Огни нашего неба

В солнечном свете было отчетливо видно, как множество пылинок медленно кружится в воздухе и оседает на поверхность зеркала. Так и не застегнув рубашку, Ваня скинул ее с плеч, чтобы не запачкать, и пошел в ванную за тряпкой. В последнее время ему было не до уборки, но сейчас пыль и развешанная по стульям одежда начинали сильно раздражать. Протирая зеркало, он невольно столкнулся взглядом со своим отражением, чего старался избегать — все равно сейчас там ничего хорошего не увидеть. На него крайне скептически покрасневшими глазами с очаровательными фиолетовыми синяками под ними смотрело уставшее, задолбанное создание. Создавалось впечатление, что или он красится, или недавно побывал в уличной драке. А сегодня так выглядеть нельзя. Сегодня ответственный день, который с нетерпением ждали несколько тысяч гайсов — 8 ноября, «Видеофан». Ваня снова вернулся в ванную, открыл кран и, зачерпнув пригоршню холодной воды, плеснул себе в лицо. Бодрит. По дороге к шкафу он слегка размялся, затем включил погромче музыку и закапал глаза, чтобы не выглядеть как вампир. Теперь подойти к зеркалу было не стыдно. Из-за постоянных ночных звонков с Марьяной он напрочь сбил себе весь режим. Хоть они и договорились, что полуночничать будут по очереди, это не очень способствовало здоровому сну обоих. Чаще всего он звонил ей, когда в Москве была глубокая ночь, а у Марьяны — раннее утро. В итоге выходило, что, толком не выспавшись, Ваня мчался на съемки или по другим делам. Сильно уставал, дни выходили насыщенными, а ночью его снова ждал компьютер и привычное диалоговое окно скайпа. Набрав сразу несколько проектов, он уже начинал жалеть об этом. Марьяне было не легче — начавшаяся учеба обрушилась на нее кучей работ и невыученного материала. Пока во всем классе успевала хуже всех именно она, и это очень огорчало родителей. Новости, о которых говорила Ване Мэр, обычно были нехорошими — погода в доме Марьяны была очень близка к грозовой. Сначала ничего не понимающая девушка, в очередной раз проснувшись от того, что на кухне родители спорят на повышенных тонах, старалась не обращать внимание, но постепенно это становилось делать все тяжелее. Узнав, что происходит, Марьяна была ошарашена. Оказалось, что родители думают о разводе — мама подозревает папу в измене, ссоры на эту тему стандартно переходят на финансовые проблемы в бизнесе и, наконец, Марьяну. Когда дело доходило до выяснения, кто виноват, что учеба идет у нее плохо, девушка не выдерживала, потому что тут начинали лететь камни в их с Ваней огород. Марьяна не понимала, действительно ли они думают, что она крепко спит и ничего не слышит из того, что они говорят. В горле начинало колоть, сердце нервно биться, а из глаз на подушку капали слезы. Так хотелось выбежать из комнаты и задать только один вопрос: «Что вы делаете?!». Но она лишь отворачивалась к стене и, накрыв голову подушкой, чтобы больше не слышать ни единого слова, молча плакала до тех пор, пока не засыпала, опустошенная. Ваня видел, как ей больно, и всеми силами старался вызвать ее улыбку, когда они говорили. Неважно, что завтра снова съемки, а за плечами полтора часа стрима на 5 миллионов и 8 часов монтажа нового ролика — ради этой улыбки он был готов не спать вообще, если потребуется. Но организм брал свое — Ваня часто засыпал в метро и проезжал нужную станцию, а когда просыпался, то понимал, что едет уже в обратную сторону; Вадим замечал его усталость и рассеянность, и это его немного подбешивало, так как справляться с открывшимся клубом в одиночку он не мог, учитывая, что на нем еще было агентство. Ваня обещал себе в скором времени выспаться, чтобы войти в рабочее состояние, но на деле пока никак не получалось. В «Стадиум лайв» он приехал рано, зрителей пока не запускали, и потому можно было встретить только коллег, волонтеров и техников. На сцене проверяли звук, было видно и очень хорошо слышно Леру Любарскую, голос которой эхом раздавался по всему залу. Ваня был рад, что удалось пересечься у входа с Юркой Фростом, Снейком