Девятый круг сказки

      Столица гудела и пестрела яркими красками — соревнования между городами, такие желанные и долгожданные, наконец начались.       Люди на них прибыли со всех уголков страны: тут тебе и мощные темнокожие парни из Кумо, и пустынные обитатели Суны, и задиристые жители Ивы, и ребята из Кири, отличавшиеся странными, нередко пугающими внешностями, и бойкие, громкие выходцы из Конохи — и все шумели, радовались, спорили и делали ставки, в каких состязаниях кто победит… Для воров это время в самом деле было раем — столько людей, столько наживы. Столько пьяных и невнимательных, восторженных селян, впервые попавших в столицу, у которых кошелёк может вытянуть даже ребёнок; столько богачей и сановников, слишком полагающихся на охрану и потому не следящих за своими побрякушками; столько посыльных, таскающих чужие письма, в которых вполне может содержаться что-нибудь интересненькое — всё так привычно и понятно, никакой сложности.       Однако Анко, в жаркий полдень охотившаяся в палаточном лагере, разбитом для соревнований за городскими стенами, не могла не возвращаться из раза в раз мыслями к сложному: тому, что затеял Сасори. «Это ведь что-то серьёзное, да? — думала она, пробираясь между цветастых шатров. — Сасори не берётся за пустяковые дела — на такие он посылает других, а сам остаётся в тени. Ну а если дело как-то связано с Учихами… — она невольно вздрогнула, только представив. — А ведь я, фактически, обязалась ему помогать. Во что я вляпалась?!..» Этим вопросом она задавалась уже давно, но всё никак не могла найти на него ответ.       Кроме этого, был и другой скользкий момент, делавший сегодняшний день весьма зыбким, а перспективу хорошего завтрашнего — ненадёжной. Всё дело в том, что Орочимару в последнее время вёл себя странно: то был очень активен, пропадая на встречах с некими неизвестными личностями, то подолгу не выходил из своего кабинета, где запирался в одиночестве, не допуская к себе даже Гурен, которая от этого места себе не находила. В общем, все признаки были налицо: Орочимару что-то готовил. И, учитывая то, насколько маньячно в последние дни блестели его глаза, это было нечто большой важности. «И что-то мне подсказывает, что затеи Сасори и Орочимару просто не могут не пересечься между собой…»       «Сасори и Орочимару схлестнутся, — пришли на ум слова Дейдары, — это любому дураку понятно».       Неожиданный страх захватил всё существо Анко. Она знала Скорпиона и Змея слишком хорошо и понимала, что их битва будет жестокой и беспощадной. «И именно меня угораздило оказаться между ними».       На руке вдруг сомкнулись сильные пальцы — Анко даже удивиться не успела, как была увлечена в узкий проход между шатром и деревянным строением, где хранились мишени для предстоящего состязания лучников и прочий реквизит. Прижатая к стене сарая, она начала было вырываться, но строгий голос её осадил:       — Успокойся. Делай вид, что мы заняты.       Анко раздражённо цыкнула — ненавидела такие вот его резкие появления, — однако позволила рукам мужчины скользнуть по её талии и на ягодицы, а сама обняла его за шею, прижавшись всем телом.       — Какого чёрта? — выдохнула она ему в ухо. — Я на работе.       — Оставь кошельки и булавки мелкой рыбе, — тихо ответил Сасори, коротко целуя её в шею; какие-то парни, шедшие по основному проходу, вертя по сторонам головами, заинтересовались парочкой и задорно присвистнули прежде, чем со смехом потопать дальше. — Есть дело куда более серьёзное.       — Какое?       Вновь схватив её за руку, Сасори настойчиво потянул Анко по задворкам лабиринта палаточного городка. Он спешил, пылал нетерпением, и Анко всерьёз заволновалась — редко когда хладнокровного Скорпиона можно было видеть таким.       