Два мира. Том 2

      Отчаяние. Сбивающее с ног, обезоруживающее, вырывающее из сердца вой.       Страх. Инстинктивный, животный, тёмный.       Непонимание. Почему всё так, когда правила игры изменились, за что?..       — Ты боишься меня?       Голос мягкий, почти нежный, ласкающий. Бросающий в необъяснимую дрожь.       — Вы — прародительница чакры, — собственный голос не хрипит, и это радует. — Бояться не станет только дурак.       Лицо Зеро, стоящего за спиной Матери, едва приметно вытягивается — шпилька действительно задевает его. Он сам Мать не боится: восторгается, да, раболепно приникает к подолу её одеяния, смотрит влюблёнными глазами фанатика — но не боится, что открыто демонстрирует всем, в том числе и самой Кагуе.       Дурак. Хитрый, опасный дурак.       — Но ты им не являешься, — утверждение с оттенком насмешливого вопроса. Смотрите, какой забавный зверёк! Сколько о себе понимает! — Я не причиняю своим верным детям зла, Обито.       Вот оно, есть, за что зацепиться: «верным». Значит, сама по себе кровь не важна, важна лишь преданность…       Почему-то это логическое размышление идёт лишь на втором плане. Перелив собственного имени в её устах заставляет Обито невольно подумать о том, как, должно быть, красиво и нежно эти самые губы, этот от природы ласковый — Кагуя привнесла в него лишь зачаровывающую силу, оттенки — голос звал по имени людей, которых сама девочка любила. «Отец… Ханаби, сестра… Наруто-кун… Дейдара…»       До чего же странно: говорить с Оцуцуки Кагуей, богиней, матерью Рикудо Сеннина, глядя на Хьюгу Хинату, чунина из Конохи, чьи мысли и сердце (обычно, наверное, и тело, которое сейчас не подвластно ей) принадлежат Дейдаре, живостью и наглостью похожему на самого Обито в глубокой юности. Это в самом деле неожиданно трогало. Обито видел их вместе: их улыбки, прикосновения, взгляды. Светлая, искренняя первая любовь, причём, что особенно удивительно — у обоих. Обито и сам некогда её испытывал, вот только не встретил ответа…       — Тебя интересует это тело? — в голосе почти разочарование, в горящих серебряных глазах — сокрушённость и усталость.       — Я знаю шиноби, которому было позволено его касаться, — ответил Обито, подавляя взволнованный стук сердца, взметнувшийся при воспоминаниях.       Зеро дёрнулся, словно эти слова прошибли его током.       — Возможно, — начал он мягко, вкрадчиво, — для того, чтобы не произошло… эксцессов, стоит избавиться от этого человека? Если вы прикажете, Мама, я сделаю всё сам.       Обито не сдержал хмыканья, на которое Зеро отреагировал ледяным взглядом. Кагуя слегка приподняла брови, требуя пояснений.       — Дейдара силён, отчаян и мстителен, — проговорил Обито, обращаясь к Матери, не Зеро. — У него острый ум и талант намертво вцепляться зубами в бытие, в свою цель, если видит в этом необходимость. Если Зеро выйдет против него, это приведёт к тому, что верных детей у вас станет на одного меньше.       — Я изучал этого мальчишку, — в голосе главаря сучьих детей засквозила ярость пополам с обидой — где ты, хвалёный самоконтроль? — У него горячая голова и нет мыслей о последствиях, нет продуманности…       — Не скажи, — перебил его Обито, откровенно вызывая. — Ты и дети следили за ним четверть года, а я — почти шесть лет. И я говорю, — он вновь повернулся к Матери, — что бой против Дейдары в нынешнем его состоянии, когда он отчаянно хочет вернуть своё, невыгоден нам. Кроме того, не стоит забывать, что он не один: ему на помощь придут наследники Индры и Ашуры и ещё полдесятка мощнейших шиноби, против которых если и бросать, то максимум сил. Но на данный момент, как я понимаю, у нас есть другие, более срочные задачи.       Зеро вновь стрельнул в его сторону взглядом. И почему ему так не терпится прикончить подрывника? Неужели дело в том, что Дейдара трахал тело, в котором сейчас обитает Кагуя? Зеро что, предпочитает девственную богиню?.. Родившую двух сыновей, ага.       — Всё так, — признала Мать, наблюдавшая за ними отстранённо, явно не слишком-то видя. Перед её глазами, по всей видимости, стояли другие картины. — Сосредоточься на истинно важных вещах, Зеро.       — Да, Мама, — он склонил голову, и Обито чувствовал, что враг унижен, надломлен, хотя и не переубеждён; впрочем, на этот аспект было плевать. — Я сегодня же отправляюсь за Четырёххвостым.       — Мы с Какудзу возьмём на себя Восьмихвостого, — добавил Обито. В эти дни впервые за долгие годы он ощущал себя настоящим Учихой: обламывающим противника и продолжающим при этом вести разговор с совершенно бесстрастным лицом. — После требуется провести одновременный удар по Конохе, Суне и Аме, где находятся остальные бидзю. Эти три деревни в Альянсе, поэтому необходимо бить в один момент, желательно, до того, как они узнают, что бидзю противников захвачены.       — Почему не напасть одновременно на все деревни?       — Это могло бы помочь всем селениям увидеть общего врага и сплотиться. Вероятность подобного мала, однако сбрасывать её со счетов не стоит.       Кагуя посмотрела на него внимательно, чуть прищурившись: ей непривычно слышать, что скопления людей стоит опасаться. В её-то время, конечно, всё решалось парой мощных техник; проблема в том, что в нынешнем мире шиноби не только боги могут менять рельеф местности и стирать в пыль города.       — Действуйте, — наконец произнесла Кагуя. — Соберите для меня всех хвостатых зверей, пока я буду готовиться к их воссоединению.       — Мы не подведём вас, Мама, — глубоким, преданным голосом ответил уже вернувший контроль над эмоциями Зеро. Обито ограничился коротким кивком.       