Inside us

Яркий свет ударил в глаза, заставляя девушку на мгновение зажмуриться. Ну конечно, очередная вспышка колдокамеры, снова рой вопросов от надоедливых журналистов, затопивших вестибюль министерства. Гермиона инстинктивно наклонила голову и, сделав глубокий вдох, двинулась вперед. Ранее просторный холл Министерства Магии теперь казался тесным из-за скопления людей. Все они чуть ли не прыгали друг у друга на головах, пытаясь продвинуться ближе к каминам. Это был уже третий раз, когда Гермиона так появлялась в родной и любимой обители правосудия. Третье чертово заседание Визенгамота в неполном составе по делу о разводе Гермионы и Рональда Уизли. Разводы были обычным делом в современном магическом Лондоне, и, естественно, все были привычны к ним. В конце концов, Визенгамот рассматривал заявления о разводе чуть ли не каждый день. Большинство судебных процессов не затягивались дольше, чем на два заседания, однако особо скандальные случаи, или же браки отягощенные необычными обстоятельствами, такими как общий супружеский бизнес или магические контракты более сильные, чем стандартные брачные, иногда длились четыре, а то и пять заседаний. Контракт Гермионы и Рона был весьма обычным, общего бизнеса у них не было, так что, несмотря на нежелание Уизли расставаться с женой, процесс мог бы быть коротким и бесспорно выигрышным для девушки, если бы не другие, весьма неординарные обстоятельства. Во-первых, речь шла о паре двух Героев Войны. И если их свадьба произвела неизгладимое впечатление на все английское сообщество волшебников, то развод был просто грандиозным скандалом. Колдографии известной пары и громкие заголовки тут же украсили первые полосы всех газет и журналов, в том числе и популярнейших во всей магической Англии. Откуда ни возьмись вылезла Рита Скиттер, ухватившаяся за эту тему, как утопающий за спасательный круг, видя в разводе четы Уизли шанс на восстановление собственной карьеры. Джинни, разъярившаяся по этому поводу чуть ли не больше своей подруги, предприняла все крайние меры, дабы уменьшить поток информации, зачастую содержавшей в себе неправдоподобные домыслы, поступавшей все в большем количестве в СМИ. На такой почве состоялась первая крупная ссора Джиневры Уизли с ее начальником и другом Харпером. Главредактор Лабиринтума заявил, что „издательство не имеет право запрещать публикации материалов, когда они пользуются подобным спросом”. В тот злополучный день здание офиса содрогнулось, как от подземного толчка, несмотря на то, что истинной причиной явилась всего лишь захлопнувшаяся за спиной рыжей бестии дверь кабинета ее начальника. Во-вторых, не последнюю роль в судебном процессе сыграл адвокат Рональда, подошедшего к проблеме серьезнее, чем того ожидала его супруга. Уизли не поскупился на приглашенного колдоадвоката, сыскавшего громкую славу лучшего юриста во всей Америке. Молодая и хрупкая блондинка Шэрил Оустхилл оказалась совсем не такой безобидной, как можно было бы подумать, едва взглянув на девушку. В зале суда прелестнейшее создание превращалось в бескомпромиссного, уверенного в себе и своей победе и хладнокровного профессионала. И каким бы хорошим и честным знатоком своего дела ни был защищавший Гермиону по старой дружбе Симус Финниган, ему становилось все тяжелее и тяжелее противостоять сокрушительной силе мисс Оустхилл. В силу этих обстоятельств Визенгамот медлил, назначая все новые и новые заседания. Исход этого процесса был уже далеко не очевидным, что заставляло Гермиону возвращаться с заседаний нервной и готовой крушить все и вся. В сложившихся обстоятельствах не помогали даже намешанные собственноручно Малфоем медицинские настойки, являвшие собой совершенно новые препараты, за которые парню, возможно, дали бы Мерлинову премию, если бы тот хоть на секунду подумал над тем, чтобы выдвинуть свои изобретения в качестве кандидатов. Но Драко было просто не до этого. Гермиона с трудом