Только когда они добрались до края поля, где в этот момент проходили скачки — наездники со всей страны показывали своё мастерство ликующей толпе, — Сасори остановился в тени палаток, выглянул из-за угла, кого-то выискивая. Пользуясь моментом, Анко вывернулась из его захвата и требовательно спросила:       — Сасори, что происходит?       Вместо ответа он указал куда-то в толпу.       — Видишь того мужчину? В одежде крестьянина, со шляпой на голове?       — Ну? — Анко тоже посмотрела на заинтересовавшего его мужика. — Селянин как селянин, ничего особенного.       — За исключением того, что он бандит.       — Шутишь! — теперь уже Анко присмотрелась внимательней.       — Отнюдь, — Сасори перевёл на неё взгляд, в котором читался приказ. — У него при себе должно быть письмо. Добудь его.       — Эм…       — Сейчас же, Анко, время не ждёт.       — Я добуду, — сказала она, посмотрев на него очень серьёзно, — но только в том случае, если ты мне потом расскажешь, какого чёрта вообще происходит.       Переведший было взгляд на бандита Сасори скосил глаза на неё, а после коротко кивнул. Радуясь своей небольшой, но победе — и при этом надеясь, что Сасори не врал, обещая, — Анко поправила перчатки и нырнула в толпу. «Письмо-письмо-письмо… Где же ты можешь быть?» На самом деле, вариантов было не то чтобы много — простая рубашка, штаны и сандалии как-то к ним не располагали. А Анко часто избавляла кого-нибудь от «лишнего», поэтому прекрасно знала, как выглядят нательные тайники — и как незаметно извлечь из них содержимое. Так что не это являлось сложной частью дела; нужно ведь ещё остаться неузнанной.       Как и всегда, когда выходила «на охоту» в город, волосы, слишком бросающиеся в глаза своим цветом, девушка спрятала под пёстрой косынкой, дополнительно отвлекавшей внимание от лица. Однако на этот раз настолько простой хитрости явно может не хватить, поэтому Анко, не теряя из вида свою цель, присела на корточки. Ночью прошёл ливень, и не все ещё лужи высохли. Как раз возле одной из них Анко и остановилась, зачерпнула грязь и несколькими лёгкими касаниями подушечек пальцев нанесла на лицо серо-бурые пятна и полосы, исказившие черты. Быстро поднявшись и придав себе простодушный вид, Анко двинулась дальше в людском море и очень быстро оказалась рядом со своей жертвой, поглощённой высматриванием кого-то в толпе.       — Извините, — она настойчиво потыкала мужчину пальцем в плечо.       И, стоило ему повернуться, приподнялась на цыпочки и крепко поцеловала в губы.       Разбойник растерялся, не предпринимал пока никаких действий. Пользуясь его замешательством и удивлением, Анко полностью увлекла его в поцелуй, в то же время незаметно вытянула у мужчины из-за пазухи письмо и быстро спрятала его в широком рукаве рубашки. В следующий миг она уже скрылась в толпе, оставив опешившего разбойника удивлённо хлопать глазами.       Попетляв немного и убедившись, что разбойник потерял её из вида, Анко вернулась к Сасори. То, что теперь выглядел он не только взволнованным, но и практически злым, вызвало у неё едкую улыбку.       — Уговор: письмо за информацию, — напомнила она, спрятав конверт во внутренний карман жилета, а после стянула с волос косынку и стала нарочито медленно вытирать лицо.       Сасори взял себя в руки, вернул свою извечную маску равнодушного спокойствия.       — Однажды ты доиграешься, Анко, — предупредил он с идеально ровными интонациями. — Твои действия слишком необдуманны.       Отняв от лица косынку, Анко прищурилась, подалась к нему, прошептала:       — Может, я хочу доиграться? — «Специально вывожу тебя на чувства». — Хочу попасться стражникам, чтобы ты потом спас меня из тюрьмы.       — Разве я стану? — уточнил Сасори хладнокровно и, не дожидаясь ненужного ответа, развернулся и вновь шагнул в хитросплетение улочек палаточного городка. Они оба знали, что её сегодняшнюю выходку он ещё долго не забудет.