Покинув зал, в котором обосновалась Кагуя, союзники мгновенно разошлись в разные стороны: свою неприязнь друг к другу они более не скрывали, как было в начале знакомства. Обито считал Зеро фанатичным болваном, совершенно теряющим голову в присутствии своей богини; тот, в свою очередь, видел в нём самом слишком много о себе возомнившую пешку. И напряжение между ними, вызванное неприязнью, усугублялось день ото дня — вот уже и отрешённая Кагуя, мало внимания обращавшая на отношения окружающих, заметила. Пока раздражение только накапливалось, не находя выхода, однако Обито считал, что пороховая бочка взорвётся очень скоро. После первого проигрыша.       Проигрывать сам он не хотел и всерьёз рассчитывал, что в ходе выполнения задания проколется Зеро. Собственно, именно поэтому Обито так старательно в последние дни и в особенности сегодня, перед Кагуей, его доводил — расшатанные нервы могут поспособствовать фатальной осечке в бою. Если повезёт, джинчурики Сон Гоку из Ивы убьёт Зеро. При чуть менее хорошем раскладе сукин сын облажается как-то иначе, даже захватив свою цель, и это подорвёт мнение дражайшей Матушки о нём. При этом Обито понимал, что ситуация вполне может пойти и зеркальным путём.       В коридорах храма было непривычно людно. Что-то назревало, готовилось, и сучьи отродья активизировались, бродили туда-сюда, а из закрытых залов доносился шум боёв — тренируются. Готовятся. Скоро нападут. И тогда смертей станет ещё больше. «Но не только среди шиноби, — подумал Обито, аккуратно провожая взглядом двух детей: темнокожего с широким носом и невысокого поджарого выходца, судя по всему, из Страны Ветра. Оба — в ослепительно-белых плащах. — И Альянс, и другие страны имеют сильных шиноби, которые сумеют найти приёмы даже против столь необычного врага, использующего сочетание искусства ниндзя с магией. В Альянсе точно смогут, Итачи и Нагато наверняка уже имеют навскидку несколько вариантов стратегий, — он оглянулся вслед белым плащам. — Десятки из них умрут. Будет ли кто-то плакать по ним?» Ответ, конечно же, «нет»: кто станет плакать по тем, у кого нет даже имён, лишь клички-номера на чужом языке и слепая преданность забытой богине?       Храм Матери — неподходящее для шиноби место. Это — мир белых, безличных фигур, непорочно-чистых в лоне своей веры; и в этом мире помимо самого Обито есть лишь одна кроваво-чёрная величина.       Какудзу ожидал его в одном из залов, сосредоточенно-хмурый. То, что он до сих пор здесь, даже радовало: Какудзу напоминал Обито, что не весь мир состоит из сектантов-фанатиков. Его мощный силуэт, возвышающийся над проходящими мимо детьми в белых плащах, был сердцу Учихи милей, чем раздражённая рожа Зеро и даже красивые изгибы временного тела Кагуи. От Какудзу веяло с детства знакомым, интуитивно понятным, а оттого родным, пусть и смертельно опасным. Быть может, Обито просто устал от загадок, раз находит прелесть в подобном.       Они обменялись взглядами, и Обито молча активировал Камуи, перенося себя и Какудзу в Страну Молнии: оба знали задание. Джинчурики Хачиби предстояло сперва найти, но Обито знал несколько мест, где тот может быть: Зецу собирал для него эту информацию… в то время, когда ещё работал на него. И куда, интересно знать, в последние дни полосатый ублюдок запропастился? Что-то давно не показывался, ластясь и уверяя, что на службе Матери исполнятся все его, Обито, мечты…       Как раз к одному из известных убежищ джинчурики Хачиби Обито и совершил перемещение — к Ущелью Грозовых Облаков, знаменитой тренировочной площадке Кумо. Обычно она охранялась не строже, чем любой другой военный объект, находящийся не внутри, а за границей деревни шиноби. Но когда сюда приходили для занятий (а рядовым шиноби в Ущелье не попасть: эта площадка только для руководства и элиты деревни), количество патрулей в округе значительно увеличивалось — мало ли, кому приспичит понаблюдать за тренировкой Райкаге или его брата-джинчурики? Теперь, впрочем, поблизости не было заметно никого, не чувствовались также всполохи чакры. Всё было тихо и умиротворённо, едва не заброшено — так бросались в глаза, усиленные Шаринганом, «зажившие» следы на земле от последних тренировок, очень давних. Да и то, что к нарушителям (да ещё и таким отчаянно-наглым, идущим едва ли не в открытую) до сих пор не стали подкрадываться с намерением как минимум выяснить личности, говорило само за себя.       — Здесь его нет, — сказал Обито уверенно, наблюдая за Ущельем с удобной площадки на горе. — Теперь отправимся…       Рука, прошедшая насквозь через сердце, не дала ему закончить. Обито опустил взгляд на чёрный, укреплённый Дотоном кулак, видневшийся из его груди.       — Что это значит?       — Я ухожу, — Какудзу двинул рукой ниже, но со всё тем же нулевым повреждением противнику. Зная его на протяжении многих лет, Обито всегда был подспудно готов к удару в спину, поэтому успел активировать Камуи. — Эта секта не отвечает моим требованиям. Она бесперспективна.       — Смотря какие перспективы ты ищешь, — Обито не шевелился и говорил спокойно: время действия техники пока позволяло.       — Точно не абстрактный «лучший мир», — ответ Какудзу не менее ровный. Если бы не то обстоятельство, что его кулак торчит из груди Обито, можно было бы принять беседу за дружеский обмен мнениями. — Я наелся дерьма про светлое будущее, пока служил деревне. Больше не хочу, особенно от этой пришелицы и её приспешников.       Обито прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Стало быть, предательство — ещё одно. Может, это его судьба — всегда терпеть измены окружающих? Впрочем, его ли самого Какудзу предаёт?       В любом случае…       Какудзу вырвал руку из его бесплотного тела, отступил назад, готовя атаку. Обито развернулся к нему, вгляделся в мрачное, сосредоточенное лицо, на котором видны были только глаза: решительные, жестокие, умные.       То, что дóлжно сделать: ответная, простая и нужная мера — предельно ясно. Дезертиров карают одинаково и в Конохе, и в Таки, и в Акацуки, и даже в сучьей общине детей. Они оба понимали это, как и то, что уйти сможет лишь один. Второй останется лежать на стылом камне.       Однако…       — Прощай, Какудзу, — произнёс Обито и исчез в вихре Камуи.

