Девятый круг сказки

      Сасори вернулся с рассветом. Холодный и полный ненависти, он швырнул перед Итачи деревянный ларчик. Тот при ударе о пол раскрылся, рассыпая по подгнившим доскам содержимое.       — Кольцо отца! — Итачи подхватил перстень с рубином и поднёс к свету. На крупном камне был выгравирован герб правящей семьи. — Оно исчезло с места убийства.       — Ну вот теперь нашлось, — ухмыльнулся Кисаме и покосился на Сасори. — Надо же, столько месяцев откладывал дело, чтобы в итоге управиться за одну ночь!       Сасори вновь смерил его взглядом, словно хотел содрать кожу с живого. Почему-то у Итачи не возникало сомнений, что он бы смог.       — Я полагаю, тебе не знакомы понятия «планирование» и «разведка местности»…       — Довольно, — вмешался в разговор Итачи. Он вернулся от окна в середину комнаты и собрал выпавшие бумаги обратно в ларец. Своё сокровище он отнёс обратно к свету и принялся скрупулёзно изучать. Кисаме не издавал ни звука и следил за Сасори. Тот, в свою очередь, сложил руки на груди и требовательно ждал.       А Итачи изучал документы, обещавшие стать концом Данзо Шимуры. Это была переписка с Орочимару. Это были отчёты Змея о выполнении задания и том, как он избавился от исполнителей. Это был…       — Как ты взломал этот замок? — спросил Итачи, осматривая щель для ключа в ларце. Её окружала вязь замысловатых символов, от которых веяло магией.       Сасори не ответил, но его молчание сделалось ещё более выжидающим. Итачи прекрасно понял его значение.       — Твоя часть договора выполнена, — произнёс Итачи и вперил взгляд в лицо Сасори, ожидая удовлетворения, если не радости. Но ничего подобного не отразилось. Вор оставался напряжён и требователен. — Я отправляюсь в замок немедленно, объявлюсь перед семьёй, а затем выясню, где держат твоих друзей и что можно для них…       — Не пойдёт, — покачал головой Сасори. — Ты освободишь их, Итачи.       — Я сделаю всё возможное, — сказал Итачи, всегда избегавший максималистичных заявлений. — Деньги я оставлю в условленном месте вместе с запиской с подробностями.       Выражение лица Сасори стало почти нейтральным — в его случае знак согласия.       — Не заставляй меня ждать, Итачи, — только и сказал вор прежде чем покинуть мансарду.       — Может, сдать нам его, а, Итачи? — буднично уточнил Кисаме, поглядывая на дверь.       Однако Итачи мотнул головой. Он не поступит так с человеком, доставившим ему самую желанную вещь. Не поступит так с товарищем.       Итачи помнил сны, в которых сражался бок о бок с Сасори. Тот ворчал порой, но надёжно прикрывал спину Учихи. Где и когда это было? Почему чувствовалось больше чем сном? Как бы Итачи хотел знать ответы на эти вопросы…       — Идём, Кисаме, — сказал он, пряча ларчик в дорожной сумке. — Пора возвращаться домой.