и Парнишей — пока единственными здесь друзьями. Также он ожидал, когда появятся Эд, Паша Микус и Ян. Туда-сюда сновали и другие блогеры, но кроме «привет» им с Ваней больше нечего было друг другу сказать. Замечены были и люди из «Селфи», блогеры «МедиаРанжа» и Вадим, ходили слухи, что какой-то девчачий журнал тоже здесь, причем с номинацией для Вани. Этаж над сценой был предназначен как раз для блогеров, с него хорошо было видно весь зал, но, сбегав туда один раз, Ваня решил, что до своего выхода на сцену лучше посидеть в относительно тихой гримерке и не дразнить прибывающих зрителей, которые, заметив его, тут же начали кричать и махать ему. Улыбнувшись во все тридцать два и помахав рукой в ответ, он поспешил скрыться. — Я совсем не знаю, о чем говорить, когда буду на сцене, — поделился Ваня переживаниями с Юрой. Фрост спокойно потянулся, поиграв мышцами, и лениво ответил: — Не боись, Лера спасет ситуацию, если что. Она ж на журналиста учится вроде, ведущая из нее должна быть отличная. — Да, наверное, — согласился Ваня. — Все сюда пришли, чтобы сфотографироваться и поболтать с блогерами. А у них тут концерт восьмичасовой планируется, как я понимаю. Получится ли? Перспектива торчать здесь все восемь часов его не радовала. К тому же согласился он на участие в фестивале только ради гайсов. Сходки в Москве устраивать при таком количестве подписчиков уже просто опасно, а «Видеофан» — отличное решение. План был прост — после выхода на сцену спуститься, пофоткаться, раздать автографы и поболтать со всеми желающими, а после спокойно и тихо уехать домой. Излишнее внимание к своей персоне очень его напрягало. Он не стремился вливаться в массовые тусовки, набиваться кому-то в друзья. Популярность сделала его очень разборчивым в плане выбора круга общения. Кто-то из блогеров планировал после затусить, Вадим звал многих в клуб, а Ваня уже давно решил для себя, что поедет домой и хоть сегодня ляжет раньше. Из зала доносился шум, крики толпы. Час ожидания до выхода на сцену оказался очень долгим. В гримерке не было окон, помещение само маленькое, и это немного угнетало. Периодически заглядывали разные блогеры, перекидывались с ним парой слов, делали фотки. В какой-то момент в дверной проем просунулась голова Макса Голополосова: — Ванька, пошли скорее, — сказал он, и парень тут же вскочил со стула и пошел за ним. Они проходят по узкому коридору, в котором много народа, шум со сцены становится все сильнее, и Ваня замечает, как потеют ладони. Волнение началось только перед выходом на сцену. Кто-то пихает Ване в руки микрофон, и парень чуть не роняет его от неожиданности. — А теперь поприветствуем, Макс +100500 и Ивангай! — почти нараспев объявляет Лера, и зал взрывается криками. Свет софитов бьет в лицо, Ваня щурится, но приветственно машет залу и добродушно улыбается. — Так, вот Ваня наконец-то к нам в сети и попал! — Лера подходит к нему ближе. — Но прежде чем мы устроим тебе допрос с пристрастием, я бы хотела пригласить на сцену одну прекрасную девушку — Сашу Спилберг! Когда выходит Саша, зал кричит немного тише, и Ваня ухмыляется. Лера предлагает устроить им втроем челлендж «Кто из вас», суть которого состоит в том, что на задаваемые ведущим вопросы нужно отвечать, поднимая карточки с именем участников челленджа. Волонтеры приносят стулья, Ваня садится посередине, между Сашей и Максом. Игра начинается, но все идет довольно странно, так как знают друг друга они не очень хорошо, и потому отвечать на вопросы становится сложно. Челлендж длится минут пятнадцать, после Саша исполняет свою новую песню, и на сцену снова возвращается Ваня. Народ в зале двигается ближе, мелькают какие-то плакаты. Ваню долго не отпускают со сцены — вопросов к нему у гайсов накопилось много. Парень честно отвечает на все. На сцену летят бутылки масла, игрушки, кто-то просит забрать его подарок или расписаться. Ваня не отказывает и подбегает к каждому, хотя Лера протестует. На автограф-сессии он спускается в зал и идет в самую толпу. Визги, сотни рук хватают за одежду. Ваня