Вмешательство извне

Глава 7. Последствия (8.08.2025)

      Ощущение было очень странным – падение как бы во все стороны сразу. Невесомость. Растяжение всего тела. А в глазах – свет. Это произошло внезапно, но продлилось лишь мгновение, и затем так же внезапно кончилось.       Прохоров Владимир Иванович ощутил себя, так сказать, «в себе», целым и невредимым, и уже находящимся в привычном материальном мире, а не в туннеле вихрящейся энергии, где был ещё миг назад. Всё ещё не совсем доверяя своему восприятию, он зажмурился, ощупал себя. Да, всё, вроде, было взаправду. И только теперь он огляделся.       Он оказался в каком-то незнакомом конференц-зале. А вместе с ним тут же были и члены экипажа его самолёта вместе с охраной, а также – пилоты истребителей сопровождения. Все были в не меньшем удивлении, чем сам президент. Но Прохоров-то знал, что произошло на самом деле. Вернее – он только сейчас вспомнил о недавних усовершенствованиях, которые были внесены в конструкцию «Борта номер один» и его эскорта группой техников, которую направил лично Николай Звягинцев, узнав о скором выступлении президента в Совбезе ООН.       - Ай да Звягинцев! – пробормотал президент, понимая, что и он, и все, кто сейчас оказались в этом конференц-зале, были обязаны жизнями гению этого выдающегося учёного. Президенту уже докладывали о разработке в недрах «Особого отдела» принципиально новой системы спасения. Но кто же знал, что она будет… такой? – Все живы? – спросил Прохоров, пристальным взором оглядывая людей, с которыми оказался в помещении. Но прежде, чем ему кто-либо успел ответить, дверь распахнулась, и на пороге появился… Павлов Александр Георгиевич собственной персоной!       - Да что с ними станется, Владимир Иванович? – произнёс он вместо приветствия. Как всегда – угрюмый, с хмурым взглядом из-под чёрных как ночь, бровей, он прошёл в конференц-зал, по дороге давая разъяснение. – Прошу не волноваться – вы в нашем посольстве в Нью-Йорке. Как только я получил ваш запрос и увидел, что показывают спутники, то перенастроил точку выхода системы эвакуации сюда – здесь мы уже успели смонтировать нужное оборудование. Сам я тоже, как видите, прибыл как можно скорее. Но, признаюсь честно, похоже всё плохо.       - НЛО в полкилометра над Атлантикой, управляющий погодой и поджидающий нас специально, чтобы уничтожить? Да, я с вами согласен, - выдохнул Владимир Иванович. Он знал Павлова, который уже успел дослужиться до назначения новым главой «Особого отдела», сменив на этом посту Крутова, назначенного руководить всем ФСБ. Знал его как матёрого специалиста с бульдожьей хваткой и пессимистичным взглядом на мир, что вынуждало его всегда быть готовым к худшему. И часто такая подготовка позволяла того самого худшего избежать.       - Я несколько не о том, хотя и это – тоже плохо. Я об общественном резонансе, - сказал Павлов, включая огромный – во всю стену – телевизор. На первом же попавшемся канале шёл новостной репортаж с кричащей пометкой: «Президент России пропал без вести». Диктор вещал о том, как доблестные спасатели ищут пропавшие без вести самолёты над Атлантикой. Президент с интересом прослушал несколько секунд. Все остальные спасённые, прекрасно понимая важность момента, решили не прерывать беседу начальства, и просто внимательно слушали.       - Постойте, - вслушиваясь в слова диктора, сказал Прохоров, - это звучит так, будто после нашего… исчезновения прошло несколько часов.       - Так и есть. Три с половиной часа, - спокойно ответил Павлов.       - Я думал, перемещение должно было происходить мгновенно – по ощущениям я был в «туннеле энергии» не больше секунды.       - Это особенность технологии. Она ещё сыровата, иногда – примерно в трёх процентах случаев - происходят такие парадоксы. Но мы работаем над решением этого вопроса.       - Парадоксы? А если бы нас расщепило на атомы?       - Это исключено. Технология безопасна на все сто процентов. Испытания и практика использования стационарных установок это подтверждают, - сухо заверил президента Павлов.       - Хочется надеяться… Вы говорили про общественный резонанс.       - Да. Западные репортёры начали трубить о вашем исчезновении поразительно быстро и синхронно. Как будто знали заранее. А некоторые выступили с репортажами буквально через десять минут после инцидента. Это так же говорит об их осведомлённости. Кроме того, страны НАТО начали нездоровую активность у границ, а некоторые особо одиозные «говорящие головы» с запада, вроде Бжезинского, уже завели свою извечную мантру о несправедливости мира и необходимости в связи с этим разделить Россию на десяток удельных княжеств разной степени паршивости.       - Судя по всему, наш враг решил сделать серьёзный ход и дать ему соответствующее освещение в СМИ. Фактически нам объявили войну.       - Я думаю, нам пытались сказать, чтобы мы «не рыпались». А если бы им удалось вас устранить, что у них, безусловно, получилось бы, не введи мы в строй несколько дней назад систему эвакуации, то наверняка у них уже был план по приведению к власти в России лояльного им человека.       - Я думаю, нужно найти этого человека, - холодно произнёс президент. Он уже полностью пришёл в себя после инцидента, и готов был с головой окунуться в работу.       - Уже ищем.       - Что ещё?       - После известий о вашей пропаже в России начались странные брожения – главы нескольких регионов отметились весьма спорными заявлениями, которые можно трактовать как призывы к сепаратизму, некоторые депутаты уже начали обсуждать делёж власти, пусть и в завуалированной красивыми словами форме. Особенно же отличились представители финансового блока…       - С ними всеми мы разберёмся, - прервал Павлова Владимир Иванович. Он прекрасно знал, что несмотря на все его усилия, на работу Крутова и ряда других патриотов-государственников, у власти до сих пор оставалось слишком много людей, которые вышли из девяностых, людей, которые ради этой самой власти готовы не то, что Родину – душу продать. Так же проблемой оставались олигархи, присмиревшие после показательной порки Березовского, Гусинского и Ходорковского, но всё ещё лелеющие розовую мечту о государстве, подчиняющемся власти богатых, а не законно избранного президента. И, похоже, настал момент, требующий окончательного решения этого вопроса. Но сначала нужно было заявить о себе, и тем самым разрушить планы врагов, пока не стало слишком поздно. – Всё ли готово к моему выступлению в Совбезе?       - Думаете, вас не попытаются устранить снова? – с сомнением посмотрел на Прохорова Александр Георгиевич. Он с сомнением и скепсисом отнёсся к идее президента выступать в ООН с самого начала. Жизнь показала, что он был прав. – Нет никаких гарантий, что враг не предусмотрел…       - Невозможного? – усмехнулся Прохоров. – Александр Георгиевич, порой ваш взгляд на мир мешает трезвости оценки ситуации. Никто не мог знать, что у нас есть возможность спастись из той ситуации, в которую нас поместили. Сейчас враг наверняка празднует победу.       - Если они обладают опережающими технологиями – а они обладают, что доказывает наличие в их распоряжении НЛО – то кто даст гарантии, что эта летающая посудина не смогла засечь сигнатуру перемещения?       - Никто, тут вы правы, - согласился президент. – Но затевать что-то в Нью-Йорке, в штабе ООН, на виду у всего мира? С тем же успехом они просто могли выступить на пресс-конференции и разоблачить самих себя.       - Что ж, хоть я и против, но…, - Павлов сунул руку в карман, выудил оттуда небольшой предмет дискообразной формы. Протянул Прохорову. – Личное защитное поле. Носите с собой.       - Ладно, - согласился Владимир Иванович. Всё же, здоровая осторожность никогда не была лишней. Взял предмет, положил в карман. – А теперь – по коням. Нам нужно удивить этот мир, - и первым покинул конференц-зал. Вслед за ним потянулись и остальные.       Сегодня репортёров в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке было уж слишком много. Но оно и понятно – представители ЦРУ намеревались обнародовать новый доклад по иранской ядерной программе, и сей факт вызывал неподдельный интерес не только в СМИ – в последнее время иранская ядерная программа наравне с ситуацией в Сирии была самой обсуждаемой новостью в мире. Во многом благодаря тому, что США искусственно раздули шумиху вокруг обеих тем.       Заседание Совета Безопасности уже началось – сейчас выступал президент Венесуэлы, Уго Чавес. Он был как всегда в своём амплуа – пламенно и задорно обвинял Соединённые Штаты во всех смертных грехах, а президента этого государства именовал не иначе как самим дьяволом. Делегация Соединённых Штатов по обыкновению предпочла пропустить выступление Чавеса…       Пока шло это выступление, никто не заметил, как к штаб-квартире ООН подкатил очень представительный кортеж – бронированный чёрный лимузин с затенёнными окнами и флагами России на капоте, машины сопровождения, сопровождение мотоциклистов… Кортеж подъехал к зданию без особой помпы, проследовал мимо аллеи флагов стран-участниц, которые красочно трепетали на ветру, поднятые на макушки флагштоков.       Яркое солнце слепило, отражаясь в окнах штаба Организации Объединённых Наций, надменно взмывавшего ввысь над городом. Конечно, это здание не было самым высоким в Нью-Йорке, но по своей значимости оно не имело себе в городе равных.       Кортеж спокойно проследовал на ВИП-парковку, миновав фургоны различных телеканалов, выстроившиеся стройными рядами на проковке обычной. Конечно, невозможно было не попасть в объективы телекамер – всё-таки десяток съёмочных групп работали сейчас здесь, на улице. И, конечно, прибытие русского кортежа стало для них большой неожиданностью, учитывая события трёхчасовой давности.       Акулы камеры и пера почуяли сенсацию, и стаями направились к ВИП-парковке, отделённой забором и воротами. О, они не были разочарованы!       Когда русский кортеж остановился, то первым из головной машины вышел… Президент Российской Федерации Прохоров Владимир Иванович собственной персоной!       Это был настоящий шок! Немая сцена длилась секунд десять – репортёры и операторы с открытыми ртами взирали на человека, в чьей смерти, похоже, уже не сомневался никто в мире! Но он был здесь, прямо перед ними, живой и здоровый! Он отряхивал пиджак и поправлял галстук с совершенно будничным видом, будто ничего и не случилось!       Потом, когда из машин сопровождения показалась охрана – суровые мужчины в таких же строгих костюмах чёрного цвета, как и сам Прохоров, репортёров, наконец, прорвало – настоящий взрыв, ураган вопросов одновременно обрушился на него через забор, засверкали вспышки фотоаппаратов, кто-то из репортёров уже начал надиктовывать на камеру: «Мы находимся у здания штаб-квартиры ООН, куда только что прибыл считавшийся пропавшим без вести президент России Прохоров…».       На всё это Владимир Иванович лишь улыбнулся, подняв руки в успокаивающем жесте:       - Дамы и господа, - произнёс он на чистом английском. Репортёры замерли и замолкли – настолько из ряда вон была ситуация. – Прошу немного терпения. Все, интересующие вас вопросы, вы сможете задать во время пресс-конференции после моего выступления на генассамблее.       Не подействовало. Тут же разразилась новая буря вопросов:       - Что случилось сегодня над Атлантикой?       - Как вам удалось спастись из урагана?       - С какой темой вы намерены выступать на генассамблее?       Десятки, сотни вопросов.       Но Прохоров уже игнорировал репортёров – вместе с охраной он направлялся к парадному входу в штаб-квартиру ООН…       Зал заседаний Генеральной ассамблеи ООН, представлявший собой амфитеатр, был полон людей. Множество сидячих мест располагались полукругом перед трибуной, постепенно поднимаясь вверх. Все места были заняты представителями разных стран, политиками, порой даже главами государств. Все внимательно вслушиваясь в то, что им переводили в наушники. На трибуне до сих пор распекал США президент Венесуэлы Чавес. Он всё ещё, образно выражаясь, «жёг напалмом», и многие присутствовавшие в зале политики украдкой посмеивались над особо колоритными вывертами его речи, с которой по существу были согласны и сами.       Но, конечно, надо всеми довлело осознание катастрофы, случившейся сегодня над Атлантическим океаном, в которой пропал без вести президент России. Никто об этом не говорил вслух, но в зале чувствовалось некое напряжение. Как будто случилось нечто непоправимое. Нечто, что будет иметь далеко идущие последствия…       Наконец импульсивного латиноамериканца сменил сурового вида мужчина в строгом чёрном костюме – представитель госдепа США. Он-то и зачитал новый доклад ЦРУ по иранской ядерной программе. Как оказалось, этот доклад был диаметрально противоположен по содержанию тому, что ЦРУ предавало огласке ранее. В нём говорилось, если всё грубо упрощать, что в Иране ядерная программа законсервирована вот уже три года. Этот доклад тут же вызвал бурную реакцию в прессе, огромное количество представителей которой присутствовали в зале, и, едва закончилось выступление представителя ЦРУ, его подловили на выходе в коридор с тем, чтобы засыпать вопросами по поводу содержания доклада...       Но в этот момент репортёры увидели нечто невообразимое, что кардинальным образом изменило их планы – по коридору в направлении Зала заседаний в сопровождении охраны шёл президент России Прохоров Владимир Иванович!       Представитель ЦРУ тут же остался без внимания прессы, выброшенный на обочину исторического процесса как ненужная вещь! Все, решительно все репортёры – несколько десятков человек с камерами, диктофонами, фотоаппаратами -  ринулись к Прохорову, и только грамотные действия охраны не дали им буквально смести президента!       И вновь – лавина вопросов, задающихся одновременно, наперебой, с желанием перекричать друг друга. Десятки микрофонов и камер тут же оказались направлены на президента России. А тот лишь вежливо улыбался, и повторял то, что уже говорил их коллегам снаружи:       - Дамы и господа – все вопросы можете задать на пресс-конференции после моего выступления.       И, в кольце охраны, Прохоров подобно ледоколу прокладывал себе путь к Залу заседаний Генеральной ассамблеи ООН, к ещё ничего не подозревавшим делегатам и представителям других стран. Его выступление не было согласовано. Никто его не ждал. Даже его полёт над Атлантикой для всех стал сюрпризом. Но он уже был здесь. И он намеревался выступить с этой трибуны.       В спину ему сыпались десятки и сотни вопросов, кто-то что-то выкрикивал, кто-то – как и его коллеги на улице – работал на камеру, стараясь поспевать за президентом России, при этом выдумывая комментарии на лету, кто-то мелким почерком писал в блокноте. Это был неслыханный ажиотаж, который выплеснулся в Зал заседаний, как только Прохоров вошёл туда!       Его заметили все. И разве можно было не заметить, когда ещё в коридоре был слышен гомон репортёров, возвещавших о прибытии столь необычного и важного гостя?       Что тут началось!       Делегаты и представители стран вставали, кто-то салютовал Прохорову. Кто-то и вовсе восклицал что-то приветственное на своём языке. В зале начался форменный хаос, а в это время генеральный секретарь Пан Ги Мун с трибуны призывал всех к порядку. Некоторые представители напротив – сидели с угрюмыми лицами, очевидно будучи не рады возвращению президента России с того света. Таковой была вся делегация Украины, представители США и Польши, а также – всех прочих прибалтийских лимитрофов.       Прохоров, казалось, не обращал на это внимания. Он спокойно взошёл на трибуну, поприветствовав генерального секретаря. Перебросился с ним парой слов, и – ко всеобщему удивлению – Пан Ги Мун уступил трибуну, что совершенно не соответствовало регламенту. Но сегодня, похоже, был совершенно особый случай. В какой-то мере так оно и было – впервые после распада Советского Союза российский лидер стоял за трибуной Генеральной ассамблеи ООН…       Владимир Иванович оглядел всех, кто был в зале, и начал:       - Прежде всего, хочу приветствовать всех, кто сегодня присутствует здесь, - сказал он по-английски. – Я прекрасно понимаю, что моё появление в этом зале сегодня стало для всех большой неожиданностью. Особенно учитывая недавние события, о которых вы все уже наверняка слышали. Что ж, как однажды сказал один известный писатель - слухи о моей смерти сильно преувеличены. Чему лично я, признаться, очень рад.       