Девятый круг сказки

      Вступив в пределы Конохи, которую никогда прежде не посещал, Шикамару ощутил нечто странное. Он чувствовал себя так, словно вернулся домой.       Впрочем, на то, чтобы проанализировать это, не было времени — стоило приступить к расспросам местных жителей и членов гильдии стражей, собрать как можно более полную картину случившегося и решить, куда двинуться дальше в поисках Саске и этого Наруто Узумаки. Также действовать требовалось осторожно и незаметно — таково было желание господина Изуны.       Первым делом Шикамару нашёл приличный с виду постоялый двор. На первом этаже заведения располагалась таверна «Весёлый толстяк», из открытых окон которой по заставленной торговыми рядами площади перед ратушей разливался заманчивый аромат похлёбки и запечённой баранины. Соблазнившись после долгого пути от столицы, Шикамару вошёл в заведение, потребовал еды и осведомился о ночлеге.       — У нас есть комнаты, господин, — покивал парень возраста Шикамару и предложил эль. Нара жестом отказался. — С видом на ратушу, с видом на город — как предпочитаете?       — Так, чтоб подешевле, — непроизвольно улыбнулся ему Шикамару, и парень улыбнулся в ответ — не вымученно-заученно, а совершенно искренне. — Как твоё имя?       — Чоджи.       — А я Шикамару, — от души протянул ему руку Нара. Было в этом парне что-то такое… знакомое, почти родное.       Из своего присутствия в городе Шикамару не собирался делать тайны, но и не имел планов трезвонить о себе направо-налево. При соблюдении должной осторожности никто из верхушки Конохи и не заметит его. Гильдия стражей, если приметит, будет молчать. Ну а если до бургомистра всё же дойдёт информация о том, что сын главного аналитика страны в Конохе, то лучше, если этот самый сын остановится под своим именем и не будет таиться — вызовет меньше подозрений в дурном умысле.       Как классифицировать своё задание, Шикамару всё ещё не до конца понимал.       Нужда в поиске и возвращении в столицу Саске была понятна — особенно в свете того, что случилось с Итачи (причём до сих пор неизвестно, где старший племянник лорда, жив ли он вообще — Шикамару надеялся, что Изуна выяснит это в скорейшем времени). Однако в дополнение Изуна потребовал привести к нему Наруто Узумаки, которым по некой причине интересовался Обито. Даже Шикамару сложно было логически вычислить, что на уме у Учих.       Обито недоволен бургомистром Конохи и хочет, заполучив его сына, давить на Намиказе, а Изуна, напротив, ему благоволит?       Мальчишка знает что-то интересующее или компрометирующее Обито, и Изуна желает дотянуться до источника сведений первым?       Изуна просто вставляет палки в колёса Обито, невзирая на цели родственника?..       С Учихами сложно. Их сам чёрт не разберёт.       Вернулся Чоджи; поставив перед Шикамару тарелку с бараниной, он добродушно сообщил, что комната в мансарде обойдётся тому в две серебряные монеты в день. Коротко кивнув, Шикамару отсчитал монеты, взамен получил увесистый ключ и принялся было за еду, однако Чоджи продолжал стоять рядом с его столом, глядя смущённо и не решаясь. В горле встал ком. С усилием проглотив кусок запечённой картошки, Шикамару ногой отодвинул соседний стул. Чоджи рухнул на него. Сжав кулаки на коленях, парень выдавил:       — Слушай, это странно… но я как будто бы тебя знаю.       Сердце Шикамару пропустило удар — причём сразу по двум причинам. Во-первых, он был членом гильдии стражей на секретном задании. Во-вторых, он сам ощущал то же.       — Правда? Откуда?       — Не знаю, — мотнул косматой головой Чоджи. — Уверен, что никогда раньше тебя не видел. Но это чувство… со мной прежде такое только раз бывало.       — С кем? — выдохнул Шикамару.       — У нас остановилась девушка, — сказал Чоджи. — Красавица. Цветочница из семьи Яманака. Её зовут…       — Ино.       Имя слетело с губ прежде, чем Шикамару подумал. С ним такое отчаянно редко случалось.       Судя по расширившимся глазам Чоджи, Шикамару попал точно в цель.       — Ты знаешь её?       — Да. Она сейчас здесь?       — Была недели две назад, но сказала, что скоро вернётся. С ней я чувствовал себя так странно, Шикамару, — доверительно проговорил Чоджи. — Как будто вечность знакомы. Когда мы говорили, она угадывала мои привычки, а я её так, словно бы это и не была угадайка вовсе.       Шумно выдохнув, Шикамару откинулся на спинку стула, поражённо глядя на Чоджи. Забытая баранина тоскливо остывала на столе.

