Девятый круг сказки

      — Уверена, что это всё? — уточнил Неджи.       Проверив ремни на походной сумке, Тен-Тен обвела долгим взглядом комнату, которая служила ей мастерской много лет.       — Да, Неджи, это всё. Немного одежды, мои инструменты, заметки — что ещё может мне пригодиться в столице?       — Если что-то и понадобится, мы предоставим тебе… на первое время, — с заминкой пообещал Неджи. Он всё ещё не был уверен, как дядя воспримет широту его покровительства девушке. Впрочем, на этот раз Неджи настроился жёстко отстаивать свою позицию, и мастерство Тен-Тен в ювелирном деле станет ему подспорьем.       — Ты слишком добр, — смущённо улыбнулась Тен-Тен и закинула сумку на плечо. — Идём?       Неджи кивнул и первым вышел на улицу, где их ждала запряжённая крепким коньком повозка. Рядом с ней вился, напрягая кучера, Киба, молодой оборотень из местного отделения гильдии стражей и хороший друг девушки.       — Ну что, Тен-Тен? — многозначительно вскинул Киба брови.       — Да вообще не верится, — выдохнула девушка. — Никогда не думала, что покину Коноху.       — Но ты ж будешь приходить иногда, правда? — спросил Киба. Неджи тем временем запер старый дом Тен-Тен и отдал ключ поклонившемуся распорядителю. Дом подлежал продаже.       — Я так думаю… — отозвалась Тен-Тен и с затаённой тоской посмотрела на пустые окна.       — Тогда и киснуть не стоит! — бодрость Кибы была напускной, но нужной. Скользнув ближе, он заключил подругу в крепкие объятия и только минуту спустя отстранил. — Мы будем ждать тебя в гости, Тен. Ну и сами в столицу заглянем — ты погоди, вот Наруто вернётся!..       Заулыбавшаяся было Тен-Тен резко помрачнела.       — Надеюсь, что вернётся, Киба.       — Куда ж он денется? — тихо и очень серьёзно ответил оборотень.       — Кхм, — тактично напомнил Неджи о своём присутствии. Друзья одинаково вздрогнули, повернулись к нему, и Хьюга ощутил укол чего-то необъяснимого — резкий и весьма ощутимый. — Нам пора выдвигаться.       — Да, ты прав, — рассеянно кивнула Тен-Тен и вновь обнялась с Кибой. Тот что-то прошептал ей на ухо — Неджи не разобрал, — и девушка ответила, что постарается. После Киба отпустил её, и Тен-Тен по-мальчишески запрыгнула в повозку. Коротким наклоном головы в сторону Кибы обозначив прощание, Неджи забрался к кузов и, сев рядом с Тен-Тен, приказал кучеру трогать.