проталкивалась сквозь толпу любопытных, то и дело до нее долетали обрывки порой весьма провокационных вопросов со стороны репортеров, но молодая волшебница, слегка нахмурившись и еще ниже опустив голову, старалась не реагировать. Коридор, другой. Впереди, словно оазис, замаячила пустая кабина лифта, которая должна была доставить девушку вниз, к залу суда. Проворная бывшая гриффиндорка, не растерявшая еще сноровки и ловкости, приобретенной за годы войны, довольно быстро достигла своей цели и с силой вдавила в стену кнопку, вызывавшую лифт. Долго ждать не пришлось, раздался долгожданный звонок и створки кабины раскрылись. Гермиона с облегчением выдохнула и прикрыла глаза, как только поняла, что шум и голоса остались позади, а точнее, выше. Однако наслаждаться одиночеством не пришлось долго. Темнота, окутывавшая кабину лифта, пока он опускался, вдруг рассеялась. В глаза снова ударил яркий свет. „Что за черт?” - пронеслось в голове шатенки, когда та сделала шаг из лифта. Ей было совершенно непонятно, каким образом вся толпа, преследовавшая ее в вестибюле, очутилась внизу. „Им же сюда нельзя!…” - возмущенно воскликнул внутренний голос, на что почти тут же получил мысленный ответ, - „Им можно везде”. Гермиона повторила тот же трюк с опущенной головой и задержанным от раздражения дыханием снова. Благо идти до самого зала было недалеко, девушка не успела задохнуться. С некоторым облегчением молодая волшебница ступила в эпицентр справедливости, коим всегда считала зал заседаний. В последнее время, правда, она начинала сомневаться. Здесь было тихо. Поначалу эта блаженная тишина успокоила девушку. Благодаря особым чарам, наложенным на помещение, внешние звуки не долетали сюда. Она выдохнула, но окончательно расслабиться не удалось. Мгновенно настигло осознание, зачем она здесь находится, и мысли о предстоявшем трехчасовом „веселье” в одну секунду омрачили мысли Гермионы. Она оглядела зал. Слева от девушки, где-то на середине уходивших под потолок скамьях сидели Гарри, Джинни, Дора Люпин, явившаяся приятным сюрпризом для бывшей гриффиндорки, и Джордж Уизли. Гермиона натянуто улыбнулась им, и только чрезвычайно взволнованная Джиневра ответила не улыбкой, а потерянным взглядом. Справа у подножия амфитеатра сидела за своим одноместным столиком, больше всего походившим на школьную парту, молодая и известная журналистка Клэр Виктуар, урожденная французская красавица с большими зелеными глазами. Она была единственным представителем репортерской братии, которого пропустили в сам зал (Рита Скиттер была в бешенстве по этому поводу). Взгляд Гермионы упал и на другую часть помещения. На противоположной местам Гарри и других ребят стороне амфитеатра сидели Билл и Флер, а также миссис Уизли, беспрестанно теребившая в руках и без того потертый берет. Ближе к центру зала прямо напротив друг друга стояли два небольших стола черного дерева, к которым, в свою очередь, были придвинуты по два массивных стула того же материала. Грейнджер-Уизли, вобрав в грудь побольше воздуха, решительно направилась к своему месту подле Симуса. - Ну как ты? - участливо поинтересовался адвокат девушки, бледный и, как казалось Гермионе, за последнюю неделю порядком исхудавший. - Бывало и лучше, - с грустной усмешкой на лице отвечала в полголоса шатенка, бросая быстрый взгляд на противоположный стол. Прямо напротив молодой волшебницы, отделяемый от их стола всего парой-тройкой метров, сидел, опершись на локти, Рон, одевшийся в тот самый терракотовый костюм, в котором он был в последний день перед тем, как супруга решилась покинуть его. Рыжая шевелюра молодого человека была непривычно уложена, но бледное лицо выдавало в нем смятение и беспокойство, которое он так пытался скрыть за деланной аккуратностью и спокойствием. Рядом с ним сидела его адвокат - как обычно холодная, неподдельно спокойная и идеальная. Она прожигала Симуса надменным взглядом своих прищуренных