Возможно, вы задаётесь вопросом – что же случилось со мной над Атлантическим океаном на самом деле? На самом деле эта история настолько фантастическая, что вы вряд ли мне сейчас поверите. Сейчас я могу сказать только то, в чём совершенно уверен, поскольку был тому свидетелем – грозовой фронт, который впоследствии превратился в ураган, погубивший мой самолёт и истребители сопровождения, появился не сам по себе. Его формирование не подчинялось никаким законам природы. Сейчас научные коллективы в России уже ищут объяснение случившемуся, а ФСБ начало расследование. Я думаю, вскоре мы узнаем правду. Все материалы по инциденту, которые у нас имеются на текущий момент, уже в сети – вы можете с ними ознакомиться, - произнёс Прохоров, тут же отмечая, как многие делегаты начали просматривать планшеты и ноутбуки. Что ж, наживка уже была проглочена. - Всё, сказанное мною выше, может заронить в вас мысли о том, что некто намеренно применил против меня климатические оружие. Полагаю, что именно так и было. А ведь все страны подписали договор, запрещающий разработку такого оружия…       Конечно, справедлив вопрос о том, как же мне удалось спастись. Ответ на этот вопрос касается причины моего прибытия сюда и той темы, с которой я намерен обратиться к вам и всему миру с этой трибуны.       Я не намерен сейчас говорить о тех опасностях, противодействовать которым мы должны все вместе, а климатическое оружие, безусловно – одна из них. Вместо этого я хочу рассказать вам о том, что радикальным образом изменит жизнь каждого человека на этой планете, - в зале воцарилась удивлённая тишина. Начались перешёптывания. Уже сказаного Прохоровым было достаточно, чтобы потянуть на сенсацию – ни много, ни мало, он официально подтвердил существование климатического оружия, а материалы, слитые в сеть ФСБ, лишь подтверждали это. Что же ещё хотел сказать Прохоров? Именно этот вопрос сейчас поселился в умах всех присутствующих. Представители американской делегации напряглись. Кто-то, как, например, члены делегаций Африки, с интересом превратились в слух. Иные выглядели более скептически. Но нельзя было отрицать очевидного – Прохоров действительно завладел вниманием делегатов.       - Скажите, друзья, вы когда-нибудь задавались вопросом – одиноки ли мы во вселенной? – Владимир Иванович оглядел присутствующих. Репортёры записывали его на камеры, сверкали вспышки фотоаппаратов. Делегаты молчали, но на их лицах президент прочёл удивление. Они точно не ожидали такого вопроса. – Я спрашиваю не из праздного любопытства. Ведь человечество всегда задумывалось над этим. Разве наша тяга к звёздам не была отчасти продиктована и стремлением найти ответ на этот вопрос? Разве наука не ищет ответ на него до сих пор, выдвигая самые разные версии, споря, выдумывая, какой могла бы быть гипотетическая жизнь при разных условиях внешней среды? Всё так. Но пока ответа на этот вопрос нет ни у кого – наши технологии ещё слишком слабы, чтобы узнать, есть ли в космосе кто-то, кроме нас. Наша наука пока может только теоретизировать на эту тему, но никаких реальных результатов или ответов дать не способна.       Мы, в России, тоже стремимся к истине, к познанию. В том числе – надеялись дать ответ и на этот извечный вопрос – одиноки ли мы во вселенной. Но наши учёные решили подойти к поиску ответа на него с неожиданной стороны. Они решили задать вопрос иначе – одинока ли сама наша вселенная! Как вы, возможно, знаете, существует ряд теорий в физике и квантовой физике, которые допускают существование иных реальностей, параллельных нашей, - при этих словах зал затих. Можно было даже почувствовать, как по нему разливалось некое напряжение. Предвкушение. Неверие – ведь некоторые уже догадывались, каковы будут следующие слова Владимира Прохорова. – Но нашим учёным удалось совершить настоящий прорыв в этой области. Теперь мы точно знаем ответ на вопрос, одиноки ли мы во вселенных. Да, вы не ослышались – именно во вселенных! – Прохоров сделал театральную паузу, играя на чувствах всех присутствующих. – Сегодня я заявляю следующее – нам, в России, удалось создать первую в мире действующую установку для межпространственных перемещений, способную связывать наш мир с другими мирами!       Зал замер. Затих.       Они были шокированы. Они были сокрушены невероятным заявлением.       А затем на огромном экране позади трибуны начали появляться материалы, подтверждающие слова Прохорова.       И тут такое началось…       Они уже почти прибыли. Это было не то чтобы трудно, но не быстро. Хотя силовая броня действительно позволяла работать под водой при гигантском давлении, и обладала достаточно мощными подводными двигателями, но удалённость точки назначения была в нескольких днях пути, и потому группе пришлось потратить почти шесть часов даже на максимальной скорости, чтобы добраться до места. Особенно если учесть, что в затопленных палеотуннелях присутствовало течение. Пусть оно и было слабым, но всё равно затрудняло путь для экспедиции, прибавив к общему времени в пути пару часов с небольшим. По крайней мере, силовая броня позволяла не безпокоиться об отправлении естественных надобностей, жажде и голоде – конструкторами всё было предусмотрено. Отходы жизнедеятельности перерабатывались специальной системой, а также в броню были встроены ёмкости с водой и пищевым концентратом.       Тем не менее, никто не жаловался – все здесь были людьми опытными, участвовавшими в самых разных экспедициях и при самых разных, порой даже экстремальных, условиях. В нынешней же ситуации цель, к которой они все вместе стремились, оправдывала любые трудности и лишения, с которыми они сталкивались. Зал с настоящими виманами, находившимися, судя по всему, в рабочем состоянии! Если это действительно так, то уже одно это являлось грандиозным успехом, покрывавшим все затраты на экспедицию. Даже если пирамиды царей Тартарии или их подземные части не будут найдены.       Перельман всю дорогу был в предвкушении. И будь его характер немного иным, он, пожалуй, уже все уши прожужжал бы коллегам о перспективах, которые открывает эта находка. Но он был человеком крайне сдержанным, некоторые даже утверждали – сухим и чёрствым. Что ж, Аким Петрович не стремился никого разубеждать. А потому просто молчал большую часть пути, внимательно осматривая туннели, по которым приходилось продвигаться группе.       Одно было точно хорошо в нынешней ситуации с затоплением – все места темпоральных аномалий, для обнаружения которых раньше приходилось использовать примитивный способ с болтами, теперь можно было наблюдать визуально по крайне необычным эффектам в воде, вроде быстрого перемешивания в локальном объёме, появления и исчезновения пространств, свободных от воды, и тому подобного. Это позволяло быстро преодолеть наиболее опасную часть пути.       За всё это время им ни разу не встретились морлоки или какие-нибудь иные обитатели туннелей, на этот раз приспособленные к жизни в водной среде. Впрочем, это было к лучшему – никому не хотелось сталкиваться с какой-нибудь непонятной живностью, ведь и с морлоками было полно мороки.       И вот, наконец, группа оказалась перед той самой дверью, неосторожные действия Панина рядом с которой привели к затоплению туннелей. Но сейчас людей волновала не дверь, а то, что было за ней – гигантский зал, откуда лилось мягкое синеватое свечение. Зал, полный технических чудес прошлой цивилизации, которые манили своей таинственностью, загадочностью и открывающимися возможностями.       Но, наученные опытом, исследователи не сунулись туда сразу.       - База! База! Это «окунь»! – мысленно повторяя известный жест капитана Пикара, произнёс Перельман в усик передатчика. Вся эта военная помешанность на позывных его, мягко говоря, раздражала. Ну к чему здесь были эти «окунь» и «база»? Он бросил недовольный взгляд на Петренко, который и настоял на позывных. Да, Аким Петрович оценил «толстый» юмор майора – назвать «окунем» их группу в подобной ситуации было весьма… в тему. И, всё же, его это раздражало.       - База слушает, «окунь», - тут же раздалось на том конце. Это был голос другого Петренко – того, который являлся начальником Панина. Иван Фёдорович сменил своего подчинённого у станции управления подводными дронами, которые сопровождали группу всё это время. Для этого была использована половина машин – пять. Плюс ещё оставалась та, которую Панин уже привёл в зал с виманами раньше.       - Заводите дроны внутрь и обследуйте помещение на предмет ловушек и аномалий, - коротко распорядился Перельман.       - Есть, «окунь», - отозвался молодой Петренко, будто нарочно каждый раз произнося этого «окуня», от которого Перельман уже был готов на стену лезть.       Дроны, представлявшие собой по форме помесь торпеды и ската, плавно двинулись в открытые двери зала, быстро рассредоточиваясь по нему. На внутришлемные экраны членов группы начала поступать картинка с подводных аппаратов. Каждый направлялся в свой сектор, проверяя его метр за метром, проплывая вокруг невероятных древних аппаратов, что молчаливыми громадами высились в зале. Огромные диски, конусы на посадочных опорах, шары «парящие» над полом, и даже внушительный объект, сочетавший в себе черты сигары и самолёта! Все аппараты сверкали, будто начищенные до зеркального блеска, и казались чем-то не от мира сего.       Дроны кружили около них, точно рыбы-прилипалы возле акул. Но пока всё было тихо. Никаких аномалий, ловушек, подвохов. Чуткие сенсоры и детекторы дронов прощупывали пространство зала во всех известных человечеству диапазонах. Но ведь были ещё и не известные… Однако с этим никто поделать ничего не мог.       Сенсоры фиксировали необычные показания от виман, от некоторых областей в потолке и полу зала. Но ничего, что могло бы быть расценено как непосредственная угроза. Тут же система дополненной реальности отмечала подозрительные места, выявленные дронами, на картинке, которую видели члены группы. Это сильно облегчало жизнь – можно было не волноваться о том, что вступишь в какую-нибудь, образно выражаясь, «коровью лепёшку».       Спустя двадцать минут молчаливого ожидания дроны закончили осмотр зала.       - «Окунь», это база! Приём! – раздалось в наушнике Перельмана. Конечно, и остальные члены группы слышали этот молодой задорный голос Петренко младшего, как того окрестили за глаза из-за присутствия в группе его однофамильца-майора. И все прекрасно понимали, что он этим «окунем» отыгрывается на нервах Перельмана за то, что тот не взял его с собой в группу.       - Это «окунь», - со вздохом, выражающим всю скорбь еврейского народа, обречённо изрёк Аким Петрович. Он понял, что будет вынужден слышать название этой рыбы на протяжении всей подводной экспедиции. – Что у вас?       - Дроны ничего опасного на первый взгляд не обнаружили. Но всё равно следует проявить осторожность.       - Принято, - односложно ответил Перельман таким ледяным тоном, что казалось, будто вокруг него вода стала превращаться в лёд. Нет – только казалось.       - Значит, мы можем войти? – уточнил Терехов, поглядев на Перельмана. Тот просто кивнул, и группа медленно вплыла в гигантский зал.       От увиденного захватывало дух. В зале было столько простора, что тут могло уместиться два футбольных поля. Стены его были сделаны из какого-то странного материала, не похожего на «супербетон», из которого была сработана остальная часть туннелей. Это было нечто матово-глянцевое цвета морской волны, смешанной с весенней зеленью. И именно внутри этих стен сияли мягким свечением сотни световых пятен. Это были не лампы – именно световые пятна внутри стен, которые изгибаясь, образовывали купол потолка.       - Надо бы взять образец, - произнёс один из спецов Терехова. Но сейчас они были здесь не за этим. Нужно было в первую очередь разобраться с виманами.       - Итак, мы на месте, - сухо констатировал майор Петренко. Придирчиво осмотрел каждый аппарат на предмет возможной угрозы. Ни одна условная «летающая тарелка» не внушала ему доверия никоим образом. Но пока он мог быть только готов к неожиданностям. – Что дальше, Аким Петрович?       - Дальше мы попробуем выяснить, что тут к чему. Соваться в сами виманы пока преждевременно. Возможно, они подключены к каким-то системам, наличия которых дроны не определили.       - Если здесь и есть какие-то системы, имеющие связь с виманами, то, скорее всего, они внутри посадочных площадок, - предположил Терехов. – Хотя на первый взгляд ничего такого, - Владимир Петрович присмотрелся к ближайшей такой площадке, над которой возвышалась классическая «летающая тарелка», стоящая на четырёх тонких опорах.       - Ну, это уже по вашей части, - заключил Петренко. – Смотреть в оба, - это он сказал уже своим бойцам, те молчаливо кивнули.       Терехов с подчинёнными подплыли к площадке с НЛО, разворачивая аппаратуру, которую всё это время несли с собой в трёх контейнерах. Это были сверхчувствительные сенсоры и датчики, способные регистрировать самые разные виды излучений, параметров окружающей среды и тому подобного, приспособленные для работы в водной среде. Они принялись размещать их вокруг площадки.       - Аким Петрович, - позвал коллегу Хамраев.       - Да-да, - обернулся тот, подплывая ближе.       - Я думаю, стоит проверить вон ту здоровую махину, - сказал Заур Ботирович, указав в дальний конец зала, где над огромной площадкой на расстоянии метра покачивалась, паря без каких-либо опор, внушительная машина, имевшая сходство с самолётом и сигарообразными НЛО, как их описывали очевидцы. По крайней мере, хвост и крылья у этого чудища были, но оно минимум раза в три превосходило самые большие современные самолёты.       - Проверим в своё время, - качнул головой Перельман. Ему не хотелось этого признавать, но сейчас, оказавшись здесь – в этом зале, полном удивительных древних тайн, он… опасался. После того, как Панин доказал, что малейшая неосторожность может быть чревата здесь самыми неприятными последствиями, Перельман не хотел допускать даже малейшей возможности чего-то, подобного инциденту с затоплением. Тогда всё обошлось. Но никто не давал гарантии, что древние неведомые строители не нашпиговали этот зал ловушками, которые не могли обнаружить даже самые совершенные приборы, имевшиеся в распоряжении экспедиции.       - Я ведь не просто так предлагаю, - начал убеждать начальника Хамраев. – Посмотрите внимательнее на запись с пятого дрона, который обследовал этот сектор, - тут же на внутришлемном дисплее Перельмана появилась картинка записи с камеры названного дрона. Хамраев быстро прокрутил её до нужного места, когда дрон начал «порхать» вокруг «самолёта», фиксируя каждый метр его корпуса.       - И что я должен увидеть? – Перельман честно пытался. Он напряг своё внимание, как только мог. Но ничего на идеально отполированном корпусе так и не увидел.       - А если так? – задумчиво пробормотал азиат, и контрастность изображения перед глазами Акима Петровича буквально зашкалила. И в этот момент он как будто прозрел!       - Надписи!? – удивлённо воскликнул он, не веря глазам – весь корпус гигантской машины был усеян надписями, которые было невозможно разглядеть иначе, как с увеличением контраста изображения! Они покрывали каждый его метр, каждый элемент конструкции! В языке, на котором всё это было написано, встречались и русские буквы, и старинные – из славянской Буквицы, и знаки той самой «Всеясветной грамоты», расшифровкой которой так долго занимался профессор Чудиновский, в этот раз оставшийся на базе – доводить до ума автоматический переводчик с древнего языка. И как же сильно сейчас жалел Перельман, что Валерия Алексеевича сейчас с ними нет.       - Именно! – радостно воскликнул Хамраев. – Из того, что можно понять без перевода, я там нашёл такие сочетания - «Маска Яра», «Храм Яра»…       - Как бы пригодился здесь Чудиновский, - подплывая к ним, посетовал Юнусов, которому Заур Ботирович тоже скинул контрастное изображение. – Кажется, у него даже есть несколько десятков работ, где он описывал, как находил и расшифровывал подобные и другие надписи на древних артефактах. Жаль только, я не запомнил, что там к чему.       - Посмотрите, какое изящество, - подключилась к дискуссии Надежда Сергеевна Иванова. – Эти надписи как будто сплетаются в узоры. Часть из них – классические славянские, например, «меандр», «Алатырь», часть я не узнаю…       - А ведь Валерий Алексеевич на последнем совещании что-то такое говорил о связи древнего языка с тем, как предки всё строили, - задумчиво произнёс Перельман. – Зная это, а так же силу слов «Всеясветной грамоты»… Эти надписи, возможно, имеют некое практическое значение.       - Например? – спросил Юнусов.       - Защита. Оружие. Связь. Что угодно, - пожал плечами тот.       - А вот это интересно, - прокручивая изображение дальше, произнёс Хамраев. Переслал всем по сети, которая была установлена между всеми экземплярами силовой брони. – Посмотрите на это - целые секции текста написаны арабской вязью.       - Если верить исследованиям некоторых альтернативщиков, одним из наиболее авторитетных и компетентных среди которых в этом вопросе является Андрей Викторович Кадыкчанский, то в Тартарии хотя и был единый язык, написание слов могло различаться у разных сословий или каст, причём - кардинально. С кастами на самом деле пока не понятно, какое там было социальное устройство, - внезапно в разговор включился совершенно уж неожиданный собеседник – майор Петренко.       - Майор? Не ожидал от вас таких познаний, - честно признался Перельман. Он и сам по долгу службы перелопатил множество работ альтернативных и не признанных историков, начиная от вполне основательных, вроде «Славянского царства» Мавро Орбини и работ Ломоносова, и заканчивая статьями современных исследователей-любителей, вроде Левашова, Склярова, Фоменко с Носовским и других, менее известных. Встречались ему и работы товарища Кадыкчанского, который, на взгляд Перельмана, совершенно справедливо критиковал современную историческую науку за то, что она не пользуется в полной и достаточной мере тем инструментарием, которым должна. Имелось в виду, что не используются знания и методы смежных наук, дисциплин и сфер деятельности, начиная материаловедением и историей технологий и заканчивая криминалистикой. Но особенный уклон в своей деятельности Андрей Викторович Кадыкчанский уделял исследованию Тартарии, её истории, социальному строю. И эти статьи Перельман нашёл весьма… правдоподобными, проработанными, хотя и требующими дополнительной проверки в плане ряда фактов и утверждений.       - Не лаптем щи хлебаем, - усмехнулся Петренко. – С тех пор, как начальство стало рыть в сторону нашей истории, я и сам заинтересовался. Много интересного узнал.       - Что ж… ваше замечание действительно было весьма кстати, - согласился Аким Петрович. – Насколько я помню, тот же Кадыкчанский предполагал, что арабская вязь использовалась в основном сословием воинов.       - Это так.       - Из этого можно сделать предположение, что этот корабль, - взгляд Перельмана упёрся в гигантский НЛО, напоминающий самолёт, - может иметь военное назначение.       - Без перевода всё равно не разобраться, - посетовала Иванова. – База, Это «окунь», - произнесла она, и буквально спиной ощутила, как Перельман сзади скривился под шлемом.       - База на связи, «окунь», - последнее слово на той стороне было сказано почти нежно, с придыханием. Это Петренко-младший продолжал свою чёрную месть Перельману.       - Иван Фёдорович, пожалуйста, прогоните запись камеры пятого дрона через алгоритм перевода Чудиновского, - попросила женщина.       - Запись камеры? А там есть, что расшифровывать? – удивился на той стороне Петренко.       - С повышением контрастности изображения до максимума на корпусе виманы становятся различимы надписи, - пояснила Иванова.       - Сейчас, - с готовностью отозвался Иван Фёдорович.       Работа началась…       Кассандра ощутила невесомость. Комок подступил к горлу, когда тьма поглотила её. Но девушка так и не успела разобраться в своих ощущениях – буквально миг спустя она вывалилась из тьмы на свет Божий в совершенно ином месте!       И её тут же стошнило. Испытывая чувство дикого стыда и неловкости, не зная, куда деть глаза, она услышала вполне дружелюбный молодой мужской голос:       - Это ничего. В первый раз так почти со всеми бывает, -  кто-то похлопал её по плечу, протянул полотенце. Девушка, хоть и дико смущаясь, а также испытывая ещё массу самых противоречивых чувств, его приняла, употребив по назначению. Неизвестный доброжелатель, судя по удаляющимся шагам, ушёл. И только когда с «конфузом» было покончено, она, наконец, смогла осмотреться… И была потрясена. Она совершенно точно покинула подводную секретную базу теневого правительства. Это было ясно по двух вещам, которые сразу бросались в глаза – вокруг было полно высоченных сосен под синим небом, а ещё - то тут, то там стояли походные палатки, большие тенты, и тому подобное. Она оказалась в каком-то лесном лагере! Повсюду были люди… или те, кто на них был похож, поскольку внешность некоторых обитателей лагеря была крайне необычной, начиная от кожи не встречающихся в природе оттенков, и заканчивая некоторыми видимыми отличиями в физиологии от общепринятых представлений о человеке.       Это выбивало из колеи. Причём – как удар грузовиком на полной скорости. Она даже представить не могла, что такие люди тоже могут жить на Земле. И это – с её-то даром! Но это было не главное – похоже, все эти люди вокруг обладали удивительными способностями. Это следовало из того, как они работали в лагере, обустраивая его. Кто-то с помощью телекинеза переносил по воздуху неподъёмные грузы, кто-то валил деревья, буквально вырывая их с корнем и швыряя в штабеля, кто-то прокладывал туннель, буквально формируя его в почве, которая текла и менялась, подвластная человеческой воле…       Кассандра замерла, протерев глаза, но всё ещё не доверяя им.       - Что? Увидели много необычного, мисс Дениелс? – позади раздался уже знакомый голос – так говорил в её голове человек, назвавшийся Профессором. Кассандра обернулась – позади стоял высокий – почти под два метра – абсолютно лысый мужчина с благородными чертами лица. Чем-то он напомнил ей известного актёра – Патрика Стюарта, воплотившего на экране капитана корабля «Энтерпрайз» Жан-Люка Пикара. Только этот условный «капитан» был одет не в форму Звёздного флота Федерации, а в обычный камуфляжный костюм и берцы.       - Вы – профессор? – спросила она первое, что пришло на ум, как только её сознание, наконец, начало работать снова.       - В области педагогики, психологии, социологии и ряда других смежных наук, - улыбнулся тот. – Чарльз Ксавье, - протянул он ей руку. Та пожала… И только потом вдруг отдёрнула её как ошпаренная:       - Погодите, вы сказали – Ксавье? Чарльз Ксавье? – она смотрела на лысого мужчину глазами размером с блюдца, которые те приобрели от дичайшего удивления, ведь услышанное и увиденное было попросту невозможно!       - Понимаю, - усмехнулся профессор. Как оказалось – настоящий. – Не вы первая. Что, тоже в детстве читали комиксы про «Людей Икс»?       - Ну… да, - с трудом заставляя себя говорить, произнесла Кассандра. Ей казалось, что градус безумия в её жизни после захвата теневым правительством уже не мог стать выше. Но оказалось, вселенная была полна сюрпризов.       - И вы, вероятно, думаете, что это просто невозможно – чтобы случались такие совпадения, - Кассандра кивнула. То, что происходило с ней сейчас, и вокруг неё в этом лагере – всё это начинало казаться каким-то бредом, как будто самая твёрдая её опора – реальность – начала расплываться, искажаясь и трансформируясь в то, чего не может быть. Юная провидица даже на миг ужаснулась возможности того, что начала сходить с ума из-за своего дара. – У меня есть теория на этот счёт. Но давайте я покажу вам лагерь, и отвечу на все вопросы.       - Л-ладно, - произнесла девушка, но так отстранённо, словно это была и не она, а кто-то ответил вместо неё. Впрочем, она, всё же, была ученицей Джеймса Скиннера. Это было трудно, но она смогла взять себя в руки, подавив панику, уже подступавшую к разуму, и отринув удивление. В конце концов, она побывала на секретной лунной базе русских и даже в параллельном мире! Так что, если у вселенной есть объяснение тому, что здесь твориться, она готова была дать ей шанс.       Они двинулись между палаток – профессор шёл чуть впереди.       - Так вот, здесь у нас жилая зона, - Чарльз указал в сторону рядов небольших палаток.       - Меня больше интересуют объяснения иного рода, - сказала Кассандра, наконец, полностью вернув самообладание.       - Понимаю. Хорошо. Объясню так, как мне видится самому, - кивнул профессор, когда они проходили мимо мастерской, где прямо сейчас несколько человек корпели над сборкой каких-то хитрых устройств, назначение которых для Кассандры было не понятно. – Есть несколько версий, как могло быть, что комиксы про «Людей Икс» описывали события и людей, которые есть в нашей объективной реальности. Первая – это параллельные миры. Авторы комиксов, сами того не подозревая, в моменты творческого вдохновения как бы подключаются своим внутренним зрением к другим мирам, похожим на наш, но не во всём. И потом они просто переносили увиденное на бумагу. Поэтому, например, в комиксах мой тёзка – инвалид, в мире есть страны, которых нет у нас, да и события во многом различны.       - А ещё? – первая версия, конечно, многое объясняла. Это Кассандра могла признать. Тем более с её-то личным опытом. Но всё равно что-то не давало ей просто примириться с такой версией.       - Есть ещё другая возможность, - продолжал Ксавье, пока они шли мимо столовой, где обедали несколько десятков человек. – Комиксы – как заказной прогноз развития некоторых событий. Например, «Акт о регистрации» в комиксах вызвал точно такие же последствия, как и в нашем реальном мире.       - Прогноз?       - Неужели вы думаете, что вы – единственная провидица на Земле? – улыбнулся Чарльз. – Возможно, кто-то с похожим даром помогал писать сценарии комиксов, включая в них то, что прогнозировал. Возможно – работал целый отдел аналитиков-футурологов, но тогда это – чертовски хорошие футурологи. А формат комиксов был выбран для того, чтобы с одной стороны внедрить в массовое сознание определённые установки по отношению к людям со сверхспособностями и сопутствующим событиям, а с другой…       - Из-за денег, - подытожила Кассандра. Уж такой поворот она понимала очень хорошо. – Не понятно только, почему тогда…       - Почему те, кто стоял за этим прогнозом, раскрыли его всему миру? – будто читая её мысли, сказал Ксавье. Они остановились возле большой палатки, которая, похоже, представляла подобие штаба. – А вы не замечали, что некая сила – та самая, которая не так давно удерживала вас в плену – очень любит всякий символизм, любит показать своё превосходство и даже порой даёт людям подсказки о своих будущих планах и действиях. Это может быть на обложках журналов, в фильмах, либо подано иным образом. С одной стороны – опять формирование нужных установок у большого числа людей. С другой – манифест и заявление, которые смогут разгадать лишь немногие, ведь всё подано в иносказательной форме. Но если такие послания разгадывают, то обычно то, что они предрекали, не осуществляется, и планы глобального управления несколько корректируются.       - Так вы знаете про…, - Кассандра осеклась – ей было противно произносить вслух «теневое правительство». Противно из-за того, что она поддалась, стала им служить.       - Конечно. И если до принятия «Акта о регистрации» я имел лишь неподтверждённые подозрения, то после всё стало очевидно. Конечно, не последнюю роль в установлении правды сыграл и мой дар.       - Всё-равно всё это и звучит, и выглядит, как… я даже не знаю, - Кассандра действительно не знала, что и сказать. Прямо сейчас перед ней стоял человек, лицо которого она в детстве видела на страницах комиксов. Но это был реальный человек, пусть и удивительно – до невозможности – похожий на того самого «профессора Х». Объяснения, которые он дал, саму Кассандру оставили с большими сомнениями. Они не объясняли всего. Более того – ей казалось, что всё это притянуто за уши. Но профессор по фамилии Ксавье был здесь, прямо перед ней. И он внимательно, понимающе смотрел на неё. Нельзя было списать это на галлюцинации. Скорее уж реальность действительно где-то сломалась, смешавшись с другим миром. Или она просто сошла с ума. Что ж, в этой мысли можно было даже найти некое успокоение – уж она-то объясняла всё совершенно логично, пусть и самым неприятным образом. Но был ещё один факт, с которым невозможно было спорить – Кассандра всё ещё была жива, и она была вне базы «Теневого правительства». Так что списать всё, что она видела и слышала сейчас на сумасшествие – не вариант. Оставалось только примириться с тем, что реальность вывернулась перед ней, и, похоже, многими другими людьми, совершенно невероятным образом. Оставалось только примириться, и решить, что ей делать дальше.       - Что ж, похоже, вы что-то для себя решили, - Кассандра уже не сомневалась – этот Ксавье читал её мысли.       - Да, - кивнула она. – Судя по тому, что я здесь увидела – это один из лагерей того самого «террористического подполья», которое заявило о себе спустя месяц после принятия «Акта о регистрации» нападениями на центры этой самой регистрации в Вермонте и Неваде.       - По сути – верно. Хотя здесь я использую тот же метод, которым обычно прикрываются наши враги, и назову нас «борцами за свободу», - профессор уже не улыбался. Он был серьёзен, и в его взгляде Кассандра увидела холод стали. Она могла бы прочесть его прошлое и понять, что заставило его встать на этот путь. Но она посчитала это не тактичным. Профессор, похоже, это оценил – кивнул с благодарностью.       - Но если ваша гипотеза верна, и всё, что было в комиксах – это прогноз, то вы оказываетесь фактически в ловушке предустановленных действий и моделей поведения с самого начала, - произнесла девушка. Да, она всё ещё размышляла над тем, что сказал ей Чарльз. И у неё уже начали появляться кое-какие соображения.       - Вовсе нет. Достаточно просто не совершать того, чего от нас ожидают. И того, что было написано. Есть версия, что будущее, которое озвучено, неизбежно должно случиться. Я в это не верю. Моя вера – это свобода воли, выбора и вероятностное распределение.       - Иными словами – человек сам вершит свою судьбу, - невесело произнесла мисс Дениелс.       - В устах такой сильной провидицы, как вы, это звучит обнадеживающе.       - Что ж, могу сказать, что мои прогнозы действительно не всегда сбываются. По крайней мере – в точности.       - Как я и сказал – обнадёживает, - сказал профессор. Задумчиво поглядел на Кассандру. Что у него было на уме? Девушка, как ни пыталась, не могла разгадать его выражение лица и мимику. – Итак, я показал вам лагерь, и у вас было время подумать.       - Подумать над чем? – не поняла Кассандра.       - Над тем, над чем вам требовалось поразмыслить. О вашем дальнейшем пути, как я понимаю.       - Хм…, - вот теперь Кассандра действительно задумалась. Что же ей делать дальше? Её жизнь фактически была разрушена. Впрочем, она и раньше не особенно взаимодействовала с социумом – зачастую всё происходило через генерала Скиннера или его людей. Тогда ей казалось, что из-за её дара он её слишком опекает. Но теперь, побывав в руках Шоу, поняла – Скиннер вовсе не из-за своей блажи так вертелся вокруг неё. Конечно, она не была наивной дурой, и понимала – генералу был нужен её дар. Но также генералу не была безразлична она сама. Ведь не стал бы он брать её из приюта и удочерять, если бы это было не так. Не стал бы проводить с ней всё свободное время, пока она росла, выезжая на природу, в кино, зоопарки… Он бы не стал вести себя так, как ведёт себя отец с дочерью, если бы ему было всё равно. Именно этим – душевной теплотой – Скиннер и заслужил её расположение. И она не желала считать, что всё это было игрой от начала и до конца. Даже когда генерал неуловимо изменился, став вместилищем могущественной иномирной сущности, как она теперь знала из рассказа Барретта, с которым встретилась после того, как тот занял пост советника президента – даже тогда генерал вёл себя с ней, как с дочерью. Именно поэтому его гибель так сильно ранила её сердце. Она знала – её приёмный отец не был примерным человеком для внешнего мира, но для неё он был отцом, тем, кто научил её всему и дал путёвку в жизнь. Но теперь, когда его не стало, после её захвата «Теневым правительством» и побега из фактически рабства, какова может быть её дальнейшая жизнь? Ей не нужен был дар, чтобы ответить на этот вопрос. Это будет постоянное бегство, ведь она – не боец. Да, её дар может сослужить хорошую службу, но военной подготовки она всё равно не проходила. Но был и другой вариант. Прямо здесь перед ней стоял человек, само существование которого казалось немыслимым. Но этот человек самим своим существованием являл ей другой вариант возможного будущего. Этот вариант не был лёгким. Возможно, на этом пути её ждали трудности и вызовы, куда более устрашающие, чем в варианте с бегством. Но во втором случае она, всё-таки, имела шанс что-то изменить, как-то повлиять на ситуацию. Сама. По своей воле. В соответствии со своими убеждениями и воззрениями. Пожалуй, впервые в жизни у неё могла быть такая свобода, ведь раньше она действовала в интересах отца, а позже – своих пленителей. Так что же ей выбрать, какое решение принять?       Профессор молчал. Он не проронил ни слова с тех пор, как Кассандра задумалась. Он не желал ей мешать. Не желал подталкивать её к какому-либо решению. Но он знал, что именно она решит. Знал ещё до того, как юная провидица была перенесена в лагерь одним из его одарённых подчинённых. Знал.       Наконец, Кассандра сказала:       - Когда мы говорили с вами ещё на подводной базе, вы уверяли, что ничего не станете от меня ждать, требовать, принуждать к чему-либо…       - Это действительно так, - кивнул Чарльз. – Вы вольны уйти или остаться и просто жить среди нас. Если захотите уйти, мы создадим вам легенду, новую личность, даже новую внешность – среди нас есть таланты, способные менять как себя, так и других…       - Подождите, профессор, - жестом девушка остановила Ксавье. – Я поняла, что вы хотели мне тогда сказать. Решение было за мной.       - Что-то вроде.       - Так вот, решение я приняла. Но прежде, чем я вам его скажу, я хочу вас поблагодарить за моё спасение, - она была искренней в своих словах, и потому немного смущалась, ведь говорила это человеку, которого знала, пожалуй, меньше часа. – Я знала, что меня ждёт в лапах у «Теневого правительства», и действительно очень сильно вам признательна. То будущее было… одним из самых худших, которые я когда-либо прозревала.       - Я рад, что мы смогли вам помочь, - улыбнулся Ксавье.       - А ещё вы говорили, что вас о моём спасении просил Николас Райтсон.       - Это так.       - Могу я с ним поговорить?       - Не лично, но – можете, - профессор протянул ей мобильный телефон, который вытащил из кармана. Кассандра приняла его, просмотрела контакты. Там был записан один единственный номер, как будто это был одноразовый телефон, приготовленный Ксавье как раз для такого случая. Кассандра с сомнением посмотрела на профессора – ей показалось, что он сам немного провидец. Хотя… с другой стороны на его месте было логично предположить, что она захочет удостовериться в правдивости его слов. Она нажала кнопку дозвона, поднося аппарат к уху. Раздались долгие гудки. А потом на той стороне послышался очень знакомый голос пожилого мужчины:       «Райтсон».       - Николас! – воскликнула Кассандра от неожиданности, перемешанной с радостью. – Николас, это действительно ты?       «Кассандра?» - голос на той стороне прозвучал удивлённо и, вместе с тем, в нём слышалось облегчение.       - Да, это я! Я здесь, вместе с профессором Ксавье! – только сейчас, услышав по телефону знакомый голос, Кассандра действительно ощутила радость. Не просто радость, а нечто эйфорическое, как будто до этого, не до конца доверяя профессору и своим ощущениям, она запретила себе радоваться преждевременно. Но теперь все барьеры были сняты, ведь с ней действительно говорил Николас!       «Значит, он сдержал слово» - с облегчением сказал Райтсон. «Впрочем, я в нём не сомневался с самого начала – в конце концов, мы знакомы со школы».       - Профессор – твой давний знакомый?       «Есть такое. Но давай всё обсудим, когда я вернусь. Это тебя он сумел доставить к себе быстро. А я всё ещё на Карибских островах – дожидаюсь самолёта».       - Что значит – ты на Карибах?       «А кто, по-твоему, шёл по следу твоих похитителей и потом разведывал для сопротивления их подводную базу?» - не без гордости произнёс Райтсон. Кассандра не видела его лица, но готова была поспорить – сейчас он хитро улыбался.       - Так значит…       «Да. Именно так. Что ж, я рад, что с тобой всё в порядке… Кстати – а с тобой всё в порядке?»        - Да.       «Вот и славно. Чем теперь будешь заниматься?»       - О, вот как раз к этому я и подхожу. Но ты обо всём узнаешь, когда прилетишь.       «Ладно. Понял. Кажется, объявляют мой рейс, так что я, наверное, пойду. До встречи, Кассандра»       - До встречи, Ник, - произнесла девушка, и Райтсон отключил связь. В ту же секунду телефон задымил, и Кассандра от неожиданности выронила его. Корпус устройства начал плавиться.       - Полагаю, вы удовлетворены беседой? – поинтересовался Чарльз, всё это время любовавшийся небом и покачиванием верхушек деревьев на ветру.       - Да. И теперь я готова сказать вам, что я решила. Если только вы не прочли мои мысли.       - Я бы так не поступил. Это, по меньшей мере, не вежливо.       - Что ж, профессор, - собравшись с духом, сказала Кассандра. – Я намерена вам помочь…       Вилла самого известного наркобарона Колумбии – Асьенда Наполи – была грандиозна и вполне соответствовала как размерами, так и оформлением непомерному эго своего владельца. Площадь поместья составляла двадцать квадратных километров. На этой обширной территории находился собственно дом Эскобара, выстроенный в испанском колониальном стиле. И на самом деле он был достаточно скромен в своём оформлении и размерах. Но вот остальные объекты, находившиеся на этой территории, как раз и давали понять «широту личности» и разнообразие интересов человека, который грязными методами стремился пробиться к власти в стране, причём – довольно успешно. В преступном мире Колумбии Эскобар находился на вершине власти. Но ему было мало. Кроме того, такое положение не всегда было удобно. Он уже начал искать способы легализовать свой бизнес. И потому – что не удивительно – решил двинуться в политику, как делали многие преступники до него. И здесь ему тоже сопутствовал относительный успех – его избрали в Конгресс Колумбии. Только сам Эскобар знал, скольких денег ему это стоило, скольких людей ему пришлось шантажировать, а скольких – просто по-тихому устранить. Но теперь перед ним открывалась перспектива ещё более внушительная – он, не скрывая своих амбиций, заявил о намерении баллотироваться на пост президента страны на следующих выборах.       Говоря же о других объектах на территории Асьенда Наполи, первым делом стоило упомянуть настоящий зоопарк, где содержались различные виды животных со всех континентов, включая антилоп, слонов, экзотических птиц, жирафов, бегемотов, страусов и даже пони. На содержание всего этого зверинца уходила уйма денег, но их Эскобар не считал. Так же в имении была внушительная коллекция роскошных старинных автомобилей и мотоциклов, среди экспонатов которой встречались поистине уникальные образцы. Был здесь и частный аэропорт, позволявший Эскобару быстро и с комфортом перемещаться по стране, а в случае чего – стремительно покинуть имение. А ещё Пабло Эскобар был большим любителем гонок «Формула-1», и потому на своей территории выстроил целую гоночную трассу для этих могучих болидов, которые так же имелись в его распоряжении. Конечно, учитывая род деятельности Эскобара, можно было не удивляться наличию в Асьенда Наполи внушительного борделя…       Всё это подкреплялось дивными видами колумбийской природы, посреди которой было выстроено имение. Ну а уж про такие мелочи, как подсобные помещения вроде гаражей, складов, амбаров и здания, где проживала охрана, даже упоминать не стоило.       Всё это место кричало о несметных богатствах, которыми обладал его владелец. И оно было хорошо защищено от любого, кто попытался бы сюда прибыть без разрешения. Конечно, армейский натиск оно бы не выдержало, но всё равно Асьенда Наполи являла собой не только роскошное место обитания одного из главарей преступного мира Колумбии, но и приличный укреплённый пункт, где бойцы наркомафии могли успешно вести оборону против равного или превосходящего противника.       Мигель Кабрера всё это прекрасно знал – в конце концов, он сам был одним из тех людей, которые охраняли имение босса. Такую честь могли заслужить только те, кто хорошо проявил себя на службе картелю. Конечно, периодически его как одного из опытных бойцов направляли в полевые отряды для руководства их действиями и повышения эффективности, регулярно он принимал участие в операциях против картеля «Кали». Но пока ему везло, и он всё ещё оставался в живых.       Мигель остановил угнанный мотоцикл перед воротами в Асьенда Наполи, на вершине которых была установлена точная копия самолёта Piper PA-18 Super Cub. Конечно, здесь были охранники. Вооружённые пистолетами-пулемётами «Узи» и МР-5, автоматами, экипированные в бронежилеты, они издалека заметили мотоциклиста. Теперь же, когда тот остановился, его узнали.       - Привет, Мигель! – махнул Кабрере рукой рослый негр с перекинутым через плечо АК-47. Детище советского конструктора было настолько гениальным и простым в изготовлении и уходе, что снискало себе популярность по всему миру. В том числе и среди тех, кто имел серьёзные проблемы с законом.       - Здорово, Доминго, - поприветствовал товарища Мигель.       - Ты вроде сегодня на отдыхе.       - Есть такое. Да только я нашёл одну штуку… Даже не знаю, как сказать.       - Штуку? – не понял Доминго, подходя ближе. Остальная охрана – человек восемь, тоже приблизилась – они знали Мигеля, хотя и не были с ним близко знакомы. Но разговор их заинтересовал.       - Вот, - Мигель выудил из багажника мотоцикла странный предмет. Это была литая фигура, состоящая из нескольких уменьшающихся шаров, как бы нанизанных на единый стержень, размером не более тридцати сантиметров. Показал так, чтобы было видно всем.       - И что это за хрень? – задумчиво почесал лысую голову Доминго. Он подобное видел впервые.       - Не поверишь, но это – реальная вечная батарея.       - Вечная батарея? Это чё такое? – Мигель вздохнул. Да, уровень образованности многих парней в картеле оставлял желать лучшего. Он и сам звёзд с неба не хватал, но, чёрт побери! Иногда некоторые особенно недалёкие парни его раздражали до жути.       - Про вечный двигатель слышал? – Доминго покачал головой отрицательно.       - Я слышал, - подал голос другой боец – коренастый, с сединой на висках и лицом, исполосованным шрамами. Мигель часто его видел, но всё никак не удосуживался узнать, как же того зовут. – И что, это устройство действительно может… то, что должен делать вечный двигатель?       - Я сам проверял. Эта штука запитала целый квартал Пуэрто-Триунфо без проблем, - ответил Кабрера. Седой присвистнул, как и остальные, которым была знакома концепция вечного двигателя и то, что о них говорила официальная наука.       - Вечных двигателей не существует, - заявил седой.       - И, тем не менее, эта штука сделала ровно то, что должен делать вечный двигатель, - настаивал Мигель. – Поэтому я решил, что нужно доставить её боссу.       - Ну, допустим, эта вещь действительно работает. Всё-равно пусть Гонсалес её проверит.       - Проверит, куда ж он денется, - кивнул Мигель. Речь шла о Гонсалесе де ла Вега, человеке, которого можно было условно назвать главным техническим специалистом картеля. Если нужны были навороты на машину – обращались к нему. Нужно оружие, сделанное по особым спецификациям – обращались к нему. Работа с компьютерными сетями, взлом баз данных и тому подобное – тоже он. И, конечно, работа со взрывчаткой, мелкой техникой и обслуживание всего парка автомобилей самого босса – всё это осуществлял де ла Вега и его люди, которых тот сам именовал подмастерьями, мня себя великим техническим мастером. Впрочем, не без причины – он баловался изобретательством. В основном в оружейной области, но не брезговал и другими направлениями, включая улучшение существующих технологий. Поэтому у Медельинского картеля порой могли встречаться такие технические чудеса, которые на голову превосходили свои аналоги, а порой аналогов и вовсе не имели. И потому такого ценного специалиста Эскобар держал тут, при себе.       - А ты уверен, что это – не бомба? – спросил Доминго.       - Уверен. Я своими глазами видел, как её подключили к подстанции, отключённой от сети, и, как говориться, «да будет свет», - уверен-то он был, но вопрос товарища заставил Мигеля задуматься – а ну как эта штука с каким-то подвохом? Не – тот русский очень не хотел её отдавать, значит, не опасался, что она, условно говоря, рванёт. Но проверить, всё же, стоило. А ещё его, всё-таки тревожил тот факт, что за этой штукой кто-то может прийти. Впрочем, он отбросил эти сомнения, вспоминая, насколько хорошо охраняется Асьенда Наполи.       - Ладно, Кабрера, если ты так настаиваешь – отнеси эту штуку Гонсалесу. Посмотрим, что он скажет, - изрёк, наконец, седой, который, похоже, был главным на этом участке. – Ставлю сотню, что это – пустышка.       - Можешь уже сразу отдавать мне свои деньги, папаша, - усмехнулся Кабрера, пряча прибор в багажник мотоцикла. Ворота перед ним отворились, и он, заведя мотоцикл, наконец, миновал внушительный забор, которым была обнесена территория Асьенда Наполи.        Дальнейший путь он преодолел минут за двадцать, не особо торопясь. По пути он проехал мимо Зоопарка и трассы для «Формулы-1», встретил парней из патруля, которыми сегодня руководил Санчес. Они уговорились сегодня вечером хорошенько выпить. Поехал дальше, и вскоре оказался в самом сердце имения Пабло Эскобара. Чуть поодаль, окружённый садом и деревьями, виднелся особняк босса. Но Мигелю было нужно не туда. Он свернул направо, проехав мимо складов, и вырулил прямо к мастерской, занимавшей целый ангар.       Остановился, слез с «железного коня», не забыв прихватить батарею, и двинулся к воротам ангара, распахнутым настежь. Уже отсюда было слышно, как там кипела работа – визг и скрежет металла, гулкие удары, работа пил и свёрл. Охрана была и здесь. Впрочем, все они знали друг друга, и его пустили в мастерскую без вопросов.       В мастерской было оживлённо. Очень оживлённо. Несколько десятков «подмастерьев» трудились над самыми разными техническими задачами – кто-то ремонтировал машины, кто-то вытачивал какие-то детали на станках, кто-то собирал оружие, иные занимались работой с электроникой и так далее. И в центре всего этого, проносясь ураганом и раздавая указания, был Гонсалес – высокий худощавый мужчина явно латиноамериканского происхождения. Смуглый, с волосами, заплетёнными в дреды, узким надменным лицом, украшенным бородкой-эспаньолкой, но одетый в рабочий комбинезон, он вызывал странное впечатление – будто некий аристократ странным образом оказался среди простолюдинов, нахватавшись их обычаев и словечек.       