Inside us

Ветер бушевал. Казалось, Лондон сильно прогневал чем-то небеса, потому что вот уже неделю погода в этом городе описывалась точнее всего с помощью такого прилагательного, как „неистовая”. Дожди, туманы, а вот теперь - ветер. С момента ливня, ставшего легендарным, благодаря средствам массовой информации, как маггловского, так и магического сообществ, прошло три дня. Со всех радиостанций и экранов телевизоров безумолку вещали о том стихийном порыве, именуя его рекордом чуть ли не столетий. И вот теперь древнюю столицу Британских островов сдувало. Деревья в парках и аллеях трещали, прогибаясь под бешеными невидимыми потоками воздуха, их ветви с душераздирающим звуком отделялись от ствола, иногда уносимые на довольно приличные расстояния. Несмотря на все это буйство природы, ураганного предупреждения все не объявляли. Ветер бил в панорамное окно небольшого кафе в самом центре Лондона. Мимо то и дело проскальзывали фигуры людей, крепко сжимавших в пальцах шарфы, сумки и все, что могло легко улететь. Но в самом кафе было тепло и уютно. Небольшие столики и удобные полу-кресла, приставленные в ним; дружелюбные официанты в длинных коричневых фартуках, снующие туда-сюда с круглыми подносами в руках; малое количество посетителей было весьма объяснимо, учитывая, что был рабочий день в самом разгаре. Все это успокаивало… Но только не Гермиону. Она выбрала небольшой столик прямо у окна, в углу помещения и заказала кофе. Потягивая обжигающий напиток из картонного стаканчика, молодая женщина смотрела в окно и думала о прошлом и, конечно, о будущем. Раньше она больше любила горячий шоколад, со взбитыми сливками, присыпанными корицей или шоколадной крошкой. Именно такой напиток всегда поддерживал ее, помогая оставаться в бодром состоянии - и в школе, во время подготовки к экзаменам и контрольным, и даже когда они с лучшими друзьями путешествовали в поисках крестражей. Запах какао напоминал юной Грейнджер о доме, о Хогвартсе, о Рождестве и Рождественском Балу в школе. Его вкус всегда ассоциировался с уютно потрескивавшим камином и какой-нибудь увлекательной книгой, библиотекой и еще чем-то радостным и умиротворенным. Всегда с тем, чего гриффиндорке не хватало больше всего. Но с тех пор прошли года. Может, кто-то скажет, что четыре года - это ничто, ничтожный миг, вспышка перед глазами, в то время как для другого этот промежуток времени сравним с вечностью. Гермиона не знала, кто в таком случае оказался бы прав, но точно знала одно - эти четыре года многое изменили. Например, ее предпочтения в горячих напитках. Теперь она все чаще пила кофе. Кофе стал своеобразным спутником ее жизни, не дававшим забыться, сдаться, расслабиться. Кофе никогда не напоминал ей о чем-то сокровенном, таком родном и уютном. Кофе был неразрывно связан с работой, хоть и любимой, но временами нервной, с серыми тучами и моросящим дождем, с коллегами и делами. Кофе был частью взрослой жизни Гермионы Уизли, в то время как горячий шоколад оставался сладким воспоминанием о детстве. Молодая волшебница грустно улыбнулась. Ей вспоминались школьные годы. Все, что было так или иначе связано с Хогвартсом всегда вызывало на лице девушки такую полуулыбку. И, вспоминая свой второй дом, Гермиона не могла не думать о том, как все изменилось с тех пор. Но больше она не думала над тем, было ли тому причиной всего лишь неумолимое время, или что-то еще. Девушка знала ответ. Не „что-то”, а „кто-то”. Ей вспомнилось то лето. Поразительно, она совсем не хотела вызывать это воспоминание, но больше и не противилась ему. Молодая волшебница позволила себе на секунду закрыть глаза и полностью окунуться в жаркий июль прошлого года. Солнце садилось. В этот момент оно было прекрасно, в основном потому, что наконец-то давало городу вздохнуть полной грудью. Камни, которыми были вымощены дороги, и асфальт почти что плавились под ногами. Легкий ветерок в течение дня налетал редко и не приносил облегчения. Но день клонился к вечеру, и летний зной отступал перед долгожданной прохладой. Солнце, не совсем еще скрывшееся за горизонтом, причудливо играло красными бликами в окнах домов. Небо переливалось множеством красок; оно ежеминутно