голубых глаз. - Все будет хорошо, Гермиона, - выдохнул Финниган, порывисто сжимая руку девушки. Краем глаза она заметила, что такой жест не скрылся от внимания Рона, напрягшегося в своем кресле. Так как супруг все еще не знал, у кого нашла пристанище его жена, он был склонен подозревать всех, и первым кандидатом в его списке был, конечно, Финниган, так неожиданно взявшийся за защиту старой знакомой. Девушка улыбнулась Симусу и хотела ответить что-нибудь ободряющее, но в этот момент в зал зашли судьи. Эвелина Вандермилл заняла свое почетное место главного судьи по брако-разводным делам, возвышавшееся над остальными. Еще две женщины и двое мужчин заняли места перед постаментом миссис Вандермилл, за судейским столом. Чуть позади, на скамьях амфитеатра расположились немногочисленные помощники судей и другие члены Визенгамота. - Третье заседание Визангамота в неполном составе по делу о разводе мистера и миссис Уизли объявляю открытым, - с такими словами пожилая женщина со всей силы ударила деревянным молотком по обитой темной бархатной тканью поверхности. *** Это было долго. Настолько долго, что Гермионе начало казаться, что за стенами министерства уже вовсю сгущались сумерки. Однако подтвердить свое предположение девушка не могла - о том, чтобы выйти из зала во время пятиминутного перерыва не было и речи. В конце концов, за эти пять минут могло произойти все, что угодно - американка, казалось, только и ждала, чтобы молодая миссис Уизли и ее адвокат покинули зал, пусть даже на секунду. У нее точно был какой-то козырь, который она, по каким-то причинам, берегла на потом. В связи с этим, а также с наводящими вопросами придирчивых судей, все, находившиеся в помещении, постоянно пребывали в напряжении. Последний час Гермиона тщетно пыталась сосредоточиться на процессе, но ничего не выходило. В голове крутились, перебивая друг друга, две мысли - об успокоительном и о Драко. Да, это определенно было то, чего молодой волшебнице не хватало больше всего сейчас. Но, на ее счастье, по правую руку сидел Симус, незаметно пинавший девушку под столом всякий раз, когда происходило что-то важное - и почти всегда этим самым важным являлась очередная речь мисс Оустхилл, все еще непроницаемой и уверенной в победе. Резкий и громкий хлопок, раздавшийся слишком неожиданно, заставил Гермиону чуть ли не подпрыгнуть на месте. - Заседание объявляется закрытым, - возвестила Вандермилл. - Следующее заседание назначаю на вторник, двадцатого октября. Судьи синхронно поднялись со своих мест и покинули помещение. Другие члены Визенгамота также стали подниматься и один за другим покидать стены комнаты. Шэрил, шепнув что-то на ухо Рону, тихо отодвинула стул и встала на ноги с небывалым величием. Оглянув зал гордым взглядом, блондинка направилась к выходу. - Пойдем, - охрипшим голосом обронил Симус, укладывая в портфель некоторые бумаги и тем самым выказывая прочное намерение смыться как можно скорее. Можно было с уверенностью сказать, что молодой человек уже несколько раз пожалел, что выказал желание помогать бывшей однокурснице, однако отступаться Финниган был не намерен. Гермиона молча поднялась со своего места, мечтая лишь не упасть в обморок прямо здесь. А еще - как можно скорее оказаться в квартире Малфоя, уткнуться носом в его грудь и безудержно рыдать. Стоило ей подумать о любимом, как в поле зрения появился Рон, приближавшийся к своей супруге. - На пару слов, - едва слышно бросил он, протягивая руку, чтобы прихватить локоть девушки, однако та инстинктивно отдернула руку. Несмотря на то, что Гермиона не пожелала прикасаться к мужу, она все-таки отошла с ним на пару метров, кивнув перед этим своему адвокату в знак того, что все в порядке. - Серьезно? Финниган? Мерлин, Миона, я не думал, что все настолько плохо!