***

      Обито гладил её волосы и целовал лоб. Рин лежала в его руках тихо, не шевелясь. Иногда она казалась Обито умиротворённой. Иногда — испуганной до смерти.       — О чём ты думаешь?       — Ни о чём, — быстро ответила она, плечи напряглись.       — Ты можешь сказать мне, — прошептал Обито ей на ухо.       — Ни о чём, правда! — воскликнула Рин и дёрнулась в его руках. — Ну, может, немножко о том, что мне обязательно необходимо сегодня перепроверить запасы трав…       Шумно вздохнув, Обито крепче обнял её.       — Ещё пять минут.       — Конечно, — покладисто согласилась Рин.       И Обито вновь зарылся лицом в её мягкие волосы. Это был рай. Его личный рай.       Но блаженство не бесконечно — в какой-то момент Рин опять зашевелилась, на этот раз довольно настойчиво, и Обито пришлось выпустить её из кольца объятий. Рин соскользнула с кровати и стала одеваться, вновь скрывая под мешковатой одеждой прекрасное тело.       — Ты придёшь ко мне вечером?       — А ты хочешь?       — Конечно, — Обито приподнялся на локте, жадно наблюдая за тем, как шнурок корсажа стягивает грудь.       — Значит, приду, — поправив волосы, Рин улыбнулась на прощание и выскользнула из его спальни.       Едва за ней закрылась дверь, Обито упал обратно на подушку. Так хорошо он уже давно не чувствовал себя; может быть, никогда. Наконец-то после стольких лет ожидания, робких попыток и ухаживаний Рин принадлежала ему. Как оказалось, всего-то стоило поднажать — и девушка падёт в объятия Учихи, позабыв о своём Какаши!..       Но, в таком случае, что за поганый червяк изводит душу? Почему иногда улыбки Рин кажутся вымученными, а ласки — бесчувственными?..       «Это всё ерунда, — сказал себе Обито и даже убедил. — Рин просто ещё не привыкла к тому, что со мной. Всё-таки в этом мире она далеко не равна мне по социальному статусу… Нужно дать ей время, и всё образуется».       — Всё образуется, — сказал Обито пустой комнате.

