Девятый круг сказки

      Шикамару перечитывал свои заметки о пребывании Саске Учихи в Конохе, когда мир содрогнулся.       Одновременно с этим голову пронзила такая боль, что Шикамару выронил письмо и с шипением согнулся пополам, хватаясь за виски. И лишь потом осознал, что мебель вокруг трясётся, пыль и пауки сыплются с потолка, а занавески на окне колышутся словно от сильного ветра.       В следующий миг всё затихло, словно ничего и не произошло: дрожь земли прекратилась, осела пыль, а голова Шикамару перестала болеть.       И всё же, что-то практически неуловимо изменилось вокруг Шикамару. А, может, внутри него.       — Что такое?.. — пробормотал Нара себе под нос, наклонился и поднял с пола бумагу. Не успел он выпрямиться на стуле, кто-то яростно забарабанил в дверь, и Шикамару поторопился сунуть листок за пазуху. — Да?       — Шикамару, ты в порядке?! — в мансарду ворвался Чоджи, взмахивая тряпкой, обеспокоенно пуча добрые глаза. — Всё так затряслось, я перепугался, как бы на тебя тут крыша не обвалилась…       — Да, — быстро кивнул Шикамару. — Ино цела?       — Побегу проверю! — Чоджи выскочил из комнатушки с завидными для парня его габаритов скоростью и проворством.       Шикамару поднялся, чтобы последовать за ним. Пришла простая цепочка: что-то произошло — убедиться, что Чоджи и Ино не пострадали — начать анализировать случившееся — разработать и предоставить напарникам план действий. Всплыла было мысль-удивление: откуда такая цепочка, если Шикамару знает-то этих двоих считанные дни? — но чувствовалась она чужеродной. Шикамару отринул её, хватаясь за ощущение, жившее в нём всегда, но прежде скрытое мороком. Ощущение, что Чоджи и Ино — его вернейшие друзья.       Они трое столкнулись на лестничном пролёте. Мимолётный обмен взглядами. Все целы — хорошо. Теперь можно думать.       — Что это было? — спросила Ино, напряжённо поглядывая то вниз, где тревожно шумела таверна «Весёлый толстяк», то вверх по лестнице, откуда задувал сквозняк из оставленного Шикамару открытым окна.       — Землетрясение? — предположил Шикамару, но Чоджи мотнул головой:       — Не, у нас их отродясь не…       Стены и пол вновь заходили ходуном. Второй толчок был значительно сильнее первого — Ино вскрикнула и упала бы, если б не вцепилась в плечо Чоджи. Шикамару устоял, схватившись за перила, и не отпускал их, пока мир вновь не пришёл в равновесие.       — …отродясь не было, — пробормотал Чоджи, придерживая Ино за локоть. — Ерунда какая-то.       — Хм, — Шикамару свёл к переносице брови, силясь припомнить всё, что знал о землетрясениях. Немного, если быть честным. — Думаю, стоит выйти на улицу. На случай, если толчки продолжатся, и дом не устоит.       — Должен устоять! — заявил Чоджи, защищая честь фамильного трактира.       — Не хотела бы это проверять, — хмыкнула Ино и, схватив парней за руки, потащила вниз по лестнице.       В коридорчике, соединявшем проход на верхние этажи, к сдаваемым комнатам, с общим залом трактира и кухней, ребята столкнулись с господином Чозой. Он что-то кричал и взмахами ручищ подгонял работников к заднему выходу; заметив сына и его друзей, порывисто указал и им на дверь, воскликнув:       — Идите на улицу и ищите место подальше от зданий!       — Ты тоже, пап! — крикнул Чоджи через плечо. Ино протащила парней через опустевший зал таверны — они выскочили на площадь как раз в тот момент, когда мир содрогнулся в третий раз.       