***

      Выручай-комната огромна. Они лазили по ней уже несколько часов, но всё без толку.       Спрыгнув с очередной горы хлама в проход между грудами, Саске замер, оглядываясь. Объективно, работы здесь не на час или два, даже не на день — неделю, и то если они смогут выделить на поиск крестража по меньшей мере четверть часов в сутках. В противном случае это…       — Безнадёжно, — озвучила его собственную мысль думавшая в том же направлении Сакура. Она пришла со стороны, противоположной той, откуда доносились приглушённые расстоянием голоса Тони и Невилла, и на автомате крутила в руках где-то подобранный старый флакон из-под зелья, покрытый слоем пыли и плесени. — Без Бьякугана быстро нам не найти диадему.       — Согласен, — Саске заметил остановившегося на углу прохода Драко и кивнул ему, чтобы подошёл.       — Жаль, что твой Шаринган не улавливает магию, — сказал он. — Хотя, я почти уверен, что диадема ограждена чарами, скрывающими её магический фон: поэтому ни одним поисковым заклятием мы её не засекли, — он сделал паузу. — Если она вообще здесь.       — Должна быть, — ответила Сакура и обвела взглядом груды старого хлама, поломанной мебели, частей ржавых доспехов, каких-то чучел. — Саске-кун, мы… нам точно не поступить иначе?       В её голосе сомнение, хотя в глазах его нет и в помине — Сакура не дура и прекрасно понимает их шансы и ставки в игре. И всё же Саске проронил:       — Нет, — чтобы успокоить её совесть. — Сакура, выводи остальных. Мы догоним.       — Хорошо, — кивнула она и поспешила к Невиллу и Тони, легко перепрыгивая по горам мусора.       — Хотел бы я так уметь, — заметил Драко лениво, скрывая заинтересованность.       Саске не стал ничего говорить и прислушался. Вот Сакура добралась до товарищей, оторвала их от исследований хлама, сваленного в Выручай-комнате многими поколениями учителей и учеников, позвала их уходить и вместе с парнями направилась к двери. Ещё пара минут — и та хлопнула, закрываясь; слабое эхо прокатилось по комнате.       — Уверен, что сможешь сотворить эти чары?       — Обижаешь, — Драко вскинул подбородок и посмотрел на него тем своим надменно-пренебрежительным взглядом, который обычно тренировал на гриффиндорцах. — Большую часть лета я общался с тётушкой Беллатрисой, так что…       — А Аваде она тебя научила?       Малфой вздрогнул, потупился — значит, научила, более того, он этого подсознательно стыдится. Впрочем, несколько секунд спустя Драко вновь поднял голову и посмотрел на Саске едва ли не с вызовом, словно бы говоря: «Ты не имеешь права осуждать меня за это! Особенно ты!».       — В скором времени нам могут понадобиться такие твои навыки, — произнёс Саске, внимательно следя за его лицом; мелкая мимика выдавала удивление, смятение, даже страх.       — Ты думаешь, нам придётся кого-то… убить?       — Я не исключаю такой вариант, — ответил Саске хладнокровно. — Мы будем стараться минимизировать жертвы; если же придётся биться насмерть, мы с Сакурой возьмём это на себя. Однако тебе, как единственному, кто обучен необходимым приёмам, следует быть готовым к бою, — он подумал мгновение и добавил, проверяя реакцию: — И защитить остальных.       Драко вновь дёрнулся и отвёл взгляд, прикусив губу. Считает ли он собравшуюся за последние дни в Тайной комнате команду, состоящую преимущественно из бывших членов ОД, теми, за кого стоит вступаться? Саске искренне пожалел, что не обладает проницательностью брата и не может запросто найти ответ на этот вопрос. Можно было бы попробовать копнуть легилименцией, раз Шаринган временно недоступен для использования во избежание раскрытия присутствия в замке шиноби, однако рисковать не хотелось: Драко учили и отражать нападения на сознание в том числе. Рушить доверие, едва-едва восстановившееся между ними, не хотелось.       — Действуй, — просто сказал Саске и шагнул назад, давая простор. Показывая, что готов доверять.       Покосившись на него, Драко достал волшебную палочку, слегка наклонил голову, концентрируясь, а затем сделал взмах — с кончика сорвалось и упало на хлам яркое пламя. Оно заревело, ненасытное, в мгновения взметнулось и принялось пожирать всё вокруг. Поднимаясь выше, разгораясь, огонь стал принимать причудливые формы, повторявшие силуэты животных: гиппогрифов, драконов, грифонов и змей. Если подумать, змей было больше всего.       На краткий миг Саске замер, заинтересованный. Адское пламя — одна из самых сложных (если не самая) местных техник управления огнём: неугасимое пламя сродни Аматерасу, для контроля которого нужна сильная воля. Оружие, способное уничтожить крестраж.       — Саске! — крик Драко, с опаской глядевшего на пламя, оторвал его от наблюдений. — Быстрей, иначе нас отрежет от выхода!       Малфой был прав: пламя распространялось с поразительной скоростью. Пожалуй, в этом было его преимущество перед Аматерасу: техника быстра лишь настолько, насколько быстры глаза её создателя и мощна чакра, а чары от этого не зависят. Впрочем, Итачи и Мадара выясняли, что Аматерасу обладает бóльшим разрушительным эффектом, умудрялось сожрать даже Адское пламя, так что всё скомпенсировано.       Отложив пока размышления, Саске вслед за Драко побежал к двери, не обгоняя того, хотя и мог. Нет, он бежал нарочито неспешно, глуша шаг, настойчиво вслушиваясь — ловя необходимый звук.       Пронзительный не то визг, не то вой на высокой ноте, полный ярости и страдания. В яблочко.       