менялось, сдаваясь в объятия ночи, подступавшей с востока. Однако с того момента, когда темнота лишь появится на клочке небес, до того, когда она охватит хотя бы большую их часть, должно пройти несколько часов - на то на дворе и стоял июль. Париж был великолепен с лучах этого засыпавшего солнца. На улицах и площадях появлялось все больше и больше людей, не решавшихся на прогулки днем. Среди них были и парижане, и туристы; мужчины и женщины разных возрастов; дети. Кафе и рестораны постепенно начинали накрывать столы для ужина, несмотря на то, что жители французской столицы отличались привычкой совершать свою последнюю за день трапезу ближе к десяти часам вечера. На правом берегу Сены, в некотором отдалении от самой реки, был расположен небольшой, но поистине чудесный парк. По сути, это была всего одна аллея, уставленная трогательными скамейками на изогнутых чугунных ножках и засаженная многочисленными липами. По середине аллеи были клумбы, пестрящие нежными цветами, вдоль них по обе стороны тянулись дорожки, присыпанные мелким гравием. До отдыхавших здесь то и дело доносились звуки людной улицы и расположенных на ней многочисленных исконно парижских забегаловок. На одной из многих скамеек, упомянутых выше, сидела одинокая девушка. Ее белое без рукавов платье, не прикрывавшее колен, контрастировало с загорелой кожей и от того казалось еще более чистым и легким. Каштановые волосы, мягкими локонами ниспадавшие на плечи девушки, тоже выгодно подчеркивали незамысловатый, но тем не менее очаровательный наряд. Лицо ее было задумчиво, губы нежного розового оттенка слегка приоткрыты. Молодая женщина была погружена в чтение, раскрытая книга покоилась на коленях. Ветерок, налетавший то и дело со стороны реки, игриво перелистывал страницы, заставляя прекрасную мадмуазель хмуриться и искать нужный лист, сжимая книгу в тонких пальцах. Гермиона оторвала взгляд от шуршавших в руках страниц и взглянула туда, где спешило скрыться солнце. Последние лучи будто старались обжечь этот город, запомниться ему, а не бесследно уйти за горизонт. Они играли с тенями и полутенями, отражались в стеклах и в чем-то на вершине Эйфелевой башни, которую было так хорошо видно с места, где сидела волшебница. В Париже она была в тот июль одна. Джинни долго думала сопровождать подругу, но в итоге осталась поработать. В конце концов, ей только начали открываться новые профессиональные горизонты - повышение до должности редактора было для рыжей ведьмы совсем не за горами. Гермиона прекрасно понимала ее. Кому, как не Грейнджер знать, какую роль в жизни играет карьера. Грейнджер… Недолго девушке оставалось носить эту фамилию. Честно говоря, именно это стало основной причиной спонтанной поездки Гермионы. Удивительно, что она решила ехать одна - в любой другой ситуации ей было бы одиноко, но сейчас молодая волшебница не чувствовала этого. Главенствующей эмоцией стал страх. Гермиона Джин Грейнджер, Героиня войны, подруга самого Поттера и невеста Уизли, сотрудница отдела Магического Правопорядка в Министерстве, боялась. Причем чего! Собственной свадьбы. Гермиона не знала, нормально это или нет. И эта неопределенность пугала ее еще больше. „Может, я делаю что-то не так?” - иногда робко спрашивала себя девушка. Но, конечно, такие мысли исчезали мгновенно. Уверенность в своих чувствах к Рону никуда не пропадала, ровно как и уверенность в его чувствах к ней. Разумеется, это было правильно. По-другому и быть не могло. И все же девушка не могла точно сказать, зачем ей понадобилось ехать так далеко. Неужели, чтобы разобраться в себе? Но Грейнджер настойчиво твердила сама себе, что разбираться здесь было не в чем, а значит… значит, ей просто хотелось побыть одной? Молодая волшебница вновь перевела взгляд на книгу, слегка качая головой. Она поражалась тем глупостям, которые иногда приходили в ее голову. Когда через минуту ее окликнули, девушка чуть не подпрыгнула на месте. Она не слышала, что именно ей сказали, была лишь уверена, что слова относились к ней. Девушка повернула голову влево и застыла, пару минут разглядывая человека, приземлившегося на скамейку рядом с ней. Воспоминания фоном проносились где-то в