Вокруг завизжали женщины и дети, заругались мужчины. Вновь, чтобы устоять, Шикамару, Чоджи и Ино пришлось ухватиться друг за друга. Здания тряслись, роняя пыль и каменную крошку с фасадов, закреплённые горшки с цветами — они падали на площадь подобно снарядам, и стражам приходилось выдёргивать с их траекторий зазевавшихся гражданских.       — Отойдите от стен! — прогремел в толпе голос. Его указу последовали незамедлительно — люди отхлынули в центр площади, где фермеры с бранью и оханьем собирали обратно в лотки и корзины посыпавшиеся с прилавков овощи, фрукты, сыры. Чоджи и Ино стали им помогать, а Шикамару нашёл взглядом того, кто отдал приказ.       Минато Намиказе стоял среди жителей своего города — без охраны, такой же напряжённый и непонимающий, как и они. В отличие от них — готовый действовать, не поддающийся панике. Перестав оглядываться по сторонам, люди постепенно сгрудились вокруг своего бургомистра, притихли, лишь редкие возгласы раздавались тут и там.       — Что это было, господин Минато?! — вопросил кто-то, и гул голосов поддержал.       — Мне неведомо, — честно ответил Намиказе. — Не поддавайтесь панике, люди!..       Ещё один — четвёртый — толчок раскидал только-только собранные фермерами продукты. Надсадно заскрипев, не выдержали и рухнули несколько прилавков, погребая под собой зовущих на помощь хозяев. Народ бросился к ним, и Минато Намиказе — одним из первых.       Помогая достать из-под досок плачущую старушку, всю жизнь проживший в столице Шикамару окончательно осознал: именно Коноха — его родной дом.

***

      Едва закончило трясти, вся лесная банда собралась на центральной поляне своего поселения. Люди выглядели напуганными, опасливо косились по сторонам, и Яхико понимал их — сам до последнего боялся, что их домики на деревьях обвалятся. Но те устояли, к чести товарищей-плотников.       — Все живы-целы? — спросил он, оглядывая своих людей. В ответ раздалось невнятное бормотание, а затем Кин порывисто пробормотала:       — Я помню то, чего не может быть! Что я мертва… и многие из вас тоже…       — Всё это ерунда! — воскликнула Таюя, но испуганно, словно споря с собой, а не Кин.       Яхико нервно сглотнул: и в его сердце разливался холод могилы — жуткий, подозрительно знакомый. Словно совсем немного времени у него осталось до возвращения в этот холод.       — Ты тоже его чувствуешь? — на плечо легла костлявая рука, ухо опалил тихий голос. — Присутствие смерти?       — Да, — выдохнул Яхико — так, чтобы не услышали занятые обсуждениями люди вокруг — и повернулся к другу.       Нагато мрачно, с пониманием улыбнулся ему.       — Нам осталось совсем немного, Яхико. Убедись, что когда конец придёт, ты будешь там, где хочешь, а не где должен.       — Это что ещё должно означать? — проворчал Яхико, не в силах оторвать взгляд от глаз друга, в которых блеснул неземной сиреневатый отлив.       — Ты можешь оставить дела здесь на меня, — ответил Нагато всё тем же скорбным, но уверенным тоном. — Отправляйся к ней.       — Ты сейчас о?.. — Нагато кивнул даже раньше, чем он назвал имя, и Яхико смутился, прокашлялся, поражаясь тому, как точно друг угадал его мысли. Вздохнув, уточнил: — Точно?       — Точно, — Нагато сам развернул его в сторону, где, стреноженные, паслись кони. — Пока не поздно.       — Пока не поздно, — медленно кивнул Яхико и, прежде чем уйти, обнял лучшего друга.       Нагато обнял его в ответ так, словно они в самом деле прощались навсегда.