***

      Очередное собрание глав гильдий, и в который уже раз Мадара не изволил явиться. В этом круге он вообще перестал утруждать себя.       Слушая сухой доклад Хиаши о том, сколько денег принесли в казну межгородские соревнования (хвала ками, подходившие к концу), Обито старательно подавлял раздражение. Ему чертовски, до алой пелены перед глазами надоело тянуть всю ответственность за этот мир на себе. Мадара сколько угодно мог заливать про то, как сильно он, бедненький, устаёт от управления чакрой в основе иллюзии — Обито не верил ему ни на грамм.       Идеально опрятный, холёный Хьюга Хиаши раздражал всё больше. Он чувствовался во главе гильдии торговцев и всей экономики страны так же органично, как и в Конохе в совете глав кланов, подле Хокаге, веско роняющий замечания, меняющие политический курс.       — Этого недостаточно, — грубовато перебил его Обито, потирая виски. — Мы рассчитывали выжать из соревнований больше.       — Как выжать сок из иссохшего плода? — вопросил Хиаши, оторвав взгляд от пергамента с заметками.       — Как хотите. Это ваша работа, насколько я помню, — бросил Обито.       Хиаши мимолётно пождал губы. По сути, Обито мог приказать Какаши, как всегда маячившему в тени у дверей, схватить Хьюгу и бросить в подземелья — будет ему наука, как кривиться в присутствии Учихи! Однако Обито понимал, что таким образом лишь выместил бы сиюминутный гнев, а не устранил его причину. Пока он ещё не достиг предела терпения.       Данзо наблюдал за ним безэмоционально, но пристально. Генма смотрел волком; пусть Какаши и не нашёл прямых связей главы гильдии мореходов с ворами, стражи перетряхнули гильдию до основания и арестовали нескольких капитанов — Генма этого не простил. Старый хрыч Хирузен задумчиво пыхтел трубкой. Теучи старался не отсвечивать, благо для него, к фермерам у Обито не было вопросов. Ибики, замещавший Шикаку в тот день, мрачно сложил руки на груди — вот на кого Обито обратил своё злое внимание.       — Что там с допросом арестованных воров?       — Пока ничего, — ответил Ибики. — Они молчат.       — Вот оно как? — сквозь зубы процедил Обито. — Молчат? Мне кажется, или прошло уже несколько дней, Ибики?       — Прошло, господин Обито.       — И почему же ваши пленники молчат, а? Вы забыли, как пытать?       — Пытки — это не самый гуманный способ узнать требуемое, — выдохнул табачный дым Хирузен, на добрые полминуты скрывшись в нём.       — С каких это пор, позвольте узнать, врачеватели стали понимать больше стражей в выбивании информации? — огрызнулся в его сторону Обито.       Главы гильдий промолчали. В их пёстрых рядах повеяло неким мрачным единением, которое очень не понравилось Обито…       Додумать ему не дал Какаши, тенью возникший за спиной.       — Господин Обито, срочное донесение.       Обито опалил его взглядом, но Какаши остался невозмутим, и Учиха процедил:       — На сегодня это всё, господа.       Он не смотрел на них, когда главы гильдий со скрипом отодвигали тяжёлые стулья, поднимались и один за одним покидали зал собраний. Когда за шаркавшим последним Данзо затворилась дверь, Обито поторопил:       — Ну? Что за срочность?       — Господин Изуна прислал сообщение, что разбил группу бандитов, засевших в пещерах на пути из столицы в Кири.       Обито посмотрел на него с недоверием и растущей злобой. Какаши и не моргнул.       — Иди ты на хер, Какаши.       — Могу сначала в патруль? Мне необходимо проверить посты замковой стражи.       С тихим рычанием Обито встал и, толкнув Какаши плечом, стремительно зашагал прочь. Этот одноглазый ублюдок совсем страх потерял, если решается срывать совещания, да ещё и не скрывать этого! Ну ничего, Какаши, ничего, расплата придёт!..       Но это чуть позже. Пока Обито направлялся по душу союзничка.       Тот обнаружился на просторной террасе, где запивал вином чтение какой-то лабуды от гильдии бардов. Обито навис над ним мрачной тучей.       — В чём дело? — Мадара даже головы не поднял, спокойно перелистнул страницу. Он казался расслабленным и довольным.       Секунда — и книжонка в его руках загорелась. Мадара погасил её, опустил на стол и наконец изволил посмотреть на Обито.       — Объяснись, — потребовал он, опираясь на подлокотники плетёного кресла.       — Что я должен тебе объяснять? — ощерился Обито. — Что заебался решать все вопросы страны в одиночку? Не надо только опять заливать про управление иллюзией! — повысил он голос, слоило Мадаре открыть рот. — Изволь уже отодрать свою задницу от стула и сделать что-нибудь полезное.       