подсознании, пока волшебница изучала своего заклятого врага с первого курса школы. Те же платиновые волосы, но теперь не зализанные назад, а немного растрепанные, челка небрежно спадала на лоб. Та же аристократическая бледность, те же серые глаза. Вот только что-то в нем изменилось, Гермиона пока не могла с уверенностью утверждать, что именно. Может, дело было в улыбке, озарявшей лицо молодого человека? Улыбке не самодовольной, не презрительной, а доброжелательной и вежливой, пусть и все еще прохладной, отстраненной. - Грейнджер, - наконец напомнил о себе блондин, - я никак не могу понять, ты настолько рада, или, наоборот, не рада меня видеть? - Я и сама не могу понять, Малфой, - после недолгой паузы нашлась, что ответить Гермиона. В ответ на это молодой аристократ улыбнулся еще шире. Да, раньше, бесспорно, такой привычки у него не было. Грейнджер уже перестала пялиться на бывшего однокурсника, вовремя подумав о том, что это можно понимать по-разному, но все еще думала о том, насколько сильно изменился Малфой. Манеры, речь, в которой больше не было растянутых гласных, даже стиль в одежде. Перед ней был Малфой, одетый не во все черное, а в белую рубашку, верхние пуговицы которой были расслабленно расстегнуты, бледно-голубой пиджак в модную едва заметную широкую клетку и светлые брюки песочного цвета. Элегантность все еще была при нем, несмотря на изменившиеся предпочтения в цветовой гамме. - Прекрасно выглядишь, Грейнджер, - возобновил диалог молодой человек. Гермиона вздрогнула, ее брови, помимо воли их обладательницы, поползли вверх. Неужели она не ослышалась, и это был комплимент от Малфоя? Ей, мерзкой грязнокровке?! Что-то здесь было неладно… - Я, признаться, не узнал тебя. Поначалу. Что ты сделала с гриффиндорской отличницей? Вот как. Ни „грязнокровки”, ни даже „заучки”. Гермиона оглянула парня еще раз и, проанализировав все, что услышала и увидела в последние несколько минут, пришла к выводу, что бывший враг настроен на дружелюбную беседу. Удивлению молодой волшебницы не было предела. - Повзрослела, - Гермиона решила отвечать дружелюбием на дружелюбие, поэтому легкая улыбка тронула ее губы. - С этим сложно спорить, - откликнулся Малфой, поднимаясь со своего места. Грейнджер уже было подумала, что он уйдет, поблагодарив за милую беседу, но молодой человек остановился прямо перед ней и протянул девушке руку. - Не составишь мне компанию? Как старому другу. Секунду шатенка колебалась. Перед ней стоял человек, все школьные годы не упускавший шанса поглумиться над ней, обозвать, унизить. Один из тех немногих людей, которым удавалось выводить прагматичную гриффиндорку из себя, несмотря на то, что она делала все возможное, чтобы никому не показывать своей настоящей реакции. Человек, который бесил ее до дрожи в коленях, до слезинок в уголках глаз, до свербевшего комка в горле, теперь предлагал ей прогуляться с ним. Вся эта ситуация казалась Гермионе абсурдной, но размышлять долго она не могла себе позволить. Девушка откинула аккуратно уложенные при помощи заклинаний волосы на спину, убрала книгу в сумку и вложила свою маленькую загорелую ручку в холодную ладонь бывшего слизеринца. По-женски хитрая и очаровательная улыбка озарила лицо Гермионы, когда та разглядела в глазах Малфоя неподдельное изумление поведением волшебницы. Она встала и отпустила руку, вопросительно глядя на блондина. Тот быстро сориентировался. - Тут совсем неподалеку есть хороший ресторан, - как бы невзначай бросил он, продвигаясь вперед по аллее бок о бок с ранее ненавистной Грейнджер, - как ты смотришь на то, чтобы поужинать со мной? - Я думаю, это отличное предложение, - не задумываясь выпалила волшебница. Буквально в следующую секунду ее атаковал ворчливый внутренний голос. „Что ты наделала, идиотка!” - орал он. - „Ты согласилась поужинать с Малфоем! В Париже! Ты тут совсем одна, а вдруг у него какой-то змеиный план по похищению и подвержению тебя круциатусу?! Да даже если нет, какого дракла ты гуляешь с этим напыщенным, противным слизеринским хорьком, мило болтая и улыбаясь?! Мерлин, что ты делаешь, дура Грейнджер?!” Однако, предпринимать что-либо было уже поздно. Малфой растерянно улыбался, что, к