***

      Подземелья, в которых Итачи очнулся, насквозь провоняли сыростью. Приподняв тяжёлые веки, он разглядел стены из камня, покрытые паутиной плесени, и одинокий коптящий факел.       — Итачи, — тихо позвали откуда-то сзади.       Сделав над собой усилие, Итачи перевернулся на другой бок, отметив, как опасно затекли связанные за спиной руки. «Значит, прошло немало часов», — заключил Итачи и внимательно осмотрел Кисаме.       — Как ты?       Кисаме неопределённо передёрнул плечами и заёрзал на подгнившей соломе, устилавшей пол.       — Этот сосунок дело знает, связал нас крепко, — сообщил Кисаме и мрачно заметил: — Хотя, вряд ли обошлось без Сасори.       — Да, — согласился Итачи. Злость на собственную недальновидность придавала сил. — Как давно ты пришёл в себя?       — Недавно, — буркнул Кисаме, вновь принявшийся крутиться, не оставляя попыток высвободить руки из верёвок.       — Что-нибудь стоит внимания?       — Кроме того факта, что мы в дерьме — сомневаюсь, Итачи.       Он был абсолютно прав.       Лежать в бездействии тяжело, но прежде чем пытаться что-либо предпринять, Итачи заставил себя закрыть глаза и успокоиться. Исходя из того, что это так и не удалось Кисаме, от верёвок не освободиться — впрочем, это обычными методами. Сосредоточившись, Итачи потянулся к точке внутри себя — средоточию магии, полному живительного огня. Пусть яд его ослабил, Итачи всё же сумел нащупать в себе огонь и с усилием направил весь его скудный сейчас запас в руки — почувствовал, как тепло окружило запястья, разгоняя кровь, а через секунду ощутил и свободу.       — Отлично! — проскрежетал Кисаме, наблюдая за тем, как Итачи садится и разминает затёкшие конечности.       Вскоре свободен был и Кисаме, и товарищи подобрались к двери. Та была старой, но добротной: с мощными железными петлями и засовом с другой стороны.       — У тебя есть, чем поддеть? — спросил Итачи, сквозь щель между дверным полотном и косяком стараясь оценить конструкцию засова и возможность его аккуратного устранения.       Вместо ответа Кисаме отпихнул его в сторону, взял небольшой разгон и обрушился на дверь сильным плечом. Та дрогнула, но не отворилась.       — Подсобите.       Вдвоём они повторили действие. Засов протестующе заскрипел, не желая поддаваться. Мужчины переглянулись и снова двинулись на дверь — а та вдруг распахнулась, и Итачи с Кисаме повалились на холодный пол подземного коридора.       — Ой-ой, зачем же мне в ноги бросаться?       Итачи вскочил мгновенно, заставляя себя забыть о слабости и боли. Секундой позже рядом возвысился Кисаме и привычно потянулся к мечу — цыкнул на его отсутствие и зло уставился на воров.       — Какого хера, Сасори?       Ему Сасори не изволил ответить. Леденящий душу взгляд карих глаз застыл на Итачи.       — Выполни ты свою часть сделки, Учиха, мы не оказались бы в данной ситуации.       — Я сделал всё, что смог, — отрезал Итачи, кивая на Дейдару, стоявшего рядом с наставником. В руке мальчишка сжимал длинный кинжал.       — Это лишь половина уговора, — педантично уточнил Сасори, а Дейдара вспылил:       — Я тебе не «это»!       — Я лично был в казематах Ибики Морино, — Кисаме выступил вперёд, отвлекая воров на себя и одновременно закрывая от них Итачи. — У них нет твой женщины, Сасори. Никто её там не видел.       — Он лжёт, Сасори, — процедил Дейдара, крепче стискивая кинжал. — Нагло лжёт тебе в лицо. Меня и Анко схватили в уволокли к Морино вместе. Я сам видел, как её бросили в камеру.       — Тебя, пацан, сколько по голове били, прежде чем ты это увидел?       — Довольно, — оборвал перепалку Сасори. Холод в его глазах сменился тревогой, причиной которой Итачи начинал проникаться. — В столице есть человек, чья магия способна влиять на умы, — продолжил вор, перехватив взгляд Итачи. — Лорд Мадара.       — И что? — удивился Дейдара. — На кой ему Анко?       — Итачи? — не обращая внимания на протеже, потребовал Сасори.       — Я не знаю, — проговорил Итачи, быстро соображая. — Это… — он запнулся, но в конце концов решил не добавлять отрицательную частицу, — мог быть он.       Сасори заметно побледнел, а Дейдара нахмурился. Кисаме же посмотрел на Итачи, спрашивая, что дальше. «Зависит от Сасори, — подумал Учиха, прикидывая, хватит ли им с товарищем сил прорваться. У них нет оружия — у воров есть, к тому же они отдохнувшие, не только-только оклемавшиеся от воздействия яда. — Всецело зависит от него», — мрачно заключил Итачи, наблюдая за Сасори.       Тот размышлял. Тёмная сеть мыслей и планов отражалась в его взгляде, и вписать Итачи в неё Сасори мог множеством способов. В конце концов он произнёс:       — Тогда я изменяю условия сделки, Итачи.       — Э-э? — возмутился Дейдара. — Сасори, мы не можем бросить Анко!..       — Мы не можем пойти против Мадары! — резко перебил его Сасори. Чего ему стоило это решение, оставалось только гадать.       — Но пошантажировать-то его мы можем, да!..       — Замолчи! — зашипел на протеже Сасори. В отличие от юноши он понимал, чем мог обернуться шантаж Мадары, только что потерявшего младшего брата. — Итачи, в уплату оставшейся части долга ты мне поможешь.       — С чем? — уточнил Итачи, выступая из-за спины Кисаме. Кажется, всё-таки удастся уладить это дело миром.       Бросив на Дейдару последний предупреждающий взгляд, Сасори объявил:       — С переворотом в гильдии воров. Я хочу избавиться от Орочимару.       После его слов Кисаме, не удержавшись, присвистнул. Дейдара, наоборот, улыбнулся — явно о планах наставника знал. Итачи, в отличие от них, не спешил проявлять эмоции.       — Почему сейчас?       — Потому что ты вынудил меня принести доказательства причастности Данзо и Орочимару к смерти своего отца.       — Хочешь сказать, ты заранее знал об их существовании? — уточнил Кисаме и метнул на Итачи быстрый взгляд: «А я предупреждал, что он вас дурит!».       — Конечно знал, — проговорил Сасори нетерпеливо. — Не недооценивай меня, Кисаме. Впрочем, — он посмотрел на Итачи, — не считай, что я не намеревался предоставить тебе требуемое вовсе. Я лишь собирался сделать это в удобное мне время.       На короткий миг Итачи прикрыл глаза. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно понять логику действий противника.       — Какого именно момента ты ждал?       — Когда у меня будет достаточно сторонников внутри самой гильдии, а также я буду уверен, что никакие рабочие контакты не будут потеряны из-за того, что знал о них лишь Орочимару или его приближённые, — Сасори прищурился. — Ты намерен покарать убийц своего отца. Однако если с гильдией ремесленников ты не станешь портить отношения и устранишь Данзо максимально безболезненно для экономики, на Орочимару ты спустишь всех собак.       Он прервался, глядя испытующе, и Итачи медленно наклонил голову.       — Однако же он слишком хитёр, чтобы попасться так просто. Велик шанс, что Орочимару ускользнёт, затаится, и тогда стражи в попытках добраться до него перетрясут всю нашу гильдию. Вседозволенность развяжет им руки — это уничтожит гильдию воров, — Сасори вскинул подбородок. — Я не желаю, чтобы это случилось.       — Думаешь сдать Орочимару и подмять руководство гильдией под себя? — бросил Кисаме с презрением. — Как по мне, лучше навсегда прикрыть вашу шарашку.       