мило улыбается в объективы камер и телефонов и спокойно раздает каждому желающему автографы. «Ивангай! Ивангай, я люблю тебя!» — кричит кто-то в толпе. Истинное безумие! Только в такие моменты он начинал чувствовать всю силу и сумасшествие своей популярности. Он уже не просто парень, снимающий веселые и немного упоротые ролики, — для некоторых он лидер мнений, кумир молодого поколения, появление которого приводит в исступление практически всех девочек. Офигевшие представители мужского пола старше шестнадцати стояли в стороне и в ужасе смотрели на происходящее. В какой-то момент толпа начала напирать, становилось очень тесно и душно. От громких криков у Рудского заболела голова. На одну руку он вешает пакеты с подарками, второй расписывается в блокнотах и на фотографиях. Заканчивается все тем, что из толпы Ваню вытаскивает охранник, потому что сам он выйти уже не в состоянии — его окружили со всех сторон. Немного помятый, взлохмаченный, обвешанный пакетами, на прощание он продолжал махать всем, когда быстрым шагом шел к выходу из зала. Он снова поднялся на второй этаж, чтобы немного перевести дух. Голова раскалывалась. Ваня поставил пакеты с подарками на пол и, присев на стул, начал тереть виски. Снизу слышались оры «Ваня, спускайся!». К нему подошел Эдвард. — Боже, я думал, тебя там порвут, — сказал он и, налив себе стакан воды из кулера, беспокойно покосился на Ваню. — Ты как-то нехорошо выглядишь. — Ерунда, — отмахнулся парень, но, помолчав, добавил: — Хотя нет, не ерунда. Самочувствие паршивое. Поспать бы… Эдвард сочувственно вздохнул. — Тут Вадим с ребятами сваливать уже собирается. Андрей с машиной. Может, ты с нами, завезем домой? Ваня кивнул и тоже встал налить себе воды. — О, Ваня! Наконец-то я тебя нашел, — сзади послышался отдаленно знакомый мужской голос. Обернувшись, Ваня увидел Максима Петренчука — главного редактора «Селфи». — Да, неплохо тебя так примяли, я смотрю, — картаво произнес он, оглядев Рудского с ног до головы. — Я хочу сделать репортаж с фестиваля, беру небольшие интервью у блогеров. Можно тебе несколько вопросов задать? — Пожалуйста, — согласился Ваня. — Отлично! Итак, состоится ли бой с Думкиным? И вообще, как ты прокомментируешь его вызов? А то твой ответ мы так и не услышали. Замечательный вопрос, подумал Ваня. Скандалы, интриги и расследования — вот чем живет русский Ютуб. — Если вы считаете, что мне стоит обращать внимание на стареньких хейтеров, которым больше нечем заняться, то, простите, я такого мнения не придерживаюсь, — шутить особо сил не было, поэтому парень просто сказал, что думал. Петренчуку такой ответ не приглянулся. — То есть боя не будет? — Было бы, за что биться. Можно следующий вопрос? — попросил Ваня. — Хорошо. Вот смотри, правда, что на фестивале должна была быть Марьяна Ро? Но она ведь улетела домой, верно? Вопросы про Мэр? Еще лучше. Ваня насторожился. — Да, верно. Ты кстати задал два вопроса сразу, — заметил парень. — Это не профессионально. — Ну, шутки про АМР тоже не особо профессиональны, однако это нам не мешает, — спокойно ответил Петренчук. — Я это к чему. Наших читателей очень интересует, можно ли считать, что ты теперь свободный парень? Ваня нервно усмехнулся и, ничего не ответив, покачал головой. Силы и терпение иссякли. Комментировать такие вопросы не было никакого желания. — Прости, но, думаю, не стоит меня включать в твой репортаж, мне пора, — парень встал и, что-то сказав Эдварду, собрал все пакеты. — Да нет проблем, удачи! — натянуто улыбнулся Петренчук вслед уходящим блогерам. Ваня вскоре пожалел, что согласился ехать с ребятами из агентства. Безопаснее для себя было не слушать Эда и заказывать такси. Всю дорогу Андрей снова без умолку болтал, и, хотя разговоры его в основном велись с Вадимом, голове Вани было от этого ничуть не легче. — Смотри, софт-боксы еще на студию нужны. Там двум полная хана, — сказал Андрей. Афонов вытаращил глаза: — Вы чего там с ними делали? В прошлом месяце я только три покупал! — он повысил голос, и Ваня почувствовал, как голову