слову, было совершенно на него не похоже, но Грейнджер за последние пятнадцать минут уже привыкла к необычному поведению волшебника. Некоторое время они шли молча. Эта тишина постепенно начинала давить на уши двоим молодым людям. Гермиона чувствовала, как лопаются ее нервные клетки. Но почему? - Только одно условие, - нарушил тишину блондин, вызывая заинтересованный взгляд спутницы, - больше никаких фамилий. Мы, в конце концов, уже не школьники! - Хорошо… Драко, - девушке было сложно выдавить из себя это имя, а еще сложнее было натянуть на лицо беззаботную улыбку. Она не могла долго претворяться, что все происходило так, как должно. В конечном итоге они нашли какую-то тему для разговора. Кажется, сначала это был Париж. Двое раньше непримиримых врага сейчас болтали о том, что привело их в этот прекрасный город любви поодиночке. К своему удивлению, Гермиона не стала придумывать нелепых причин этому - она сказала, как было. Нет, конечно, она не откровенничала с Малфоем о своих чувствах относительно ее медленно, но верно приближавшейся свадьбы. Она сказала, что хотела побыть одной, разобраться в себе. Такие слова бывшей гриффиндорки не вызвали у молодого человека ни насмешки, ни лишних вопросов. Пожалуй, за это Грейнджер была благодарна ему. Он проявлял искреннее участие, но в то же время, не лез не в свои дела, тем самым помогая самой девушке отвлечься от собственных размышлений. Потом, когда они уже обосновались за столиком у окна в небольшом, но уютном и в целом приятном ресторанчике, речь зашла о работе. Гермиона с интересом слушала рассказ Драко о его исследовательской деятельности. Молодой волшебник стал ученым, и решил посвятить свою жизнь изучению зелий. Во Франции он был по делу - встречался с более умудренными опытом учеными магами, которых, к слову, заинтересовали некоторые работы Малфоя. Дальше разговор складывался как-то сам по себе. Темы возникали откуда ни возьмись, и Гермиона поймала себя на мысли, что ей хорошо в компании бывшего врага. Ей было спокойно, легко, временами смешно, временами интересно. Но главным плюсом ужина с Драко было то, что девушка смогла забыться. На несколько часов оторваться от мыслей о предстоявшем замужестве, работе и прочей кутерьме, поджидавшей ее в Лондоне. Грейнджер взглянула на приближавшегося слишком улыбчивого для француза официанта, сжимавшего в руке их счет, с некоторой досадой. Вот сейчас они расплатятся, и подобный разговор больше никогда не повторится. - Сколько с меня? - осведомилась шатенка, протягивая руку к сумке. - Издеваешься? - воскликнул Малфой. - Знаешь, не сочти за грубость, но если Уизли позволяет даме платить, это не значит, что так буду поступать я. „Ох уж это Малфоевское воспитание!” - пронеслось в голове у бывшей гриффиндорки. Ну, конечно, напротив нее сидел аристократ, джентльмен, как она могла предположить, что он так быстро сдастся? - И все же, - нахмурилась девушка. - Мы же не на свидании, в конце концов… - Почему нет? От такого вопроса щеки молодой волшебницы вспыхнули, в глазах застыл немой вопрос. Брови, до этого сведенные к переносице, теперь поползли на лоб. - Да брось, Гермиона! - рассмеялся Драко, откидываясь на спинку стула. - Я же шучу. Конечно, ни на каком мы не на свидании. Но это не значит, что я позволю тебе платить. С этими словами блондин положил несколько купюр в металлическое блюдце, на котором подали счет. Гермиона в этот же миг зарделась еще больше. Действительно, как она могла не понять, что это была шутка? Что вообще на нее нашло? Разве Малфой хоть как-то намекал на нечто большее, чем дружеский ужин? Откуда вообще в ее голове такие мысли? - Я провожу тебя, - поднимаясь из-за стола продолжал бывший слизеринец. - Если ты, конечно, намерена куда-то идти. Гермиона с улыбкой поднялась со своего места, и молодые люди покинули ресторан. Пока они ужинали солнце окончательно скрылось, Париж погрузился в ночь. Город искрился огнями, наполнялся все более раскрепощенными разговорами и восклицаниями. Машин не становилось меньше, казалось даже наоборот. Двое волшебников шли по этим неспящим улицам и снова говорили о разном. Примерно спустя пять минут после выхода из помещения Гермиона