***

      Тревожно было путешествовать, когда на дорогах столько патрулей и посыльных гильдии стражей. Безопаснее, да. Но очень тревожно.       Это говорило Неджи, что ни Итачи, ни Саске Учиха так до сих пор и не найдены. Что могло приключиться с племянниками лорда? Ничего хорошего.       От Шикамару Неджи знал об Итачи и понимал, что его «пропажа» станет для страны ударом. Итачи — официальный наследник бездетного лорда Мадары, умный и проницательный человек, неконфликтный и рассудительный. Он станет — стал бы — хорошим правителем однажды. Большая потеря, в самом деле.       И если в случае с Итачи можно было, пусть и со скорбью, осознать причины его «исчезновения» — Итачи перешёл дорогу многим, а гильдии воров особенно, — с Саске ситуация выходила совсем фантастическая. Лично Неджи недолюбливал Саске, но о больших игроках политики страны такого не скажешь. Парень был младшим в семье и не значил ничего.       Разве что…       «Разве что от него избавились как от следующего за Итачи в линии наследования, — думал Неджи, провожая взглядом очередной вооружённый разъезд. За близостью к столице стражи носили красные эмалированные кирасы и длинные чёрные плащи — цвета правящего дома. — Если так, подозреваемых двое».       Обито Учиха и Изуна Учиха.       Но Изуна предан старшему брату и вряд ли бы пошёл против его воли. Вот Обито — другое дело. Его законные шансы возглавить страну стремились к нулю, и «исчезновение» Итачи и Саске могло их поправить…       Вдруг осознав в полной мере, о чём размышляет, Неджи резко помотал головой. Откуда эти теории заговора? Почему бы им волновать его? «С Шикамару переобщался, не иначе…»       — Всё хорошо? — обеспокоенно уточнила Тен-Тен, придвигаясь ближе.       — Да, — отозвался Неджи. Вдали показались высокие стены столицы, и Неджи указал на них. — Уже почти на месте.       — Угу, — Тен-Тен прикусила отросший ноготок. — Знаешь, по правде сказать, мне страшно.       — Почему? — вскинул брови Неджи.       Она передёрнула плечами и отвернулась, уставилась на зелёные поля и пёстрый караван торговцев-кочевников, не принадлежавших к гильдии. При виде их Неджи поджал губы — он не понимал этих людей, отрицающих организацию, порядок. Чем лучше бродить бесцельно меж деревнями, прозябать на отшибах селений, в плохие месяцы перебиваться с хлеба на воду? Тем, кто под крылом гильдии, подобное не грозит. Конечно, за это приходится вносить определённые суммы в казну гильдии торговцев… но порядок и удобство не возникают из ничего за бесплатно. Всё имеет свою цену — один из первых уроков, усвоенных Неджи.       У ворот столицы пропускной пункт, и каждую телегу, каждого пешего путника останавливают для проверки. Когда их повозка затормозила перед двумя стражами, Неджи привстал и махнул постовым — узнав его, те немедленно отошли, и кучер хлестнул коня. Серый в яблоки мерин всхрапнул и потянул повозку под сень высоких городских стен. Мрачное знамя Учих на башнях лениво перекатывалось на ветру.       — Ты их знаешь? — спросила Тен-Тен, через плечо оглядываясь на стражей (те уже обыскивали следующую в очереди телегу).       — Они знают меня, — поправил Неджи. — Я — Хьюга.       Тен-Тен на это понятливо кивнула и улыбнулась краешком губ, вновь сосредоточила внимание на улице, ко которой пробиралась повозка. На входе в город людей толпилось, как и обычно, множество, однако на сей раз большинство покидало столицу — межгородские соревнования подошли к концу, и Неджи был этому рад. Это шумное время, раздолье для воров, было ему не по вкусу. Он предпочитал тишину, уютное для размышлений умиротворение. Даже удивительно, что ему понравилось в Конохе, учитывая оживлённость этого городка.       Луч солнца сверкнул на застёжке плаща Тен-Тен, привлекая взгляд. Этот медный цветок был единственным украшением, которое Неджи видел на Тен-Тен за всё время знакомства. Поразительно, что девушка, создающая прекрасные колье, браслеты и серьги, подвески и обручи, не испытывает к ношению их никакой тяги. Её наслаждение камнями, золотом, серебром исключительно эстетическое. Не самое распространённое качество.       