***

      В отличие от большинства других членов гильдии, Сасори предпочитал жить на поверхности — порой говорил, что его гнетут подземелья, где нет воздуха, света. В его небольшом доме, затерявшемся среди похожих строений в самом сердце тихого, благополучного района, где жили торговцы и средний класс, Анко прежде бывала лишь единожды и удивилась тому, что была допущена в обитель Скорпиона снова. В прошлый ведь раз она банально прошпионила за ним из любопытства, а когда была раскрыта, едва не оказалась прикончена тут же, в уютном подвальчике, на за каким-то хреном стоящем там разделочном столе… К счастью для неё, тогда стол был в итоге использован вовсе не для жестокого убийства, но отчасти это было обусловлено просто везением, а также умением Анко соблазнять; ну, и тем, конечно, что Сасори в тот вечер позволил себе поддаться искушению.       Если в прошлый раз девушка видела только прихожую, коридор и подвал, спуск в который начинался за хорошо замаскированной дверью, то теперь её даже цивилизованно пригласили на кухню. Судя по отсутствию даже проблесков ароматов еды, здесь не готовили как минимум очень давно. Дом вообще выглядел, хотя и опрятным, совершенно необжитым, и Анко это отчего-то расстроило.       — С твоим домашним очагом явные проблемы, — заметила она, демонстративно наморщив нос при взгляде на кухонную утварь, на вид вроде как новую, но явно прожившую годы, и холодный очаг.       Сасори проигнорировал её. Совершенно без спешки, плавно-размеренно он разжёг огонь и повесил над ним чайник, после чего насыпал в заварник приятно пахнущую смесь чайных листьев и каких-то трав. То, как он бездумно, механически всё это делал, почти не глядя даже, размышляя о своём, заставило Анко, успевшую уже устроиться на стуле, неловко поёрзать.       — Сасори… — начала было она, но не смогла найти в себе силы продолжить так, как хотела. Вместо этого, отведя взгляд, проворчала: — Думаешь, сможешь отвлечь меня демонстрацией того, какой ты хороший хозяин? Ты мне информацию обещал, между прочим.       И вновь Скорпион промолчал; это уже начинало не то нервировать, не то тревожить — Анко сама не была уверена в своих чувствах. Впрочем, она не показала этого, продолжая удерживать самый вызывающий свой взгляд, ожидая, когда Сасори повернётся к ней и в полной мере сможет оценить степень её врождённого, доведённого за годы до способности мгновенно вызывать в противнике ярость нахальства.       Сасори обернулся лишь когда закончил с чаем. Поставил на стол две кружки, опустился на стул напротив Анко.       — Письмо, — коротко сказал он.       — Информация, — ответила она, и глазом не моргнув.       Он склонил голову набок в птичьем жесте.       — Хорошо, — Сасори поднёс кружку к губам, и Анко сделала то же; сбор трав был удивительным, идеально дополнял терпкую горечь чая. — Мои осведомители сообщили, что Итачи Учиха попал в плен к лесной банде.       — Что?! — воскликнула Анко с искренним удивлением. Даже просто представить, что племянник лорда, Учиха схвачен разбойниками, было едва ли возможно. — Разве его не?..       — Охраняли, — сказал Сасори, угадав её вопрос раньше, чем воровка закончила. — Но только его собственный телохранитель, Кисаме. Итачи никогда не берёт с собой никого кроме него.       Анко откинулась на спинку стула, облизнула горячие после чая губы.       — Что тебя связывает с ним? — прямо задала она самый сложный вопрос. — Я не понимаю, Сасори, не понимаю… — голос сорвался, ослаб. Навалившаяся вдруг сонливость показалась Анко неестественной.       — Нужно ли рыбе понимать, почему течёт вода в реке? — Сасори подался вперёд, перегнулся через стол и, отогнув её жилет, достал из внутреннего кармана письмо. Анко попыталась было перехватить его руку, но слабые пальцы попросту соскользнули с его запястья. — Спасибо, — поблагодарил он, возвращаясь в прежнее положение; в глазах Анко мутилось, слух уже едва различал слова. — Мне нужно было знать, где разбойники его держат. Быть может, я даже успею раньше, чем Орочимару.       — Са… сори… — прошептала Анко, и свет в её глазах погас.