замерзла (в конце концов от палящих лучей не осталось и следа), и Драко отдал ей свой пиджак, источавший приятный аромат его дорогого парфюма и хранивший тепло тела своего законного обладателя. К тому моменту, когда странная пара дошла до отеля, оба были уверены в том, что расставаться им не хотелось, однако понимали, что придется. Гермиона остановилась чуть в стороне от подсвечиваемого крыльца и подняла глаза на своего спутника. Тот выглядел задумчивым и смотрел куда-то в сторону. Ночной ветерок шевелил платиновую челку, играл воротом белоснежной рубашки. Свечение уличных фонарей причудливо освещало лицо молодого человека, акцентируя внимание на высоких скулах и загадочных глазах, цвета осеннего тумана. Грейнджер поймала себя на том, что уже несколько молчаливых минут любуется Драко и отвела взгляд. Еще через пару мгновений девушка вспомнила о верхней одежде парня, до сих пор согревавшей ее плечи. Она неловко улыбнулась и нехотя стянула пиджак, протягивая его блондину на вытянутой руке. - Спасибо, - неожиданно тихо даже для самой себя произнесла волшебница. Аристократ вздрогнул и повернул голову в сторону девушки. Он помедлил, но без слов принял свою одежду. - Я пойду, - еще тише прошептала Гермиона и, наградив бывшего слизеринского принца милой улыбкой, двинулась в сторону гостиницы. - Гермиона! - окликнул Малфой, заставляя уже удалившуюся на несколько метров шатенку оглянуться. - Это был мой лучший ужин в Париже. - Мой тоже, - едва слышно обронила она. Больше всего девушке хотелось вернуться. Она пока не знала, с чем было связано такое желание, но она хотела лишь сократить расстояние между ними и прильнуть к Драко, вновь втягивая в себя тот запах, что окутывал ее на протяжении почти всей прогулки. Тем не менее, она нашла в себе силы продолжить путь к дверям отеля. На следующее утро в окно номера девушки деликатно постучался опрятный филин с большими даже для совы глазами. В лапках птица принесла письмо и букет ромашек. Так начался роман Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя, заведший двоих молодых людей намного дальше, чем они изначально планировали. Тихий переливчатый звон колокольчика у входа заставил Гермиону распахнуть глаза, возвращаясь в серый осенний Лондон и небольшое теплое кафе в самом его центре. У дверей стоял, повернувшись к девушке спиной, крепко сложенный рыжий парень и оглядывал зал. Спустя несколько секунд Рон Уизли повернулся вокруг своей оси, и его глаза нашли забившуюся в угол шатенку. Во взгляде бывшего гриффиндорца не было ничего угрожающего, ненавидящего или раздраженного, но шатенка непроизвольно поежилась. Молодой волшебник направился прямиком к ней. - Я присяду? - спросил рыжий, и в его голосе Гермионе послышались нотки раздражительности и нервозности. В ответ волшебница пару раз быстро кивнула. Ей почему-то вспомнился утренний диалог с Драко. Блондин предлагал пойти с девушкой, сидеть хотя бы в другом конце зала тише воды, ниже травы, потому что, цитата, „мало ли что этому рыжему недоумку взбредет в голову”. Но, конечно, Гермиона отказалась. Муж и жена сидели напротив друг друга, не зная, что надо говорить. У каждого было что сказать, не зря же Гермиона предложила встретиться, а Рон согласился. Но оба не знали, как подступиться. Как сделать все правильно. Официант принял заказ у вновь прибывшего молодого человека и удалился в направлении кухни. Молчание начинало нервировать молодую женщину и попросту бесить ее супруга. Звуки, доносившиеся с улицы и наполнявшие помещение, будто исчезли. Осталось лишь немое напряжение, повисшее между этими двумя. Когда официант вернулся с чашкой чая для парня, тот не выдержал. Стоило постороннему лицу удалиться на пару шагов, как Рональд заговорил. - Так, - неуверенно начал он, - ты ушла. Гермиона сглотнула и медленно, но уверенно кивнула, не поднимая глаз на мужа, которого еще так недавно считала любимым. - Где ты живешь? - поинтересовался Рон так, чтобы это выглядело больше как случайный вопрос, нежели как проявление заботы. - Это не имеет значения, - отвечала девушка, все еще не отрывая взгляда от измятого краешка ее шарфа василькового цвета. - Но я в порядке, будь спокоен. Эта