… В ответ девушка покачала головой. И хотя поведение Рональда казалось ей смешным, у девушки не было сил даже на подобие улыбки. - Это не он, Рон, - проговорила она в ответ. - И когда ты перестанешь гадать? Это бессмысленно… - Послушай, - нервно одернул ее рыжий, пристально вглядываясь в глаза бывшей гриффиндорки, - все еще есть шанс все изменить. Давай просто забудем об этом. Ты заберешь заявление, мы отпустим адвокатов, и эти заседания, медленно убивающие нас обоих, больше никогда не повторятся. Мы ведь можем все значительно облегчить, Гермиона. За все годы, что девушка знала стоявшего перед ней молодого волшебника, она никогда не замечала за ним такого красноречия. Гермиона была удивлена внезапно открывшимся талантом своего все-еще-супруга так, что несколько долгих напряженных секунд не могла даже сконцентрироваться на смысле его слов. - Да, ты прав, - отвечала она, как только осознание сказанного Уизли настигло девушку, - мы действительно можем. Ты можешь просто подписать нужные бумаги, мы отпустим адвокатов и эти заседания больше никогда не повторятся. Шатенка видела, как заходили желваки на скулах молодого человека. Его глаза светились злобой, кулаки непроизвольно сжимались. Ведь он никогда не подозревал в той Гермионе, которую знал почти всю свою сознательную жизнь, такой жестокости и хладнокровности, которую видел в ней сейчас. Воспользовавшись замешательством рыжего, молодая волшебница бросила ему тихое „пока” и быстрыми шагами двинулась в сторону Гарри, Джинни и Доры. Симус, очевидно не вытерпев дольше находиться в этом злополучном помещении, куда-то скрылся. Без слов Гермиона по очереди обняла друзей. Они отвечали ей сочувствующими взглядами. Джинни не могла скрыть отчаяния и злобы, в состояние которой ее вводили репортеры в целом и скрипевшая пером на протяжении всех четырех часов заседания мадмуазель Виктуар в частности. - Что заставляет эту французскую выскочку пользоваться перьями, Мерлина ради! - откомментировала младшая Уизли. - Весь магический мир уже давно перешел на авторучки, но нет, что вы, она же такая особенная! - Не верится, что это все происходит, - это подала голос Люпин, сокрушенно покачивавшая головой. Четверо друзей медленно направились к дверям, точно зная, что поджидало их снаружи. Поттер положил ладонь на круглую ручку двери из черного дерева, и взглянул на своих спутниц, будто спрашивая разрешения. Гермиона кивнула. Тут же по ушам ударил шум, только усилившийся с момента прибытия девушки в министерство. Девушка почувствовала, как сжала ее руку Джинни, увлекая за собой. Все та же картина - щелчки и вспышки колдокамер, любопытные, неумолкающие журналисты, хаос и пульсирующие виски. Молодая волшебница очнулась от собственных мыслей, только когда они с друзьями очутились у каминов. Пришла пора прощаться, и хотя Гермиона сожалела, что не уделила больше времени Доре, не поговорила с ней толком, но все же девушка была не в состоянии общаться сейчас с кем-либо, кроме Драко. - Может, к нам? - робко предложила рыжая подруга, будто угадав ход мыслей невестки. - Да, давай, Миона! - активно поддержал инициативу своей девушки Гарри. - Мы так давно не проводили времени вместе… Посидим, выпьем. - И, того и глядишь, ты расскажешь нам о своем новом мужчине, - подмигнула Тонкс, никогда не терявшая чувства юмора и позитивного отношения к жизни. - Лично я умираю от любопытства! Гермиона оглянула друзей, и на ее лице заиграла слабая улыбка. Эти люди делали все, чтобы поддержать ее, они не оставляли ее даже в такой щекотливой ситуации, как развод, когда им всем буквально приходилось выбирать между ней и Роном. Они каким-то образом находили золотую середину, не пытаясь примирить супругов, но и не сея меж ними еще большего раздора. И за все это девушка была бесконечно благодарна своим друзьям. - Простите меня, - протянула она в ответ, - но я действительно очень устала! Мы обязательно посидим как-нибудь в другой день… - Обещаешь? - прищурившись спросила Уизли. - Обещаю, - по-доброму усмехнувшись, отвечала Гермиона. Толпа репортеров