Толпа наконец рассосалась, и повозка загрохотала по мостовой куда бодрее. Откинувшись на деревянный борт, Неджи пригладил волосы. С дороги стоит принять ванну, переодеться и только затем идти к дяде. То же самое надлежит сделать и Тен-Тен, если она хочет произвести на Хиаши Хьюга хорошее впечатление. Не то чтобы дядя слишком доверял впечатлениям — завоёвывать для юной мастерицы его распоряжение Неджи собирался логичными доводами. Лишь так это возможно.       Головное представительство гильдии торговцев располагалось на одной площади с ратушей и занимало высокое, в четыре этажа здание, отделанное белым мрамором, украшенное резными ставнями и изящными балконами. Внутри неизменно кипела жизнь; вот и сейчас из распахнутых настежь дверей чинно выходили торговые представители в дорогих одеждах, а на ступеньках перед входом толпились просители. Их запускали по одному — геральд выходил на порог и выкрикивал имя человека, которого готовы были принять. Попасть внутрь можно лишь по предварительной записи с указанием дела, которое привело в гильдию.       — Я ещё в прошлый раз поразилась, какое оно огромное, — прошептала Тен-Тен, смущённо разглядывая беломраморные стены.       — Гильдии требуется много места, — откликнулся Неджи и сказал кучеру: — Сейчас налево.       Они не остановились перед гильдией, а продолжили путь в глубину квартала. Дома здесь принадлежали богатым горожанам и соревновались в красоте и дороговизне убранства. Впрочем, мало кто мог соперничать с семьёй Хьюга, чей особняк с окружающим его парком за кованным забором занимал целый квартал. Ворота открыл молодой стражник и низко поклонился. Неджи ответил ему спокойным наклоном головы, не прекращая говорить:       — Нам нужно привести себя в порядок с дороги — только затем мы можем встретиться с дядей. Говорить с ним лучше в гильдии, а не дома. После я выясню, выполнены ли мои распоряжения касательно твоего размещения…       — Спасибо, — Тен-Тен порывисто схватила его за руку и сжала с силой, которую вряд ли ожидаешь от девушки. — Спасибо за всё, Неджи.       Встретившись взглядом с её — кофейным, горящим, — Неджи лишился всех слов, которые мгновенье назад имели чёткий порядок в уме. Захотелось… Впрочем, не важно. Уж точно не сейчас. Неджи заставил себя улыбнуться и освободил руку.       — Пожалуйста, Тен-Тен.       Он спустился с повозки первым и воспитанно предложил помощь Тен-Тен, но девушка спрыгнула сама, отвернувшись. Её уши пылали.       Тут же подбежали слуги и конюхи, чтобы заняться багажом и лошадью. Проследив, как повозку в сопровождении кучера отводят к конюшне, Неджи повернулся к улыбающейся Нацу.       — С возвращением.       — Рад тебя видеть, — Неджи дружелюбно кивнул родственнице. — Нацу, хочу представить тебе Тен-Тен, ювелира из Конохи. Тен-Тен, Нацу Хьюга, домоправительница.       — Здравствуйте, — Тен-Тен осторожно покосилась на Неджи, словно искала подсказку, как вести себя. Это вызвало у молодого человека тихую улыбку.       — Нацу, пожалуйста, займись нашей гостьей. Её нужно подготовить ко встрече с господином Хиаши.       — Я поняла, — убрав выбившуюся из-под чепца прядку за ухо, Нацу повернулась к Тен-Тен. — Пожалуйста, следуй за мной. Ванну уже готовят, а в это время…       В доме их ждала прохлада, напитки и свежие фрукты. Прихватив с собой пару персиков, Неджи поднялся в свою комнату. Там на столе его ждала кипа корреспонденции, и Неджи пробежал глазами имена отправителей, пока раздевался, надкусывая персик. Сладкий сок сочился по подбородку на крепкую грудь. Писали в основном мелкие торговцы, ищущие покровительства. Неджи отодвинул эти заискивающие прошения в сторону и взял простой на вид конверт, на восковой печати которого, однако, проступала эмблема замковой стражи. Молодой Хьюга отложил косточку персика и нахмурился.       — Господин, — заглянул в комнату слуга, — ваша ванна готова.       — Хорошо, — не повернувшись, отозвался Неджи. Он играл в гляделки с конвертом, словно пытаясь сквозь плотную бумагу увидеть буквы. На какой-то быстро погибший момент ему показалось, что трюк сработал, и он увидел выведенное твёрдой рукой «Уважаемый Неджи Хьюга».       «Бред», — хмыкнул Неджи, запахивая халат. После он взял конверт со стола и направился в соседнюю комнату, на ходу надламывая печать.             Уважаемый Неджи Хьюга,       В связи с тем, что вы находились в Конохе и встречались там с господином Саске Учихой, без вести пропавшим на обратном пути в столицу, вас приглашают в замок на разговор. Вам надлежит явиться в течение двух дней после возвращения в столицу.

