Огни нашего неба

Выкладывать ролики часто у Марьяны не получалось. То нет нормальной идеи, то нет подходящего настроения, а то с монтажом никак не клеится. Но теперь она стояла перед камерой и вдохновенно рассказывала о том, как украсить свою комнату к Новому году. Дважды прерывалась, убегала на кухню или в кладовку, вспоминая, что хотела и забыла повесить на задний фон побольше гирлянд, а еще — показать свою новую новогоднюю чашку. — Ставь лайк и подписывайся на мой канал, если ты еще не подписана или не подписан, и пока-пока! Остановив запись, она тут же положила камеру рядом с компьютером, чтобы сразу начать монтировать, но, стоило только сесть, раздался стук в дверь и в комнату заглянула мама. — Там обед стынет. Ты идешь? — Да, сейчас. Девушка отодвинула камеру и прошла на кухню. Еще в коридоре послышались аппетитные, по-домашнему уютные запахи маминой готовки. Именно уют, теплая домашняя атмосфера — это то, чего в последнее время так не хватало Марьяне. За столом уже сидели папа и Мареся. В тарелках дымился куриный бульон, лежащие в глубокой тарелке румяные пирожки с картошкой и грибами так и манили. Марьяна живо села рядом с Маресей и с улыбкой потрепала сестренку по волосам. Папа с минуту внимательно смотрел на Марьяну, после чего сказал: — Ты в последнее время прям светишься. Особенно после встреч с Юко. — Просто настроение хорошее — скоро Новый год же, — нарочито весело ответила она, почувствовав, как холодеют руки. — Действительно, — согласилась мама, — Я прям начала узнавать прежнюю Марьяну. — Это точно, — кивнул папа. — Сейчас тебя и отвлекать-то не хотели, пока снимала — так весело и энергично что-то рассказывала. Когда смонтируешь? — Э-э, ближе к ночи или завтра утром. Мы с Юко хотели сегодня погулять еще. Там и Кин будет. А как домой приду, сразу сяду за монтаж. И да, — заметила Марьяна, — Я всегда весело и энергично что-то рассказываю, если вы не знаете. — Знаем-знаем. Просто давно такого не было. Гулять пойдете? А концерты там не планируются? А то все на них ходишь, а нас не зовешь. А я, может, тоже хочу послушать, — папа прищурил глаза, выжидая реакцию Марьяны. Девушка была рада, что родители снова вроде нормально общаются, но то, что они объединяются и с удвоенной силой демонстрируют свое дружелюбие и внимательность по отношению к ней, напрягало ее. Только родителей на концертах и не хватало. Мэр нахмурила брови и недовольно протянула. — Ну, па-а-п, не надо, пожалуйста… — Ладно, ладно. Тогда пригласи к нам Юко, познакомимся с ней хотя бы. Хоть сегодня. — Посмотрим, — пробурчала Марьяна. Повисла пауза. Было слышно только постукивание ложек. Мареся намурлыкивала себе под нос какую-то песенку, беззаботно болтая ногой. — До Нового года три дня, — мама посмотрела на висящий на стене календарь и переглянулась с папой. — Мы подумали и решили, что нужно слетать к бабушке на недельку. К тому же ты у нее давно не была. Марьяна округлила глаза, застыв с ложкой в руке. — Что? Сахалин?! — Ну да. А что тут торчать? Отпразднуем Новый год в пределах России. С Дедом Морозом и поздравлением президента по телеку, — сказал папа. — Я по этому даже соскучился немного. Мысли Марьяны разом перемешались и закружились в голове, сталкиваясь и переходя одна на другую. Она не может улететь! Здесь Ваня, и, пока он рядом, она должна быть с ним. — Нет, я не полечу