***

      В замке Итачи, не став терять времени, направился прямиком к Изуне. Там, конечно же, обнаружился и Мадара, развалившийся на лежанке, пока его брат с упоением рассказывал:       — …отловили всех. Я лично сражался с их предводителем и не отказал себе в удовольствии лишить его головы — собираюсь выставить её на пике над замковыми воротами… — он замолчал, заметив в дверях Итачи. Улыбка Изуны расширилась. — Кто вернулся!       — Доброе утро, — Итачи переступил порог, сохраняя предельно нейтральное выражение лица. При восклицании брата Мадара резко сел и уставился на Итачи. Его неприветливое лицо тронула тень расположения.       — Доброе, в самом деле, — согласился лорд, отбрасывая с лица непослушные волосы. — И ты, и Изуна вернулись.       — Оба с трофеями, — полувопросительно и очень шутливо вставил Изуна. «Что он знает?» — подумал Итачи, не веря в то, что дядя говорит наугад. Его волк, лежавший возле кресла Изуны, заинтересованно пошевелил ушами.       — Твои — головы тех бандитов?       — Ага, — расслабленно откликнулся Изуна и налил вина всем троим. Мадара приложился сразу, Изуна посмаковал, а вот Итачи даже не притронулся. — Благодаря твоей наводке, Итачи, и нюху Тоби мы быстро их нашли.       — Наводка? — лениво переспросил Мадара.       — Да, Итачи написал мне, где искать его захватчиков, — закивал Изуна, делая вид, что не заметил досадливого выражения на лице племянника. С прежней леностью Мадара посмотрел на него.       — Как ты сбежал?       — Благодаря удаче, а также помощи Кисаме и ещё одного человека, — ответил Итачи, тщательно подбирая слова.       — Ты завёл ещё одного друга? — вскинул брови Изуна, откровенно наслаждавшийся ситуацией. — Кто он?       — Человек, которому я обязан, — Итачи вздохнул и погладил лежавший у него на коленях свёрток. — Помнишь, Изуна, я обещал рассказать тебе, чем занимаюсь.       — Конечно, — кивнул он, выпрямляясь в кресле. — Ты наконец готов?       Итачи наклонил голову. Ещё один глубокий вдох — и он развернул ткань на своих коленях, извлекая небольшой деревянный ларец, который доставил ему Сасори.       — Здесь то, за чем я охотился столько времени, — он протянул ларец Мадаре, но тот не проявил интереса. После секундной заминки Изуна принял ящичек и, устроив на своих коленях, откинул крышку. Тоби поднялся и тоже заглянул внутрь.       Глаза Изуны поражённо расширились.       — Это перстень Фугаку.       — Именно.       Он углубился в бумаги, и Итачи видел, как менялось выражение лица Изуны по мере изучения: от поражённого к сосредоточенному, затем к кровожадному.       — Так стало быть, старый ублюдок Данзо сговорился с Орочимару против нас.       Они оба посмотрели на Мадару. Тот спокойно допил вино.       — Для тебя это не новость? — с тенью недовольства спросил Итачи.       — Я предполагал подобное, — отозвался Мадара скучно и утомлённо. Он указал на графин, и брат подлил ему вина.       Мимолётно поджав губы, Итачи отвернулся к Изуне, который, в отличие от брата, был безумно доволен. Зарывшись пальцами в шерсть на загривке Тоби, Изуна улыбался. Он хотел крови, и Итачи полностью поддерживал его. Впрочем, сперва другое.       — Что ж, раз ты был тем, кто добыл подтверждение, Итачи, я оставлю за тобой привилегию…       — Подожди, — поднял ладонь Итачи. — Заслуга не только моя.       Изуна прищурился.       — Твоего друга?       — Союзника, — поправил Итачи. — И он заслужил награду за то, что сделал для нас.       Изуна переглянулся с Мадарой. Тот безразлично передёрнул плечами и уставился за окно.       — Я согласен с тобой, Итачи. Хорошая работа должна быть оплачена, — Изуна закрыл ларец и отставил на свой рабочий стол. — Сколько он хочет?       — Он хочет не денег, — ответил Итачи; деньги, которые лично он должен был заплатить Сасори, не касались родственников. — Двоих его друзей недавно задержала гильдия стражей. Мой союзник желает их освобождения.       — Ах вот оно что, — протянул Изуна. Если раньше он только подозревал, что Итачи связался с кем-то из воров, то теперь получил однозначное подтверждение. — Что скажешь, брат? Я ещё не говорил со стражами — кого мы недавно схватили?       — Я слышал что-то о молодом парне, подрывнике, — откликнулся Мадара.       — Только о нём? — нахмурился Итачи. — По словам моего союзника, кроме этого парня стражники взяли также женщину.       — Не имею понятия, — разговор явно утомил лорда, и он поднялся с лежанки. — Заканчивайте сами. Расскажете потом.       Итачи и Изуна проводили его настороженными взглядами.       — Что с ним? — спросил Итачи.       — Понятия не имею, — в голосе Изуны послышалось неприкрытое беспокойство. — Он как будто…       Изуна не закончил, но Итачи знал, что дядя хотел сказать.       Мадара как будто потерял вкус к жизни.