***

      Очнулась от забытья Анко едва-едва. Перед глазами плясали пятна света, дышать было трудно, а шум в ушах едва позволял разобрать окружающие звуки.       Ни с чем не спутываемый скрип затягивающихся кожаных ремней, например. Анко в испуге задёргалась.       — Тише, — знакомый голос, мягкий, каким бывал лишь иногда ночами, раздался над ухом. — Тебе не вырваться, и ты это знаешь.       Сасори шагнув вбок, появляясь в поле зрения девушки. Анко попробовала было подняться, хотя бы протянуть к нему руку, но не смогла — слабые мышцы не слушались, да и широкие полосы прочной кожи, надёжно фиксировавшие её, мешали. Под спиной своей она чувствовала знакомую до боли твёрдую поверхность стола — не маленького кухонного, а того большого, что стоял в подвале, наводящем ужас каменном мешке.       — Сасори, что… что ты задумал? — проговорила Анко, с великим трудом справившись с голосом. — Чем ты меня опоил?       — В тот раз на кухне — всего лишь снотворным, — спокойно ответил он, вновь отходя куда-то вбок, но вскоре вернулся со склянкой в руках. — Это средство куда более сложное, и эффект имеет… необычный, скажем так.       Анко прикусила губу, борясь с подступающими слезами. Происходящее было так несправедливо, пугающе… так обидно, что она едва не позволила себе проявить слабость. К счастью, всегда дремлющая в душе ярость подняла голову ядовитой змеёй, не давая раствориться в отчаянии.       — Хочешь убить меня? — прошипела Анко, позволяя волне злости накрыть себя с головой. — Валяй! Я, дура, как раз заслужила, если умудрилась поверить, что уж меня-то ты не выбросишь, когда используешь!       Сасори посмотрел на неё с холодным любопытством.       — Считаешь, я собираюсь тебя убить? — негромко уточнил он. Жутко, но в этот момент, слегка наклонивший в раздумье голову, с горящим азартом за завесой льда взглядом Сасори представился Анко… идеалом. Центром вселенной.        — А что ещё? — прошептала она без прежнего запала; она любовалась им — наверное, в последний раз.       Мгновения помедлив, Сасори шагнул ближе к ней.       — В твоём мозгу происходят удивительные вещи, Анко, — произнёс он, опустив ладонь ей на лоб. — Ты порой говоришь по ночам — не знала? Ты зовёшь родителей, Орочимару-сенсея, бормочешь о маске АНБУ, которая тебе так и не досталась, о Хокаге и некой войне, об информации, которую во что бы то ни стало должна раздобыть… — Сасори впился в неё взглядом, не мигая, жадно ловя тень воспоминания.       — Я не знаю, о чём ты, — честно прошептала Анко. — Я не помню своих снов.       — Я предполагал это, — кивнул Сасори и поднял выше флакон, — потому и приготовил это снадобье. Оно должно заставить тебя вспомнить.       — Ч-что?.. Разве это?.. Но!.. — мысли метались, Анко отчаянно пыталась за них ухватиться. — Это же просто сны, Сасори! В них нет смысла!       — В них есть смысл, Анко, — ответил Сасори с такой убеждённостью, что девушка подавилась аргументами. — Итачи Учиха тоже видит войну. Помимо прочих наших договорённостей, он просил меня разобраться, почему это происходит.       — Почему?.. — повторила Анко бессвязно, с опаской следя за ёмкостью в его руке. — Но ты же не целитель! Почему Учиха, имея в распоряжении страну, попросил тебя?!       — Есть нечто, что скрыто, — задумчиво ответил Сасори. — Деталь механизма, которая не видна, но связывает нас во что-то… — он сделал паузу, подбирая слово, — большее. Не только меня и Итачи; ведь то, как они с Кисаме быстро нашли общий язык, впечатляет. А я сам? Без колебаний принял под крыло этого малолетнего наглеца Дейдару, ни секунды не сомневаясь, что он будет мне хорошим товарищем.       — Сасори, я не понимаю! — в который уже раз повторила Анко. — При чём здесь Итачи, Дейдара, какой-то Кисаме? Ты привязал меня у себя в подвале к чёртовому столу и собираешься напоить какой-то дрянью!..       — Тише, — вновь прошептал он, перемещая руку с её лба на щёку. — Когда проснёшься, я объясню тебе всё, что смогу. А сейчас открой рот.       Но Анко не сделала этого, заупрямилась, крепко стиснула зубы и принялась мотать головой. Сасори это не понравилось; нахмурившись, он удержал её голову в одном положении и зажал девушке нос, перекрывая доступ воздуха. Анко выпучила глаза на это зверство, заметалась ещё отчаянней, но в конце концов не выдержала, открыла рот — Сасори мгновенно влил в неё всё содержимое флакона, заставил проглотить.       Когда он отнял руку, Анко рвано вздохнула, уронив набок голову, глядя на Скорпиона с бессильной злостью.       — Ненавижу, скотина! — выкрикнула она. — Назло тебе сдохну — хер тебе, а не долбанные эксперименты!       — Не хотелось бы тебя расстраивать, но твоей смерти я допустить не могу, — отозвался Сасори, аккуратно стирая дорожку слюны, тянувшуюся от уголка её рта вниз по щеке, а затем склонился и коротко поцеловал её в висок прежде, чем выйти из комнаты.       И Анко вновь отключилась.