догоняла четверых молодых людей, стоявших у каминов. Гермиона порывисто обняла двух девушек и парня и первая шагнула в камин, зажмурившись и про себя произнеся заветный адрес. Зеленое пламя в миг поглотило шатенку и камин опустел. Трансгрессия никогда особо не вредила молодой волшебнице - только, может быть, впервые аппарировав, она ощутила легкое головокружение и неприятное покалывание в руках и ногах. Но сейчас, стоя посреди коридора хорошо знакомой квартиры, девушка явственно почувствовала, что перемещение отняло у нее жалкий остаток сил. Гермиона положила сумку на комод, сняла туфли, успевшие порядком надоесть за этот долгий день, и прислушалась. Не слышалось ни звука - в квартире повисла абсолютная тишина, что взволновало девушку. Обычно, стоило ей перенестись в эту прихожую, Драко выходил ей навстречу. Сама не поняв почему, девушка напряглась. Она тихо подошла к проему, ведущему в просторную и светлую гостиную, и заглянула внутрь комнаты, тотчас же облегченно вздыхая. На мягком диване, обитом белой кожей, растянулся хозяин квартиры. Левая рука парня расслабленно свисала с дивана, раскрытая книга валялась на белом ворсистом ковре, расстеленном перед потухшим камином. Его светлые волосы торчали во все стороны, опущенные веки то и дело слегка подрагивали. Эта картина вызвала улыбку на лице шатенки, застывшей в проходе. Девушка как можно тише прошла в глубь комнаты, аккуратно ступила на мягкий ковер, приятно щекотавший ее босую ногу. Гермиона присела на корточки рядом с диваном и подняла с пола книгу. Конечно, она не могла не скользнуть взглядом по обложке, прежде чем отложить ее на стеклянный столик в изголовье софы. Надо признать, девушка весьма удивилась, поняв, что Малфой увлекся поэзией. Она уже хотела раскрыть томик, чтобы самой оценить творчество известного в магическом мире французского поэта Николя Ниля, когда молодой человек на диване зашевелился. Гермиона подняла глаза и отложила книгу. Малфой все еще спал, однако, очевидно, не так крепко, как до прихода девушки. Веки его задергались чаще, на лбу образовалась складка. Девушка вновь нежно улыбнулась и коснулась рукой смятых волос любимого. Сейчас ей уже не хотелось забивать свою голову вопросами - правильно ли происходящее, что будет дальше, и уж тем более ей не хотелось бороться с чувствами. Она была рядом с ним, она любила его, и она была готова пойти на все, только чтобы вечно оставаться с этим ранее ненавистным аристократом и „противным слизеринским хорьком”. Блондин открыл глаза. Он не сразу смог сфокусировать зрение на девушке, но тут же сжал ее ладонь в своей. Когда глаза привыкли к свету, а мозг окончательно осознал реальность происходящего и очнулся от иллюзий, молодой волшебник заговорил. - Как прошло? - взволнованно осведомился он, принимая сидячее положение. - Как обычно, - шумно выдохнула девушка. Ей не особо хотелось пускаться в красочные описания столь нудных судебных заседаний, хотя она и понимала, что Драко интересовался не из праздного любопытства. Сейчас от исхода этого процесса зависело и его счастье тоже, и Гермиона понимала это. Покачав головой, Малфой направился на кухню. Девушка последовала за ним. Сейчас она не отказалась бы от чашки кофе с подмешанным в него успокоительным, однако молодая волшебница понимала, что парень не позволит ей увлекаться лекарствами. Гермиона вошла на кухню и села за стол, опершись о него локтями. Головная боль, преследовавшая ее еще с середины заседания, начинала отступать, а мысли постепенно упорядочивались. В конце концов, сейчас, в данный момент, она была рядом с тем, кого любила, с тем, в чьих объятиях она находила единственное утешение. Все остальное же было неважно. Только не сейчас. - Думаю, это то, что нужно, - улыбнулся бывший слизеринец, протягивая призадумавшейся девушке бокал белого вина. - Ты невероятно проницателен, - благодарно улыбнулась Гермиона, принимая из рук Малфоя бокал. Несколько