила подбородок ему на плечо, так, что их лица оказались рядом, и заглянула в зеркало вместе с ним. – В любом случае, с каких пор числа имеют для нас значение? Девятьсот девять, тридцать три - мне не важно. Он уставился на ее отражение взглядом невероятно древних карих глаз в обрамлении крайне человеческого лица, с раздражением от бритья на подбородке и слегка обветренными губами. - Что бы ты сделала, если бы узнала, что тебе осталось жить всего лишь один год, Роза? Как можно уместить все в такой короткий промежуток времени? - А. – Роза прикрыла глаза, прижалась лицом к боковой части его головы, погладив носом бакенбарду. Множество вещей в этом новом ограниченном, получеловеческом существовании Доктор находил подавляющими: явный недостаток регенераций пока еще не был тем, что он хотел обсуждать. Доктор не был неправ в своем сравнении: существование Повелителя Времени, сокращенное до продолжительности жизни человека, было все равно, как если бы человек обнаружил, что жить ему осталось какие-то месяцы. Роза сжала его ногами, подняла правую руку к его груди и опустила ладонь поверх его единственного бьющегося сердца. Она встретилась с ним взглядом в маленьком зеркальце. - Спустя шесть месяцев после начала работы над проектом Пушки Измерений, я обнаружила свой первый седой волос, - пробормотала она ему на ухо. – По сей день, когда я остаюсь в квартире одна, я беру щипцы и выдергиваю их, эти седые волосы. Однако они продолжают вырастать вновь. С каждым разом все больше. Доктор приподнял зеркальце повыше, чтобы осмотреть их волосы. - Когда у тебя появится первый седой волос, я перестану выщипывать. Мы будем отращивать их вместе, - сказала она ему. Доктор издал негромкий звук, нечто среднее между фырканьем и смешком. Уронив зеркальце на колени, он откинул голову назад на ее плечо, вытянув длинную шею, и уставился в потолок. Долгое время они оба молчали, ощущая дыхание друг друга, слушая отдаленное гудение кондиционера. - Сорок четыре – это новейшие тридцать три, - наконец, произнес Доктор. - Это научный факт, - ответила Роза. - Так что, по всей видимости, я начну есть мороженое на завтрак. - Мы оба, по всей видимости. С тех пор это было их шуткой – что сорок четыре это новейшие тридцать три. Так что Роза была убеждена, что ей следует направляться на сорок четвертый этаж объекта Прокламации Теней, не на тридцать третий. Лифт взлетел вверх с поразительной скоростью, и она нажала кнопку сорок третьего этажа, потому что таким образом, в случае, если охрана отследит перемещение лифта, она сможет проскользнуть по лестнице на сорок четвертый этаж, сбросив их со своего хвоста на достаточно долгий срок, чтобы найти Доктора. Маленькие лампочки указателей на панели загорались по мере движения лифта, и когда сорок третья лампочка сменилась с оранжевого на фиолетовый, двери бесшумно раскрылись, скользнув в стороны. Открывшийся за ними коридор был благословенно пуст. Судя по виду, здесь была жилая зона – яркие маленькие лампы снаружи каждой двери, крошечные окна размера иллюминатора то тут, то там. До сих пор сжимая свой кусок проволоки, Роза проскользнула в коридор, начала прокладывать путь в ту сторону, где, по ее воспоминаниям, внизу в атриуме была лестница. Идеально белая лестничная клетка с лестницами из похожего на акрил материала была пустынна. И по причине того, что лестница была до некоторой степени прозрачной, а ее поверхность усиливала звук, вместо того, чтобы его глушить, Роза увидела их несколькими этажами ниже: темные фигуры, с аккомпанементом в виде хриплой, отрывистой речи и топота поднимающихся по лестнице ног. Они не могли ее видеть – по крайне мере, так она себе говорила – проскальзывая через дверь на сорок четвертый этаж и тихо закрывая ее за собой. Еще один пустынный коридор, глухой звук воющего на расстоянии клаксона. Роза кинулась прочь от двери на лестницу по направлению к лифту. Планировка этого этажа немного отличалось от того, что был под ним, и она сбилась с пути. Она была так занята ориентированием, что едва не прошла мимо него. Серого человека, стоящего посреди коридора, перпендикулярного тому, по которому спешила она. Темного и неподвижного, лишь его голова повернулась за нею, когда она пронеслась мимо. Роза едва не затормозила, уловив его силуэт боковым зрением. Ее шаги замедлились, она повернула голову, потому как послышался шипящий звук, тихий и резкий, сразу за поворотом, который она только что миновала, и здесь не было переводящего устройства, способного объяснить этот жуткий звук, от которого волосы вставали дыбом. Шипение стало громче, когда серый человек переместился поближе к углу, его рука вытянулась, и длинные пальцы обернулись вокруг края стены. Роза была так поглощена набором скорости для бегства, что с разбегу врезалась в человека, стоящего у нее на пути. - Ты в трусах! Долю секунды ее мозг не до конца осознавал руки, обхватившие ее, синюю полосатую ткань, прижавшуюся к ее лицу. Изо рта у нее вырвался нечленораздельный звук, нечто среднее между облегчением, радостью и паникой, нечто отчасти истеричное. Она обхватила руками его плечи; она бы залезла на него, если бы могла, она вцепилась в него так, словно бы он был спасательным кругом. Он захрипел от силы давления, прилагаемой к его ребрам, когда она сжала его так, что он не мог вдохнуть. Холодный металл звуковой отвертки вжался в ее спину, когда он приподнял ее, покачав из стороны в сторону, прежде чем вновь опустить. - Они… они с тобой что-то