никуда, — тихо, но твердо сказала она. Мама вздохнула и мягко кашлянула. — И что ты тут собираешься делать? Еще десять дней отдыхать. А бабушка тебя так давно не видела. — Я останусь в Саппоро, а бабушку навещу позже, после весенних экзаменов, — так же твердо, не повышая голоса, сказала Марьяна. — Понимаешь, — встрял папа, — Мы тебе это говорим даже не потому, что хотим спросить, хочешь ли ты домой, а потому, что лететь придется — билеты куплены на послезавтра на нас четверых. Стены кухни вдруг покачнулись, и Марьяна почувствовала, как пол под ногами начал разъезжаться. — Как куплены?! То есть ставите перед фактом? — А ты чего так испугалась? — мама удивленно посмотрела на Марьяну, не понимая, с чего вдруг такая негативная реакция. — Боже, зачем так надо было делать? Я не полечу никуда. Верните мой билет! — Они невозвратные, — ответила мама. — И к тому же ты думаешь, мы оставим тебя здесь одну на неделю? Было совершенно очевидно, что одну ее не оставят. Марьяна сложила руки на груди, облокотившись на спинку стула. Родители переглянулись. — Марьян, что за капризы, в самом деле? — строго спросил папа. — Простите, но я не полечу, — Марьяна отрицательно покачала головой. — В другой раз. Мама поднялась из-за стола и стала собирать тарелки. — Ладно, поговорим вечером, — она небрежно махнула рукой и поставила тарелки в раковину. — Помой посуду, пожалуйста. Девушка взглянула на настенные часы. До встречи с Юко, Ваней и Кином оставался час. Наспех перемыв всю посуду, она прошла в свою комнату. Через стенку доносились голоса родителей, но слова были неразличимы. Марьяна подошла к двери и стала прислушиваться. — Поговори с ней, билеты не возвратить, — сказал папа. — Нечего было тогда покупать заранее. Кто же знал, что с этим проблемы возникнут? — Я таких капризов в своем доме не потерплю! — слова папы прозвучали довольно грозно, и девушка вздрогнула. Отойдя от двери, она в смятении открыла гардероб. Нужно побыстрее уйти, что-то придумать. Полет на Сахалин исключен. Ваня вряд ли сможет полететь следом за ней, значит, она должна остаться здесь, в Саппоро. Когда они встретятся в следующий раз? Через два месяца? Три? Каждая секунда на счету. Одевшись, Марьяна схватила сумку и вылетела из квартиры. Закрываясь от холодного ветра, она добежала до кафе и взяла стакан чая. К месту раньше всех пришла именно она. Затем подошли Юко с Кином, и только потом — Ваня, немного сонный, но, как всегда, улыбчивый. — Опять не спал ночью? — обняв его, Мэр заглянула Ване в глаза. — Да мы с Эдом и Яном конфу в скайпе устроили, а потом я ролик монтировал. Все нормально, — ответил он. — Сегодня отосплюсь. — Куда идем? — привычным веселым тоном осведомилась Юко. — А куда занесет, туда и пойдем, — беззаботно ответил Ваня. Очередной порыв ветра растрепал волосы девушек, и, подняв воротник пальто, Юко оглянулась вокруг. — Очень ветер противный. Предлагаю хотя бы временно зайти в торговый центр, а там придумаем, куда еще пойти можно. Только гулять на улице что-то не хочется. Кин и Ваня обреченно вздохнули. Торговый центр поблизости — место, где каждый из их компании был тысячи раз, даже Ваня. Все магазины, где что находится и сколько стоит, они знали уже наизусть, так что могли запросто водить по нему экскурсии для всех желающих. Но Марьяна поддержала идею Юко, и парни поняли, что теперь их ждет шатание