Впрочем, Мигеля это не волновало. Он давно знал Гонсалеса. Конечно, он не мог сказать, что они стали друзьями, но хорошими знакомыми – точно.       - Де ла Вега! – позвал Кабрера, оказавшись в самом сердце мастерской. Но Гонсалес был слишком занят – он сам не сидел без дела, работая над каким-то очередным своим проектом, чертежи которого были разложены у него на столах или закреплены на стендах. – Гонсалес! – снова позвал Мигель, подходя ближе.       С нескрываемым раздражением главный механик, наконец, обратил на него внимание:       - Какой сын паршивой обезьяны смеет отвлекать меня от работы? – резко бросил Гонсалес, оборачиваясь.       - А вот это было обидно, - будь это кто другой, Мигель бы за такое «приветствие» уже вырвал бы ему язык. Но Гонсалес – другое дело. Это был стиль его речи. Он, когда говорил, всегда чаще ругался, чем разговаривал нормально.       - Чё надо, Кабрера? – хмуро уставился на нежеланного посетителя де ла Вега.       - А я тебе принёс подарок – очень интересную вещь. Вернее, не тебе, а боссу. Но надо, чтобы ты проверил…       - Вещь? Ты, блядь, серьёзно? Ты отрываешь меня от работы, хер ты моржовый…        - Тише-тише, - примирительно заговорил Мигель. Судя по всему, Гонсалес работал над чем-то, что считал действительно важным, иначе не накидывался бы на него как голодная собака – на кость. – Ты просто посмотри, - он протянул механику «вечную батарею». Тот взял её в руки. Повертел. Осмотрел со всех сторон. А потом удивлённо уставился на Мигеля       - Это что? Судя по конструкции, это похоже на связку резонаторов Гельмгольца, но…       - Это вечная батарея, - спокойно ответил Мигель. – И прежде, чем ты начнёшь возражать, что такого быть не может, я тебе говорю – я лично проверил её, подключив к подстанции, отключённой от сети в Пуэрто-Триунфо. Эта батарея без проблем запитала целый квартал.       - Да ты гонишь, - не поверил де ла Вега. Весь его опыт, все его знания говорили, что всё, о чём сейчас сказал этот идиот Кабрера просто невозможно.       - Проверь. Вот тогда и узнаем, «гоню» я, или нет.       - Хорошо. Но если это – шутка, я тебе кишки на коленвал намотаю, - пообещал Гонсалес, и двинулся вглубь мастерской. Мигель пошёл следом…       - Успокойся, Корни, - Ирма толкнула подругу локтем в бок – та недовольно нахмурилась. Но промолчала – сейчас действительно было не время для споров и препирательств.       - Вы хотели сказать нам что-то ещё? – догадалась Вилл. Они всё ещё были в Заветном городе. Всё ещё – в зале с песочными часами, где некогда произошла схватка Калеба и Олдерна. Потому, что Магнус ещё не закончил свою речь.       - Да, - кивнул архимаг. – Когда на Академию напали, мы проводили ритуал воссоздания Орамеров.       - Воссоздания… Орамеров? – Хай Лин недоверчиво прищурилась. – То есть, вы хотите сказать, что мы снова можем получить силу стражниц?       - Да. Теоретически, - Магнус усмехнулся. На самом деле эта идея в последнее время его захватила. Оказывается, очень многое из того, что они знали, было не верно. А многое из того, что не знали прежде – было удивительно. И пусть в распоряжении Магнуса оказались лишь несколько рукописей Альзура, сохранившихся после Раскола, но это был настоящий клад – сведения о мире, каким он был до Раскола, задолго до Раскола. Крутов был прав – ещё полгода назад он был прав, предполагая, что история Меридиана тоже подверглась правке, как и история Земли. Это действительно было так. Взять хотя бы династию Эсканоров. Всему Меридиану было известно, что они – не коренные жители этого мира, что они прибыли с Земли. Правда оказалась куда более мрачной. Эсканоры прибыли сюда, в цветущий мир, живущий в гармонии, в мир, где народы не знали розни, и прибыли они сюда с армией, в распоряжении которой было оружие, превосходящие любую магию. Оружие, стирающее в пыль города за мгновения. И было это пять сотен лет назад. Завоевание принесло смерть, голод, разруху, рознь, появилось множество мелких княжеств и государств, грызущихся друг с другом за остатки былого мира, за наследие предков. А Эсканоры, начав процесс, лишь наблюдали, постепенно прибирая к рукам всё новые земли. Потом их войска прошлись по миру, уничтожая всё, что хоть как-то могло напомнить о прежней жизни, и на сто лет всё затихло. А затем, когда мир, разорванный в клочья междоусобицами, уже изнемогал от крови и распрей, Эсканоры вновь заявили о себе, и те, кто ещё оставался в живых, признали их власть. Эсканоры стали править железной рукой, формируя новый мир. Но, несмотря на все их усилия, оставалось ещё слишком много того, что содержало сведения о былом и о том, как Эсканоры захватили власть. А затем случился Раскол. Раскол, который похоронил и уничтожил все оставшиеся свидетельства. Магнус предполагал, что Эсканоры, прибывшие в Меридиан, имели связь с теми людьми, которые создали на Земле «Теневое правительство». Так что, как оказалось, Фобос был далеко не самым ужасным человеком, правившим Меридианом. Конечно, далеко не всё из этого было написано в рукописях Альзура – он жил за шесть столетий до дня текущего, но застал первые годы после пришествия Эсканоров. Всё остальное Магнус за это время восстановил по крупицам. В том числе – прибегая к запретному искусству некромантии. Да, в этом плане у него было куда больше возможностей, чем у землян. А магу, который ищет правды, достаточно было отыскать древнее захоронение и спросить о былом кого-то из тех, кто там был похоронен. Другое дело что настолько древних захоронений почти не осталось – их не пощадило ни время, ни Эсканоры, которые после прихода к власти организовывали специальные команды по уничтожению древних захоронений, рукописей, памятников... Но сейчас было не время и не место, чтобы говорить об этом. Он хотел поговорить об Орамерах, которые, как оказалось, были созданы древними магами. – Но теория, как это водится, не всегда совпадает с практикой…       - Что это значит? – спросила Тарани.       - Ритуал воссоздания ещё ни разу не проводили – не было необходимости, - Магнус подошёл к огромным песочным часам в центре арены и толкнул их рукой – те слегка качнулись. На самом деле он слегка лукавил – ритуал воссоздания походил на ритуал созидания, в ходе которого и были сотворены Орамеры. Но это были уже детали.       - Но, как я понимаю, ритуал вы не закончили, - констатировала Вилл. Она всё ещё была в лёгком шоке от случившегося. И действительно – не каждый же день происходит настоящее инопланетное вторжение! А тут ещё Магнус добивает их новостями - одна другой краше. Новость, которую им сообщил Магнус, в любом случае была бы замечательной, но сегодня она оказалась как никогда кстати. – Мы можем чем-то помочь? Ведь это касается нас в первую очередь…       - Вряд ли, - покачал головой старый маг. – Всё, что нужно, уже есть в распоряжении новой Гильдии. За исключением безопасной площадки для проведения ритуала. Но и по этому вопросу у меня есть некоторые мысли. Зато, как только Орамеры будут воссозданы, то и Сердце Кандрокара вновь наполнится силой.       - Здорово! – воскликнула Ирма. – Честно говоря, мне уже порядком надоело использовать лишь собственную силу для того, чтобы сделать что-то магическое – потом чувствую себя так, будто по мне грузовик проехался. Три раза. Тяжёлый, - в этот момент остальные стражницы тяжко вздохнули – каждая из них сталкивалась с этим эффектом каждый раз, пытаясь колдовать. Пусть они сейчас и умели куда больше, чем до потери сил стражниц, но это не отменяло того факта, что каждый раз творя магию, они использовали свой собственный энергетический резерв. Как это могло сказаться на здоровье – вопрос риторический. И теперь они очень хорошо понимали Фобоса, который сначала крал жизненную силу из самого Меридиана, а затем вознамерился украсть мощь своей собственной сестры. Насколько же им было просто, когда у них были Орамеры! Хотя, конечно, каждая из них хранила в памяти тот странный мир, населённый эльфами, где они побывали перед тем, как явиться к Верховному Иерарху. Тот мир был пропитан магией, и они могли черпать её сколько угодно. Здесь же это было куда труднее – магия Меридиана была тугой, тягучей как смола, трудно поддавалась. На Земле и вовсе было тяжко. Только благодаря внешнему источнику силы в виде Орамеров стражницы могли на Земле творить чудеса с необыкновенной лёгкостью. В иных случаях любая магия их быстро выматывала, заставляя потом восстанавливать силы несколько часов.       - Я понимаю. Но здесь мы не сможем провести ритуал – это довольно опасно не только для тех, кто в нём участвует, но тех, кто просто находится поблизости. В худшем случае всё может закончиться высвобождением бушующей магии и обрушением большого участка Заветного города. Мы не может так рисковать.       - И что вы намерены делать? – спросила Корнелия. Сообщение архимага её несколько воодушевило, а Бог – свидетель, как сильно ей было нужно воодушевление именно сегодня, после всего случившегося.       - Возможно, я смогу договориться с Крутовым. У них, в конце концов, есть подавители магии, что сводит опасность на нет, - ответил маг.       - Да, кстати, - вдруг оживилась Хай Лин. – Я просто потрясена – откуда в вашем совете взялась Оракул Заветного города? Она ведь уже лет двадцать как в могиле должна быть…       - Нас это всех, между прочим, интересует, - поддержала подругу Тарани, которая, едва увидев ту, кто должна была давно быть мёртвой, но почему-то находиться среди живых, первой заподозрила неладное. И заподозрила в этом «неладном» самого Магнуса. Всё-таки, некромант Сандро был его учеником.  Остальные стражницы закивали. Хай Лин встала рядом, взявшись за подбородок и глядя на мага взглядом инквизитора, только что нашедшего еретика, подлежащего сожжению прометием.       - Она – не Нерисса, если вы об этом, - улыбнулся архимаг. Покосился на Хай Лин. От её взгляда волшебника жуть пробирала. Так на него смотрели только Герметисты во время Раскола, которые враждовали с Академией.       - Да знаем мы – карга заточена в сердце Меридиана, - махнула рукой Ирма. – Но если это не Нерисса, то…       - Некромантия? – «инквизиторским» тоном поинтересовалась Хай Лин. Тоном, который обещал костёр и анафему. Пусть и шутливо. Но кто её знает?       - Это действительно Оракул. И некромантия имела место быть. Но не так как ты думаешь, Хай Лин, - Магнус взмахнул рукой и в воздухе соткался образ лича-некроманта в чёрно-фиолетовой мантии. Образ Сандро. Все стражницы сразу его узнали. Маги Гильдии же вгляделись внимательно в этот иллюзорный образ. До этого они слышали о Сандро только со слов Магнуса.       - Это тот, о ком я думаю? – недоверчиво осведомилась Тарани. – Какое Сандро к этому имеет отношение? – впрочем, она уже начинала догадываться о том, какой может получить ответ.       - Сандро шёл путём магии смерти. Впрочем, вы это хорошо помните, - ответил маг, поморщившись. Он тоже хорошо помнил те события. И магу было неприятно, что один из его учеников пошёл неверным путём. Что его лучший ученик пошёл неверным путём. А ведь в нём был такой потенциал! Даже в своей «не-жизни» Сандро явил себя выдающимся волшебником, равным великим волшебникам эпохи до Раскола. Сколько бы он мог совершить благого, если бы…       - Ага… Особенно яркие впечатления связаны с его ароматной компанией оживших мертвецов, - поддакнула Ирма, картинно зажав нос. Она старалась не вспоминать лишний раз тот период своей жизни. Все эти ожившие мертвецы потом ещё полгода мучили её в кошмарах. И не только в кошмарах – порой она боялась просто зайти в тёмное место из-за того, что опасалась какого-нибудь призрака, зомби или упыря, который там мог затаиться. И как только этот страх прошёл, началась та история подставами, которые им устроили люди генерала Скиннера.       - Когда Сандро начал оживлять мертвецов для защиты Зиккурата, то оживил и Оракула, вероятно, сам об этом и не подозревая. Когда Оракул поняла, что произошло, и кем она является, то обратилась за помощью ко мне. Честно говоря, я был очень удивлён, увидев её после «воскрешения», но удивился ещё больше, когда понял – она это та самая личность, какой была до смерти. Обычно восставшие полностью изменяются и то, что мы называем живыми мертвецами, не имеет ничего общего с теми людьми, какими они были до смерти. Правда в редких случаях некромант мог призвать в тело душу, которая в нём жила. Но это случалось очень редко… Как бы то ни было, мне вместе с преподавателями Академии удалось вновь вернуть жизнь Оракулу. В полном смысле этого слова… Жаль, что Сандро не обратился за помощью к нам сразу, - вздохнул маг. Стражницы – тоже.       Воцарилась неловкая пауза.       - Вот оно что-о-о-о, - протянула Хай Лин, разрывая вязкую тишину. – Возвращение живых мертвецов какое-то…       - Постойте – это ведь было почти два с половиной года назад! – недоверчиво изогнула бровь Корнелия. – Где она была всё это время?       - Он не хотела никому появляться на глаза до тех пор, пока не станет полностью живой и не избавится от печати некромантии, - ответил Магнус.       - Ладно, хотя бы в этом мы разобрались, - выдохнула Вилл, недоверчиво глянув на Магнуса. – Но сейчас нам пора возвращаться – мы и так сильно задержались. Ещё немного – и у наших родителей начнут появляться ненужные вопросы. Но как только сможем – мы вернёмся.       - Да, вы можете идти, - согласился маг. – Если вдруг понадобится ваша помощь, то мы с вами свяжемся.       - Тогда по домам, - Вилл подняла кристалл и, сопровождаемый вспышкой белого света, в воздухе открылся путь на Землю – силы, оставшейся в камне, хватало лишь на то, чтобы пару раз в несколько месяцев открывать проход в иные миры…       - Постойте, стражницы, - окликнул девушек Магнус, когда те уже собрались последовать за остальными магами, покинувшими Арену.       - Что, у вас есть ещё одна плохая новость? – недовольно спросила Корнелия. Сказанное Магнусом чрезвычайно не понравилась стражнице…       В подвале ресторана «Серебряный дракон» со временем так ничего и не изменилось – тот же самый старый и потрепанный местами диван, стоящий у стены, пара стульев, кучи коробок, сваленные у двух других стен, да мусорное ведро… возле которого сейчас копошился Бланк. Будучи полностью поглощённым своим важным занятием, он не заметил, как в подвале открылся портал, из которого вышли стражницы. Зато стражницы сразу не только заметили проводника, но и учуяли его «дивное амбре», по которому присутствие похожего на антропоморфную жабу низкорослого пришельца определялось сразу на расстоянии квартала.       - Бланк? Что ты здесь делаешь? – удивилась Тарани, увидев проводника. И прикрыв нос рукой – Бланк по обыкновению источал убийственный «аромат», от которого слезились глаза, вяли цветы и протухали овощи. Да и разбросанный по полу мусор вносил свою «неповторимую» ноту в это смрадное соцветие.       - А-а? – Бланк повернулся на голос. – Девчонки! Хорошо, что вы здесь! – радостно воскликнул проводник, мигом выбираясь из ведра и порываясь поздороваться с каждой стражницей за руку. Стражниц это не очень обрадовало, но иначе они бы обидели товарища.       - А ты-то что тут делаешь? – повторила вопрос подруги Корнелия, когда с приветствиями было покончено. – Насколько я помню, вы с Калебом собирались идти к Джулиану.       - Быть беда – дом сгореть, отец Калеб ранен, говорить – ящеры, - скороговоркой ответил проводник, сопровождая свою речь выразительной жестикуляцией.       - Что!?!?! – разом воскликнули девочки.       - А что с Калебом? – тревожно спросила Корнелия. Уж кому, как не ей было знать, насколько опасны ящеры. То, что Джулиан отделался простым ранением – это большая удача. Но Калеб…       - Калеб в порядке. Его отец – нет.       - Где они сейчас? – спросила Хай Лин.       - Здесь, - ответил Бланк, обводя руками вокруг.       - В смысле в ресторане? – переспросила Ирма.       - Нет, - проводник покачал головой. – Бабушка и Калеб везти Джулиан в больница, - он кивнул в сторону Хай Лин.       - Когда это было?       - Э-э-э-э…давно. Стрелка на часах на двенадцать, - ответил Бланк и снова принялся самозабвенно копаться в мусоре, уверенный в том, что с честью и достоинством выполнил возложенную на него миссию – сообщил стражницам о случившемся. Вилл посмотрела на часы, что висели на стене над диваном – недавнее добавление к интерьеру:       - Это было час назад. Должно быть, Ян Лин и Калеб скоро вернутся.       - Мы уже здесь. Вернее – я, - раздался голос пожилой женщины – Ян Лин, верная себе, безшумно возникла на пороге. Она держалась за ручку двери и выглядела очень встревоженной.       - Что произошло? И где Калеб? – спросила у бабушки Хай Лин.       - С Калебом всё в порядке – он остался в госпитале. Хочет знать, что с отцом всё в порядке. Он скоро вернётся.       - Слава Богу, - с облегчением выдохнула Корнелия, и села на диван. Только сейчас она позволила себе немного расслабиться – в Меридиане она этого не могла, ибо ситуация там не располагала.       - Но, боюсь, плохих вестей гораздо больше, - проговорила Ян Лиин, сходя по лестнице. – Ящеры, что напали на Джулиана, отобрали у него Сердце Меридиана…       - Что? Разве такое возможно? – удивилась Тарани. – В смысле – ведь сердце можно получить, только если тебе его отдали добровольно. Таковы правила.       - Боюсь, здесь всё не так просто, - ответила пожилая китаянка. – Сердцем можно пользоваться, только если тебе отдали его добровольно. Но отнять и не использовать – тоже можно.       - Блеск! Просто превосходно! Мало им было разрушить Академию и дворец Элион, так они ещё и воровством промышляют! – воскликнула Ирма. – Что б им пусто было! – конечно, это было меньшее, что она хотела бы высказать в адрес инопланетных ящеров, но прекрасно понимала, что здесь и сейчас это не имело смысла – никто, кроме подруг и Ян Лин всё равно её не услышит. А так было не интересно. Да и врождённая вежливость – как думала сама Ирма – не позволяла ей уж слишком разойтись.       - Что ты имеешь в виду? – Ян Лин удивлённо посмотрела на Ирму. Похоже, Калеб не рассказал ей всего, что ей следовало бы знать. Или, может, он сам был не в курсе?       - Бабуль, на Меридиане форменная катастрофа – вторжение инопланетян. И это, между прочим, ящеры-гуманоиды, - ответила Хай Лин. Она попыталась сказать это своим обычным жизнеутверждающим тоном, сгладив катастрофичность этой новости. Но не получилось.       - Всё так серьёзно? – Ян Лин, похоже, не вполне поверила услышанному. Скептически глянула на внучку. На остальных. Те кивнули. Пожилая китаянка тяжело вздохнула. Нет, девочки не стали бы с таким шутить. Да и рассказ Калеба…       - Более чем, миссис Лин, - кивнула Вилл. – Вторжение. Мы видели десантные корабли, видели, как они стреляют лучами смерти, и так далее. Самое противное - на ящеров магия действует непредсказуемым образом, или не действует совсем, поэтому Элион с ними не смогла справиться. И маги Академии тоже. Сейчас они проводят эвакуацию в Заветный город.       - Тогда всё это слишком странно, чтобы быть простым совпадением, - проговорила Ян Лин с тяжёлым сердцем. Сейчас ей казалось, будто весь мир сговорился и решил нанести удар по привычному укладу жизни, разом разрушив всё и здесь, на Земле, и на Меридиане. – Девочки, секрет Меридиана раскрыт.       - Знаем, - ответила Тарани. – Президент России должен выступать с заявлением на заседании Генассамблеи ООН, в котором делится сведениями об их установке для путешествий между мирами и о существовании Меридиана.       - Уже выступает. И вы сами понимаете, какими могут быть последствия, - покачала головой пожилая китаянка. А ведь она думала, что всё уже давно окончено, что кризисы миновали. Но всё опять оказалось не так, как бы ей хотелось. Это в некоторой степени удручало.       - Прекрасно понимаем, - с тенью грусти произнесла Корнелия. – Ни Земля, ни Меридиан уже никогда не будут прежними…       - Как так? - Бланк прервал фундаментальное исследование содержимого мусорного ведра и воззрился на стражниц с видом Ньютона, только что открывшего закон имени себя после столкновения с яблоком.       - Ждите гостей в Меридиан, - Ирма подмигнула проводнику. – И гостей будет много, - только она собиралась сказать что-то ещё, как в подвал буквально ворвался Калеб:       - Тайна Меридиана раскрыта! – сходу произнёс он.       - Тоже мне новость, - отмахнулась Ирма, изобразив самый безразличный вид, на какой только была способна. – Капитан Очевидность.       - Как Джулиан? – тут же спросила Корнелия.       - Серьёзно ранен, но врачи сказали, что он поправится… Постой, что значит «тоже мне новость»? – он посмотрел на Ирму.       - Мы уже знаем – всему миру стало известно о Меридиане, - ответила Вилл. События развивались слишком быстро – ни у неё, ни у остальных стражниц не было времени на полное осознание и анализ происходящего. Отчасти именно это и было причиной того, что девочки в такой ситуации оставались довольно спокойны. Но это не могло продолжаться вечно – рано или поздно придёт осознание, и спокойствие исчезнет.       - Я услышал об этом по радио в больнице, и тут же рванул к вам. Надо что-то делать!       - А что ты сделаешь? – осведомилась Хай Лин. – Все, кому надо, уже знают об этом. Элион в том числе.       - Это уже что-то…, - уже спокойнее произнёс Калеб.       - Президент России всё ещё выступает, - сказала Ян Лин. – Думаю, всем нам стоит послушать, что он скажет.       - Тогда давайте послушаем, - кивнула Вилл и подошла к телевизору – не зря же он здесь стоял. Включила. На первом же канале – трансляция из зала заседаний Генассамблеи ООН. Вилл стала переключать каналы – всюду было одно и то же.       - Кажется, всё слишком серьёзно, - хмуро произнесла Хранительница Сердца, и все стали следить за тем, как сегодня в Нью-Йорке вершилась история планеты…       Прохоров сегодня был в ударе. Такого красноречия с трибуны генеральной ассамблеи ООН на делегатов не изливалось, пожалуй, уже лет пятьдесят. Он рассказывал им. Рассказывал обо всём, о чём было возможно рассказать. Об исследованиях, приведших к прорыву. О создании установки, позволяющей путешествовать во вселенной и между мирами. О другом мире, об открытиях, союзах и кризисах, к которым это привело.       Его слушали, затаив дыхание. Кто-то был искренне удивлён. Кто-то – настроен скептически настолько, что даже материалы доказательств, появляющиеся на экране позади выступающего президента России, не убеждали их в правдивости его слов. Кто-то же слушал его с нескрываемой неприязнью. Например – делегация от США, члены которой на ближайшем заседании Совбеза сами собирались разоблачить секретную русскую программу, о которой сегодня, упредив их буквально на пару дней, рассказывал всему миру президент Прохоров, представая теперь миру как рыцарь на белом коне без страха и упрёка. Это рушило американцам всю комбинацию, и они истекали ядом, пусть и про себя. Что уж говорить про таких «доброжелателей», как Украина и Прибалтика? Те своим «сочащимся изо всех щелей ядом» готовы были утопить весь зал.       Прохоров, между тем, выступавший уже добрых два часа, заканчивал, обрисовывая перспективы сотрудничества и научные горизонты, которые сулило изучение других миров.       Наконец, он завершил свою пламенную речь:       - …и вместе идти к светлому и великому будущему, - Владимир Прохоров закончил своё выступление, и в зале воцарилась абсолютная тишина – делегаты были ошарашены и никак не могли поверить в то, что только что услышали.       Мир затаил дыхание.       Все ждали хоть какой-то реакции и на дальних рядах, после долгой паузы, кто-то робко зааплодировал. Его поддержали, а затем пошла самая настоящая цепная реакция – зал разразился бурными продолжительными аплодисментами, переходящими в овации, знаменуя триумф президента России, который тем временем, всё ещё был на трибуне.       Сказанное им только что изменило мир. Сказанное им только что знаменовало новую эру, как это уже было однажды, когда первый человек полетел в космос. И этот человек был русским. Вот и сегодня русский человек вновь распахнул миру дверь в неизведанное, дверь в новую эпоху, которая должна изменить мир.       Ему не верили.       Ему верили.       Многие сомневались.       Многие негодовали или завидовали.       Кто-то – ненавидел.       Но все были едины во мнении – что бы только что ни произошло в этом зале, мир не будет иным. Не после того, когда в завершение выступления, прямо рядом с трибуной, за которой стоял Владимир Иванович Прохоров, вспыхнув ярким жёлтым сиянием, появилась из ниоткуда и разрослась невозможная аномалия. Окно в иное пространство, которое мог видеть каждый.       Это нельзя было проигнорировать. Больше нельзя было сказать, что президент России всё выдумал, что это невозможно с научной точки зрения. Теперь всё это видели миллиарды людей по всей планете.       Охрана, конечно, встрепенулась, но также, как появилась, аномалия и исчезла. И мир затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.       А дальше…       Прохоров не покинул зал ассамблеи, не сошёл с трибуны. Вместо этого он неожиданно для всех продолжил:       - Как видите, я говорил правду и только правду. Если у кого-либо оставались сомнения, то небольшая демонстрация возможностей нашей установки, свидетелями которой вы все только что стали, должна развеять все сомнения.       Однако, сейчас я хочу сделать ещё одно важное заявление. И я делаю его именно сейчас как раз потому, что всё, сказанное мной прежде, привлекло внимание большей части населения планеты. О лучшем рейтинге просмотров сегодня и мечтать сложно, - небольшая шутка, чтобы немного разрядить обстановку. Но Прохоров не собирался выступать ещё три часа. То, что он был намерен сказать, следовало сказать кратко. – Не так давно, как все мы знаем, в Соединённых Штатах был принят довольно спорный закон, так называемый «Акт о регистрации людей, обладающий сверхъестественными способностями». Он вызвал массу протестов, как в самом американском обществе, так и по всему миру, ведь следом за США аналогичные законы стали принимать во многих странах западного блока. И мы все прекрасно знаем, что далеко не все люди, на которых распространяется действие этого закона, восприняли его позитивно. Многие решили – и не без оснований – что закон нарушает их конституционные права. Более того – этот закон самим фактом своего существования положил начало разделению общества, его расслоению на людей, имеющих некие способности, и людей, этих сил не имеющих. Да – до недавнего времени существование людей со сверхъестественными силами так же считалось немыслимой сказкой. Но реальность такова, что они есть.       Проблема в том, что этот закон, вернее – вереница законов – стали реализовываться самым худшим способом из возможных, порождая апартеид против людей со сверхъестественным даром. Все мы видели, как работали группы подавления в Далласе, Вермонте, Неваде. Всё это было в новостных сводках. Как и специальные лагеря в Британии, созданные для тех, кто уклоняется от регистрации…, - Прохоров обвёл хмурым, полным суровой серьёзности взглядом, всех делегатов, особенно остановившись на делегации США. – А что дальше, господа? Или вы не понимаете, что, упорствуя в своём стремлении к контролю, вы лишь подливаете бензина в огонь, который и так уже охватил ваши дома? Теракты в Вермонте и Неваде, которые Российская Федерация всецело осуждает, были вызваны вашими же собственными действиями, которые были не только произведены с нарушением прав человека, являясь неоправданно жёсткими, но с точки зрения тех самых людей, на которых был нацелен «Акт о регистрации» они больше походили на акты неприкрытого фашизма и притеснения со стороны властей. Если вы продолжите в том же духе, то запылают ваши страны. Что ещё хуже – запылать может весь мир.       Именно поэтому Россия сегодня выступает и со вторым заявлением. Мы готовы принять у себя всех сверхъестественно одарённых людей, которые сочтут, что их свобода и жизнь находятся под угрозой, из какой бы страны родом они ни были. Мы готовы предоставить каждому такому человеку политическое и иное убежище, а взамен от них требуется только соблюдение уже существующего законодательства Российской Федерации. Мы не намерены вводить законов, подобных пресловутому «Акту». Мы прекрасно понимаем, чем чреваты заигрывания с попытками разделить людей по какому-либо признаку. В прошлый раз людей разделяли по форме черепа, цвету глаз, волос и родословной. И это привело к газовым камерам, геноциду, и войне, страшнее которой человечество ещё не знало. Мы не желаем, чтобы человечество узнало войну, которая будет страшнее.       Поэтому я обращаюсь с этой трибуны ко всем людям, обладающим паранормальными способностями – Россия готова принять вас, стать для вас новым домом. И мы готовы защитить вас и вместе с вами построить новый лучший мир для всего человечества, а не только для какой-то его части. На этом – всё, - не дожидаясь реакции делегатов на окончание своего выступления, Прохоров стремительно покинул трибуну, но на выходе его со всех сторон обступили возбуждённые репортёры и начали наперебой задавать вопросы: «Скажите, то, о чём вы сейчас говорили – действительно правда?», «На каких условиях вы согласитесь предоставить доступ к установке иностранным учёным?», «Почему вы рассказали об этом только сейчас?», «Связаны ли небывалые темпы научно-технического развития России последних полутора лет с тем, что вы узнали при исследовании параллельного мира?», «Вы действительно готовы принять беженцев со сверхъестественными способностями со всего мира?» - миллионы вопросов обрушились на лидера России, показавшего миру, что тот в очередной раз поспешил списать эту великую страну со счетов.       Для тех, кто был умнее, для тех, кто правил из тени, и просто для умных людей сегодняшняя речь значила лишь одно – Россия возродилась, и отныне с этим снова придётся считаться.       Охрана президента исправно делала своё дело, не подпуская репортёров слишком близко.       - Уважаемые дамы и господа, - пресёк дальнейшие расспросы Владимир Иванович. – Ответы на эти и многие другие вопросы вы сможете получить через два часа на специально организованной пресс-конференции. А сейчас прошу меня извинить, - и президент России вышел из окружения репортёров, которые тут же расступились, пропуская его… прямо в портал, возникший посреди холла, от которого людское море хлынуло в стороны, сопровождаемое прибоем испуганных или потрясённых возгласов.       Стражницы сидели перед телевизором, и молчали. На их лицах читалось не просто удивление. В старом бородатом русском анекдоте такое выражение лица точно описывалось словосочетанием «реакция офигевания». То же самое выражение лиц было и у Ян Лин с Калебом. Один только Бланк самозабвенно ковырялся в носу, так и не вникнув в масштабность событий, свидетелем которых он стал.       Только спустя минуту, крякнув, Ирма выдала по слогам:       - Охренеть! – это было единственное, на что оказался сейчас способен её мозг, перегруженный информацией.       - Не то слово, подруга, не то слово, - кивала, соглашаясь с ней, Корнелия. А такое согласие у них происходило до того редко, что случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. – Я просто в шоке…       - Я думаю, не только ты, - Тарани казалась похожей на кита, которого выбросило на берег. По крайней мере, дышала она так же часто. – И что теперь со всем этим будет делать Россия?       - Нет, дорогая Тарани, - качнула головой Ян Лин. – Что теперь с этим будет делать весь мир? – и этот вопрос так и повис без ответа в подвале ресторана «Серебряный дракон»…       Приёмная камера заполнилась светящимся туманом. В следующее мгновение белёсая дымка исчезла – в камере появился Ревнитель Веры. В руке он держал небольшой кулон – зелёно-голубой кристалл в форме капли на золотой цепочке. Наконец, дверь открылась, и Хо’раас покинул приёмную камеру телепортатора. Стоявший у входа ящер в боевом скафандре почтительно поклонился, прошипев приветствие, на которое Ревнитель, впрочем, не ответил – он очень спешил.       