Два мира. Том 2

      — …Далее, восточный фронт запрашивает подкрепление — Какаши-сан пишет, что в усилении нуждаются второй, четвёртый, шестой и девятый отряды, причём чем скорее, тем лучше. Вот сводная таблица, шиноби какой направленности нужны в каком отряде.       Цунаде приняла из рук ученицы свиток и внимательно изучила таблицу, заполненную хорошо знакомой ей по отчётам рукой Какаши.       — В большей части отрядов нехватка шиноби ближнего боя, — задумчиво заметила Цунаде, проводя пальцем по списку. «Потому что они погибают чаще, чем дистанционники». — Шизуне, пошли весть в кланы Сарутоби, Акимичи и Хьюга, пускай подготовят команды для отправки на фронт. Также составь список джонинов и чунинов, находящихся в деревне, и сформируй команды; только оставь резерв для защиты Конохи.       — Будет сделано, — лаконично ответила Шизуне и, забрав послание Какаши, пододвинула к Хокаге другой свиток. — Теперь по вопросам продовольствия…       В дверь коротко постучали.       — Войдите, — откликнулась Цунаде, поднимая голову от бумажек, и нахмурилась, увидев гостя. — Данзо?       — Нужно поговорить, Цунаде-химе, — произнёс старик и покосился на Шизуне, словно намекал, что она лишняя.       — Я займусь списками, — быстро проговорила ученица и, подхватив нужные документы, покинула кабинет, прикрыв за собой дверь.       Оставшись наедине с Цунаде, Данзо, однако, вовсе не торопился начинать разговор, объяснять цель визита. Медленно обведя взглядом комнату, словно прицениваясь, задержав внимание на стопках бумаг и свитках, он неспешно шагнул ближе к столу, постукивая при ходьбе тростью — этот звук, неприятный ей с молодости, когда Данзо воевал ещё не с ней, а с Хирузен-сенсеем, заставил Цунаде мимолётно поморщиться.       — Что за разговор? — поторопила она. — У меня много дел.       — Военные вопросы отнимают много времени, — заметил Данзо, и тон его был слишком двусмысленным, чтобы Цунаде поверила, что старик ей сочувствует. — Настолько, что его порой не хватает ни на что больше.       Конечно же, он на что-то намекал. Вот только играть в его игры не было желания.       — Что ты имеешь в виду? Говори прямо, у меня много работы.       — Как и у всех нас в эту пору, — отозвался Данзо с бесящей безмятежностью, однако дольше раздражать Цунаде, уже стиснувшую кулаки, не стал. — Мизукаге.       — Что о ней?       — Она здесь, — ответил старик. — Одна из опаснейших шиноби Кири — в сердце Конохи, спит в нескольких комнатах от тебя, ходит по одним коридорам с твоими советниками, наблюдает, прислушивается к их разговорам. Разве это не повод для беспокойства?       Цунаде посмотрела на него озадаченно.       — С чего вдруг забота обо мне? — спросила она с подозрением.       — Не о тебе — о Конохе, — возразил Данзо по-прежнему ровно. — Шиноби Киригакуре опасны и коварны, и та, что была избрана их предводителем — больше всех прочих. Я не хочу, чтобы твоё безрассудство подставило Коноху под удар Кровавого Тумана.       — Но это по-прежнему не объясняет, почему ты пришёл ко мне, — Цунаде откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди, неприязненно глядя на старика. — Обычно ты не советуешься со мной по таким вопросам, а просто посылаешь отряд из Корня, чтобы следить.       — И я бы поступил так сейчас, — подтвердил Данзо, — если бы не вторая проблема, о которой я хотел поговорить. Имя ей — Учиха Мадара.       Цунаде ничего на это не сказала: по правде, давно ожидала, что Данзо возмутится насчёт пребывания в Конохе человека, в своё время едва её не разнёсшего и едва не убившего Первого Хокаге. Даже была удивлена тем, что старик так долго терпел.       Прежде чем произнести следующую фразу, Данзо на миг замялся.       — Он не подпускает АНБУ Корня к резиденции.       — Что? — удивилась Цунаде, подавшись вперёд.       — Значит, он не сказал тебе об этом? — Данзо хмыкнул; выглядел он теперь не таким уж и безмятежным. — Как и о том, что несколько дней назад пришёл в штаб Корня и во всеуслышание заявил, что убьёт любого из наших АНБУ, кто пересечёт границу поместья Учиха или резиденции Хокаге, насколько я понимаю?       — Что? — повторила Цунаде, но взяла себя в руки. — Нет, он не говорил, и мои АНБУ ничего такого не сообщали… Хотя, — добавила она с ноткой мстительности, — понять его можно.       — Разве? — отчеканил Данзо. — Учитывая его силу и репутацию, а также прошлое клана Учиха, не кажется ли тебе плохим предзнаменованием то, что Мадара фактически взял под свой единоличный контроль визиты в резиденцию Хокаге?       Верить речам старого лиса не хотелось… но в груди что-то кольнуло.       Данзо прав в том, что Мадара силён и опасен, несмотря на то, что Сакура, Наруто, Итачи и остальные относятся к нему спокойно, даже доверяют. «Неужели здесь есть обман? — вдруг с замиранием сердца подумала Цунаде. — Мог ли Мадара как-то на них повлиять?..»       — И в мыслях не было.       Он появился за её спиной неожиданно и совершенно неслышно, неощутимо. Цунаде едва удержала себя от того, чтобы неуютно повести плечами, почувствовав его опасную ауру.       — Я вовсе не брал все визиты сюда под контроль — это было бы бессмысленной тратой ресурсов, к тому же отнятием работы у АНБУ Хокаге, — продолжил тем временем Мадара, обращаясь к Данзо. — Однако как ты не доверяешь мне и ищешь в моих действиях подвох, я не верю тебе, — его Ки взметнулась, окрасилась угрозой. — Особенно после того, что случилось с кланом Учиха в том числе и по твоей вине.       Данзо не отступил — его внутренний стержень оставался крепок.       — Клан Учиха сам виноват в произошедшем, — произнёс он. — Коноха лишь отвечала.       Мадара усмехнулся, но вовсе не добро.       — Вот ты открываешь рот, Данзо, а слышу я Тобираму в его лучшие годы…       — Довольно, вы оба, — вклинилась Цунаде, резко поднявшись из кресла и встав так, чтобы видеть обоих шиноби. — Не будем затрагивать прошлое клана Учиха — таково было наше с Саске, как его главой, решение, — Мадару аргумент, казалось, немного остудил, и Цунаде, пользуясь этим, заявила: — Мне совершенно не нравится, что ты творишь нечто подобное за моей спиной, Мадара. Я сама буду решать, кого допускать в резиденцию, а кого нет.       — То есть, кому позволишь шпионить за собой, а кому нет? — парировал Мадара.       Цунаде заскрежетала зубами. Он встревал — нагло и без спроса, в полной уверенности, что имеет право решать дела не просто за, для Хокаге. «Наверное, такие отношения у них были с дедом, — подумала Цунаде. — Первый занимался глобальными вопросами и защитой деревни, а Мадара следил за тем, чтобы он сам был в безопасности и не подставился под удар». Однако она была не такая, как дед. В этом отношении уж точно.       — Я сама разберусь, — ответила Цунаде, прожигая Мадару взглядом. — Взаимоотношения официальной Конохи с Корнем выстроены уже давно, и не тебе, свалившемуся на наши головы из Джодо, судить о том, насколько они хороши или плохи.       Вопреки её ожиданиям, Мадара ничуть не разозлился на резкие слова, напротив, казался едва ли не довольным — странный шиноби, непредсказуемый в своих реакциях. Данзо следил за ними очень внимательно, подмечая каждую деталь — словно пытался проникнуть за завесу некой тайны, отыскать подтекст.       — Давай условимся так, — сказала Цунаде, чтобы закрепить успех. — Я даю Учиха право не пускать людей Корня на свою территорию, однако с тем условием, что мои АНБУ получат возможность совершать плановые проверки безопасности на вашей земле, как на земле любого другого клана в Конохе. Защитой моей резиденции будут, как и прежде, заниматься АНБУ.       — Как угодно, Хокаге, — саркастично отозвался Мадара, но проигравшим он вовсе не выглядел, явно имея на уме что-то ещё.       — Предлагаю вернуться к первому вопросу, озвученному мной, — произнёс Данзо. — О Мизукаге.       — Здесь соглашусь, — Мадара прислонился спиной к стене и в целом казался более расслабленным: по крайней мере, убийственную Ки уже не источал. — Допускать её в место, где делается почти, — мимолётный взгляд в сторону Данзо, — вся политика Конохи, довольно безрассудно. Знаю, при твоём наборе генов здравый смысл вряд ли мог затесаться, но всё же.       — Мы не можем быть уверены, что за Мизукаге не следят неким неизвестным нам способом — никто не знает наверняка, что с ней сделали в Кири, — добавил Данзо. — Возможно, используя магию враги видят и слышат то, чему свидетелем стала она.       — Или ещё лучше, — продолжил Мадара лениво, — на самом деле её контролируют и в один прекрасный день заставят напасть на тебя, Цунаде, или на всех глав Альянса, когда вы в очередной раз соберётесь вместе. Маги того мира смогли подчинить Сасори и даже, хотя и не без участия Кабуто, Хашираму — а Мей вряд ли морально сильнее их.       Цунаде отвернулась к окну, невидяще уставившись на селение.       — Я не могу иначе, — наконец, сказала она. — Как же, если не взаимной помощью, мы сможем добиться взаимопонимания между шиноби из разных стран?       — На дворе война, — отчеканил Данзо. — Не до взаимопонимания.       — Во всяком случае, оставлять Мей в резиденции точно не следует, — произнёс Мадара более доброжелательно и с меньшей издёвкой, чем обычно. — В деревне есть пустующие дома? Засели её на время в один из таких и приставь АНБУ для охраны — тогда мы все будем спокойны.       — Хорошо, я сделаю это, — раздражённо ответила Цунаде. «Дедушка, кажется, теперь я понимаю, как было непросто принимать решения, когда Мадара и Тобирама гудели тебе в уши». — Что-то ещё?       — Пока что нет, — ответил Данзо и как всегда слегка склонил на прощанье голову без уважения. — Цунаде-химе.       Он вышел, и в кабинете повисло молчание. Глядя на падающий за окном снег, Цунаде устало потёрла виски. Ей предстояло вернуться к решению вопросов, связанных с обеспечением восточного фронта, за который преимущественно отвечала Коноха, всем необходимым, после ответить на письмо Гаары, желавшего узнать её мнение по паре вопросов, касающихся хода дела на западе, затем — выловить Шикамару, на которого теперь, когда Итачи на фронте, полностью свалилось поддержание связи между деревнями Альянса, и отправиться ненадолго в Аме, чтобы обсудить с Нагато возможность перенесения большой группы разведчиков АНБУ из мира магов обратно в их, да и Яхико, кажется, в последнем письме упоминал, что у них с Конан зреет какая-то идея, которую нужно обсудить…       Мадара, всё это время наблюдавший за ней из-под полуопущенных век, спросил:       — Ты доверяешь Данзо?       — Смотря в чём, — отозвалась Цунаде. — Если дело касается блага Конохи — да, я доверяю ему как шиноби, всю жизнь посвятившему обеспечению процветания нашей деревни, хотя порой это и находило отражение в радикальных действиях. Если же говорить о наших с ним личных отношениях… — она усмехнулась. — Наверное, это можно сравнить с тем, как относились друг к другу вы с дедом Тобирамой, насколько я знаю историю по рассказам бабушки Мито. Только Данзо вдобавок пытается меня подсидеть.       — Даже зная, что он метит на твоё место, ты позволишь его людям наблюдать за тобой?       — Как я уже говорила ранее, таков заведённый порядок. Не то чтобы он мне прям так уж нравился… но сейчас не самый подходящий момент для перемен внутри деревни.       Мадара хмыкнул.       — Сенджу.       Цунаде отмахнулась. Помолчав немного, Мадара сказал куда серьёзнее:       — Есть ещё одна куноичи, о которой стоит подумать, — не увидев в глазах Пятой, находящейся в пучине собственных мыслей, понимания, он пояснил: — Яманака Ино.       — Я отправила на её поиски команду, ты знаешь, — проговорила Цунаде нетерпеливо: каждое напоминание об Ино, бесследно пропавшей три дня назад из своей палаты в психиатрическом отделении, ранило. — Почему ты вообще так заинтересовался этим случаем?       — Почему?.. — Мадара, казалось, неподдельно задумался. Откинул с лица чёлку и произнёс, глядя прямо в глаза Цунаде: — У меня нехорошее предчувствие на этот счёт. Кроме того, ночью со мной связались Сасори и Анко: по их словам, Хината тоже пропала.       Цунаде опешила.       — То есть?       Не став отвечать, Мадара достал из кармана небольшое зеркало — копию того, что Итачи использовал для связи с находившимися в мире волшебников. «Вот только Итачи говорил, что для его применения нужно иметь волшебную палочку…»       — Анко.       Отражение зарябило, и на поверхности зеркала возникло лицо.       — Да?       — Объясни начальству, как вы умудрились потерять Хьюгу, — иронично приказал Мадара и передал зеркало Цунаде, подошедшей ближе.       Увидев её, Анко выпрямилась; лицо джонина приняло из расслабленного серьёзное выражение.       — Хокаге-сама.       — Что произошло, Анко? — задала вопрос Цунаде, и куноичи подробно рассказала обо всех странных изменениях, произошедших с Хинатой за последнее время, и о её не менее странном исчезновении с базы.       — Мы пытались найти Хинату, но ни Наруто, ни Второй не улавливают её чакру, — закончила доклад Анко. — На данный момент мы бессильны.       — Вот как, — Цунаде наморщила лоб. События принимали скверный оборот даже если предположить, что исчезновения Хинаты и Ино никак не связаны между собой. «Но ведь так не может же оказаться, верно?» — Хорошо, Анко, я поняла. Продолжайте искать Хинату, но не в ущерб основной миссии.       — Есть, Хокаге-сама, — кивнула Анко, принимая приказ, а затем вдруг смутилась, отвела взгляд и проворчала: — Это, пока есть возможность… Можно мне с Шизуне поговорить?       — Она сейчас занята. Может быть, позже, если Мадара всё ещё будет в резиденции, — Цунаде посмотрела на своего джонина пытливо. — Случилось что-то ещё?       — Ну, не то чтобы прямо случилось или тем более такого, что вам стоит знать… — стала увиливать Анко.       — Говори, — распорядилась Цунаде, уже в немалой мере заинтригованная.       Прикрыв глаза и придав лицу страдальческое выражение, Анко выпалила:       — В общем, я… Сасори хочет, чтобы я оставила пост капитана, вот.       — Почему? — Цунаде видела, что джонин продолжает уходить от ответа, и это начинало ей всё больше не нравиться. — Без утайки, Анко.       — Без утайки, — Анко вздохнула, покоряясь неизбежности. — Я беременна, Цунаде-сама, и в связи с этим больше не могу оставаться капитаном отряда.       Со стороны Мадары донеслось насмешливое хмыканье. Проигнорировав его, Цунаде искренне сказала:       — Поздравляю, Анко.       — Да, спасибо, — пробормотала джонин, смутившаяся окончательно; удивительно и непривычно было видеть её такой, и Цунаде это заставило улыбнуться. «И на войне есть место новой жизни», — подумала она и вызвала маленький клон Кацую.       — Найди, пожалуйста, Шизуне, — попросила Цунаде и положила на спину слизню зеркало. — Отдай ей это зеркало и скажи, чтобы принесла его, когда они с Анко поговорят. Ты же не против? — порядка ради уточнила она у Мадары, но тот только махнул рукой.       — Сейчас передам, Цунаде-сама, — отозвалась Кацую и исчезла.       — Подумать только, Анко беременна, — Цунаде вновь невольно улыбнулась. — А ведь всегда кричала, что её в семейную жизнь не заманить.       — Жаль, — флегматично заметил Мадара.       Цунаде вскинула бровь, но спрашивать ничего не стала. Взгляд зацепился за горы документации на столе — напоминание, что работа долго ждать не может.       — Ладно, ещё раз, насчёт Ино, — устало сказала она, опустившись обратно в кресло. — Что ты предлагаешь?       Ничего сказать Мадара не успел — в дверь постучали. «Наверное, Шизуне», — подумала Цунаде и разрешила войти. Порог, однако, перешагнула вовсе не её помощница, а Шикамару, нервный, взволнованный. Следом за ним в кабинет тенью проскользнул Сай. «Но ведь, — Хокаге нахмурилась, — он считался пропавшим вместе с Ино».       — Цунаде-сама, — начал Шикамару, коротко поклонившись. АНБУ же опустился на одно колено, пока Пятая жестом не разрешила ему подняться. — Насчёт Ино.       — Вовремя, — заметил Мадара со своего места в полутьме у стены.       — Я слушаю, — кивнула Цунаде, выжидательно глядя на молодых шиноби. — В первую очередь тебя, Сай.       АНБУ Корня почтительно склонил голову и заговорил:       — Как вам, я полагаю, известно, три дня назад у Ино случился сильный приступ, после которого она, ненадолго очнувшись, сказала, что кто-то — «наша мама», по её словам, — пытается заставить её помочь сделать какие-то ужасные вещи. Шикамару-кун тогда побежал за вами, — Цунаде вспомнила, как Шикамару подошёл к ней тогда после утомительного собрания и как она его осадила, заявив, что происходящее с его подругой не важно. Стало стыдно. — Я же остался присматривать за Ино. Почти сразу после этого я ощутил чьё-то появление — этот человек словно возник из воздуха и тут же направился к Ино, пребывавшей в беспамятстве. Я преградил ему путь, но он просто прошёл сквозь меня и затянул Ино в какую-то воронку — я полагаю, в некое другое измерение.       Цунаде мимолётно переглянулась с Шикамару, чувствуя, как вновь запылала демоническая Ки Мадары.       — После шиноби повернулся ко мне, — продолжил Сай, делая вид, что не заметил их реакции. Однозначно делая вид. — Было очевидно, что теперь он намерен убить меня, избавиться от свидетеля, поэтому я не стал ждать его хода и отступил. Он погнался было за мной, но в итоге мне удалось от него ускользнуть…       «А этот парень хорош, — подумала Цунаде, оценивающе взглянув на молодого АНБУ. — Попытаться, что ли, переманить его от Данзо?»       — …и затем я отправился в погоню.       — Почему ты пошёл за ними один, не взяв никого с собой, даже не доложив?       Сай помолчал миг, ненатурально улыбнулся.       — По правде сказать, Хокаге-сама, я забыл об этом из-за желания помочь Ино.       «Ах вот оно что…» — Цунаде вновь мимолётно взглянула на Шикамару, и тот легко кивнул, подтверждая её догадку.       — Продолжай, Сай. Ты смог найти Ино и человека, который похитил её?       — Это заняло время, но да, я смог. Дело в том, что некоторое время назад, находясь в сознании, Ино попросила поставить на неё какой-нибудь маячок.       — Как чувствовала, — проговорил Шикамару мрачно.       — Действительно, — отозвался Сай. — Я согласился и сделал ей татуировку своими чернилами, пропитанными чакрой — её я могу почувствовать на расстоянии. Я разослал своих птиц во все стороны, стараясь уловить след, пока в конце концов не нашёл его, — он посмотрел на Цунаде серьёзно и с полным осознанием: то, что он собирается сказать, в состоянии перевернуть многое. — Хокаге-сама, Ино доставили в Киригакуре.       — Хм, — задумчиво протянул Мадара. — Что ж, это имеет смысл.       — Что ты подозреваешь? — прямо спросила Цунаде.       — Расскажу, когда всё проверю, — отозвался Мадара; отлипнув, наконец, от стены, он двинулся к выходу.       — Позвольте отправиться с вами! — сказали Шикамару и Сай в один голос и быстро переглянулись.       Мадара остановился, взглянул на них свысока.       — Вы будете мне только мешать, — и он вышел, не сказав больше ни слова.       — Цунаде-сама, — Шикамару тут же обратился к погружённой в мысли Хокаге, — разрешите собрать команду!..       — Нет, Шикамару, — негромко сказала она. — Мадара резок, но прав: если дело дойдёт до боя, команда поблизости скорее ему помешает, чем поможет.       — Так что же, мы будем просто сидеть и ждать? — Шикамару стиснул кулаки. В отличие от него, Сай куда лучше контролировал эмоции.       — Вовсе нет, — покачала головой Цунаде. — У нас много работы помимо этого. Шикамару, готовься: в скором времени мы отправляемся в Аме — мне нужно поговорить с Яхико и Нагато. Пока же вместе с Саем найдите Шикаку и Какаши и сообщите о случившемся им. После этого, Сай, останешься с ними вплоть до моего возвращения.       В глазах АНБУ мелькнуло понимание, однако спорить с распоряжением он не стал.       — Есть, Хокаге-сама.       — Есть, — глухо повторил Шикамару и вместе с Саем покинул кабинет.       «Вот о чём ещё стоит поговорить с Яхико, — сделала себе мысленную заметку Цунаде. — Кажется, он отправлял пару Акацуки на разведку в Кири…»