Мадара продолжал смотреть на него, не мигая.       — Выпей.       Обито бросил на него злой взгляд, но Мадару это не пробрало. Буркнув под нос что-то ругательное, Обито схватил со стола бокал и залпом его осушил. Вино сухим, терпким потоком прошлось по горлу.       — Успокоился? — флегматично спросил Мадара.       — На хер иди.       — Я тебе не Какаши, чтобы так легко посылать.       Обито фыркнул и вновь наполнил бокал. Со стуком опустив графин обратно на стол, он отошёл к краю террасы.       — Каждый раз смотрю на всё это и поражаюсь, как тебе только в голову пришёл такой мир, — процедил Обито, взирая с высоты балкона на простёршийся внизу город, который всеми фибрами души ненавидел. Он давно уже перестал верить, что техника «просто дала осечку».       — У меня всегда была богатая фантазия, — отозвался Мадара с тенью самоиронии в голосе. — Думаешь, чем мы с Хаширамой занимались в детстве в перерывах между тренировками?       Он поднялся и приблизился, остановился в паре метров, облокотившись на парапет. Сделав глоток, Обито покосился на него.       — Официальная версия, которую ты мне озвучивал: «обсуждали идеальную деревню и устройство мира без войн».       Мадара посмотрел на Обито с унизительным снисхождением.       — И как, по-твоему, много пара мелких пацанов знала о территории хотя бы даже Страны Огня, не говоря уже о других государствах? — едко поинтересовался он. Обито раздражённо дёрнул щекой и промолчал. — Не спорю, местность, где мы жили и сражались, оба клана знали хорошо, но вот что дальше… В общем, карту своего нового мира мы чертили палкой на песке, причём бралось всё из головы. Хаширама хотел город на деревьях, а я настаивал на крепости-острове. Даже когда мы строили Коноху, я предлагал изменить русла окрестных рек и создать вокруг деревни широкий канал, — он хмыкнул. — Тобирама идею забраковал.       — Какая жалость,— Обито опрокинул в себя вино до последних капель.       — Жалость, — как эхо отозвался Мадара и ровно добавил: — Не смей впредь срываться на меня, Обито. Ты не хочешь, чтобы я воспринял это всерьёз.       — Что ты сделаешь? — бросил тот. — Убьёшь меня? Нравится тебе или нет, я один из создателей техники. Умру я — посыплется весь ёбанный мир. Не будет больше лафы и Изуны.       — Я сделаю вид, что не слышал, — не глядя на него, произнёс Мадара.       Обито с силой швырнул пустой бокал в окружавший замок ров с водой и покинул Мадару. В его присутствии было душно. С ними всеми становилось всё более невыносимо.       Для чего, ну зачем он всё ещё здесь?! Почему не вырвется из дрянного круга бесконечно повторяющихся проблем, ежедневного труда в мире, где хотел единственно отдохнуть? Как может продолжать тянуть ярмо?..       Ответ шёл ему навстречу прекрасным видением. Лёгкая и изящная, тёплая, как ласковый весенний ветер, Рин остановилась перед Обито.       — На вас лица нет… Всё ли в порядке, господин Обито?       Её волнение было полно заботы и искренности. Сердце Обито ухнуло в пятки, растаяло и вдруг часто-часто забилось вновь.       — Нет, — только и смог выдохнуть Обито. Вместо слов он взял Рин за руку и затащил в ближайшую комнату — то оказался кабинет с разложенными на огромном столе важными бумагами. Обито смёл их на пол порывистым движением руки — Рин пискнула, когда поток чакры прошёл мимо неё. Подхватив под колени, Обито повалил её на стол, одной рукой удержал за бедро, другую опустил на грудь. Рин охнула и попыталась вырваться, но Обито решительно развёл её ноги в встал между ними, навалился на девушку всем корпусом и жадно прихватил губами бархатную кожу шеи.       Рин закричала. Дёрнувшись от этого звука, Обито посмотрел ей в лицо, в полные страха глаза.       Что он творит?..       Кровь резко отхлынула от лица, по всему телу прокатился озноб. Задрожали руки и ноги. Быстро проведя языком по пересохшим губам, Обито качнулся назад.       — Прости… — прошептал он, падая перед своим ангелом на колени. — Прости меня, Рин…       Девушка осторожно, боязливо поднялась. Обито обхватил её колени, вызвав новый вскрик, и уткнулся лицом в бедро Рин.       — Пожалуйста, прости… Скажи, что прощаешь, Рин!       — Я п-прощаю вас, г-господин Обито…       — Нет! Я не твой господин, — он крепче сжал ткань её юбки и запрокинул голову, ища взгляд. — Ты моя госпожа, Рин! Всегда была и будешь. Я для тебя… я же на всё готов… Люблю тебя больше всего на свете…       Судорожный вздох. За ним — осторожное прикосновение к плечам. С тихим стоном Обито прижался к руке Рин, покрывая её поцелуями.