Какаши Хатаке, начальник замковой стражи

      — Вот оно как… — пробормотал Неджи, бесстрастно глядя на строчки. «Что ж, — мысленно продолжил он, развязывая халат, — стоило предположить, что они начнут допрашивать всех, потенциально способных что-либо знать об исчезновении Саске, — Неджи махнул рукой, отпуская слуг, и когда те оставили его в одиночестве и затворили двери, забрался в ванну. Горячая вода приятно окутала кожу. — Волноваться не стоит. И всё же… разве он возвращался в столицу, когда пропал?»       Неджи не знал на это ответ, но слышал, как Тен-Тен и Киба шептались, что Саске и Наруто испарились как раз в тот момент, когда за ними прибыл Какаши Хатаке. То есть, не пропали, и скорее сбежали… Впрочем, не то чтобы это дело касалось Неджи. Он почти не знал Наруто Узумаки и откровенно недолюбливал Саске Учиху, обещанного его сестре в мужья. Кроме того, сам Неджи не знал об их исчезновении совершенно ничего.       Сложив письмо пополам и бросив на халат, Неджи погрузился в воду с головой, смывая дорожную пыль с длинных волос. Когда же он вынырнул, запоздало пришла мысль, что Хатаке может вызвать на допрос и Тен-Тен. Этого Неджи бы не хотелось. Тен-Тен дружила с Наруто — как бы стражи не подумали, что она знает больше, чем говорит, и не заперли её в каком-нибудь каменном мешке. От представления подобного у Неджи засосало под ложечкой. Он принял решение: подобного не произойдёт. Если понадобится, он угробит всё своё влияние, но вытащит девушку, которую взял под крыло.       Потому что представить Тен-Тен в беде было сродни представлению Хинаты и Ханаби попавшими в неприятности. С той только разницей, что Тен-Тен являлась для Неджи объектом желания, и это желание было каким-то… застарелым, что ли, спокойным и уверенным в своей уместности. Ни один изгиб её тела не был для Неджи тайной, хотя он ни разу не видел Тен-Тен обнажённой. При этом он знал, что на левой лопатке у неё две аккуратные родинки, а на боку, на рёбрах — длинный косой шрам, полученный во время… полученный когда…       Так часто бывало — Неджи знал, что имеет определённые воспоминания, но не мог до них добраться. До боли начинала гудеть голова, и сосредоточиться становилось невозможно. Вот и теперь он не мог вспомнить, откуда у Тен-Тен шрам, хотя знал, что…       …сам останавливал кровь и обрабатывал рану…       Неджи тряхнул головой, и россыпь брызг разлетелась по комнате. С каминной полки тянулся дурман благовоний, но сейчас от них стало тошно. Громким голосом Неджи позвал слуг и потребовал, чтобы те убрали курения и открыли окно. Когда распахнулись дубовые ставни, в комнату хлынул яркий дневной свет трудолюбивого солнца. Самочувствие моментально улучшилось, и Неджи стал прокручивать в голове предстоящий разговор с дядей.

***

      Хиаши Хьюга был одним из богатейших и наиболее уважаемых людей страны, и это накладывало на него отпечаток. Его репутация, как и репутация членов семьи, должна была оставаться безукоризненной. Именно поэтому он вышвырнул за порог нескольких дальних родственников, чьё поведение или привычки бросали тени на имя Хьюга. И никто не мог возразить главе торгового клана.       Сейчас Неджи порадовался, что отец присутствует в кабинете. В отличие от брата-близнеца, Хизаши смотрел на Тен-Тен с мягким интересом. Господин Хиаши глядел холодно всё то время, пока Неджи объяснял, почему считает выгодным взять Тен-Тен под протекцию Хьюга.       — В её мастерстве вы можете убедиться сами, — закончил свою речь Неджи, чистый и безукоризненно опрятный в дорогом одеянии, с заплетёнными в косу волосами. Он сделал знак, и двое мальчишек-разносчиков приблизились, почтительно протянули к главе гильдии бархатные подушечки с некоторыми из лучших ювелирных работ Тен-Тен.       Отец заинтересованно приблизился, взял в руки изящную камею. Однако дядя и не взглянул на украшения; его ледяной серый взгляд скользил по Тен-Тен, смущённой, явно чувствовавшей себя неуютно в платье.       — Это в самом деле достойная работа, — заметил отец, рассматривая камею.       — Только ли в работе дело? — спросил дядя, обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу.       — В работе, — в один голос сказали Неджи и Тен-Тен и мимолётно переглянулись.       — Так когда в нашем рабочем порядке было то, о чём просишь ты для этой девушки? — потребовал Хиаши. — Неджи, ты привозишь её в столицу и просишь ей дать кров, мастерскую и материалы, потому что самые ценные из своих она потеряла из-за воров…       — При этом Тен-Тен будет работать на нас и выплачивать долг, — быстро сказал Неджи. — Что невыгодного в этом, дядя?       — То, что другие потребуют подобного кредита.       — И мы откажем им.       — И как объясним, почему не отказали ей?       — У меня есть имя, господин Хиаши.       Все повернулись к ней. По скулам Тен-Тен расплылся румянец, руки сжались в кулаки.       — Меня зовут Тен-Тен, и я не собираюсь никому говорить, что вы сделали для меня, если это случится. Если кто спросит, скажу, что все материалы мои, а за аренду мастерской я вам плачу. Я и буду платить, как только чуть встану на ноги. Я не нахлебница и не сплетница, господин Хиаши.       — Ты женщина, а мой племянник — мужчина, — сказал дядя тоном, дающим понять, что разговор окончен. — Нам не нужны пересуды.       Неджи глубоко вдохнул, готовясь разразиться новой речью… когда тихонько открылась дверь. Почуялся запах свежих, как только скошенная трава, духов, и вместе с ним в комнате появилась Ханаби.       — Отец, я… О, — девочка улыбнулась с прищуром. — С возвращением, Неджи! И Тен-Тен, я очень рада тебя видеть!       — Дитя, — промолвил дядя со странной интонацией, в которой нотка раздражения терялась в благосклонности и удивлении. И всё это под слоем привычного льда. — Что тебя привело?       — Это может подождать, — заверила его Ханаби, уже заключившая руки Тен-Тен в свои. — Так хорошо, что ты здесь, Тен-Тен! Я очень переживала, когда узнала, что в твою мастерскую влезли воры… Ты здесь за помощью, да?       — Неджи предложил её мне, — сказала Тен-Тен, осторожно скосив глаза на Хиаши.       Но тот словно и не заметил — всё его внимание было приковано к Ханаби.       — Ты знаешь эту девушку, дочка?       — Конечно знаю! Я приметила её на недавней выставке молодых мастериц — той, где и сестрица участвовала, помнишь, папа? Но Неджи подошёл к Тен-Тен скорее, так что я оставила эту сладкую ягодку ему, — Ханаби перевернула руки Тен-Тен ладонями вверх и с улыбкой осмотрела их. — Вот как выглядят руки таланта!       — Вот оно как, — произнёс Хиаши и посмотрел на Неджи, но тот остался безучастен. — Что ж, я обдумаю ситуацию и дам ответ сегодня на ужином. Тен-Тен, будь нашей гостьей. А пока…       — Конечно, дядя, — понятливо кивнул Неджи и отступил на шаг. — Благодарю.       — Благодарю, — как эхо отозвалась Тен-Тен и последовала за ним прочь из кабинета главы гильдии торговцев. Только когда они миновали два коридора и лестницу девушка решилась спросить: — Ханаби и в самом деле приметила меня на выставке?       — Я не знаю, — легко ответил Неджи и позволили себе улыбнуться.       Во всём мире лишь только Ханаби имела влияние на отца.