Миновав череду длинных и извилистых коридоров с металлическими полом и стенами, оформленных, несмотря на утилитарное назначение, довольно искусно, он вышел в просторный и ярко освещённый зал, в центре которого из пола вырастала прозрачная труба скоростного лифта. В зале было довольно много ящеров, и все они спешили по своим делам. Здесь не было той суматохи, что обычно можно наблюдать у менее организованных видов в аналогичной ситуации. Хо’раас подошёл к лифту – в трубе на уровне пола тут же сформировалось синее силовое поле. Ревнитель ступил на это поле и оно, быстро набирая скорость, унесло его вверх на несколько десятков уровней.       Наконец лифт остановился, и Хо’раас вышел в просторный коридор. Стены и пол коридора были матового чёрно-фиолетового цвета, и так хорошо отполированы, что даже отражали неяркий свет ламп. В этом коридоре больше не было дверей – только шахта лифта и украшенная барельефами дверь в конце коридора. Ревнитель медленно двинулся в сторону двери на другом конце коридора, чувствуя, как сотни искусственных глаз следят за каждым его шагом, как его хищно провожают сенсоры охранных систем, готовых распылить его по первой же команде. Но Ревнитель не испытывал страха…       Дверь в конце коридора безшумно исчезла, как только Хо’раас подошёл к ней. Ревнитель остановился в нерешительности, и оглядел помещение, скрывавшееся за дверью – это была небольшая круглая комната. Стены и пол её были серебристыми. Кое-где у стен стояли странные аппараты – Хо’раас никогда не видел таких - а в центре комнаты возвышался конусообразный агрегат непонятного назначения, похожий на лежащего на спине паука.       - Можете войти, Ревнитель, - не понятно откуда раздался голос Первого Советника. Самого Советника в комнате не было.       - Преклоняюсь перед мудростью Советника, - почтительно произнёс Хо’раас, осторожно переступив порог – за ним тут же безшумно, буквально из воздуха, возникла дверь.       - Вы уже приветствовали меня сегодня, - произнёс голос Первого Советника. – Итак, что вы хотели рассказать о двух городах на планете?       - Оба города созданы высокоразвитыми цивилизациями, - ответил Ревнитель. – Тот, что на севере, вероятно, был создан представителями той же расы, к которой принадлежат и аборигены, а вот тот, что обнаружен в пустыне… Он превосходит всё, с чем мы когда-либо сталкивались.       - Неужели? – Первый Советник появился из ниоткуда, словно фантом, протаяв в воздухе. Чёрный балахон, в который он был облачён, имел длинные рукава – они были явно больше, чем нужно. Капюшон же полностью скрывал лицо Советника – даже если смотреть в упор, то казалось, что в балахоне никого нет, а с тобой разговаривает сама тьма. Одеяние полностью скрывало своего хозяина, который был на две головы ниже Ревнителя. – Нам надо выяснить, что это за город в пустыне.       - Я согласен, - кивнул Ревнитель. – Но этот город не откроет свои тайны просто так – он хорошо защищён.       - Вы это уже говорили, - раздражённо произнёс Советник – капюшон повернулся в сторону Хо’раасса. – Вы должны вернуться на флагман и взять под контроль эти исследования. Мне кажется, что этот южный город очень важен. Соответствующее распоряжение я выдам, чтобы командующий опять не придрался к юридическим формальностям.       - Как прикажете, - почтительно ответил Ревнитель.       - И не допускайте к исследованиям командующего. Он уже вышел из доверия, - продолжил Советник. – Вы, кажется, что-то говорили об артефакте с планеты…       - Да. Вот он, - Хо’раас разжал кулак, в котором держал Сердце Меридиана.       - А-а-а-а… вот оно что, - неопределённым тоном произнёс Советник. Затем он вытянул вперёд руку, которая полностью скрывалась внутри рукава - сердце Меридиана поднялось в воздух и подплыло к конусовидному аппарату в центре комнаты. – Я разберусь с этим камнем, - сказал Советник. – Вы же можете идти.       - И больше не будет никаких указаний? – удивлённо спросил Хо’раас. Совершенно не так он представлял себе встречу с Советником.       - Пока – нет, - ответил Советник, и отвернулся. Ревнителю ничего больше не оставалось кроме как в замешательстве и раздумьях покинуть покои Советника…       Когда Хо’раас вышел, и дверь безшумно возникла на своём месте, Советник подошёл к конусовидному устройству в центре комнаты, возле которого в воздухе всё ещё висело Сердце Меридиана.       - Ну что ж… посмотрим, чего ты стоишь, магическое сердце иного мира, - произнёс Советник и странный аппарат ожил – хрустальные призмы в его держателях засветились, сами же держатели безшумно раздвинулись в стороны, освобождая место в центре аппарата между призмами. Советник проводил взглядом Сердце Меридиана – оно заняло позицию в центре аппарата между призмами. В потолке над аппаратом открылась ниша, из которой выдвинулся энергетический контур – с его наконечника сорвалась синяя молния, и вонзилась в магический камень – тут же держатели открылись, выпуская призмы, и те начали вращаться вокруг Сердца Меридиана с возрастающей скоростью. Молния, бившая из потолка, сменилась белым потоком чистой энергии.       - Хм, интересно, - задумчиво проговорил Советник, глянув на экран, соединённый с аппаратом чёрным проводом. – Сейчас мы всё исправим, - произнёс Советник, и тут же в стене комнаты открылась потайная дверь – там находилась приемная камера телепорта. – Посмотрим, что ты скрываешь, - поток энергии, испускаемый энергетическим контуром в потолке, стал невероятно мощным, а приёмная камера заполнилась светящимся туманом. Через секунду всё было кончено – энергетический контур вновь задвинулся в потолок, конусовидный аппарат отключился, а туман в приёмной камере начал рассеиваться.       - С прибытием вас, - произнёс Первый Советник на чистейшем английском, оборачиваясь к приёмной камере телепорта. Голос его был полон сарказма, смешанного с иронией и презрением.       - Что... что случилось? – раздался из тумана, всё ещё заполнявшего приёмную камеру, слабый, едва слышный женский голос.       - Говорят – не трогай чужие иллюзии, ибо поддерживать их – обман, а рушить – преступление, - молвил Советник. – Добро пожаловать в реальный мир, бывшая стражница, - туман в камере перемещения рассеялся – Нерисса была свободна…       Чёрный Ford LTD Crown Victoria 1987 года выпуска неспешно ехал по дороге. Машина эта сегодня уже выглядела раритетом тех далёких времён, когда американский автопром ещё мог выпускать действительно достойные автомобили. Впрочем, здесь, в Колумбии, на дорогах можно было встретить ещё и не такие раритеты, порой прибывшие аж из СССР.       Но этот чёрный «Форд», всё же, выделялся. Не какими-то конструктивными особенностями, тюнингом или чем-то ещё. Нет. Скорее – ощущением, которое он рождал у любого, кто его видел. Оно было странным, почти неописуемым. Но определённо в нём можно было уловить нотки угрозы.       Машина спокойно катила по дороге в направлении Асьенда Наполи, уже давно миновав Пуэрто-Триунфо. И, конечно, охране доложили о нежданных гостях, которых у главных ворот уже ждали. Карлос Альварес -  седой боец с лицом, исполосованным шрамами - глядел в бинокль на то, как неторопливо, даже вальяжно приближается вдали эта чёрная машина. У него было странное предчувствие. Шрамы начали болеть. А они болели только когда приближалась опасность.        - Всем быть наготове, - приказал он охране ворот. Боевики кивнули – каждый и так был готов с рождения. Так бы они сказали. Доминго, этот безумный негр, даже взгромоздил на плечо старый советский РПГ-7.       Наконец, когда до ворот в земли Пабло Эскобара оставалось около полусотни метров, чёрный «Форд» остановился. Бойцы на вышках у ворот замерли. Снайперы приготовились. Приготовился Доминго, готовый пустить реактивный снаряд в машину.       Дверца открылась, и из автомобиля вышел мужчина в строгом чёрном костюме, при галстуке и в чёрных очках. Он спокойно направился к воротам. Слишком спокойно. Альваресу это не нравилось. Но пока им не давали повода спустить курок. Он всё никак не мог понять, что за идиоту могло понадобиться вот так нагло приехать чуть ли не в сердце владений Медельинского картеля.       Не доходя десяти шагов до ворот, мужчина в чёрном костюме остановился.       - Ты находишься на земле дона Пабло Эскобара, - громко произнёс Альварес, становясь перед воротами с автоматом, направленным в сторону «костюма».       - Дайте нам проехать, - спокойно, но холодно, как мертвец, произнёс незнакомец. Альваресу сразу не понравился его голос. Он был каким-то… странным. Но что именно делало его голос странным, он пока не мог сказать.       - Может тебе ещё и бабу привести, и миллион долларов отвалить, гринго? – дерзко встрял Доминго, нацеливая свой гранатомёт на «гостя».       - Дайте нам проехать. Это дело государственной важности, - всё тем же безжизненным голосом сказал человек в чёрном. И Альварес, наконец, понял, что же в его голосе так задевало – полное отсутствие эмоций. А ещё – никакой мимики. Шрамы уже не просто болели – они горели.       - Доминго, ещё раз встрянешь – я тебя сам пристрелю, - не оборачиваясь на подчинённого, сказал Альварес, незаметным жестом давая бойцам понять, что они должны быть готовы моментально пустить оружие в ход. – И какое дело у правительства Колумбии к дону Эскобару? Если ты, конечно, представляешь правительство Колумбии…       Незнакомец потянулся ко внутреннему карману пиджака, и это сразу заставило охрану нацелить в его сторону всё, что только можно.       - Без глупостей, гринго, - сказал Альварес, всё ещё ожидая. Они в любой момент могли просто пристрелить этого хрена с горы. Вопрос был только в том, кого он представлял. Если колумбийское правительство – то и хер бы с ним. Но были и другие варианты. И в таком случае это могло быть проблемой.       - На этой территории находиться вещь, принадлежащая нам, - сказал незнакомец, достав из кармана удостоверение. Показал Альваресу. И тот не поверил своим глазам.       - Ватикан? – сказать, что он был удивлён, значило ничего не сказать. В удостоверении значилось, что перед ним стоит кардинал Витторио Романо, сотрудник главного архива Святого престола. Это было так же невероятно, как встретить в ночном клубе самого понтифика. – Что вообще Ватикану…       - Вы пропустите нас, - это был не вопрос. Утверждение.       - Если вы – кардинал, что я – оперная дива, - качнул головой Альварес. Вся эта ситуация походила на какой-то странный фарс, а этот человек в костюме был кем угодно, но только не священнослужителем. Альварес прекрасно разбирался во лжи, и сейчас он понимал – ему лгут. Он больше не собирался затягивать – боль от шрамов стала почти нестерпимой. Кем бы ни был этот гость, но ничего хорошего ждать от него не стоило. Интуиция же подсказывала – от него надо избавиться как можно скорее. И Альварес, наконец, решил к ней прислушаться… Незаметный жест рукой…       Но руки не было!       Вместо неё из огромной раны хлестала кровь!       - Огонь! – заорал от ужаса и боли Карлос, поняв, что незнакомец в мгновение ока оказался рядом с ним и просто оторвал ему руку!       Тут же грянули выстрелы, а в машину устремился реактивный снаряд!       Но было уже слишком поздно – ужасный незнакомец исчез. И появился за спиной Доминго, который почувствовал его, начал разворачиваться, но оказался буквально разорван в клочья голыми руками! Реактивный снаряд, что уже должен был взорваться, так и не взорвался – он просто воткнулся в землю рядом с автомобилем, возле которого стоял второй человек в чёрном.       А первый…       Восемь охранников так и не успели ничего сделать – двигаясь быстрее, чем может увидеть человеческий глаз, быстрее, чем это вообще возможно для человека, он в мгновение ока появился как будто сразу рядом со всеми бойцами картеля, и голыми руками свернул им шеи. Трупы преступников ещё падали на землю, когда первый незнакомец уже был рядом с машиной…       Гонсалес де ла Вега молчал. Он смотрел на аппарат, который принёс ему Мигель Кабрера, и не мог поверить в увиденное. Только что он подключил к прибору всё питание мастерской. И прибор выдал такую мощность, что едва не выжег проводку здания! Он давал прорву энергии!       Такого не могло быть. Потому, что такого не могло быть никогда.       Но Гонсалес верил своим навыкам и своим глазам. Он нигде не ошибся, а глаза его не подводили.       Мигель Кабрера, похоже, действительно принёс ему вечную батарею.       В горле пересохло. Де ла Вега тут же схватил бутылку рома со своего стола и из горла выпил чуть ли не половину. Только после этого он ощутил, как ему стало лучше.       - Где ты это достал? – алчно, подобно жаждущему в пустыне, спросил Гонсалес. Он всё ещё с трудом переваривал то, что сейчас произошло. А произошло фактически крушение его представления о мире, строящемся на незыблемости законов физики. Прибор, который принёс Кабрера, эти самые законы физики нарушал играючи. И де ла Вега желал узнать всё, что только возможно об этом устройстве.       - У одного русского в Пуэрто-Триунфо.       - У русского?       - Тот торговал деталями к электронике, я поднял его на деньги. Денег у него было недостаточно, и я взял то, что захотел. Эту штуку он отдавать не хотел, придумал даже байку про секретный советский проект и смерти тех, кто над ним работал…       - Меня не интересуют байки – что он рассказал по существу? Он рассказывал что-нибудь о принципах работы, о том, как это устроено? Хоть какую-то техническую информацию? – вопреки обыкновению, Гонсалес сейчас даже не ругался. А это бывало только если он очень удивлён.       - Нет.       - Значит, придётся разбираться самому, - Гонсалес уже был готов погрузиться с головой в работу, как вдруг захрипели динамики громкой связи в мастерской:       «Внимание! На главные ворота совершено нападение! Всем бойцам – уничтожить нарушителей!»       - Какого…, - хотел было выругаться Мигель, но его слова потонули в рёве моторов – со стороны условных казарм в направлении дороги пронеслись два десятка машин, забитых бойцами картеля, поднимая за собой тучи пыли. Когда же Кабрера вновь поглядел на то место, где миг назад стоял де ла Вега, его там уже не было – он был возле мониторов системы безопасности. И выглядел так бледно, что даже Мигелю стало не по себе.       Он подошёл к главному механику и посмотрел на экраны. Главные ворота были открыты. Вокруг – трупы. И не просто трупы, каких Кабрера повидал достаточно. Нет, он бы понял, если бы парней, охранявших ворота, застрелили. Но там лежали тела, разорванные в клочья, как будто безумное дикое животное пронеслось по ним ураганом.       А потом он увидел то, от чего впервые в жизнь ощутил, как ужас заползает в его чёрное сердце. Прямо посреди дороги, может в паре километров отсюда, к кавалькаде машин картеля, создавших заслон, выехал чёрный форд. По нему тут же открыли ураганный огонь из всего, что только было в наличии – автоматы, пулемёты, гранатомёты. Но чёрная машина как заговорённая двигалась дальше, а все пули, все снаряды в последний момент отклонялись в стороны и летели по невозможным траекториям!       Это было невозможно, но это происходило прямо сейчас!       А потом из окна «Форда» высунулся человек в чёрном костюме с какой-то пушкой в руке, и весь заслон, всех бойцов как будто сдуло в один миг! И не просто сдуло – сорвало верхний слой почвы, проделав огромную круглю борозду, протянувшуюся вперёд на добрых сто метров!       - Mãe De Deus! – прошептал про себя Кабрера, перекрестившись. Никогда в жизни он не видел ничего подобного. Даже не слышал, что подобное может быть возможно. Но глаза не обманывали.       - Кого ты к нам привёл, выродок? – вырвал его из шока злой голос Гонсалеса.       - Я? – не понял Кабрера.       - Это ты приволок эту штуку! – буквально заорал де ла Вега, швырнув в Мигеля «вечную батарею», которую всё это время носил с собой. – Какое совпадение, что через полчаса после её активации, к нам пришли эти дьяволы!       - Но я не…       - На хер пошёл! Я сваливаю! – Гонсалес тут же ударил по красной кнопке тревоги на пульте, и сирена заверещала по всей территории Асьенда Наполи. Сам же он стремительно направился к ближайшей машине, попутно схватив сумку и покидав туда то, что посчитал нужным.       Хаос. Хаос начал распространяться по мастерской – рабочие тоже начали «рвать когти». Несколько машин уже стартовали – остановить их было некому, ведь все свободные бойцы уже выехали навстречу врагу. Подмастерья Гонсалеса стремительно собирали свои манатки и всё, что могло хоть как-то пригодиться. Они складывали всё это в пару фургонов, стоящих у мастерской, сам де ла Вега уже был в машине и заводил мотор, когда вдруг метрах в пятистах прогремел взрыв. Враг был уже близко.       Мигель мешкал. Впервые в жизни он сомневался. Впервые в жизни он был действительно напуган. Если глаза его не обманули и то, что он увидел на экране монитора – правда, какие шансы были у парней картеля остановить… кто бы ни ворвался сегодня на территорию Асьенда Наполи, Кабрера был уверен – это не люди. А если не было шанса у всех парней, что он мог сделать? Героически сдохнуть, защищая Эскобара? Он, конечно, уважал босса, но и жить хотелось тоже…       Поискав глазами, он увидел оружейный шкаф – тот стоял рядом прямо тут, в кабинете - личной мастерской Гонсалеса. Не думая, Мигель открыл его, сорвав замок, и взял первую попавшуюся пушку – плод сумрачного гения де ла Веги. Она была огромная, вполовину самого бойца, но Мигеля сейчас это не волновало. Несмотря на долг, который требовал от него идти и защищать босса, который наверняка уже был в своём самолёте, жить Кабрере хотелось больше. Поэтому удобнее ухватив огнестрельную бандуру, он рванул прочь из мастерской, запрыгнул в ближайшую машину, походя вышвырнув оттуда водителя, и вдарил по газам…       Но именно в этот момент на дороге, ведущей в дому Пабло Эскобара, показался чёрный «Форд». Прямо на ходу у того отворилась дверца… Мигель не стал рассматривать, что там было дальше – он развернул свой пикап и погнал прочь прямо по грунту, лишь бы только быстрее оторваться…       Ветвистая молния с грохотом ударила в машину, переворачивая её. Пикап со скрежетом покатился кубарем. Мигеля едва не переломало как куклу, но его спас ремень безопасности. Когда машина, а вернее – то, что от неё осталось, замерла, Кабрера мог лишь простонать от боли – похоже, у него было сломано несколько рёбер. Но ему повезло больше – краем глаза он увидел, что мастерская уже превратилась в пожарище, а вокруг творился форменный ад – механиков и бойцов, которые ещё оставались в живых, рвал голыми руками в клочья тип в чёрном костюме, который двигался с невозможной скоростью – казалось, будто он телепортируется с места на место, из-за чего он был неуловим…       - Нужно выбираться…, - харкая кровью, сказал сам себе Мигель. Ремни заело – пришлось их разрезать. Двери заклинило, но он сумел выползти через разбитое окно, не забыв прихватить с собой пушку. Он уже собирался отползти подальше, как вдруг ощутил, что кто-то здесь есть – совсем рядом. Не раздумывая, на одних рефлексах, он развернулся, тотчас стреляя… и замер, сдавленный неведомой силой!       Он увидел перед собой ещё одного человека в чёрном. Тот просто стоял и смотрел на Кабреру. И десяток огромных реактивных пуль висел прямо перед его лицом, вырабатывая топливо, но они всё никак не могли снести ему голову!       - Что же ты за дьявол такой? – буквально выплюнул эти слова Кабрера, когда его оружие начало сминаться неведомой силой.       - Дьявол – это ваше местное суеверие, - холодно, подобно гласу смерти, отозвался незнакомец. И Мигель Кабрера превратился в спрессованный комок материи…       В небольшой комнате потрёпанного здания, затерянного в сельве, царила напряжённая тишина.       - Жаль, что мои глаза меня не обманывают, - пробормотал Петров Иван Васильевич - коренастый мужчина с суровым, словно высеченным из камня лицом.       - Мне тоже, - вторил ему Дмитрий Алексеевич Медведев.       Сейчас вся группа стала свидетелями ужасающей картины нападения двух неизвестных на самое сердце Медельинского наркокартеля. И эти двое неизвестных проявили удивительные способности к разрушению. Они не только владели необычным оружием, но и сами по себе обладали невозможными способностями.       - Они точно не заметят наших комаров? – тревожно поинтересовался Первин. То, с какой лёгкостью эти двое сейчас на многочисленных экранах изображённые в разных ракурсах довершали уничтожение бойцов картеля и обслуживающего персонала, попутно буквально стирая в пыль здания, не вызывало у него энтузиазма.       - Нет, - качнул головой Петров. Хотя и не вполне был в этом уверен.       - Зато одно можно сказать наверняка, - со злым сарказмом хмыкнул Зиновин, - мы точно узнали, на что способен наш противник. И я сомневаюсь, что это – все их козыри.       - Похоже, что для «Теневого правительства» тема свободной эфирной энергии – это красная тряпка, раз они отправили за нашей батарейкой этих церберов, - заключил Медведев. Сомнений в том, что именно активация и работа устройства, которое в «Особом отделе» получило название «Эфирный накопитель», привлекла внимание таинственной силы, скрывающейся в тени, не было. Ничем иным нельзя было объяснить то, что сейчас творилось на экранах мониторов – дом Пабло Эскобара был объят пламенем, вокруг – изувеченные трупы его защитников, изнутри раздавались крики людей, отчаявшихся спастись, самолёт с самим наркобароном только что взорвался в воздухе от попадания ветвистой молнии, которая била с земли. Асьенда Наполи уже почти перестала существовать. – Что с «Конденсатором»?       - Всё ещё активен, - ответил Петров. Он мог отслеживать состояние прибора – показания с него поступали на ноутбук по защищённому каналу связи.       - Включай самоуничтожение. Нельзя, чтобы на нас вышли, - приказал Медведев. Они выполнили свою задачу. Теперь оставалось замести следы…       Двое в чёрных костюмах шли по пепелищу среди трупов. Некоторые тела были разорваны в клочья, иные – превращены в обугленные головешки, третьи и вовсе превратились в пыль.       Здесь не осталось ничего и никого, что могло бы помешать. Все свидетели были мертвы, записи со всех камер – уничтожены. Оставалось только забрать то, ради чего всё это и произошло.       Этим двоим не нужно было говорить друг с другом. Для них это был слишком примитивный способ общения. Зато они могли ощущать то, что не доступно многим видам. И они чувствовали, где находится предмет, за которым они пришли. Ангар мастерской, возле которой догорали остовы машин, всё ещё яростно пылал. Но это не остановило людей в чёрном. Они спокойно вошли в огонь, но тот не причинил им вреда. Они проследовали в самое сердце этого пекла, где даже металл плавился, и нашли искомый объект - литая фигура, состоящая из нескольких уменьшающихся шаров, как бы нанизанных на единый стержень, размером не более тридцати сантиметров. Он не подвергся действию адского жара, даже, казалось, не нагрелся.       Повсюду полыхало пламя. Жар стоял адский – человек бы там точно не выжил. Но эти двое спокойно стояли и изучали предмет. Один из них вдруг произнёс:       - Объект отличается от классических образцов. Предполагаю современное производство.       Второй не ответил – просто кивнул.       И в этот момент сработал механизм самоуничтожения – сфера чистой эфирной энергии, воссияв синим ярче любой звезды, родившись в «батарее», выплеснулась наружу, сжигая всё на своём пути в радиусе километра! Всё произошло лишь за одно ничтожное мгновение, а когда энергия рассеялась, в самом сердце Асьенда Наполи зиял огромный сферический кратер с оплавленными до стекла стенками…       Они спускались на грузовой платформе, уходящей всё ниже и ниже под здание Эрмитажа. Проход, обнаруженный поисковыми дронами, был вскрыт под причитания Пиотровского. А затем группа двинулась вниз по ступеням, которые привели их в камеру грузового лифта. Михаил Борисович уже больше молчал, осмысливая происходящее. Только что оказалось, что он знал далеко не обо всём, что происходило в стенах его родного Эрмитажа. И это очень задевало академика. Более того – это значило, что сотрудники ФСБ, с которыми он сейчас находился, имели вполне реальные основания для своих действий, хотя самому Пиотровскому всего каких-то двадцать минут назад казалось, что это не так, а все их подозрения безпочвенны. Но вот он вместе с ними спускался на грузовой платформе, управление которой пришлось взламывать техническому специалисту группы, и понимал – всё совсем не так, как он думал.       - Будьте наготове, - сказал Тимошенко, мрачно всматриваясь в глубину косой шахты, куда везла их всех платформа. – Следует ожидать либо сопротивления охраны, либо действия системы безопасности.       - Не лаптями щи хлебаем, Андрей Григорьевич, - заверил того Владимир – тот самый оперативник, который внешне напоминал Арнольда Шварценеггера в молодости. – Мы с парнями дело знаем.       - Проблема в том, что мы не знаем, на что способны те, кто устроил это хранилище. Особенно в плане технологий, - пояснил свою мысль Тимошенко. С сомнением посмотрел на Пиотровского. Вот сейчас его присутствие действительно казалось лишним. Но с другой стороны – кто как не он мог оказать неоценимую помощь там, внизу, если там действительно находятся те самые артефакты, речь о которых шла в президентском приказе? Михаил Борисович обладал обширными знаниями в области культуры и истории многих народов и мог оказаться ценным консультантом. Конечно, и сам Тимошенко, да и Гумилёв обладали нужной квалификацией, но заручиться поддержкой такого «мастодонта» отечественной науки, как Пиотровский – это дорогого стоило. А сомнений в том, что академик их поддержит на официальном уровне после сегодняшних «открытий», у Андрея Григорьевича не было.       - Мы готовились исходя из данных Терехова и его группы аналитиков, - ответствовал Владимир. Звали его Владимир Иванович Чеботарёв. И сегодня он руководил оперативной группой, в состав которой на правах научного руководства включили Тимошенко и Гумилёва. Они были главными, пока дело касалось научных изысканий. В случае же боевого столкновения руководил Чеботарёв.       Тимошенко кивнул. Терехов работал над информацией, полученной от старца из пирамиды. Значит, примерное представление о возможных неприятных сюрпризах внизу у группы имелось. Нельзя, конечно, исключать и современных средств безопасности. Более того – их наличие было куда вероятнее всякого «археотеха». Но, всё же, Андрей Григорьевич чувствовал лёгкое волнение. Сейчас они все буквально спускались в неизвестность по освещённой лампами в потолке шахте, которой не должно было существовать.       - Похоже, мы уже полкилометра проехали, - прикинул Лев Петрович Гумилёв. Сейчас его одолевали две основные эмоции – энтузиазм от того, что вскоре он прикоснётся к вековечным тайнам планеты, которые всё это время были скрыты от глаз, и – тревога от того, что те, кто всё это сокрыл, наверняка будут очень не рады, если узнают, что их секретное хранилище было обнаружено.       - Мы замедляемся, - уверенно сказал Чеботарёв. Тронул небольшую чёрную коробочку на поясе – не больше мобильного телефона размером – и вокруг него на миг вспыхнуло, чтобы тут же погаснуть, синеватое свечение личного энергетического барьера. – Всем приготовиться.       Ту же процедуру с коробочками на поясе проделали остальные члены группы. Пиотровский смотрел на всё глазами энтомолога, которому в сачок попался птеродактиль. Удивление его не знало границ. Но он решил ничего не спрашивать у этих людей. Теперь – впервые за долгое время – он чувствовал себя в положении исследователя, идущего по следу тайны. Опасной тайны, иначе бы у сотрудников «Особого отдела», которым он буквально навязался, лица были бы куда спокойнее.       Наконец, платформа начала замедляться вполне ощутимо, и через пару минут остановилась, опустившись во внушительный зал. Он был совершенно обычным – огромная бетонная коробка с высотой потолка метров десять. Здесь же на специальных стоянках находились несколько десятков промышленных погрузчиков, а впереди – огромная закрытая стальная дверь. Рядом в стену вделана панель доступа. И всё.       Лаконичность и пустота.        На первый взгляд здесь не было ни видеокамер, ни чего бы то ни было, что напоминало бы элементы системы безопасности. Но группа не спешила сходить с платформы лифта.       Тут же в зал устремились двадцать дронов-исследователей, благодаря которым и был найден спуск к секретному грузовому лифту. Только после того, как они обследовали помещение и ничего не обнаружили, Чеботарёв дал добро на «выгрузку».       - Я ожидал чего-то… большего, - с некоторым разочарованием произнёс Лев Петрович, осматривая погрузчики. Они были самые обычные – такими пользовались на большинстве крупных складов.       - Большее ждёт нас за этой дверью, - уверенно сказал Тимошенко. Сомнений не было – впереди, за многометровым слоем бетона и стали, скрывалось именно то, ради чего они сегодня прибыли в Эрмитаж.       - Вы действительно считаете, что там – артефакты… не вписывающиеся в современную историческую парадигму? – с сомнением спросил у них Пиотровский. Всё же, поверить в нечто подобное было трудно до сих пор. Даже несмотря на открывшиеся обстоятельства.       - Профессор, всё, что я вам могу сейчас сказать – не более, чем предположения. Вот зайдём внутрь, и…, - совершенно серьёзно сказал Андрей Григорьевич.       - Государственная тайна? – понимающе уточнил академик.       - Нет, если всё так, как мы думаем, то это тайна куда большего масштаба.       - Не понимаю…       Массивная дверь дрогнула – двое сотрудников «Отдела» уже колдовали рядом с панелью доступа, подсоединив её к планшету с программой-взломщиком. Пока дело не особенно продвигалось.       - Сейчас мы пытаемся дёрнуть за усы самого жирного кота на планете. Того самого, который всё это время лежал в тенёчке, наблюдая за тем, как остальные грызутся за объедки с его стола, сами того не подозревая.       - Очень образно, но не информативно.       - Что поделать, - пожал плечами Тимошенко.       Наконец, дверь начала открываться, поднимаясь с громким гулом.       - Всем в стороны! – тут же скомандовал Чеботарёв, и группа послушно разделилась – половина встала у правой стены, а другая – у левой. Первыми в образовавшийся под дверью проём метнулись дроны.       - Товарищи, - спустя буквально пару мгновений молвил их оператор, - кажется мы сорвали «джек-пот».       И когда дверь открылась полностью, ни у кого не осталось сомнений – он был прав…       А по всей планете Земля в этот час по радио, по телевидению и в интернете, вещая чуть ли не из каждого утюга, транслировалось только одно – пресс-конференция президента России, Прохорова Владимира Ивановича. По всем каналам, переводящаяся сходу на разные языки, шла передача из штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке:       «Итак, уважаемые телезрители, буквально через несколько мгновений начнётся пресс-конференция президента России, Владимира Прохорова, организованная в связи с его сенсационным заявлением во время выступления на собрании совета Безопасности ООН», - говорил диктор – мужчина среднего возраста в сером пиджаке. «Честно признаюсь – я сам с трудом верю в то, что всё, сказанное президентом России правда – уж очень всё это фантастично звучит, но… Прошу прощения - мне только что сообщили, что Владимир Прохоров уже начал пресс-конференцию. Мы будем вести прямую трансляцию», - изображение сменилось – в кадре появилось просторное помещение, заставленное рядами стульев, на которых уже устроились журналисты. Здесь в прямом смысле яблоку некуда было упасть. Наконец, вошёл президент России – он сел за стол, накрытый синей скатертью, поправил микрофон:       - Ещё раз приветствую всех вас, - Прохоров кивнул журналистам. – Давайте начнём, - тут же несколько сотен человек, сидевших напротив президента России, подняли руки – знак того, что они хотят задать вопрос…