***

      Шёл третий день пребывания Шикамару в Конохе. К этому времени Нара узнал для своей миссии всё, что было возможно вызнать в этом городе. Ему бы двинуться дальше — однако нечто держало. Шикамару не понимал, что именно, но доверял чутью.       Понял, чего ждал, он в удушливый предгрозовой вечер, когда степенно ужинал в главном зале трактира «Весёлый толстяк» горячим рагу и луком. Шикамару по привычке занимал место в углу, предаваясь собственным мыслям. Бегавший между гостями Чоджи порой подходил справиться, не хочет ли Нара что-то ещё. Шикамару хотел, чтобы парень с ним посидел, но в столь загруженный вечер на это не стоило и рассчитывать. Может быть, позже, когда хмельные посетители разойдутся спать, Чоджи, как и в предыдущие вечера, упадёт на соседний стул, и парни ввяжутся в разговор или будут сидеть молча, глядя на то, как горят вишнёвые поленья в очаге. Вершина уюта.       Но пока до благословенной тишины, размеренного покоя далеко. Вечер только начинался, посетители всё прибывали, а голоса и гогот набирали громкость. В какой-то момент вошёл Неджи в сопровождении хорошенькой ювелирщицы по имени Тен-Тен; когда они заняли стол, Шикамару передвинулся так, чтобы сидеть к ним спиной. Он знал, что приятель в Конохе, но не хотел встречаться — Хьюга проницателен, а задание Шикамару всё же секретное. На его счастье, Неджи мало интересовался окружением; он был полностью сосредоточен на девушке, пришедшей с ним. У той, как понял Шикамару из трескотни торговок на рынке, случилась неприятность с ворами, и Неджи теперь пытался помочь Тен-Тен выйти из затруднения, для чего беззастенчиво использовал всё влияние своей семьи в гильдии торговцев и за её пределами. Шикамару никогда не видел приятеля таким затаённо счастливым.       В гуще громких голосов в который раз почти неслышно отворилась дверь — но Шикамару повернулся к ней, подстёгнутый предчувствием.       На пороге стояла, снимая капюшон плаща и озираясь, Ино Яманака.       Заметив Шикамару, она замерла изваянием. Яркие голубые глаза удивлённо расширились, и девушка, переборов себя, двинулась к нему через зал. Когда остановилась возле стола Нары, Ино улыбалась.       — Привет.       — Привет, — проговорил Шикамару в ответ и предложил ей сесть. Продолжая улыбаться, Ино опустилась рядом и тут же дружески сжала его руку.       — Я так рада, что нашла тебя здесь. Тогда в столице я растерялась, Шикамару. Прости.       — Мне прощать тебя не за что, — покачал головой он, сжимая её руку в ответ. Этот жест чувствовался неописуемо правильным, словно Шикамару проделывал его множество раз до того. При этом ни тени жара, возникавшего в глубине души, когда Темари была с ним.       Ино вздохнула.       — Есть. Я с самого начала должна была предложить помощь.       — О чём ты? — резко отстранился Шикамару. Подозрительность всколыхнулась в нём ледяной волной, затопив флёр момента. На какого рода помощь она намекает? Откуда дочь цветочника может знать, догадываться о его миссии? Неужели она чей-то шпион?..       Эти логичные мысли ощущались насквозь чужими. В голове загудело.       — О, Ино! С возвращением! — подошедший Чоджи улыбнулся девушке, и та просияла в ответ.       — Чоджи! Как поживает пирог? Ты обещал мне черничный!       — Утром будет, — клятвенно приложил руку к сердцу Акимичи и повернулся к Наре. — Так что, какой план, Шикамару?       — Какой план? — севшим голосом повторил Шикамару. Гул в голове нарастал.       — Так я у тебя спрашиваю, — Чоджи опустил широкую ладонь ему на плечо. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Я… с чего вы решили, что есть какой-то план? — виски сдавило, Шикамару говорил через силу. Порывом было вскочить, сбежать, закрыться в мансардной комнате и выспаться, как следует. Продолжать разговор было физически больно.       — Потому что у тебя всегда есть план, — уверенно заявил Чоджи.       — Просто скажи, что от нас требуется, — добавила Ино.       Голова взорвалась вспышкой боли, в эпицентре которой Шикамару различил три силуэта. Он узнал себя. Он узнал товарищей.       Давление на виски пропало, как и образ. Осталось лишь осознание, что эти двое пойдут вместе с ним на край света. Никогда не предадут.