Сасори смерил его стальным взглядом и жестом остановил Дейдару, желавшего ввязаться в новый спор.       — Тому, что на свету, нужна тень, — сказал он, обращаясь исключительно к Итачи. — Гильдия воров удобна для тебя, Учиха, как и личный контакт с её главой. Наши люди везде — даже в таких местах, о существовании которых гильдия стражей и не догадывается. Мы знаем грязные тайны чиновников, где скрывается лесная банда, и каждого контрабандиста в лицо. Мы — удобный контакт для лорда, — он сузил глаза, — и для наследника, самой собой.       Итачи задумался. То, что Сасори предлагал, в определённой мере имело смысл, и мера эта определялась доверием. Если предположить, что Сасори можно доверять — Итачи бы сразу пожал его руку. Однако предыдущий опыт и паранойя яро этому противились. Прав был Кисаме: куда как лучше полностью истребить гильдию воров, в особенности Орочимару, Сасори и их приближённых — мозговой центр, самых опасных членов гильдии. Без них она не более чем сборище мелкой шушеры, которую стражам будет легко держать в узде. Столица и прочие города станут куда более спокойным местом.       В то же время, отказать Сасори здесь и сейчас значит подписать себе смертный приговор. Сасори уже обещал, что убьёт Итачи, если не получит своих протеже и любовницу. Этот вор не из тех, кто бросает слова на ветер, и сейчас лишь эфемерный аромат возможной выгоды удерживает его от расправы над Итачи и Кисаме.       Итачи знал, что должен сделать: убедить Сасори в том, что на его стороне, выбраться из этих подземелий и, оказавшись в безопасности, устроить ворам — всем им, кто хоть немного опасен — западню, из которой у них не будет шанса выбраться живыми. Проблема в том, что врать Сасори непросто. Сам искусный лжец, он легко подмечал ложь других.       Вдох-выдох. Спокойствие. Всё получится.       — Я…       Подземелье вздрогнуло; загудело эхо, мелкие камни посыпались с низкого потолка. Холодея, Итачи прижался спиной к стене, встревоженно уставился на потолок — не обвалится ли?..       Вроде, не собирался. Удостоверившись в этом, Сасори повернулся к протеже.       — Дейдара…       — Чё сразу я, Сасори-но-Данна?! — ощетинился мальчишка. — Это вообще и не взрыв был, да!..       — Землетрясение? В столице? — Кисаме хмуро уставился на Итачи.       Но тому было не землетрясений. Вообще мало до чего было — голову пронзила такая боль, что Итачи буквально вжался спиной в холодную сырую стену, зажмурившись и прикусив изнутри щёку.       Всё кружилось, и в этом ворохе боли, тьмы и обрывков видений Итачи почти пропустил второй толчок. Осознал его только потому что Кисаме сильной рукой поддержал. Рядом раздалось шипение Сасори:       — За мной, быстро!       И они побежали — Итачи едва переставлял ноги, и лишь рука Кисаме не давала ему упасть. Перед глазами плыли какие-то другие пещеры, гнетущий рёв водопадов и тихий уют костров в глухих чащах. Перезвон колокольчиков сплетался с топотом и эхо, и чьи-то крики, мольбы о пощаде обжигали мозг. А ещё скрипели суставы кукол, взрывы гремели и металлически скрежетал, ворчал огромный меч…       — Итачи-сан! — окрик выдернул чуть ближе к реальности, и Итачи разглядел стены с трёх сторон и верёвочную лестницу, тянущуюся к просвету наверху. В нём как раз исчез Дейдара, через пару секунд свистнул — сигнализировал, что всё чисто. Оттеснив плечом Сасори, Кисаме толкнул Итачи к лестнице, и он стал неловко взбираться, зная, что если сорвётся, напарник поймает. Хотя бы это успокаивало.       Когда он ощутил в руке не верёвку, а землю, тряхнуло в третий раз.       