Парни буквально вылетели в коридор, и дверь Выручай-комнаты гулко захлопнулась за ними и растворилась в стене. Саске недовольно цыкнул: в Выручай-комнате они задержались, за окнами замка успело рассвести. Хорошо, что по выходным студентам настойчиво рекомендовалось не покидать Общих гостиных факультетов, иначе был бы велик шанс попасться на глаза посторонним. Возня с зачисткой памяти случайным свидетелям стала бы лишней морокой.       Затормозив у противоположной стены коридора, Драко развернулся, привалился к ней спиной; его колени дрожали, едва ли не подгибались, серые глаза распахнулись в ужасе, над верхней губой блестел пот.       — Что это было?! — едва выровняв дыхание, с тенью истерики в голосе выдохнул Драко.       Саске, откинув с глаз чёлку, поморщился.       — Тихо, — он схватил слизеринца за рукав и довёл до ближайшего входа в сеть труб, открыл потайную дверь, и лишь когда та затворилась за ними, произнёс: — Миссия выполнена. Цель уничтожена.       Он зажёг свет на конце волшебной палочки, и из темноты выступило бледное, мокрое лицо Драко, на котором были написаны непонимание и испуг.       — Но ты же говорил…       — Что диадему необходимо найти, — Саске буквально пригвоздил его к месту взглядом — тренировал этот навык, копируя с Мадары. — Мы её нашли.       — Но…       — Остальное тебя не касается.       И вот опять — опасная развилка, где доверие может рухнуть. В глазах Драко страх сменился возмущением, недовольством: от него редко что-то утаивали, а ровесники так и вовсе почти всегда выдавали всё по первому требованию. Пора бы научить его, что во взрослой жизни не будет так. Саске повернулся и зашагал по тоннелю; на мгновенье замявшись, Драко последовал за ним.       — Это называется «допуск», — начал объяснять Саске, довольный: Малфой всё же пошёл за ним, несмотря на явную обиду. — Каждому рангу соответствует собственный его предел. Ты обратил внимание, кого я взял с собой и Сакурой на эту миссию?       — Невилла и Энтони, — ответил Драко, пока ещё не понимая, к чему Саске ведёт, но уже стараясь разобраться: слегка сведённые к переносице брови и успокаивающийся голос говорили об этом.       — И кто они?       — В смысле?.. А. Ну, Долгопупс — начальник второго диверсионного отряда, а Голдстейн заведует логистикой… — он осёкся, расширил глаза. Кажется, понял. — Не рядовые, как и я.       — Ага, — подтвердил Саске; их голоса далеко разносились по трубам, и интуитивно хотелось говорить тише. — И что это говорит о самой миссии?       — Она не для всех, — проговорил Драко, кивая. — Нужен высокий уровень допуска.       — И то, что я всё равно не раскрыл истинной сути задания…       — …свидетельствует, что нужный уровень очень высок, — он вновь сузил глаза. — Вне пределов, которые может достигнуть не-шиноби.       — Не совсем, — возразил Саске. Он не особенно любил что-то объяснять, в отличие от брата и Сакуры быстро теряя терпение, но в данном случае это критично. — Есть волшебники, которые в курсе нашей истинной миссии. Северус Снегг, например.       — Крёстный?.. — Драко вскинул брови. Впрочем, секунду спустя его лицо стало задумчивым.       — Если я пойму, что ты знаешь то, что тебе не положено, я убью вас обоих, — проинформировал приятеля Саске. — Северуса — за разглашение информации, тебя — за шпионаж.       — Хорошо, я понял, — пробормотал Драко и отвернулся, сделав вид, что его заинтересовала стена трубы-тоннеля. Остаётся надеяться, что правда понял, а не сделал вид и рассчитывает, что удастся и бидзю словить, и живым остаться. Как бы не так: не тот уровень.       В отличие от Выручай-комнаты, даже захламлённой производившей впечатление, древняя палата Слизерина представляла теперь зрелище довольно-таки удручающее. В прошлом году шиноби сумели весьма органично вписать собственный быт в интерьер: деревянная беседка Хаширамы, первая же его идея после попадания в Комнату, и поставленный в конце весны традиционный чайный домик не резали глаз, как составленные вместе ученические столы, потёртые стулья и разномастные кресла, спальные мешки, разложенные за левым рядом боковых колонн, где было оборудовано место для сна, флаги Хогвартса и всех четырёх факультетов, натянутые между колонн. Со всех сторон нёсся гул — студенты разговаривали, обсуждали что-то, спорили на повышенных тонах, доказывая что-то друг другу. Во времена обитания здесь шиноби столько шума мог принести разве что чей-то тренировочный бой.       Саске и Драко пришли, благо, когда завтрак уже закончился, и не попали в обычную оживлённую суету вокруг тарелок и блюд, которые исправно доставляли «повстанцам» домовики. Впрочем, собственные порции омлета, тостов и чая дожидались парней, наверняка укрытые чарами для поддержания температуры. На остальной поверхности составленных вместе парт была разложена подробная карта Хогвартса, над которой чесали головы Симус, Невилл и прибившийся к ним Терри Бут. Сакура сидела рядом и допивала свой чай, но опустила чашку, едва увидела приближающихся. «Как прошло?» — спрашивал её взгляд. Саске молча кивнул и сел за стол, пододвинул одну из тарелок к себе и принялся за еду.       — Вот здесь, — Симус ткнул в точку на карте. — Смотрите, обычно патруль проходит вот так… — он указательным пальцем другой руки прочертил неровную линию, следуя по коридорам. — Квинси и Джексон редко меняют путь. Так что вот здесь, — он постучал по точке, где всё ещё стоял его палец, указывая, — можем их подловить. Это коридор Заклинаний — много кабинетов, где можно спрятаться. Плюс есть общеизвестный потайной ход вот тут, в начале, ближе к лестнице, и ещё один, ведущий в трубы, в конце, возле перехода в коридор, который идёт в сторону совятни. Я считаю, что удобно будет устроить засаду на них здесь.       