по магазинам одежды минимум в течение часа. Так и выходит. Ваня замечает, что Марьяна несколько загруженная, и решает при удобном случае спросить, в чем дело, но уже после посещения первого магазина, держа в руке небольшой яркий пакетик с покупкой, она заметно оживляется и начинает что-то активно обсуждать с Юко. Девушки хихикают, заходят из магазина в магазин, а Ваня с Кином послушно плетутся сзади, ведя ленивые разговоры ни о чем. — Мне Юко рассказывала, что ты в Москве живешь. Но ты так хорошо по-японски говоришь. Где учился? — Да я здесь учился и жил, — отвечает Ваня. — Правда, недолго — около полугода. Так что уехал недоучкой, и с японским еще есть проблемы. — А Мари? Ваня улыбается. Любопытно, что все японцы зовут его Иван, а Марьяну — Мари. — Она здесь давно уже и живет, и учится. Иногда на родину, в Южно-Сахалинск уезжает. Думал ее в Москву забрать — основную школу-то она закончила, но ее родители вдруг решили, что лучше пусть и старшую закончит, так что она вернулась. Я вообще удивлен, что ее взяли на этот год — учеба уже давно шла на тот момент. — Главное, чтобы экзамены в апреле сдала хорошо, — сказал Кин. — Ну, думаю, все будет нормально. Огромное спасибо твоей сестре, она сильно помогла. — Это Юко, — развел руками Кин. — Если бы ее самой большой мечтой не была профессия дизайнера, она точно хотела бы стать учителем. Через некоторое время им надоедает таскаться за девчонками, и потому они садятся возле магазинов на скамейки, продолжая разговаривать. Когда Юко и Мэр обошли большинство магазинов, вся компания решила пойти в ресторанный дворик. Тогда и встал вопрос о том, куда идти дальше. — Сегодня выходной, можно вечером пойти в клуб, а пока еще тут побыть, — покопавшись в телефоне, предложил Кин. Ваня промолчал, выжидая реакцию Марьяны, которая, кажется, отвлеклась и задумалась — покусывая соломинку в стакане с коктейлем, она пустым взглядом смотрела куда-то за спину Вани. Юко восторженно взвизгнула: — Точно, вы как? Снова не услышав комментариев от Марьяны, Ваня решил ответить за двоих. — Мы не пьем. И не курим. Да и танцевать я не умею, — сказал он, пытаясь увести свой ответ от категоричного и прямого «нет», дабы никого не обидеть. Юко недовольно закатила глаза: — Иван, не будь букой. Мы тоже. Никто насильно заливать в вас алкоголь не будет. Там играют классные треки, можно просто потанцевать, отдохнуть. Почти как на концертах Кина. — Эй, сестренка, я не играю танцевальную музыку, — обиженно сказал Кин, на что Юко закатила глаза. Сказанное Юко больше расположило Ваню к идее с клубом. — Ну что, пойдем? — адресовал он вопрос Марьяне, трогая ее за руку. До этого неподвижно сидящая девушка, думая о чем-то своем, вздрогнула от прикосновения. — А? Что? — Говорю, в клуб пойдем? — повторил вопрос Ваня. — Да, давай, давай. Ваня взволнованно посмотрел на нее, убедившись, что ему не показалось, будто Мэр сегодня какая-то не такая. Она хотела рассказать. Спросить, что им делать, и обязательно услышать от Вани слова о том, что он знает решение проблемы. Но не здесь и не сейчас. Нужно, чтобы они были одни. Марьяна мило улыбнулась Ване, решив оставить разговор на потом. — Только боюсь, что в свитшоте мне будет жарко, а домой я забегать и переодеваться не хочу. — Зайдем ко мне, что-нибудь придумаем, — Юко довольно потерла ручки, предвкушая отличный вечер.