Слабые пальцы соскользнули с влажной травы — Дейдара схватил и чуть ли не за шкирку вытащил Итачи из лаза. На чистом рефлексе Итачи вывернулся и, разорвав дистанцию, предупреждающе уставился на Дейдару. А тот миг назад готовый возмутиться, подавился окриком.       — Что… что у тебя с глазами, мм? — проговорил он вместо.       Итачи не ответил — он сам не знал, но чувствовал изменения. Картинка мира сделалась в разы чётче, и разум с трудом осознавал все передаваемые ему глазами детали. Вдобавок, странная голубоватая пелена окутала всё вокруг — то ли магия, то ли нечто иное, похожее. Итачи дёрнул бровями.       — Ты видишь голубоватую пелену на предметах вокруг?       — Какая ещё пелена? — вопреки предупреждению в позе Итачи, здравому смыслу, Дейдара подошёл ближе. — Учиха, почему у тебя красные глаза?       — А ну назад! — Кисаме возник рядом, оттеснил, буквально оттолкнул Дейдару прочь от Итачи, загородил напарника собой. — Итачи-сан, порядок? — коротко спросил он, не обернувшись.       Итачи прижал ладонь ко лбу; они были в холодном поту.       Итачи не знал, в порядке ли он. Не понимал, что видит, даже просто где находится. Не мог думать ни о чём, кроме голубоватой пелены энергии, коконом обволакивающей всё, чего касался взгляд Шарингана.       Шарингана?..       — Итачи, — голос Сасори, режущий ледяным раздражением, был последним, что Итачи хотел слышать в тот миг. Он хотел сделать шаг назад, остановиться, обдумать, разложить по полочкам. Не возвращаться вновь к необходимости решать вопросы будущего: их четверых, гильдии воров, правящего клана, всей страны — здесь и сейчас.       — Не смотрите ему в глаза, Данна! — вдруг выпалил Дейдара, и Итачи вздрогнул.       — Что?       — Он накладывает глазами иллюзии! — выплюнул Дейдара с застарелой ненавистью. В руке его блеснул сталью нож.       — Иллюзии?.. — медленно повторил за протеже Сасори, склонил к плечу голову, задумался. А затем его взгляд изменился: путь и только крупицы их, но удивление, осознание блеснули в меланхоличных карих глазах. — Итачи. Твои сны о войне, помнишь?       — Да, — молчать Итачи не мог себе позволить. Приступ постепенно начал отступать, и Учиха осознал, что находятся они в сердце маленького парка на самой окраине столицы. Если потянуть время, возможно, поблизости пройдёт патруль гильдии стражей, и тогда…       — Это ведь не просто сны, верно?       — Бред, — выдохнул Кисаме, и за его спиной Итачи чувствовал себя в безопасности. Насколько это возможно для такого человека, как он.       — Не бред. Потому что Итачи не единственный, кто видит подобное, — Сасори бросил взгляд на Дейдару, и тот кивнул с пониманием, пробормотал себе под нос: «Анко, да?». Итачи вскинулся — вот ещё одно дело, с которым Сасори должен был для него разобраться, но использовал себе во благо.       Почему доверить Сасори сбор информации казалось таким естественным?..       Земля вновь затряслась, загудели вековые дубы, надсадно треща стволами. Поднялся голубовато-холодный ветер, растрепал волосы, и едва он унялся, Сасори поднял левую руку, показал большой палец.       В ответ Итачи не задумываясь показал безымянный на правой руке. Кисаме — безымянный на левой. Когда Дейдара поднял правую руку и ткнул указательным пальцем в хмурые небеса, четверо бывших товарищей посмотрели друг на друга совсем иными глазами.

***

      Чакра Курамы знакомым теплом окутала тело, и Наруто улыбнулся.       — Наконец-то! — стиснув на уровне груди кулак, он обратился к Гааре, Югито и Би, тоже светившимся чакрой своих бидзю. — Ну что, надаём Мадаре, даттебаё?!