Невилл задумчиво потёр переносицу, разглядывая карту. Терри вытянул шею.       — По-моему, это не очень хороший вариант, Симус, — осторожно заметил он. — Коридор очень узкий для боя…       — Так я про засаду говорю, не про бой, — нетерпеливо перебил его Финниган.       — Но вдруг, — упрямо возразил Терри, — дело пойдёт так, что ловушка не сработает? Тогда придётся сражаться, а то, что кабинетов в округе много, не играет особой роли: почти все они заблокированы чарами профессора Флитвика, — когтевранец грустно вздохнул, скорбя по своему декану. — Он всегда запирал все аудитории очень надёжно, и мало кто знает, как дезактивировать чары.       — Это всё меняет, — сказала Сакура, до того внимательно слушавшая, не вмешиваясь. — В такой ситуации на первый план в самом деле выходит возможность маневрирования, а она, как верно подметил Терри, ограничена шириной коридора. Какие ещё есть варианты?       — Так, — Симус вновь склонился над картой и принялся скрести затылок. — Может быть…       Отставив пустую тарелку и чашку, Саске поднялся из-за стола и оставил ребят думать: с ними Сакура, она направит в нужное русло. Ему самому сейчас необходимо связаться с командой Анко и сообщить, что крестраж уничтожен.       Вокруг были шум и движение, и найти укромное место прямо на базе оказалось сложно — Саске это раздражало. Всё началось с того, что в Тайную комнату в силу обстоятельств переселились Драко, Симус и Невилл. Затем к ним присоединились Терри и Майкл Корнер, слишком яро вставшие на защиту когтевранки-младшекурсницы (Саске так и не запомнил её имя, не видел смысла), когда Алекто Кэрроу решила наказать девочку Круциатусом. В результате Алекто оказалась в больничном крыле, а защитники и девчонка вынуждены были скрываться — тогда-то мобильный отряд с Симусом во главе и перехватил их и привёл на базу. Собственно, после этого и полился поток: те, кто не мог больше мириться с режимом и срывался, отлавливались «посвящёнными» и приводились в Комнату — во избежание потерь среди учеников. Долорес, брат и сестра Кэрроу и Пожиратели Смерти, присланные для поддержания порядка в Хогвартсе, скрипели зубами, но так и не сумели понять, куда исчезают неугодные им ученики. Как Саске смог выяснить, они подозревали, что студенты устроили свой повстанческий лагерь где-то в Запретном лесу — кажется, в утверждении в их мозгах такой идеи сыграла роль рассказанная Саске после инцидента со взрыв-кусачкой в апартаментах Кэрроу история о том, что Рон, Джинни, Симус и Невилл сбежали в Лес. Туда, впрочем, Пожиратели не рисковали особо соваться: попробовали раз и были встречены крайне озлобленными кентаврами, а лично Амбридж их с прошлого года боится, как огня. Так что было решено отлавливать нарушителей, когда они будут пытаться проникнуть в Хогвартс в поисках еды и надежде «сделать что-то неподобающее», на чём с большего все успокоились. Выманивать неугодных, используя других учеников, не позволил Снегг.       На текущий момент в Тайной комнате обитало тридцать семь человек. Эта толпа школьников, из которых разве что от трети была хоть какая-то польза, сильно действовала на нервы Саске. Поэтому он ушёл из Комнаты, по трубам, уходившим под озеро, забрался в удобный закуток, где его никто не мог побеспокоить. Убедившись, что не было слежки, Саске достал зеркало связи.       — Анко.       Отражение зарябило почти тут же, явив мрачную и озабоченную Митараши. Саске нахмурился.       — Что случилось?       — Чего хотел? — одновременно с ним спросила Анко и многозначительно вскинула брови, намекая на надлежащий порядок ответа. Саске про себя раздражённо хмыкнул, но спорить не стал: всё же куноичи старше по званию, а он сам только несколько дней назад просвещал волшебников по части субординации.       — Мы уничтожили диадему Когтевран, — сообщил он, удерживая голос ровным. — Для этого пришлось спалить Адским пламенем всю Выручай-комнату, но цель оправдывает.       — Уверен, что уничтожили? — уточнила Анко серьёзно.       — Всё было так, как ты описывала: крестраж кричал похоже на человека, но с человеком это нельзя спутать. Затем всё оборвалось.       — Хорошая работа, — кивнула Анко скорее устало, чем удовлетворенно; она вообще выглядела подозрительно измученной. — А что с информацией, которую просил Итачи?       — О людях, использующих магию в нашем мире? — джонин кивнула, и Саске продолжил: — Пока ничего. Мы с Сакурой были в кабинете директора, однако за четыре ночи так и не нашли ничего в книгах Альбуса. На то, чтобы прошерстить библиотеку Хогвартса, у нас нет времени.       — Ни у кого сейчас нет ни на что времени, — Анко невесело усмехнулась и заговорила сама: — Сегодня утром Лорд напал на штабы Министерства, наши сейчас все там — воюют. На этот раз битвы действительно серьёзные, может быть, они станут одними из решающих.       — Хм, — откликнулся Саске и пристально посмотрел на неё. Мог бы спросить, почему опытный токубецу джонин не там, на поле боя, а отсиживается в штабе (в зеркале на заднем плане Саске наблюдал интерьер гостиной дома Блэков), но не стал. — Планируется контратака?       — Да. Второй считает, что пора заканчивать эту войну, и вышел против Кабуто. Сасори и Четвёртый руководят основным сражением, к ним присоединились и разведчики Альянса.       — Что ж, — произнёс Саске вдумчиво, — это выглядит перспективно.       — Ага, — в голосе Анко, обычно ярком, богатом на эмоции, по-прежнему не было даже их отголоска. Точно что-то стряслось. — Поэтому Тобирама-сама перед отправлением оставил для тебя приказ: ликвидировать Пожирателей Смерти, находящихся в Хогвартсе. Их не очень много, так?       — Дюжина, и человек двадцать егерей на внешнем периметре, — отрапортовал Саске. — Ещё двое Кэрроу и сочувствующая им Долорес. И Северус.       — Он помогает вам? — уточнила Анко со значением.       — Он помогает студентам. Без его вмешательства многие бы уже стали калеками того или иного рода.       — Ну что, хорошо, — протянула Анко. — Действуйте, причём припашите к работе и Северуса тоже. Если сумеете отбить Хогвартс, цены вам не будет.       — Посмотрим, что можно сделать, — отчеканил Саске, уже начав прикидывать, как именно можно захватить контроль над замком. На самом деле, задача представлялась не критически сложной. Нужно нейтрализовать охрану и Амбридж с Кэрроу — единственных учителей, кто готов с палочкой наголо отстаивать диктатуру Тёмных в замке, остальные новые профессора просто запуганные овцы. Даже не применяя чакру, они с Сакурой должны справиться, особенно если и в самом деле подключить Северуса и, пожалуй, самых толковых из учеников…       — Саске!       — Хм? — он моргнул и посмотрел на Анко — оказывается, она ещё не прервала связь, даже, похоже, задала какой-то вопрос.       — Ты уже слышал про Хинату? — её голос сделался тише, ещё мрачнее. Куда уже, казалось бы.       — Да, — подтвердил он. — Этой ночью я говорил с Наруто.       Молчание. Саске вглядывался в отражение, в лицо Анко, пытаясь понять, о чём она думает, зачем вообще заговорила об этом. Где-то в отдалении с потолка трубы капала вода.       — У меня плохое предчувствие, — вдруг проговорила, буквально прошептала Анко. — Будь осторожен. И присмотри за Сакурой.       — Разумеется, — ответил Саске, хотя был искренне удивлён: от Анко заботы совершенно не ожидал.       Отрывисто кивнув, Анко попросила его продолжать держать её в курсе дел, пообещала сообщить, когда появятся новости с фронта, и прервала связь. Саске миг посмотрел на своё лицо, серьёзно-озабоченное, и убрал зеркало в карман.       Теперь нужно как следует всё обдумать.

***

      — Сакура, мы можем поговорить?       Сакура посмотрела на неловко улыбавшегося Терри с долей удивления, но кивнула.       — Да, конечно. О чём?       — Лучше не здесь. Пройдёмся?       Заинтригованная ещё больше, Сакура поднялась и последовала за ним в дальний угол Комнаты, где располагался боковой вход, открывавшийся в расходящуюся сеть труб. Они миновали пару проходов и остановились в боковом расширении подземного коридора.       — Так о чём ты хотел поговорить?       Терри неловко провёл рукой по волосам, сцепил пальцы в замок за спиной.       — Ты помнишь День Святого Валентина в прошлом году?       Конечно, Сакура помнила. Тогда она, разозлившись на Саске, заявившего, что на прогулку в Хогсмид ему придётся пойти с ней, раз уж Тео Нотт занят своими делами, сгоряча приняла предложение Терри пойти вместе. Ту их прогулку можно назвать свиданием — ведь закончилась-то она неловким поцелуем.       — Помню. Но, Терри, я…       — Подожди, — попросил он. — В этом году четырнадцатое февраля уже прошло, но я так и не решился… Знаю, сейчас не самое подходящее время, но… — Терри запнулся, набрал в грудь воздуха и выпалил на одном дыхании: — Ты согласишься сходить со мной на свидание, когда всё закончится?       Его слова, голос, взгляд словно огрели по голове молотом. Сакура застыла, приоткрыв рот, чувствуя, как приливает к щекам краска. «Но… — мысли спутались, метались, — как же так?..»       Терри смотрел на неё со смущением, влюблённостью и боязливой надеждой: взгляд, который никогда ещё не дарил ей ни один парень, не считая Наруто. И ведь он искренен в своих чувствах — показывал это и в прошлом году, когда они вместе учились на Когтевране, и вот теперь, работая вместе на благо Хогвартса. При этом Терри — удивительно хороший парень: милый, добродушный, отзывчивый, как и все когтевранцы умный, но на получении знаний не зацикленный. Он простой, с ним уютно рядом и весело проводить время…       — Сакура.       Ледяной тон, напряжённая поза, холодный прищур. Словно бы с гор на залитую солнцем долину обрушился ледяной ветер.       — Нужно поговорить, — произнёс Саске медленно, требовательно. На Терри он принципиально не смотрел.       — Давай чуть позже, — сказала Сакура. — Я сейчас занята.       — Он подождёт.       Терри, казалось, хотел возразить, но взгляд, которым смерил его Саске, заметив порыв, буквально расчленял. Стушевавшись, Терри захлопнул рот и, кивнув шиноби, поспешил оставить их одних.       Сакура укоризненно посмотрела на напарника.       — Саске-кун, зачем ты с ним так? Он…       — У тебя были с ним отношения в этом году или прошлом?       — Что? — Сакура опешила. — Нет, конечно.       — А с кем-то другим? — продолжал наседать Саске; его взгляд даже безо всякого Шарингана действительно вгонял в дрожь.       Однако Сакуру больше не так просто запугать, как во времена, когда они были детьми. Она встала в позу, сложив на груди руки.       — Это что, допрос? — прохладно уточнила она.       — Именно, — без зазрения совести подтвердил Саске.       От закипающей злости Сакура стиснула пальцами свитер, но сдержалась и спросила всё ещё довольно ровно:       — Чем он обусловлен? Тебя что-то не устраивает в моей работе?       — К твоей работе у меня нет претензий, — проинформировал Саске. — Я хочу выяснить, был ли у тебя физический контакт с мужчиной.       Сакура даже дар речи потеряла от подобного заявления.       — А тебе не кажется, что это не твоё дело? — практически прорычала она, едва голос вернулся.       — Нет, не кажется, — отрезал он. — Чтобы стать моей невестой как главы клана Учиха, ты должна быть девственницей.       