***

      После ночи с Рин жизнь заиграла новыми красками. Куда-то пропала апатия, и Обито почти с удовольствием взялся за повседневные рутинные дела и закончил их ещё до обеда. Слуги косились на него с тревогой и старались лишний раз не привлекать внимание. Обито это не волновало — он был счастлив и намеревался удержать это тепло в себе до вечера. А там вновь придёт Рин, и счастье получит подзарядку…       Однако его планам не суждено было сбыться. Плохое настроение обрушилось на Обито, слоило столкнуться в коридоре с Изуной. Этот ублюдок улыбался как ребёнок, получивший конфету. Ничего хорошего.       — Обито, вот ты где! — бодро заговорил Изуна. — Я тебя ищу. Ты единственный из семьи не знаешь…       — Не знаю чего? — процедил Обито в ответ на его театральную паузу.       — Что наш пай-мальчик вернулся, и не один, а с трофеем, — оскал Изуны стал ещё шире и восторженнее. В глубине его бархатных глаз горела алая искра.       Обито вскинул бровь. Взяв его под локоть, Изуна вытянул родственника на террасу. С неё можно было видеть весь утопающий в прохладном солнечном свете город, опротивевший Обито за сорок лет.       Изуна рассказал ему о злоключениях и находке Итачи, но Обито лишь сложил руки на груди. Его мало заботил Данзо. Или Итачи. Или вообще кто-либо, помимо Рин.       — Да что со всеми сегодня такое? — цокнул языком Изуна в конце повествования. — Что тебя, что Мадару как будто вообще не волнует раскрытие заговора против нашей семьи!       «Почему бы ему волновать, когда это не в первый раз?» — хмыкнул про себя Обито, но вслух пренебрежительно бросил:       — Это было достаточно очевидно, разве нет? Кто ещё кроме Данзо и Орочимару рискнул бы восстать против нас?       — Лесная банда. Бургомистры. Хьюга. Лесной народ, — парировал Изуна и прищурился. — Что ты скрываешь, Обито?       — С чего ты взял, что скрываю?       Глаза Изуны полыхнули красным. Он больше не улыбался.       — Я скажу это лишь один раз. Ты стал слишком часто ссориться с Мадарой, кузен, и мне это не нравится. Ты стал непочтителен к своему лорду. Тебя ничуть не обеспокоило исчезновение Саске и захват Итачи в плен. Не обрадовало ни возвращение Итачи, ни новость, что заказчик убийства Фугаку найден и будет наказан… Злой язык бы сказал, что тебе стало плевать на семью.       Жёсткая усмешка растянула губы. В самом деле смешно — как этот ублюдок, сгусток чакры, воспоминание, угрожает Обито, одному из создателей этого грёбанного мира! Зарвавшийся подонок; лижет задницу брата и считает себя умнейшим из них. Как бы не так! Быть может, при жизни Изуна и представлял из себя угрозу, но здесь, в этом мире, где он лишь тень, пережиток прошлого, не ему давить на Обито.       «Может, уничтожить его? — мелькнула в голове шальная мысль. — Это заденет Мадару, уж точно привлечёт внимание. Да и мне принесёт удовольствие».       Мангекью просился на глаза. И всё же в последний момент Обито задушил порыв — по крайней мере, на время.       — Не больше, чем Мадаре, — выплюнул Обито. — И не смей, кузен, разговаривать со мной в таком тоне… — он помедлил, ловя взгляд Изуны. — Или переходить мне дорогу.       Изуна не струсил, не отступил — как будто затвердел в мгновение. Пропала вся мягкость, вся лёгкость манер и очарование, которых обычно держался младший брат Мадары. У него был взгляд палача.       Обито вновь поймал себя на мысли, что при жизни Изуна мог быть опасен. Но не теперь и не здесь. А потому Обито просто развернулся и ушёл, наплевав на острый, обещающий месть взгляд вслед.