делали? Роза? Тогда до нее дошло, что Доктор взволнован состоянием ее одежды. Что Розу беспокоило сейчас менее всего. - Оно приближается, за углом! - О, она настроена дружелюбно, - ответил Доктор. Голова Розы взметнулась вверх к его лицу. Он сиял улыбкой, сплошные ямочки, щеки и зубы. На его лице была щетина, по крайней мере, недельной давности, волосы были в исключительном беспорядке, и он был просто великолепен. Он оторвал от нее взгляд и поднял руку, чтобы весело помахать серому существу – женского пола – позади них. Открыв рот, он издал точную имитацию шипящего звука из глубины горла. Серая леди ответила. - Она Гаппатианка. Их призывают на службу Прокламации Теней в этой вселенной – довольно ужасно, на самом деле, с ними обращаются – и она хочет, чтобы я передал тебе, что она просит прощения. За то, что читала твои воспоминания. – Доктор погладил Розу по спине. – Но в итоге, это помогло ей найти меня. Она была влюблена, а затем ее призвали, и она не видела его сто шестьдесят восемь солнечных лет. Так что она ощутила некоторое сочувствие, потому как, по всей видимости, твои сновидения были обо мне. Доктор вновь расплылся в улыбке, глядя на нее, на этот раз с оттенком самодовольства, словно бы до сих пор, спустя все эти годы, был приятно удивлен, обнаружив, что она по уши влюблена в него. - Я… я думала, что она – он, - произнесла Роза, и это было нелепо, цепляться за эту деталь, когда вокруг происходил несметное количество других вещей. Но ее мозг все равно сосредоточился на этом, голова ее прижалась к груди Доктора. Он пах собой – чем-то острым, гелем для волос и слегка потом – и поверх всего этого был запах машинного оборудования, химических реакций, выгоревшего углерода. Это были следы того, через что ему пришлось пройти, чтобы попасть сюда, в этот коридор, и обхватить ее руками. Это был прекрасный запах. Роза повернула голову назад, чтобы посмотреть на серую леди за ними. - Спасибо. Серая фигура, до сих пор завуалированная фильтром восприятия, вновь зашипела. - Она говорит, что нам нужно уходить, - пробормотал Доктор. – Охранники Джудуны уже в одном этаже от нас. – Он вновь махнул ей и прошипел что-то в ответ. Затем он выпустил Розу, взял ее за руку, и они быстрым шагом направились по коридору. - Ты мне доверяешь? Она глянула на него, на то, как он поднял звуковую отвертку и направил ее на переборку впереди них. Было что-то знакомое в этом жесте, ужасающее напоминание о ее пожилом и ожесточенном Докторе, совершающем тот же жест в неосуществившейся временной линии. - Всегда, - ответила она, лишь слегка запнувшись в середине слова, вспомнив вакуум космоса, невозможность дышать, потерю сознания в руках Доктора. – Но, мне кажется… в прошлый раз все закончилось не слишком хорошо! Глянув на нее искоса и недоуменно наморщив лоб, он прокричал: - Держись крепко! – Длинные пальцы сжали ее руку так сильно, что костяшки у нее хрустнули. – Выдохни! Она инстинктивно послушалась, выпустила весь воздух из легких. Отвертка зажужжала, и раздался громкий писк с противоположной стороны стены. Сразу вслед за этим стена обрушилась, и это был не столько взрыв, сколько распад. Белая поверхность разложилась, куски и обломки засосало в черноту снаружи и, обоже, это опять происходит, это происходит… У Розы не было времени на то, чтобы что-то сказать, возразить, попрепятствовать – раздался гулкий рокот, тот же, что и раньше (что никогда не происходил и не произойдет), когда атмосфера встретилась с вакуумом. Ее ноги сбились с шага, но это не имело значения, потому как воздух за их спинами со свистом рванулся вперед, вылетая облаком пыли и газа. Розу и Доктора вынесло вместе с ним. Они прошли через переборку за долю секунды до того, как за ними возник щит, нечто вроде герметизационного поля. Ускорением их пронесло через еще один светящийся барьер, расположенный на близком расстоянии от объекта Прокламации Теней – основной щит, как предположила бы Роза, нечто, что отражало орудия или корабли, но, по всей видимости, не органическую материю. Она не могла дышать – опять. Кожа ее была в агонии, глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит, она пыталась контролировать извивающиеся движения своего тела, но не могла. Она глянула вниз, и ее паника превратилась в откровенный ужас: на этот раз она потеряла Доктора. Его рука пропала. Он был в дюжине футов от нее, далеко за пределами доступа, отдаляясь все дальше с каждой миллисекундой. Нечему было их замедлить, не было атмосферы, что задержала бы их ускорение; они продолжали отдаляться друг от друга и от объекта Прокламации Теней с постоянной скоростью. Они продолжат это движение на протяжении бесконечности, пока не наступит конец Вселенной, или же пока один из них не упадет в звезду. Карие глаза Доктора были расширены от ужаса, и он извивался, пытаясь добраться до нее. Но отталкиваться было не от чего, это была не вода, а вакуум. Не было никакой возможности движения без какой-нибудь тяговой силы. Он встретился с ней взглядом, его губы беззвучно раскрылись. Роза. Сунув руку в карман, он вытащил какое-то устройство, прибор, незнакомый ей. Мне жаль. Он нажал кнопку и исчез во вспышке трансматериализационного луча. Роза не могла кричать. Она не могла контролировать то, что происходит, или то, куда она движется. Ее зрение отказало – что-то связанное с отсутствием давления, и ее глаза просто перестали работать – и через три секунды с того момента, как тьма заволокла ее взор, она потеряла сознание.