секунд они сидели молча друг напротив друга. Драко не хотел давить на девушку, выглядевшую не просто усталой, но измученной. Он видел, как доводили ее эти заседания, как переживала его возлюбленная, с каждым днем все больше и больше бледнея. Но более всего его злило то, что он ничем не мог помочь. Он не мог даже быть рядом во время этих заседаний, выкачивавших из молодой волшебницы все силы. Малфой кинул взгляд на свежий номер Ежедневного Пророка, лежавшего на стуле рядом с молодым человеком. Его непроизвольно передернуло при воспоминании о статье, на которую он наткнулся в газете. Обсуждать сухие факты по поводу громкого развода Уизли журналистам становилось скучно. Теперь желтая пресса терялась в догадках о причинах распада столь символичной для всей волшебной Англии пары. Не стоит и уточнять, что все это привело к разглашению многочисленных догадок относительно личности любовника молодой миссис Уизли. Кого только не было в списках „кандидатов” на эту роль! Здесь в одном ряду стояли и коллеги Гермионы по работе, и ее бывшие однокурсники еще со школьных времен, а совсем недавно какая-то малоизвестная газетенка в убедительных и пылких фразах заявила о романе Уизли и Джонатана Харпера. Эта статья мгновенно принесла изданию славу и даже несколько сотен новых постоянных читателей. Что и говорить, репортеры наживались на этой тематике как могли, что выводило из себя Драко каждый раз, стоило ему взглянуть на измятые газетные листы. - Гермиона, - тихо, но уверенно начал молодой человек, поднимая глаза на возлюбленную. - Да? - отвечала та, вопросительно глядя на блондина перед ней. Ей не понравилась интонация, с которой Малфой прервал тишину. Было в его голосе на сей раз что-то настораживающее. Однако долго гадать над тем, что именно, бывшей гриффиндорке не пришлось. - На следующее заседание мы пойдем вместе, - заявил он. Гермиона не могла объяснить, в связи с чем ее сердце в этот момент забилось чаще, ладони вспотели, а голову с новой силой сжали тиски боли. Она и не думала вечно прятаться от всего магического сообщества, не планировала всю жизнь скрывать свои отношения с Драко Малфоем - надеяться на такое развитие событий было бы просто глупо, учитывая все внимание прессы, обращенное на героиню. И все же, она подсознательно пыталась оттянуть момент разоблачения на максимально длительный срок. Не то чтобы она боялась реакции окружающих, просто привлекать лишнего внимания к их паре все же не хотелось, да и к тому же, помимо придирчивых сплетниц и остроязычных репортеров, на которых девушке было по большому счету плевать, были еще друзья - близкие люди, чье мнение было более чем важно для Гермионы. И, конечно, она не могла тешить себя надеждами, что Гарри или Джинни спокойно отнесутся к такому выбору подруги. Она знала, что все, начиная чужими людьми и заканчивая самыми близкими, будут осуждать ее, уговаривать одуматься, будут вечно напоминать ей обо всем, что учинил им Драко, его семья и бывшие „коллеги”. Гарри, конечно, скажет, что бывших Пожирателей не бывает; Джинни подтвердит слова своего возлюбленного и попытается „раскрыть глаза” подруге. Да, им было легко говорить. Их любовь никогда не была порицаемой, никогда она не была неравной или неправильной. Гарри и Джинни подходили друг другу и, несмотря на разлуку, что им пришлось пережить в последний год войны, они всегда были предназначены друг для друга, в чем не сомневался никто. В общем, ничего общего с парой Малфоя и Грейнджер. - Мы… - начала было бывшая гриффиндорка. Она хотела сказать, что это не лучшая идея, но сама прекрасно понимала, что это должно было когда-нибудь случиться. Ей необходимо было встретиться лицом к лицу со своим страхом. - Нам нужно сначала рассказать все Гарри. *** Джинни сидела на ступеньках, обитых мягким ковролином. Ее локти упирались в колени, голова покоилась на сжатых в замок пальцах. Вид девушка имела сосредоточенный и