***

      — Ты должен мне так много, что никогда не расплатишься! — говорила довольная Ханаби позже вечером. Лиловые сумерки захватили парк, раскинувшийся вокруг усадьбы Хьюга, и прогуливаться по нему после сытного ужина было одно удовольствие.       — Тебе не обязательно это повторять, — поморщился Неджи.       — Спасибо большое, — проговорила Тен-Тен, смущённо и благодарно глядя на Ханаби. — Если бы не ты, твой бы отец скорее всего…       Ханаби шагнула к ней и взяла за руку.       — Не говори ничего, Тен-Тен. Сочтёмся, — подмигнула она.       Это самое «сочтёмся» Ханаби — Неджи знал не понаслышке — могло означать что угодно. Единственное точно: Ханаби никогда и ничего не забывала.       Но сейчас это не страшно, ведь Неджи получил то, что хотел — официальное, пусть и не разглашаемое покровительство Хьюга для Тен-Тен. А потому он позволил себе забыть о делах и повернулся к другой сестре, молчавшей весь вечер.       — Ты хорошо себя чувствуешь, Хината?       Задать такой вопрос следовало и раньше — ещё за ужином Хината показалась Неджи нездорово-бледной, со слишком глубокими тенями под меланхоличными серыми глазами. За столом девушка почти не прикоснулась к рыбе и овощам.       — Всё в порядке, спасибо, что спросил, — прострекотала Хината, словно заводная музыкальная шкатулка. Неджи ласково опустил руку ей на плечо.       — Но я ведь вижу, что не в порядке, — сказал он. — Хината, пожалуйста, скажи, что происходит.       Прикусив губу, Хината подняла на него затравленный взгляд, который быстро метнулся к младшей сестре. Та возвела глаза к небу и утянула Тен-Тен вперёд, щебеча о чём-то.       Неджи посмотрел им вслед.       — Ты поссорилась с Ханаби?       — Нет, — выдавила Хината и вновь повесила голову. Она еле переставляла ноги, и Неджи счёл за лучшее отвести её в ближайшую беседку. Там под прикрытием вьющихся роз Хината нашла в себе силы сказать: — Я очень плохо сплю в последнее время, брат.       — Плохо спишь? — Неджи сам услышал в своём голосе тонну облегчения. Он-то подумал, что сестрица больна…       — Да, плохо! Просто отвратительно! — неожиданно повысила голос Хината. — Но никого это не беспокоит! Все делают точно такое же лицо, как ты сейчас: «Всего-то бессонница!» Но это не просто бессонница, — она стиснула кончик пояса длинными пальцами. — Во сне я вижу вещи настолько ужасные, что просыпаюсь с криками, вся в слезах… И знаешь, что хуже всего? В первую ночь, когда это случилось — это было как раз после того, как ты уехал в Коноху, — отец сам прибежал на мои крики. Он обнял меня, и прижал к себе, и спросил, где болит… — Хината шмыгнула носом, глядя на свои пальцы. — А когда я сказала, что видела ужасный сон, он отстранился. Он приказал взять себя в руки и не быть неженкой. После этого он больше не спрашивал, что у меня болит… — она прижала руку к груди. — А у меня болит душа.       — Что ты видишь? — просто спросил Неджи.       Из-под ресниц Хината бросила на него оценивающий взгляд. А затем он изменился, стал странным, чуждым Хинате… и вместе с тем до боли знакомым.       — Я вижу кровь, Неджи-нии-сан. Много крови, — твёрдо ответила она. — Огромное поле боя, которому нет края и конца. Вокруг рассыпано оружие, но больше некому подобрать его. Все спят, и только две тени бродят по пустоши. Они уже давно похоронили погибших, но ничего не могут сделать для живых. Их отчаяние забирается мне под кожу, и я кричу… — её губы дрогнули. — Но это не всё. Когда просыпаюсь, я вижу… — она запнулась.       — Что? — нетерпеливо поторопил её Неджи. Сердце сковал страх. Но ему нужно было знать.       — Что многие люди вокруг нас на самом деле мертвы, — Хината грустно вздохнула. — Я вижу их серыми, как будто бы выцветшими. Я знаю, что господин Итачи Учиха на самом деле мёртв. И господин Изуна тоже. И его волк. И отец Шикамару. И добрый бургомистр Конохи вместе с его красивой женой. И старый бард господин Джирайя. И многие, многие ещё. Даже… — она вздрогнула, но закончила: — даже дядя Хизаши.       — Этого быть не может, Хината, — как можно спокойнее произнёс Неджи. — Отец сидел рядом с тобой за столом и говорил о поставке тканей — неужели он показался тебе неживым?       — Я знаю, о чём говорю, — тихо, но уверенно, с великой долей фатализма сказала Хината. — Не верь мне, брат, как и все остальные. Я привыкла. Не обращай внимания.       И она, поднявшись, побрела обратно к дому. А Неджи так и остался сидеть в беседке, обдумывая слова сестры, пока Тен-Тен и Ханаби не нашли его.

***

      — Вот и твой дом.       — Тот самый, — спокойно сказала Тен-Тен и коснулась рукой белой ставни. — Зайди со мной внутрь.       Неджи подчинился, а в его голове пульсировал голос Тен-Тен:       — Я видела сон — вот только он был не простой, а настолько реальный, будто бы это действительно была моя жизнь, которую я почему-то забыла. Я видела себя, но старше, чем я сейчас. Рядом со мной был мужчина… не муж, может быть, но друг, близкий со мной душой и телом. У нас был дом с белыми ставнями, которые я каждое утро открывала, чтобы впустить свежесть и запах выпечки из булочной через дорогу…       Пекарня на другой стороне улицы была в этот час закрыта и ничем не пахла. Но её вид вызвал холодок, пробежавший по спине Неджи и побудивший поскорее закрыть дверь дома.       Тен-Тен уже была в просторной комнате, которая в скором времени должна была стать мастерской.       — Здесь всё так же, как я помню, — прошептала она, медленно поворачиваясь вокруг себя.       — Когда я видела этот сон в последний раз, я наконец-таки смогла разглядеть лицо своего друга…       — Тен-Тен.       Она обернулась на оклик. Каштановый локон выпал из растрепавшегося пучка.       — Да?       Неджи поманил её к себе, не отдавая отчёта в том, что делает. Он словно был пьян и знал наверняка, что она подойдёт… как подходила всегда. Чтобы поговорить. Чтобы поцеловать. Чтобы подать кунай.       — …и это было твоё лицо, Неджи.       Он поцеловал Тен-Тен, и всё стало на свои места. На её левой лопатке в самом деле были родинки, а на рёбрах — шрам от кусарикамы. Он сам остановил тогда кровь и наложил повязку, а после нёс на себе, хотя сенсей порывался девушку взять. Но Неджи не готов был расстаться с нею. Ни тогда, ни сейчас.       Никогда.