сдавило сильнее. — Я понятия не имею, при мне все работало, — начал оправдываться Андрей, виновато поглядывая на Вадима. Тот промолчал и перевел взгляд на дорогу. Ваня пытался дремать, клоня голову к плечу Эдварда. Эд, в свою очередь, тихо похихикивал, снимая сие действо на камеру телефона. — Да ты смотри, куда едешь! — закричал Вадим. — Поворот пропустил же! Андрей вдарил по тормозам, резко свернув к обочине, и Ваня с Эдвардом чуть не въехали лбами в передние сидения автомобиля. Телефон Эда грохнулся на пол. — Ох, Андрюха! — взревел Афонов, перед глазами которого сейчас точно промелькнула половина жизни. — Чего ты творишь? Шумахер, блин! Тут не развернуться, все. Проехали, — он обернулся, посмотрев на вжавшихся с перепугу в сидения Эда и Ваню. — Вань, извини, едем в клуб, на тебя поворот пропустили. Хочешь, вызовем такси к клубу? Ваня измученно закатил глаза. И за что ему такая радость? Андрей осторожно начал набирать скорость, боясь лишний раз вызвать гнев Вадима. — Вань, это даже хорошо, что ты сюда попал сегодня — мне нужна твоя подпись в отчете, — сказал ему Вадим, когда они вошли в клуб. Он пошел за документами, кинув пальто на один из стульев. Пока в клубе было довольно пусто, но блогеры должны приехать с минуты на минуту. В динамиках играл очередной ритмичный поп-хит. Ваня нашел пульт, убавил громкость и сел у барной стойки. — Паршиво выглядишь, — сказал знакомый хриплый голос. Парень обернулся. Человек, который проигнорировал «Видеофан» из личных соображений, но зато не пренебрег посиделками в клубе наедине с алкоголем. Джарахов сидел в углу, одной рукой обхватив стакан виски. В другой был телефон. В полутьме свет от экрана зловеще освещал его лицо и отражался в очках. — Ты минимум третий, кто мне это говорит сегодня, — ответил Ваня. Эльдар улыбнулся и, положив телефон, повернулся к Рудскому. — Прости, не мое дело, но, кажется, как Марьяна уехала, ты как-то совсем с лица спал. Ваня поднял бровь. Уже все, кто мог, заметили и поспешили ему сказать. Ну, с Эльдаром хотя бы поговорить можно нормально. — Общаться же нужно как-то… А у нас разница 6 часов. Она учится еще, — Ваня поставил локоть на стойку и подпер голову рукой. — Вот и выходит, что сплю через раз, можно сказать. А тут еще съемки. Фестиваль вот. Джарахов усмехнулся и покачал головой: — Хреново. Не, все же отношения — страшная вещь. Я забил на это дерьмо и только рад. Жить проще стало, — он задумчиво повертел стакан в руках и сделал глоток. — Ну, кому как, — парень пожал плечами. Нет, ему жить проще не станет точно. Только если Мэр будет рядом, и он будет знать, что у нее все хорошо. Если в его силах хоть немного делать ее счастливой, то уже все старания и страдания не зря. — Шлюхи и вискарик — вот лучшие отношения. И меня все устраивает, — Эл перешел на пьяные откровения. — Все довольны, и никто никому ничего не должен. Плати только. Ваня не знал, что ответить. У каждого своя правда, разводить дискуссии не было смысла. Хотелось домой и спать. Эльдар с минуту смотрел на него, затем будто опомнился, с кем говорит: — А, не слушай меня, — он махнул рукой. — Это все горький опыт. За вас с Мэр, надеюсь, это испытание вы выдержите достойно. Он допил содержимое стакана, слез со стула и, обогнув стойку, начал осматривать содержимое бара. За стойкой его совсем не стало видно, и только звон бутылок давал знать, что в баре кто-то копошится. Вадим вернулся с бумагой для подписи и таблеткой от головы. Начали прибывать блогеры, стало громко и суетно, и Эд вызвал Ване такси. Он был на полпути до дома, когда понял, что оставил телефон в клубе. Близилась ночь, и за весь день он с Мэр не связывался. По телу разливалась дикая усталость, а в сон клонило сильнее прежнего. Таблетка не помогла, и Ваня, прислонившись лбом к холодному стеклу автомобиля, задремал. Проснулся от того, что его тормошил водитель. Извинившись, Рудской заплатил ему и поплелся к подъезду. В прихожей он бросил все пакеты с подарками и, дойдя до кровати, тут же рухнул на нее, не снимая покрывала, в рубашке и пиджаке.