***

«Зачастил я по рассадникам зла», — скептически подумал Ваня, крепко сжимая руку Марьяны. Его все так же воротило от таких мест, и даже с момента, как открылся его собственный клуб, которым они владели с Вадимом, он, кажется, стал не любить их еще больше. Постоянный шум и пьяные люди вызывали уныние и отвращение одновременно. Это был уже другой, незнакомый ни Ване, ни Мэр клуб, находящийся практически в подвальном помещении невысокого здания. Одно только его расположение сильно напрягло Ваню, и он уже начинал представлять, что лучше бы они провели время в его номере — заказали бы еды, посмотрели фильм или видео на Ютубе, он играл бы ей на гитаре, а может, она осталась бы у него на ночь и они говорили бы обо всем на свете… Но теперь назад дороги нет. Кроме Юко и Кина из знакомых вокруг — никого. Довольно темно, в тусклом свете силуэты танцующих людей плохо различимы. Атмосфера отстраненности ото всего мира вновь пропитала все вокруг, и Марьяна с радостью шла дальше, вглубь, туда, где музыка становится громче, а мысли о проблемах замолкают вовсе. — Пошли-пошли, — Юко схватила их за запястья и потянула вперед, в самую толпу. Все двигались в такт громкой, ритмичной музыке. Поначалу Ваня мялся, неуверенно делая забавные подрыгивания руками и ногами. «Вот видите, танцор из меня никудышный», — как бы говорил он. Юко легонько пихнула его локтем, пытаясь остановить дурачества. Прижимая руку ко рту, Марьяна хихикала, смотря на Ваню. Тонкие радужные лучики клубного света пробежали по ее лицу. Она подмигнула Ване и, пожав плечами, начала танцевать. Ее движения были поначалу робкими, но с каждой секундой складывалось ощущение, что музыка овладевает ее телом. Движения становились более уверенными, плавными, изящными. Марьяна прикрыла глаза, вслушиваясь в бит. Она танцевала, казалось, забыв обо всем, и так и застывший посередине танцпола Ваня ошеломленно следил за ней, не в силах перевести взгляд. Нет, это уже не та маленькая девочка, что полтора года назад необдуманно выложила его фотографию с цветочным веночком на своей стене Вконтакте, даже не подозревая, к чему это приведет. Перед ним танцевала взрослая, красивая девушка. Склонив голову, она медленно провела тонкими пальцами по волосам, отбросив длинные локоны с лица и, задержав руку на шее, открыла глаза и мягко улыбнулась Ване. Он разом забыл о своем неумении танцевать. Вот его руки уже на ее бедрах, он чувствует каждое ее движение и дрожащие пальцы на спине. Мерцающий свет, музыка — громкая, пульсирующая, заставляющая сердце биться в своем ритме, и ее глаза — темно-карие, почти черные, бездонные, — все смешалось в яркий поток, уносящий разум в иную реальность. — Боже, они такие милые, — танцующая в стороне Юко ткнулась в плечо Кину и указала в сторону Вани и Мэр. Как бы не было в данный момент хорошо, Марьяна понимала, что время на исходе, и необходимо поговорить с Ваней. Стоило музыке в очередной раз затихнуть, девушка взяла его за руку и шепнула на ухо: — Отойдем? — Все нормально? — Ваня беспокойно посмотрел на нее. Все было совсем не нормально. Марьяна замешкалась, не понимая, что ответить. — Не знаю. Ваня провел ее до бара, не отпуская руку и придерживая за плечо, словно боялся, что она упадет. Сидя у стойки, он продолжил взволнованно смотреть на Мэр. Она молчала, после чего резко отставила стакан воды и выпалила как на духу: — Кажется, я улетаю на Сахалин. Послезавтра. Сначала Ване показалось, что он ослышался, ведь вокруг было слишком шумно, но, видя лицо Марьяны, он понимал, что услышал все правильно. — Как на Сахалин? Боже… — Ваня провел ладонью по лбу, вытирая пот. — На сколько? — На неделю. Ваня, я не хочу лететь. Я хочу быть с тобой, здесь, — в ее глазах легко читалась мольба о поддержке. — Это уже точно? — Родители купили билеты. Я в растерянности. Отказываюсь, но они хотят слышать причину. Не могу же я сказать им, что не могу лететь, потому