реплика окончательно вывела волшебника из себя. Получив сову от Гермионы прошлым вечером, он не мог уснуть дольше обычного. С утра и до самого обеденного перерыва сегодняшнего дня все валилось из рук, и даже любимая работа стала нервировать, как и сочувственные, псевдо-понимающие взгляды лучшего друга. Шагая по маггловским кварталам Рональд убеждал себя, что не даст эмоциям выхода. Он думал, что был готов к любым словам жены, однако только теперь он убедился, как сильно заблуждался на свой счет. Сейчас он буравил девушку, сидевшую напротив, неистовым взглядом и боролся с желанием перевернуть стол. Живи Гермиона у родителей, она бы так и сказала. Значит, худшие предположения Рона постепенно оправдывались. Его жена не просто ушла от него. Она ушла к другому. Руки непроизвольно сжались в кулаки, что не ускользнуло от шатенки. Тень страха на секунду омрачила ее лицо. - Рон, - дрожавшим голосом проговорила после затянувшейся паузы молодая ведьма, - Прошу… Не надо. Не злись. - Я просто хочу знать, кто он, - как можно более холодно усмехнулся Уизли, встречаясь взглядом с супругой, наконец решившейся поднять на него глаза. - Я не прошу много, Гермиона. Просто скажи, кто смог заменить тебе меня? Этого вопроса Грейнджер-Уизли и ожидала, и боялась больше всего. Она не могла. Просто не могла взвалить такое на плечи Рона, которому и так досталось. Она закусила губу. - Хотя, знаешь, - рыжий откинулся на спинку кресла, - я не хочу этого знать. У меня другой вопрос. Что я делал не так? И этот вопрос сообразительная девушка предвидела. Она выдохнула, осознав, что объяснений насчет Малфоя от нее не ждут, но тут же напрягла свой мозг в поисках ответа на новый вопрос. - Ты все делал так, Рон, - вздохнула волшебница, подаваясь чуть вперед и опираясь на локти. - Ты замечательный человек. Ты был так заботлив по отношению ко мне все это время. Я знаю, ты любишь меня. Но… - Что „но”, Гермиона?! - в очередной раз не вытерпел Уизли и перебил жену. Ее спокойный голос начинал раздражать его. - Говори, пожалуйста, по делу. „Но” я слишком предсказуем. „Но” я слишком докучал тебе своей заботой. „Но” я слишком скучен. Или, может, „но” я плох в постели? - При чем тут это, Рональд? - нахмурилась девушка, заправляя за ухо выбившуюся из аккуратной прически прядь. - Пойми, я просто… Я поняла, что ты всегда был мне дорог, как друг. И я знаю, что осознала это слишком поздно. Я знаю, что виновата в этом. Но тем не менее, я прошу твоего прощения. Я буду рада, если когда-нибудь мы еще сможем нормально общаться. - Это означает, - Рон сглотнул, безрезультатно попытавшись проглотить ком, вставший поперек горла, - развод? - Да, Рон, - после паузы подтвердила Гермиона. - Я позабочусь обо всех бумагах. Подам заявление, соберу нужные печати. Тебе всего лишь надо будет подписать то, что я пришлю с совой. - А что, если я не подпишу? Злорадная, отчасти безумная улыбка тронула уголки губ рыжего. Сердце Грейнджер просто провалилось. Она не ожидала такого ответа. Она предполагала, что муж начнет психовать, бить кулаками по столу. Она была готова к громким спорам, даже к обидным словам. Но она не ожидала этого спокойного выражения на лице, не ожидала зловещей полуулыбки и уверенного взгляда голубых глаз. Осознание серьезной проблемы накрыло молодую женщину с головой. - Тогда, - судорожно сглотнула волшебница, в силу своей профессии знавшая все о подобных делах, - придется решать все через суд. Рональд Уизли лишь коротко кивнул, чем еще больше обеспокоил девушку, ерзавшую на кресле напротив. Прошло несколько тяжелых тихих минут, пока шатенка не осознала, что ее муж не собирается больше произносить ни слова. Он был полностью уверен в своем решении. Гермиона встала и подняла сумку. Она небрежно кинула на стол купюру, и повесила сумку на плечо. - Пока, - почти беззвучно прошептала волшебница и пулей выскочила из кафе. Резкий порыв холодного ветра ударил девушку в лицо. Ей было более чем ясно, что просто так она развод не получит. Кровь отлила от лица и конечностей бывшей гриффиндорки, пошевелиться казалось невозможным. Но спустя секунду Грейнджер-Уизли уже быстро шагала по улице, стремительно удаляясь от злополучного кафе.