***

— Пока ничего ставить не буду. Доучишь и завтра расскажешь еще раз, — строго сказал учитель и передал Марьяне ее тетрадь. Девушка вышла из кабинета информатики в еще более нехорошем расположении духа — очередной провал, вышедший, по сути дела, случайно и очень глупо. На всех уроках она отвлекалась, проверяя, нет ли сообщений от Вани, и в один из таких моментов ее попросили ответить тему перед классом. Она очень растерялась и не смогла собраться, а потому мямлила до тех пор, пока учитель сам ее не остановил. От неудовлетворительной оценки ее спасло только тщательно сделанное домашнее задание, но было стыдно. Началась большая перемена. Одноклассники с радостными криками побежали в сторону столовой, а Марьяна дошла до конца коридора и завернула в туалет. На третьем этаже в него все равно мало кто заходит, там тихо и есть огромный подоконник. Она зашла внутрь и прикрыла за собой дверь. В тишине ее протяжный скрип показался слишком громким. Здесь действительно никого не было. Девушка поежилась — кто-то оставил открытым окно, и с улицы летели мелкие капли дождя. Она подошла, закрыла окно и уселась на подоконник. Холодно, но возвращаться в холл не хотелось. Как же все надоело: сочувствующие и скептические взгляды учителей и одноклассников, постоянная зависимость от телефона из-за разлуки с Ваней, ночные скандалы дома… Она ведь начала делать успехи в учебе, все вроде медленно налаживалось, и снова провал. Марьяна сняла телефон с блокировки и открыла диалог с Ваней. «Был в сети вчера в 0:13» — гласила надпись под диалогом. Девушка почувствовала укол разочарования и раздражения одновременно. Почему он не выходит на связь? Ночью она сидела на Ютубе и смотрела видео с «Видеофана». Ее очень заставил понервничать факт, что Ваня был на сцене с Сашей. Все время, что они были на сцене, она так смотрела на него, пыталась обратить на себя больше внимания… Марьяна мысленно убеждала себя, что ей все это показалось, но мысли роились в голове как пчелы. Что, если ей не показалось? Что, если после фестиваля они поехали куда-то вместе? Что, если… «Ааа, хватит об этом думать!» — Марьяна бросила в сумку телефон и, поджав колени, уперлась в них подбородком и зажмурила глаза. Может, получится заплакать и хоть как-то снять напряжение. Но ничего не выходило. Раздался робкий скрип двери, и послышался шорох у входа в туалет. Марьяна насторожилась и подняла голову, пытаясь понять, кто пришел нарушить ее уединение. — Мари, это ты здесь? Марьяна вздрогнула, когда услышала это обращение. Она вернулась домой почти месяц назад, но так и не привыкла снова, что все японские знакомые и друзья по школе зовут ее так. — Юко? — в вошедшей девчонке Мэр признала свою одноклассницу. — Прости, что отвлекаю, — Юко приблизилась к ней и одним прыжком оказалась на подоконнике. Она была маленькая, худенькая, с длинными, выкрашенными в ярко-рыжий цвет волосами, постоянно собранными в два задорных хвостика. Зеленые глаза очень выделялись на маленьком сердцевидном личике Юко, а аккуратно подстриженная ровная челка лишь добавляла девушке кукольный вид. Этакая девочка-аниме, которая совсем не тянула на свои шестнадацать. Училась она хорошо, больше всех любила участвовать в школьных концертах и очень звонко смеялась. — Да ничего, я просто сижу, — Марьяна не была настроена на разговор по душам, но все равно подвинула сумку ближе к себе, уступая больше места на подоконнике. — Ты такая грустная