Вот теперь Сакура окончательно утратила способность говорить или думать связно — просто уставилась на Саске широко распахнутыми глазами. Напарник же, видя, что она молчит, чопорно продолжил:       — Как я говорил ещё на первом собрании команды семь, моя цель — возрождение клана. Для этого мне нужна супруга. Я долго размышлял над тем, кто может ею стать, и пришёл к выводу, что ты, Сакура, наилучший вариант: ты здоровая, сильная девушка с хорошим контролем чакры, первоклассный медик, ученица Пятой. Конечно, бесклановая, но в определённом аспекте и это хорошо. Кроме того, мы давно знакомы и вместе побывали на миссиях и в боях. С притиркой проблем возникнуть не должно.       Сакура продолжала молчать и пялиться на него. В голове роились мысли, а ещё слова, которые так хотелось сказать…       — Что ты ответишь? — поторопил её Саске со всё тем же гордым видом.       — Что я отвечу? — проговорила Сакура, медленно опуская руки по швам. И крепко стиснула кулаки. — Чтобы шёл ты… проветриться, Саске! Если ты считаешь, что твоя выкладка на тему, почему из меня выйдет хорошая партия, должна мне польстить, ты очень сильно ошибаешься!       — А что ты ожидала от меня услышать? — зашипел Саске. — Стихи в твою честь? Я считал, что ты достаточно умна, чтобы…       — Понять, что могу принести тебе и твоему клану пользу?! — закончила за него Сакура, срываясь на крик. — Чтобы проникнуться оказанной честью?!.. А о моих чувствах ты хоть на миг в своих рассуждениях вспомнил?!       Саске опалил её взглядом, в котором за раздражением крылась иная эмоция.       — Ты много лет пыталась добиться моего внимания.       — Перебилась! — рявкнула Сакура, душа злые слёзы. Столько лет, столько чувств, вспыхнувших и отброшенных, столько мыслей и слёз ночью в подушку — и вот она понадобилась ему, но лишь в качестве одной из фигур на игральной доске его клана. — Ты решил это ещё тогда? — проговорила она куда тише. — Когда водил перед миссией на кладбище Учиха?       Её вопрос, казалось, поставил Саске в тупик. На миг растерявшись, быстро моргнув пару раз, он произнёс:       — Нет, тогда я об этом всерьёз не задумывался.       — Это что-то значит, Саске? — серьёзно уточнила она.       Он вновь выдержал паузу, размышляя.       — Может быть, Сакура.       Сердце кольнула робкая надежда, но Сакура не позволила ей завладеть собой. Так сложно обсуждать, даже просто осмысливать брошенные им слова; так сложно представить, что делать дальше, если всё, что он сейчас наговорил — правда, и Саске в самом деле видит её рядом с собой не только как напарницу — как супругу… Остаётся одно: спасаться от бури мыслей и чувств.       — Что ты хотел обсудить?       Саске принял отступление, согласился искать убежище от сложного в миссии: естественной, понятной, не вызывающей в руках предательской дрожи.       — Нам приказано нейтрализовать Пожирателей Смерти, находящихся в замке. По сути — захватить контроль над Хогвартсом.       — Вот как, — новость не слишком удивила: рано или поздно это должно было произойти. — Как скоро?       — Чем скорее, тем лучше. Лорд перешёл в наступление, и Второй планирует развить контратаку. Если Хогвартс будет наш, можно попробовать заманить Лорда сюда, чтобы решающий бой произошёл вдали от поселений маглов.       — Хм, да, это логично. Что ж, тогда…       После они долго обсуждали, как провернуть дело наиболее быстро и безопасно для всех. Выходило, что действовать в самом деле предпочтительно сейчас: на выходных студенты почти целый день находятся в Общих гостиных, так что в коридорах не будет посторонних. Учителей же собрать в одном месте не проблема — стоит только подключить Северуса и попросить его объявить собрание профессоров. Тогда останется только выследить и нейтрализовать всех охранников, но с учётом данных слежки, которая велась за ними с января, расставить ловушки (в большинстве своём уже продуманные и даже заготовленные) не будет проблемой. Главное определиться, кто за что будет отвечать.       Собственно, это они, отправив Добби с сообщением к Северусу, и пересказали студентам, допущенным по решению шиноби до выполнения заданий. Подавляющее большинство из них — старый костяк ОД: Невилл и Симус, Тони, Терри и Майкл, Полумна, Парвати и Падма. Драко, стоявший рядом с Саске с почти вызывающе уверенным видом, по-прежнему оставался среди них белой слизеринской змеёй. И Саске это учёл, когда формировал команды.       — Сакура и Драко будут работать с директором, — говорил Саске так, словно отдавать приказы — самое привычное для него дело. — Они займутся учителями: Сакура примет Оборотное зелье с волосами Джинни, и Северус соберёт преподавателей для того, чтобы сообщить о том, что одна из самых злостных нарушителей захвачена. Драко будет тем, кто её схватил. Их задача — вывести из игры Амбридж и Кэрроу и донести до остальных профессоров, что им лучше не вмешиваться в происходящее.       Сакура заметила осторожные переглядки ребят: ещё не все они до конца верили в то, что Северус Снегг, которого они годами ненавидели и подозревали как минимум в том, что он стремится подсидеть каждого очередного преподавателя защиты, потому что любит Тёмные искусства, — не враг, а союзник. Шиноби с этим даже не пытались бороться; был бы здесь Наруто — стал бы, но Сакура и Саске не ставили себе целью перекроить мировосприятие молодых волшебников. Это не их работа.       — Пока учителя будут на собрании, — продолжал тем временем Саске, — а студенты в своих общежитиях, мы займёмся дежурящими в школе Пожирателями Смерти. Всего их двенадцать, патрулирующих по двое. Невилл, твоя команда возьмёт на себя Робертса и Таккера, после них — Майлза и Спенсера. Симус с отрядом, на вас Квинси и Джексон, а также Эллиот и Томпсон. Я займусь остальными.       — А это… реально, Саске? — осторожно спросила Парвати. — Разве ты справишься один с четверыми?       — Да, — ответил он уверенно и просто.       Возразить никто не решился, равно как и поинтересоваться, как именно Саске будет улаживать вопрос: студенты Хогвартса уже осознали, насколько превосходят их в боевой подготовке выпускники школы магии «Коноха», которыми шиноби до сих пор представлялись массам.       — Во сколько начинаем? — только и уточнил Тони.       — Через два часа после ужина, когда в коридорах студентов точно не будет, — ответил Саске. — К этому времени, Симус, Невилл, пробегите по школе и активируйте все ловушки, затем ждите сигнала. Я сообщу вам через зеркала, когда все профессора соберутся в учительской. Тогда действуйте по плану.       Волшебники нестройно согласились в ответ и разошлись: кто отдыхать, кто готовиться. Коротко покосившись на напарника, Сакура тоже быстро зашагала прочь: сейчас находиться рядом с Саске без рабочей надобности не хотелось, было тяжело. Следовало успокоиться, разобраться в себе и своих чувствах, прежде чем вновь говорить с ним.       Готовиться к миссии иначе, чем непосредственно перед ней принять Оборотное зелье, Сакуре не требовалось, поэтому она обвела Комнату взглядом в поисках относительно укромного места. Чайный домик привлёк внимание сам собой. Коротко усмехнувшись, Сакура направилась к нему, вспоминая, не мог ли там до сих пор храниться свиток, в который Анко, проводившая несколько раз для предков чайные церемонии, запечатывала всё необходимое. Ей хотелось немного покоя перед рывком, стремительным действием и развязкой, какой бы она ни была.       Направленные ей в спину взгляды, один — остро-оценивающий, другой — болезненно-мечтательный, Сакура предпочла не замечать.

***

      Обито наблюдал со стороны, из-за границ лагеря, не желая приблизиться: велика опасность быть засечённым. Он и сейчас-то рискует, выглядывая из Камуи, наблюдая за небольшой площадкой перед палатками, что поставили АНБУ, откомандированные Альянсом на восточный фронт, — но удержаться не может: зрелище предельно занимательное.       Итачи с катаной в руке, без форменного плаща Акацуки стоял посреди импровизированного тренировочного поля и с вежливым вниманием наблюдал за тем, как Какаши принимал танто из рук одного из АНБУ — кажется, это Тензо, он был кохаем Какаши в спецотряде, а позже на время заменил в должности капитана седьмой команды. Забавная ситуация: Какаши намерен биться с одним из своих бывших кохаев мечом другого. Это подметил не только Обито, но и другие. В громком голосе Кисаме звенело веселье, но слов было не разобрать, даже не прочесть по губам — слишком далеко. А подходить ближе — неосторожно.       Тренировочный бой между главой восточного фронта Альянса и обелённым нукенином из Акацуки. Ну надо же.       Они двигались легко и чётко, даже изящно: чувствовалось, что бойцы знакомы со стилями друг друга, часть движений ими предугадывалась, хотя ни один не использовал Шаринган. Шаг, удар, блок, удар — прыжок в сторону, секунда, ответная атака… Они оба хороши, но заметно, что Итачи превосходит бывшего семпая в кендзюцу — сказывались личные предпочтения, и клановая школа, и один из лучших мечников Кири в напарниках. Впрочем, это неважно: у боя цель — не определение сильнейшего, совсем иная.       Обито был далеко не единственным, кто наблюдал за боем. Помимо АНБУ и Кисаме за ним следили из лагеря — не решались подойти, но смотрели не менее заинтересованно, чем шиноби спецотряда. Причин, конечно же, много: удивление и любопытство, медленно рассеивающаяся настороженность, осознание, что если сам Хатаке Какаши, предводитель и пример, без колебания скрещивает клинки с Учихой Итачи не в бою, в тренировке — это повод задуматься. Конечно, сцена проймёт не всех сомневающихся, но задумка неплоха.       Удар, свист клинка в рассекаемом воздухе, на снег падает серая прядь — уход чуть в сторону, нырок под руку, удар — резкий блок, звон стали, шаг отступления, разворот — ещё один блок, и ещё, и ещё, и всё за доли секунды…       Обито смотрел спокойно, почти отрешённо; мысли самого разного толка текли под далёкий аккомпанемент стали. Зачем он здесь вместо ловли джинчурики? Почему ранее днём без боя отпустил Какудзу? Какой во всём этом смысл, чего он хочет добиться? Неужто оправдаться перед собой за… что?..       В пылу схватки оказавшись лицом к месту, где реальность чуть искажалась, открывая лазейку в мир Камуи, Итачи вдруг вскинулся, отклонился в сторону, пропуская Какаши мимо себя, и вновь посмотрел — Шаринган встретился с Шаринганом, Мангекью с Мангекью.       Аматерасу — мгновенная реакция. Маску зацепило, и Обито, высунув голову, скинул её наземь прежде, чем полностью уйти в своё измерение: только принести туда подвластный Итачи пожар не хватало. Маску было не жаль — её, белую, Обито дали в храме на замену старой, серой с томое, подчёркивавшими принадлежность к клану… нет, всего лишь то, что за ней скрывается личность.       То, что изнутри на белой маске нацарапано кое-что ценное — предусмотрительность, давняя заготовка на случай, если союзники перестанут удовлетворять, захочется им подгадить. Сейчас, действительно, самое время.       Обито не питал иллюзий. Он зашёл слишком далеко и не может поступить, как Какудзу: просто уйти в обычное существование. Он останется до конца — до своего конца.