усталый. Она старалась ни о чем не думать, сидя вот так на ступеньках дома 12 на площади Гриммо, но если от навязчивых размышлений можно было с большим усилием спрятаться, то от чувств точно было не убежать. А их было сейчас предостаточно в неспокойной душе рыжей волшебницы! Развод ее родного брата и лучшей подруги повлиял на нее больше, чем всем казалось. С виду она была спокойной ровно на столько, насколько это возможно в подобной ситуации. Если девушка и срывалась, то только под видом недовольства относительно надоедливых журналистов. Таким образом, даже Гарри не догадывался, насколько тяжело давались его возлюбленной заседания Визенгамота по этому нашумевшему делу. Джиневра держалась изо всех сил. Она действительно умела быть сильной, когда это было необходимо. Она всегда умела сохранить лицо, хотя шла к этому навыку девушка долго. Всю свою жизнь, если быть точнее. Двадцатиоднолетняя мисс Уизли, казалось, не имела ничего общего с юной девчонкой из Норы, совершенно не умевшей контролировать свои эмоции. Теперь почти никто не мог прочитать на ее лице истинных чувств, если, конечно, она сама не стремилась их показать. Иногда задумываясь об этом, Джинни гордилась собой. Да и сейчас, в этот далеко не радостный для нее период, некоторым утешением молодой волшебницы стало то, что даже проницательный Поттер не смог ее раскусить. Рыжая девушка, не поднимая приопущенных век, усмехнулась собственным мыслям. Из кухни до нее доносились приглушенные звуки разговора и смех. Дора, в отличие от Гермионы, не отказалась от предложения заглянуть „на чай” к друзьям. Компания вечно оптимистично настроенной подруги подняла настроение Гарри, но не его девушке. Конечно, она была рада видеть Тонкс, а еще приятнее было видеть ее счастливой, смеющейся, но тем не менее от собственных переживаний было не скрыться. Они овладевали девушкой, поглощали ее с головой… Звук дребезжащего стекла заставил Джинни отвлечься от размышлений, поднять голову и распахнуть глаза. Судя по смеху, в очередной раз долетевшему до ушей рыжеволосой волшебницы, ни Гарри, ни Тонкс не заметили звука. Тяжело вздохнув, девушка поднялась на ноги и подошла к окну. На подоконнике, подергивая лапкой, сидела карликовая сова Гермионы - Розалинда. Вскинув брови, Джинни незамедлительно приподняла оконную раму и впустила птицу. Сова, благодарно ухнув, прыгнула на столик, придвинутый вплотную к окну. Несколько секунд умное создание изучало стоявшую перед ней рыжую девушку внимательным взглядом, как бы размышляя, можно ли доверить ей послание. Но в результате Розалинда пришла к верному выводу и протянула правую лапку. Дрожащими по непонятной причине пальцами Джиневра отвязала аккуратный конверт. Как только прочная веревочка упала на столик, сова снова коротко ухнула и, перебравшись на подоконник, стремительно покинула дом. „Странно”, - заметила про себя девушка. Неприятное предчувствие укололо ее в сердце. Зажав пергамент в пальцах, Джинни повернула голову в сторону кухни, откуда все еще доносились звуки оживленного разговора. Спустя пару мгновений она вновь перевела взгляд на загадочное письмо, еще с секунду помедлила и ловким движением пальцев вскрыла конверт, извлекая из него записку. Дорогие Гарри и Джинни! Я не знаю, кто из вас первым прочитает эти строки, поэтому адресую письмо вам обоим. Я хотела бы встретиться с вами - и крайне желательно до двадцатого числа. В качестве места встречи предлагаю маггловское кафе, в котором мы отмечали прошлый День Рождения Гарри… Не помню как оно называется! В общем, если это возможно, буду ждать вас там в это воскресенье в пять часов. Гермиона P.S. Я знаю, что встретиться на Гриммо было бы удобнее, но доверьтесь мне. Письмо изрядно взволновало Джинни. Сейчас в ней смешались различные эмоции - любопытство, страх, тревога и желание показать записку Гарри. Шумно выдохнув и крепче сжав в руках письмо, молодая волшебница шагнула в сторону кухни.