в последнее время стала и потерянная, что ли, — начала Юко. Марьяна невесело усмехнулась: — Ну, от моих успехов на уроках что-то веселиться не тянет, — с Юко они не так хорошо общались, чтобы ей можно было поведать о ссорах дома и переживаниях по поводу Вани. Юко наклонилась, подтянула сползшие до икр чулки и, тоже забравшись на подоконник с ногами, посмотрела на Марьяну. — Я подумала, может, пересядешь ко мне ближе? По крайней мере, я очень хорошо дружу с Нори, а он дает списывать, — девушка подмигнула Мэр. — О, было бы здорово, — доброжелательно улыбнулась Марьяна, хотя на деле ей было все равно. — Отлично, тогда на истории подсаживайся ко мне. Сегодня, кстати, вроде самостоятельная планируется. — Вот черт, — Марьяна закатила глаза и тяжело вздохнула. — Что, тоже не готовилась? — Я просто не успела. Делала домашку по информатике, — ответила Мэр. Юко смотрела невидящим взглядом куда-то вперед, словно размышляла о чем-то. — Знаешь, а давай после уроков пойдем ко мне, — неожиданно предложила она. — Я могу стать твоим личным репетитором. С тебя только конфетки к чаю и хотя бы имитация хорошего настроения. Что думаешь? Марьяна раздумывала недолго. Дома вряд ли интересно и позитивно, Ваня пусть сам теперь ее ждет, когда соизволит объявиться, а Юко действительно может помочь с учебой. К тому же новый друг сейчас не помешает. — Давай. Только за конфетами дойдем до «LolliBro» — у них офигенные тянучки!

***

Марьяна шла домой по вечерним улицам Саппоро, чувствуя, как на душе стало легче. После уроков они дошли с Юко до кондитерской и, набрав огромный пакет различных сладостей, пришли к ней в квартиру. Юко оказалась очень гостеприимной — тут же заварила чай, натаскала к себе в комнату кучу пледов и подушек и, прежде чем приступить к активному репетиторству, дала Марьяне отдохнуть и расслабиться. За приятной болтовней и двумя чашками ароматной сенчи девушки много узнали друг о друге. Оказалось, что Юко тоже большая поклонница Арианы Гранде. Репетитором Юко оказалась требовательным, но мягким и добрым. Объясняла она спокойно и понятно, каждому правильному ответу Марьяны искренне радовалась. Было видно, что она действительно хочет помочь. Мэр начала замечать, что они занимаются очень долго только тогда, когда за окнами потемнело, а глаза начали уставать. На прощание Юко передала ей билет на концерт группы своего брата в местном клубе — группа начинающая, но уже пользуется определенной популярностью. — Приду обязательно, — сказала ей Марьяна, пряча билет в сумку. Она шла по улице и чувствовала, что сильно устала, но усталость эта была, скорее, приятной. Юко помогла с домашним заданием и объяснила две темы. Завтрашний день в школе точно обещал быть хорошим. Но, стоило ей войти в квартиру, позитивный настрой пошел на спад. — Время девять, ты даже не позвонила, не предупредила, что куда-то уйдешь. Марьяна хмуро покосилась на маму, стоящую у дверного косяка, и небрежно бросила ключи от квартиры на полку у зеркала. — Я была у Юко, мы занимались информатикой. — Это кто? — Одноклассница. Марьяна прошла к своей комнате, но мама преградила ей путь, выставив руку вперед: — Поговорить нужно. — Что такое? Мама вошла в ее комнату и, подойдя к стеллажу, вытащила с верхней полки зеленую папку. Сердце Марьяны рухнуло куда-то вниз — мама держала в руках фотографии с их фотосессии с Ваней. — Может, как-то объяснишь? — А что объяснять? — вызывающе спросила