***

      — Мне очень жать, Анко-чан. Имена твоих родителей будут высечены на Памятном камне.       — Нет! — слёзы катятся по щекам. — Мои мама и папа не могли умереть, нет!..       — С этого дня вы трое — мои ученики.       — Это большая честь, Орочимару-сенсей.       — И большая ответственность.       — Хм!..       — Тот юноша из гильдии торговцев, Неджи Хьюга, собирает заговорщиков у себя. Сделай так, чтобы его схватили — это направит остальных прямо ко мне.       — Да, учитель…       — Учитель… Сенсей!..       — Открой рот, Анко. Глотни воды; вот так…       — Не хочу просить воров о помощи, но другого выхода нет. Учихи что-то темнят, и ради страны я готов переступить через гордость…       — Пошёл к чёрту, хрен старый.       — Девочка, я ведь помочь хочу…       — Мне не нужна ничья помощь! Ничья! Особенно главного спеца по пыткам всея Конохи!..       — Коноха… Ибики…       — Ибики Морино? Хотел бы я знать, что сейчас у тебя в голове творится…       — Я столкнулся с ними, Анко. С Акацуки, — даже сквозь тканевую маску видно, как горько кривится его рот. — Они действительно приходили за Наруто…       — Я — Узумаки Наруто! — орёт мелкое недоразумение во всю глотку. — И я стану Хокаге, даттебаё!..       — Я — Наруто Узумаки, а этот неразговорчивый малый — Саске Учиха. Мы… ну, в общем, это… — взгляд заискивающий, в тоне смущение пополам с неуверенностью — так мило! — Нам бы спрятаться где-нибудь, пока гильдия стражей не перестанет нас искать.       — Отлично, мы как раз пытались придумать, чем бы стражникам досадить!       — Если ты забыла, это мой дом, — в голосе раздражение, почти ревность — ещё лучше!       — Да ладно тебе! Неужели ты будешь против приютить этих двух милый бунтарей?..       — Как считаешь, брат, — властное касание жжёт обнажённую кожу, — она достаточно хороша, чтобы развлечь нас сегодня?       — Что ж, — вторая пара рук ложится на плечи, в пылающие огнём глаза невозможно смотреть, — у тебя определённо есть вкус…       — Нет… Нет! Не трогайте меня!..       — Тише, Анко, тише… Чёрт, да где ж у него обезболивающее?!..       — То, что я задумал, перевернёт всю основу нашей гильдии, — в карих глазах мелькает редкая неуверенность. — Точно хочешь участвовать? Это опасно.       — Пф, а когда я проходила мимо опасности так, чтобы в неё не вляпаться?..       — Я вижу их, Анко. Вижу яркие сны о том, как прихожу в ночи, неслышный, как тень, в квартал своего клана и убиваю всех родственников, а после ухожу из деревни, подаюсь в отступники, чтобы после, через много лет…       — Сделать что?       — Искупить, — звучит после заминки, — свою вину.       — Что за?..       — …вина?.. В чём ты раскаиваешься?..       — Теперь уже в том, что согласился с тобой «посидеть»! Убью Сасори, когда он вернётся, мм!       — Они мертвы, капитан.       — Чёртов Кабуто, его рук дело! Ладно, продолжаем идти по следу…        — Дальше, к границе… Убежище где-то рядом… Нужно проверить окрестности… найти, где они затаились…       Почему это так важно?       — Не знаю… я не помню…       Приказ?       — Хокаге-сама… отчёт… Страна Звука…       Голова…       — А-а-а-а-а!       — Чёрт-чёрт-чёрт! Анко, держись!..       Голова раскалывается…       — Я не помню, не помню! Всё в тумане!..       — Твоя новая миссия — шпионаж на территории Страны Воды. Только не приближайся к Киригакуре…       — Ты должна проникнуть в особняк Мей. На нашу несравненную управительницу Кири имеется компромат, который очень хотят заполучить в замке…       Боль.       — Успокойтесь, вы все! Хватит грызться и ссориться! Наши противники — те, кто засел в замке, и они явно в данный момент планируют, как прижать нас до того, как поднимется восстание, даттебаё!..       Чернота.