***

      После Изуны Итачи направился на поиски Какаши. Пусть замковая стража являлась весьма обособленным от гильдии формированием, её теперешний глава имел много связей и приятелей. Если в гильдии происходило нечто, достойное внимания, Какаши об этом знал.       Хатаке обнаружился в собственном кабинете вместе с Неджи Хьюгой, отвечавшим на вопросы о Саске. Они как раз заканчивали, когда Итачи открыл дверь.       — Господин Итачи, — Какаши поднялся, и вслед за ним встал Неджи, удивлённо вскинувший брови. О нём говорил Шикамару, говорил господин Хиаши. Этот юноша был надеждой семьи Хьюга, и видеть его на допросе — странно. Впрочем, судя по лицу Какаши, к этому допросу он относился как к чистой формальности.       — Нам нужно поговорить, Какаши, — произнёс Итачи, не желая тратить время, вовлекаясь в обмен любезностями и обсуждение своего возвращения.       Как и зачастую, Какаши прекрасно понял его настроение.       — Мы как раз закончили, — сказал он и улыбнулся Неджи. — Благодарю вас за встречу, господин Неджи, и хорошего дня.       — Также и вам, — сказал Хьюга, а затем его прохладное внимание сосредоточилось на Итачи. Серый взгляд был оценивающим, полным теорий и соображений. — Ваше возвращение — благо для нас всех, господин Итачи.       Итачи мягко кивнул, и Хьюга удалился. Вновь опустившись на свой стул, Какаши предложил Итачи покинутый гостем.       — У тебя талант выбираться из передряг.       — Я учился у лучших, — заметил Итачи с легчайшим намёком. Какаши в самом деле многому его научил, но не был настоящим наставником для Итачи (в отличие от Саске) — скорее надёжным старшим товарищем. В какой-то мере и другом. — Что слышно о Саске?       — К сожалению, не могу тебя ничем порадовать, — помрачнел Какаши. — Он как в воду канул. И мальчишка Узумаки вместе с ним.       — Так уж бесследно?       — Итачи, — в тон Какаши просочилась строгость.       — Прости, — Итачи помассировал виски. Он прекрасно знал, что Хатаке делает всё от него зависящее, чтобы найти и вернуть Саске. — На самом деле, я хотел поговорить о другом. Что ты знаешь о недавних задержаниях?       — Всё, — откликнулся Какаши, наливая воду в стакан. — Кто тебя интересует?       — Юноша моего возраста, вор, промышляющий взрывами. И женщина, также из воров, карманница.       Сделав пару глотков, Какаши сузил глаза.       — Про парня я слышал, — ответил он, внимательно следя за лицом Итачи. — Ибики уже несколько дней не может от него ничего добиться и жутко злится по этому поводу.       — А что женщина?       — О ней я ничего не знаю. Может, конечно, до камер она не добралась, ещё по пути использовали и выбросили… — Какаши многозначительно замолчал.       «В таком случае Сасори бы её уже нашёл, — подумал Итачи, хмурясь. Ему не хотелось самому отправляться в казематы гильдии и разузнавать участь пленных — куда более важные дела требовали внимания. — Впрочем, — решил он, — мне и не нужно это делать самому. Кисаме прекрасно справится».       Пока в оставшуюся часть дня Итачи и Изуна продумывали, как взять Данзо, Кисаме наведался в казематы. Стражи не любили его, бывшего разбойника и контрабандиста, но бумага с подписью лорда была весомым аргументом в пользу того, чтобы придержать недовольство. Рассказывая о своём походе позже вечером, Кисаме откровенно забавлялся:       — Их кислые рожи надо было видеть! Половина из них считает, что я просто мудак, а другая половина — что я хитрый мудак, раз сумел завоевать ваше доверие, Итачи. Самое смешное, что мне в лицо такое сказать у этих сосунков смелости не хватает, зато трепаться за спиной — это святое!..       — Ближе к делу, — перебил Итачи словоохотливого товарища.       — Ближе так ближе, — кивнул Кисаме, ничуть не обидевшись. — Ибики сначала был не рад и попытался возразить, но троекратное повторение имени лорда Мадары и демонстрация его подписи Морино угомонила. Он поворчал, но парнишку отдал. Я проводил его в тот трактир и послал весточку Сасори — как вы и говорили.       — Хорошо, — кивнул Итачи. — Что насчёт женщины?       Кисаме развёл руками.       — Никто не видел её, Итачи, и ничего не слышал о ней.       — Хм… — протянул Итачи, предчувствуя, что Сасори таким ответом не удовлетворится.       — Может, она ускользнула от стражников и скоро объявится, — добавил Кисаме с намёком на желание приободрить.       — Так будет лучше всего, — отозвался Итачи и заставил себя на время забыть о проблеме, сосредотачиваясь на предстоящей мести Данзо.