***

      Затаившись среди голых ветвей припорошённых снегом деревьев, Карин полностью сосредоточилась на происходящем в селении.       На первый взгляд всё могло показаться вполне обыденным: гражданские суетились у своих лавок и кафе, шиноби курсировали по деревне, встречали знакомых и останавливались поговорить, а в домах люди возились с детьми, спали и ели, ласкали друг друга — Карин улавливала оттенки эмоций и чувств жителей Киригакуре, поглощённых рутиной… Вот только чувства эти были какими-то смазанными, словно бы нереальными. Кроме того, за всё время, что Акацуки провели в окрестностях деревни, её границы не покинул никто.       Между этими людьми, существовавшими, словно куклы, бродили другие — куда более осмысленные существа, явно понимающие, что вокруг происходит. В них Карин не ощущала чакры — только искры магии, порой вспыхивавшей и быстро угасавшей, ещё сложной пока для сенсора, но уже после тренировок с Итачи и Шикамару различимой. «Люди Зеро, — понимала Карин. — Охранники». Именно из-за них сунуться в деревню Акацуки не рисковали.       А ещё внимание привлекали нити — тонкие ручейки, сотканные из чистой чакры, тянувшиеся от каждого жителя в Кири в её центр, туда, где расположилась отдельной крепостью внутри и без того прекрасно укреплённого селения резиденция Мизукаге. Что происходило там, внутри неё, от Карин скрывал барьер.       — Эй, Карин, — позвал напарник. За этот день, слишком сосредоточенные на миссии, они ни единожды ещё всерьёз не поцапались и даже называли друг друга по именам, а не обычными ласковыми «придурок» и «клуша». — Ты точно его не чувствуешь?       — Если бы почувствовала, сказала б, — огрызнулась Карин, но умерила пыл, не желая сейчас ссориться с этим идиотом, который и так был на иголках — сказывалась близость родной и горячо любимой им деревни. — По словам Итачи, Мадара прекрасно умеет скрывать свою чакру.       Суйгецу на это как-то странно хмыкнул. Обернувшись на него с закипающей злобой, Карин вперила взгляд в напарника, и он пояснил:       — Ты ж грёбаная Узумаки. В жизни не поверю, что от тебя какой-то Учиха спрячется.       Теперь был черёд Карин фыркать, но желание прибить идиота на месте поубавилось. Она вернулась к сканированию окрестностей, и какое-то время было тихо.       — А ты уверена, что он сам нас спалить не сможет?       — У тебя мозг точно на сто процентов из воды состоит, — буркнула Карин. — Я же сказала уже раз двадцать, что пока я поддерживаю технику, укрывающую нас, никто, даже Нагато, появись он здесь, нас не спалит. Грёбаные техники Узумаки, — она сложила пальцы в козу — видела этот жест в городах гражданских, и обозначал он крутость.       — Грёбаные техники Узумаки, — хохотнул Суйгецу и тоже показал козу.       А после они вновь сосредоточились на деревне — лесок, в котором Акацуки затаились, располагался на скале, доминировавшей над селением, и просматривалось оно отсюда более чем хорошо. Здесь же, в нескольких десятках метров от напарников, расположилась небольшая сторожка, в обычное время наверняка всегда занятая постовыми, следящими за безопасностью деревни, сейчас, однако, пустая. «По словам Мизукаге, все шиноби Киригакуре, кроме неё, сейчас собраны здесь, — думала Карин, вновь и вновь скользя сенсорикой по улицам деревни, касаясь жителей, забираясь в дома. — Все они лишены воли техникой того человека, Зеро, находятся под его контролем… Вот только зачем? И что там, в резиденции, куда тянутся все эти нити из чакры?»       Сердце ухнуло и секундой позже застучало так сумасшедше, будто собралось пробить рёбра и вылететь к чертям. Невольно прижав руку к груди, Карин быстро облизнула пересохшие губы, которые тут же сильнее защипал мороз — и предвкушение.       В селение вошёл Учиха.       — Пришёл, — прошептала она — не могла справиться с голосом. Чакра Мадары, невероятно сильная, безумная, подавляющая и вместе с тем страшно волнующая — куда больше, чем ровная и стальная чакра Итачи, даже чем яркая и порывистая энергия Саске — разлилась бушующим морем, в котором не жалко было утонуть…       Вовремя опомнившись, Карин ослабила сенсорную технику, пока эмоции не накрыли её с головой — так ведь и правда утонуть в ощущениях можно, вот глупая была бы потеря рассудка. Бушующее море обратилось каплей росы на утреннем лугу, неотличимой от прочих — Мадара и в самом деле прекрасно умел таиться, и лишь мощнейшие сенсоры были способны учуять его.       — Где он? — спросил Суйгецу, подобравшись. Их задачей было в первую очередь наблюдение, но и поддержка в случае необходимости тоже.       — Ворота на юго-западе, — отозвалась Карин и встревоженно выдохнула: — Ками, да он идёт прямо по улице!       — Грёбаный Учиха, — заявил Суйгецу. И показал козу.       На сей раз шутка не показалась смешной: Карин беспокоилась, потому что ощущала, как к Мадаре приближаются стражи захваченного Зеро селения.       — Стоя-а-ать, — протянул Суйгецу, придержав её за рукав, когда Карин подалась к краю скалы. — Что Лидер сказал? «Вмешивайтесь в бой только в крайнем случае. И да, смотрите, чтобы не было жертв среди гражданских… По крайней мере, не всё селение».       — Я и не собиралась встревать! — Карин резко выдернула руку. — Просто…       Что «просто», она не знала сама — к счастью, мощный взрыв, прогремевший возле юго-западных ворот селения, позволил ей не заканчивать фразу. Даже находившихся на скале в нескольких сотнях метров напарников обдало жаркой волной, разметавшей волосы, обломавшей мелкие сучки с деревьев…       — Ксо-о, всё же придётся идти туда, — проворчал Суйгецу, проверяя, хорошо ли закреплён за спиной Обезглавливатель — это действие, с практической точки зрения бессмысленное (за мечом придурок следил, как подобает), явно придавало ему уверенности в собственных силах. — Позаботиться о простых смертных-то Учиха не догадается…       — Погоди! — на сей раз Карин вцепилась в плащ напарника, удерживая на месте. — Никто из жителей не пострадал… Смотри! — она ткнула пальцем туда, где среди домов в облаке белого дыма появился огромный пёс с тремя головами — призыв Риннегана, который Нагато как-то раз показывал Карин, — и тут же распался на много мелких собак, которые разбежались по деревне. Акацуки видели, как собаки хватали за одежду или конечности отупело застывших жителей Кири, взваливали на себя и оттаскивали подальше от поля боя.       — Фига он может! — присвистнул Суйгецу.       Карин пронзила стрела идеи.       — За мной! — крикнула она и спрыгнула с обрыва, вскоре зацепилась ногами за каменные ступеньки, вырубленные в скале, и побежала к селению, не отпуская при этом плащ напарника, таща придурка за собой — спрятать и его усиленной техникой сокрытия чакры она могла лишь когда напарник находился не дальше, чем в трёх метрах от неё.       «Куда ты меня тащишь, дура?!» — мысленно — благо, хватило ума не орать — спросил Суйгецу.       «Это наш шанс! — ответила Карин, спрыгнув на землю и продолжив путь к своей цели. — Мадара оттянул всё внимание на себя — о нас же никто не знает. Мы можем проникнуть в резиденцию и выяснить, что там такое, и…»       «Если повезёт, обрубить технику, которая держит жителей», — закончил за неё Суйгецу.       Мысленно кивнув, Карин отпустила рукав напарника, позволяя ему двигаться самостоятельно. Они бежали по улицам селения, лавируя между людьми, заторможено двигавшимися, поворачивавшимися так медленно — ни следа той кажущейся естественности, что царили в Кири до прихода Учихи.       «Кажется, техника теряет силу, — поделилась Карин своими наблюдениями с напарником. — Будто бы что-то её сбивает…»       «Слева!»       Слишком сконцентрировавшись на анализе, Карин не заметила приближения врагов, и только ментальный оклик Суйгецу позволил вовремя вильнуть в сторону, пропустив мимо себя два ярких луча. Напарник тут же вырос перед ней с Обезглавливателем наголо и бросился на двоих врагов в белых плащах и масках, концентрировавших между ладонями энергию — магию.       Своей порывистой атакой Суйгецу их сбил — враги шарахнулись в стороны от его клинка, но мгновенно один из них попытался дотянуться до меча рукой, покрытой холодным голубым светом какого-то заклинания, от которого исходила опасность. Карин обвила протянутую руку цепью из чакры, и Суйгецу, крутанувшись, рубанул по запястью, отрезав кисть. Враг издал приглушённый стон и отпрянул, держась за культю, и Суйгецу рванул было, чтобы его добить, но в бок ему ударила энергетическая волна, швырнувшая напарника в сторону, отбросившая меч далеко по проулку. Разбежавшись, Карин влила чакру в ноги и, с силой оттолкнувшись, перепрыгнула противника, выпустив в него попутно несколько сенбонов, и приземлилась за спиной напарника, уже начавшего подниматься.       Хлестнув цепью, заставив отшатнуться собравшихся было в атаку врагов, Карин обвила другой цепью рукоять Обезглавливателя и с силой дёрнула на себя — огромный меч с неохотой поддался. Суйгецу перехватил его в полёте, сжал рукоять и вновь бросился на врагов, метя в того, что был ещё цел. Карин тем временем вновь раскрутила цепь и ударила ею, оставив чёткий длинный след на стене дома — противник вовремя успел пригнуться и откатиться прочь. Не давая ему ни секунды на передышку, Карин сосредоточилась на остром наконечнике цепи и направила его точно в противника, однако он, слабо приподнявшись — кровь хлестала из обрубка руки, заливая землю и белый плащ, — выставил вперёд здоровую руку и встретил цепь щитом, а затем оттолкнул обратно в Карин вместе с каменной крошкой и осколками стёкол. Развеяв цепь, Карин вновь сменила позицию и метнула сенбоны, надеясь отвлечь противника, — но тот атаковал на секунду раньше, и ярко-жёлтый луч ударил Карин в живот, испепеляя внутренности, пожирая их с жадной нетерпеливостью.       От противника её вновь заслонил Суйгецу. Судя по количеству крови на мече, со своим врагом он уже закончил.       «Эй, клуша, только попробуй сдохнуть!»       «И не мечтай!» — сплюнув кровь, Карин активировала самоисцеление, подстёгивая природную регенерацию Узумаки. После борьбы сочетание техники и наследственности победило разрушающий эффект того, чем в неё запустили: чар, дзюцу, просто неведомой дряни — не так уж и важно это сейчас.       Атаку спустя напарник разделался со врагом, вначале заключив того в водяную тюрьму, а после обезглавив, после чего вернулся к Карин, поднявшейся с земли.       — Офигеть, я ведь минуту назад твой желудок видел, — заявил Суйгецу, глядя на восстановившийся живот девушки, видный сквозь разорванный плащ и кофту.       