Марьяна. — Мы встречаемся, решили перед моим отлетом устроить фотосессию. Ничего плохого я в этом не вижу. Это же не обнаженка. Мама вздохнула и села на кровать. Открыла папку и начала перебирать фотографии. — Еще обнаженки не хватало… С каждым днем убеждаюсь, что отпустить тебя в Москву было самой большой ошибкой. Ваня слишком глубоко пустил корни… Я слышу ваши разговоры, в том числе и ночью. Говоришь ты с ним много, лучше бы так уроками занималась… — она сделала паузу. — Скажи честно, вы спали? Глаза Марьяны зло сверкнули. — А почему тебя это так волнует? Что ты вообще делала здесь? — кривая усмешка исказила ее губы. Девушка сложила руки на груди, стараясь сконцентрировать внимание на фотографиях. — Тем более, почему ты копалась в стеллаже? Фотографии были убраны! — Потому что ты моя дочь, и я вижу, как с тобой происходит что-то не то. Ты стала совсем другая. Я уже думаю бог весть что. — Ха, знаешь, с вами тоже что-то совсем не то происходит! Кажется, в нашем доме это стало нормой. Только я не лезу в ваши с папой вещи! — выкрикнула Марьяна. Мама побледнела. — Это не твое дело, — коротко бросила она. — Не мое? Тогда равно как и мои фотографии — не твое дело! И моя личная жизнь — тоже не твое дело. Думаете, я сплю, ничего не слышу по ночам? Нет! Я скоро буду слышать ваши крики и днем, как галлюцинации! Почему ты начала строить из себя примерную мать только сейчас, когда папа хочет уйти? Он ведь хочет уйти, правда?! — Марьяна истерично улыбалась, глядя матери в глаза. — Ты ничего не знаешь, — ровный, тихий, почти без эмоций голос мамы выводил Марьяну еще сильнее. — Да нет, как раз-таки я знаю много, потому что скандалите вы на кухне довольно громко! Отдай это сюда! — девушка выхватила фотографии из рук мамы и крепко прижала их к груди. — Мама? — в комнату заглянула испуганная Мареся, прибежав на шум. — Зайчик, иди к себе в комнату, я сейчас приду, — ответила ей мама. Марьяна кивнула сестренке, давая понять, что все в порядке, после чего та закрыла за собой дверь. Мама поднялась и медленно прошагала к двери. Взявшись за ручку, она обернулась: — Может, я была не слишком внимательной к тебе, но я всеми силами пытаюсь сейчас все наладить и не дать браку с папой разрушиться. Хотя, может, слишком поздно… Она вышла, громко хлопнув дверью. Марьяна осталась стоять посередине комнаты, все так же прижимая фотографии к груди. Отняв их, она посмотрела на верхнюю. Ваня улыбался со снимка, глядя на нее ясными, бесконечно добрыми голубыми глазами. «Солнышко мое, как же мне тебя не хватает», — подумала Марьяна. На фото капнула слеза и, скатившись по глянцу, оставила мокрую дорожку. Девушка вытерла ее рукавом кофты и опустилась на колени рядом с сундучком под кроватью. Уже нет смысла прятать фотографии, но это ее, сокровенное, которым больше ни за что не хочется делиться ни с кем, то, что хочется навсегда скрыть от посторонних глаз. Без слез теперь не обходилось ни одного дня. Положив фотографии, она плотно захлопнула сундучок и повернула ключ до упора. В кармане зазвонил телефон. Увидев номер, Марьяна тут же нажала «ответить». — Марьяся, прости ради бога, милая, я пропал так, ничего не сказав… — быстро заговорил Ваня. Это уже неважно. Ни Саша на «Видеофане», ни причина пропажи Вани на сутки. Он позвонил. Он извиняется. Сейчас хочется сказать только одно. Марьяна набирает воздуха в грудь, чтобы голос не был дрожащим: — Я так тебя люблю… Боже, я так тебя люблю…