***

      С ночью на замок опустилось умиротворение, но лишь видимое. Где-то, Тобирама знал, Итачи обсуждал с Кисаме свои тайные дела. Где-то Обито трахал Рин с жаром и чистым восторгом. Где-то Мадара пил и смотрел на звёзды.       В своих покоях Изуна корпел над планом предъявления Данзо обвинений. Учихам нужно было избежать конфликта с гильдией ремесленников; также нужно было показательно покарать осмелившегося посягнуть на их могущество. В этом они мастера — головы разбойников, которых убил отряд Изуны, уже украшали воротные башни замка.       Скрипело перо, пахло оплавившимся воском свеч. При жизни Тобираме не доводилось видеть Изуну за работой, но за время в этом мире удалось как следует изучить. То, как Изуна поглаживал пером висок и прикусывал губу, когда задумывался. Как быстро писал без потери чёткости вязи слов. Как мечтательно смотрел в пламя, словно искал в его желтоватых глубинах вдохновение.       Тобирама наблюдал, опустив тяжёлую морду на лапы. В такие моменты он ощущал себя, как в засаде — с той только разницей, что старый враг время от времени поглядывал на него и рассеянно усмехался.       — Думаю, на этом всё, — в какой-то момент сказал Изуна. Отодвинув бумаги, он поднялся и потянулся, хрустя суставами. У Тобирамы этот звук вызвал насмешливое хмыканье — у Изуны, неожиданно, такое же. — Постыдный звук, верно? — заметил он, обходя стол. — Кажется, я засиделся, и даже наша прогулка в леса не помогла…       Он улёгся на пол, выпрямляя наверняка ноющую после долгого корпения над бумагами спину. Раскинув руки в стороны, Изуна расслабился и прикрыл глаза.       Наблюдать за ним так было почти физически больно. Все инстинкты кричали, упорно требовали совершить такое понятное, такое логичное действие…       На ум приходил тот удар. Как быстро Тобирама двигался, как пела сталь в его руке. Как Учиха, слишком полагаясь на Шаринган, пропустил атаку. Как он харкал кровью и умирал на руках Мадары, из последних сил пропагандируя ненависть.       Это был Изуна, которого Тобирама знал, ценил, уважал.       Изуна, которого он видел сейчас, был почти незнаком.       — Скоро настанет большой день, Тоби, — произнёс Учиха, не открывая глаз. — Мы отомстим за Фугаку.       Месть… Хотя бы её жажда осталась прежней в Изуне этого мира. Переплетаясь с собственным понятием защиты интересов семьи, месть Изуны неизменно искала жертву. Пока она сосредоточена на Данзо и Орочимару. Потом наверняка переберётся на кого-нибудь ещё — быть может, Минато и его сына, или Цунаде, или кого-нибудь из своих. Одно ясно точно: без теории заговора жизнь Изуны не полна.       Однако где настоящая паранойя, что отличала того, прежнего Изуну? Тобирама подобрался, поднимаясь на лапы, но Изуна никак не отреагировал на шорох. Доверяет или проверяет? Слишком уверен в себе или исключает злой умысел?..       Тобирама спрыгнул с лежанки на пол, подошёл ближе, мягко переступая. Изуна пошевелился — протянул руку к нему.       — Иди сюда.       И Тобирама приблизился, встал над ним с лапами по разные стороны от торса Учихи. Изуна запустил пальцы в белую шерсть.       — Хотя бы ты всегда со мной…       «А я так и не смог избавиться от тебя», — подумал Тобирама и сомкнул мощные челюсти на незащищённом горле, глубоко впиваясь острыми зубами в горячую плоть.       Брызнула кровь. Распахнув глаза, Изуна уставился на него с удивлением, и болью, и каким-то диким, детским чувством обиды. Он попытался дёрнуться — Тобирама разорвал его горло и вновь погрузил зубы в тёмно-красное мясо.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Изуна перестал дёргаться. Его грудная клетка прекратила порывисто вздыматься и опадать. Взгляд остекленел.       Тобирама распрямился и провёл языком по зубам, ощущая вкус крови врага. А затем на мягких лапах отступил к двери и, приоткрыв её, выскользнул в коридор. Вскоре он скрылся в ночи.