Карин передёрнула плечами и поправила очки, попутно стирая с подбородка кровь. Усмехнувшись, Суйгецу в который раз за день показал козу — дался ему этот жест. Сжалившись над малоумным, Карин ответила тем же.       В отдалении гремели взрывы. Пока напарники бежали к резиденции, мимо проносились трёхголовые собаки, добравшиеся до этой части деревни; их фиолетовые, с расходящимися от зрачка кругами глаза впивались в напарников, и в них горело недовольство — Мадара был явно не рад союзникам. Наверное, он успел высказать претензию Нагато, связанному теперь с ним Риннеганом, — по телу Карин от чакроприёмников, вставленных в мочки и хрящи ушей на манер серёг, разлилась чистая и мощная энергия Нагато, смешанная с каплей неистовой энергии бидзю из статуи Гедо. Затем пришёл мысленный посыл от Лидера:       «Карин, поделись чакрой с Суйгецу. Сил, переданных Нагато, вам обоим хватит».       Мысленно кивнув, Карин резко свернула за угол, и напарник скользнул следом, впился острыми, как кунаи, зубами в предплечье, которое Карин для него обнажила — теперь она передавала ему свою чакру почти даже не морщась и не испытывая брезгливости. Прогресс.       «Мадара немногословен, по словам Нагато, так что объясните вы, что происходит».       «Без понятия, если честно, — ответил Суйгецу, не отрываясь от руки напарницы. — Мадара на другом конце деревни. Мы рванули в центр — Карин считает, что в резиденции Мизукаге находится то, что держит жителей Кири в подчинении».       «Хорошо. Будьте осторожны», — напутствовал Лидер и разорвал связь.       «Передадут Мадаре, как думаешь?»       «Уверена в этом, — Карин пошевелила рукой, начавшей из-за оттока чакры неметь. — Хватит, присосался».       В мыслях Суйгецу попыталось сформироваться какое-то колкое замечание, обыгрывавшее тему сосания, но Карин заглушила его эманацией злобы, обещавшей жестокую расправу, если напарник решится всё же оформить мысль. Не став рисковать, Суйгецу умерил поток мыслеобразов и извлёк зубы из плоти Карин, зачем-то напоследок лизнув оставленную им рану.       «Придурок».       «Клуша».       Минуту спустя они пробежали по длинному мосту и достигли резиденции — круглого здания из серого камня с круглыми же окнами и кандзи «Мизу» над входом, который перекрыли трое противников в белых плащах. Акацуки приготовились к бою.       Сверкнула синяя вспышка, и посреди площади, разделявшей напарников и их оппонентов, возник Мадара, окружённый скелетом Сусано. «Нет, не он сам — лишь клон, — поняла Карин, приглядевшись внимательней. — Настоящий всё ещё у ворот».       — Идите вперёд, — приказал Мадара и, не дожидаясь ответа, обрушил удар Сусано на противников, бросившихся врассыпную.       Оббежав их, Акацуки метнулись к ближайшему окну, не оборачиваясь, зная, что Мадара прикрывает и не позволит врагам ударить им в спины. Разбив стекло, Суйгецу посторонился, давая Карин первой проскользнуть в отверстие, после чего запрыгнул и сам — они оказались в небольшом кабинете, который быстро пересекли и вышли в коридор.       «Чувствуешь что?»       «Подожди, — Карин сосредоточилась на ощущениях, стала осторожно прощупывать пространство. Однако резиденция была пуста, необитаема… за исключением одного из глубоких подвалов, уходивших под землю на десятки метров. — Нашла! Самый нижний уровень — туда сходятся все нити чакры, идущие от жителей деревни».       «Сколько народу?» — полюбопытствовал Суйгецу, заведя руку за голову, чтобы погладить рукоять меча.       Карин проанализировала, замерла.       «Одна. Яманака Ино».       «Мм?! Это же вроде из Конохи девчонка, приятельница Шикамару».       «Пропавшая три дня назад, — в их канал связи бесцеремонно вторгся Лидер — чёртовы привилегии. — Суйгецу, Карин, новое задание: вы должны вернуть эту девушку. Живой».       «Есть», — одновременно откликнулись напарники и сорвались с мест.       Коридор за коридором, лестница за лестницей — вниз, вниз, в самое сердце Кири. Мимо кабинетов, хранилищ, мимо застенков и пыточных камер, мимо всех секретов Кровавого Тумана — к цели. К девчонке из Конохи с кукольным личиком и огромными голубыми глазами, которую пару месяцев назад Карин сдала на осмотр Хокаге, заподозрив в безумии. «И опять я должна помогать этой… этой кукле! — подумала Карин со вдруг нахлынувшим раздражением. — Ксо, сколько от неё проблем!..»       «Стой!»       Мысленный окрик, властный и сильный, буквально приковал Карин к месту. Суйгецу тоже остановился, обернулся, что-то спросил вначале раздражённо, после — взволнованно…       Карин не слышала его. В её голове звучал голос, самый пугающий, но и самый прекрасный, чарующий, какой девушка когда-либо слышала в своей жизни.       «Зачем ты слушаешь их, дитя?..»       — Карин!..       «Зачем следуешь приказам тех, кто может сделать лишь хуже?..»       — Карин, твою мать, очнись!..       «Он мешает».       — Мешаешь, — она вскинула руку, и цепь из чакры хлестнула Суйгецу, отбросила прочь, крепко впечатав в стенку.       «Стоп… Что я сейчас сделала?!» — Карин испугалась, когда пришло осознание произошедшего — и тут же оно вновь потонуло в мягком демоническом шёпоте:       «Всё правильно, дитя. А теперь прикончи его и помоги сестре…»       — Слушай, ты вообще офигела?! — Суйгецу выхватил меч, но смотрел скорее с опаской, чем злобой. — Ты что творишь, клуша?!       «Прикончи его!»       — Прикончить… — пробормотала Карин, вновь поднимая руку… ловя себя на том, что рука поднимается без участия её воли.       — Чего? — не понял Суйгецу.       До Карин дошло.       — Меня пытаются захва!..       «Молчи! — её скрутило, перебило дыхание, обожгло нутро так, словно в глотку влили кипяток. — Повинуйся!»       «Хрена с… нет-нет-нет!» — Карин вновь ощутила, как теряет контроль над телом, как кто-то за неё концентрирует чакру в ладонях.       — Нет! — рявкнула она, остановив циркуляцию энергии в организме.       Это задержало неведомую тварь лишь на секунду. Поток был активирован вновь, а воля Карин уже ничего не могла сделать — кто-то другой, куда сильнее, древнее её взял тело под контроль.       Техника, которую тварь готовила, была призвана нести смерть.       «Придурок, беги… пожалуйста!..»       Кольцо Акацуки среагировало, передало мысль — а вместе с ней, видимо, и то отчаяние, ту безуспешную борьбу, которую Карин вела. Прикусив губу, Суйгецу рванул прочь, оперативно скрылся в смежном коридоре.       «Бесполезно».       «Пасть закрой!» — от страха утратив все остатки здравомыслия, огрызнулась Карин.       За дерзость она была наказана — жуткая энергия прокатилась по телу, разрывая мышцы, дробя кости, сотнями мелких осколков вонзаясь в бьющийся в агонии мозг.       Карин закричала — завопила истошно, как раненный зверь, рухнула на каменный пол, не в силах держаться на ногах. Она заметалась, скуля и плача, и кровь, хлынувшая из носа и ушей, смешалась со слезами.       «Карин!» — кричал напарник на периферии сознания.       «Карин!» — вторил ему Лидер, пытаясь через связь оттянуть часть её боли на себя.       «Повинуйся или умри!»       Ты же грёбаная Узумаки…       — Пошла нахер! — Карин сосредоточила все силы, всю волю и чакру, что ещё у неё были, и ударила туда, где чувствовала в своём сознании тварь, посылавшую мучения.       Эта отчаянная атака, похоже, застала существо врасплох — удар достиг цели, и Карин почувствовала, что чужая хватка слабеет. Не медля ни секунды, она бросилась вперёд, на грани беспамятства преодолела последнюю лестницу и кулаком вышибла дверь в тёмный зал, где светились лишь нити чакры, тянувшиеся к сидевшей в кресле, неестественно выпрямив спину, девушке, бездумно глядящей в пространство огромными, будто стеклянными голубыми глазами.       Карин побежала к ней, споткнулась, чувствуя, как тварь в подсознании набирает силу опять, чтобы окончательно расправиться с ней, но сумела всё же добраться до кресла. Рухнув на колени прямо перед девушкой, Карин окружила руки чакрой-скальпелем — и принялась разрубать нити, обвившие Ино, с остервенелостью человека, не осознающего до конца, но доподлинно знающего, что если не успеет, если провалится, всё будет кончено.       Крики слились в сознании в единый гул, её вновь сжали стальные тиски, но Карин не сдавалась, принялась вырываться, рубя мерцающие нити, то вспыхивавшие в темноте, то гаснувшие…       — Ксо, да хватит тебе! Уймись, ну!       Один голос, наконец, чётко оформился. Голос напарника, оравшего ей в ухо.       Стальными тисками оказались его руки, крепко прижимавшие вырывающуюся Карин спиной к груди Суйгецу.       — Придурок, пусти! — заорала на него Карин, снова принявшись дёргаться, но напарник держал крепко. — Я должна!..       — Ничего ты уже не должна, — сообщил ей Суйгецу, перехватывая руку Карин, которую та было освободила. — Да смотри же! — он резко схватил её за подбородок и повернул голову в сторону.       Тогда Карин увидела неподалёку от себя Ино, лежавшую на полу, — просто девушка без сознания, в которой слабо теплилась жизнь, не озарённая светом чакры. То, что пыталось поработить Карин, тоже исчезло.       — Успокоилась? — уточнил Суйгецу и, когда Карин кивнула, разжал руки.       Едва получив свободу, Карин встала, на негнущихся ногах направилась к Ино, пошатываясь, и едва вновь не упала — напарник вовремя подставил ей плечо. Отправив ему по мысленной связи бесформенный благодарный посыл — Суйгецу и на это ответил всполохом искреннего удивления, — Карин подняла взгляд на Мадару, с непроницаемым лицом стоявшего над Ино.       — Её использовали как передатчик, — произнёс Мадара, не поворачиваясь к напарникам, однако угадав вопрос. — Возможности мозга шиноби из клана Яманака чрезвычайно велики: они способны связываться с людьми на больших расстояниях, передавать им мысли, управлять ими, если менталисту хватит сил.       — Но кто?.. — проговорила Карин хрипло, закашлялась. Продолжая поддерживать её, Суйгецу вытащил из держателя одним чудом уцелевшую бутыль с водой и дал напарнице напиться. — Кто это был, Мадара-сан?       Учиха не ответил, но взгляд его был полон тьмы. Если Мадара и не знал ответ наверняка, то предполагал худшее.