что ты в Саппоро. И одну меня они не оставят, понятное дело. Ваня сосредоточенно тарабанил пальцами по стойке, обдумывая ситуацию. Грохочущая музыка сбивала с мыслей. — Попробуй поговорить с ними еще раз. Только спокойно, без истерик. Про нежелание… На сцену выскочил диджей, и толпа зашумела. Ваня скривился. — Здесь слишком шумно, — он повысил голос. — Может, уйдем? — Нет, давай еще побудем немного, — сказала Мэр. — Нас Юко уже потеряла, наверное. — Все будет хорошо, — он взял ее руку. — Это не проблема для нас. Она грустно посмотрела ему в глаза и, встав со стула, снова направилась вперед, в толпу танцующих. Найти Юко и Кина не составило большого труда. Марьяна снова накинула маску веселой беззаботности, но теперь Ваня на протяжении всего вечера ловил ее грустные взгляды, обращенные к нему. Расслабиться уже не получалось. — Не зайдешь ко мне? — спросил Ваня, когда, попрощавшись с Юко и Кином, он провожал Мэр до дома. — Завтра, обещаю, буду с тобой весь день. Но сегодня, как бы мне не хотелось, надо попробовать поговорить с родителями. Может, получится их уговорить. — А может, родителям стоит сказать правду, — задумчиво сказал он. — В конце концов, мы не можем все время скрываться. Да и не требовалось это раньше. — Да, возможно, но обманы вскроются, — ответила Мэр. Впереди показался знакомый поворот на ее улицу. Привычно остановившись на углу, Ваня взял девушку за плечи. — Хорошо. Попробуй с ними поговорить. Держи себя в руках и, прошу, если ничего не получится, не расстраивайся. И обязательно пиши мне, как дела. Его спокойный, уверенный голос вселял надежду, что и правда все будет хорошо. Девушка крепко обняла Ваню. — Я слишком долго ждала наших новых встреч, чтобы снова расстаться с тобой на несколько месяцев так скоро. Наше время еще не закончилось. — Оно не закончится никогда, — сказал он. «Как хочется в это верить», — пронеслось в его голове.

***

Вернувшись в гостиницу, Ваня взял теплый чай и, быстро поднявшись в свой номер, даже не включая свет, открыл свой ноутбук и начал смотреть билеты на самолет в Южно-Сахалинск на ближайшие дни, потому что вариантов развития событий было мало. Хоть немного зная родителей Мэр, он понимал, что они в конечном итоге настоят на своем. Стоимость билетов поразила его. Проверив состояние своего счета на данный момент, Ваня чертыхнулся и, захлопнув ноутбук, подошел к окну. Шел снегопад, город как обычно светился множеством ярких вывесок. В привычном ритме ехали машины, туда-сюда сновали люди, спускаясь и выходя из метро. Минуты шли, а он все так же стоял у окна. В номере было холодно, руки покрывались мурашками. Ваня понимал, что, если он купит билет в Южно-Сахалинск, у него останутся сущие копейки, и на дорогу домой денег уже не будет. Да что говорить, даже на проживание в течение пяти дней не хватит. На такие расходы Ваня не рассчитывал. Но он пообещал Марьяне, что полетит. Неожиданно он почувствовал, что сильно хочет спать и, еле заставив себя дойти до душа, сразу забрался в кровать. Засыпая, Ваня поймал себя на мысли, что устал. Устал от постоянных ожиданий и проблем. Почему быть рядом с Марьяной становится все сложнее? «А кто говорил, что будет легко? Расстояния испугался?» — насмешливо спросил внутренний голос. Мысленно показав ему средний палец, Ваня провалился в сон, спокойный и безмятежный. Но долго он не продлился. Она прибежала к нему среди ночи, в наспех застегнутом пальто, вся в слезах, жутко бледная и растрепанная. Ваня крепко спал, и потому не сразу отреагировал на настойчивый стук в дверь. Увидев ее на пороге, он обомлел. Быстро затянул внутрь и закрыл дверь на ключ. Она так и осталась стоять, всхлипывая, как вдруг, глубоко вздохнув, прильнула к нему. Теплые слезы тут же промочили его футболку. — Тихо, тихо, — он неловко гладил ее по волосам, шепча как заклинание одно и то же слово. Но она не прекращала плакать. Затихала, но через несколько секунд слезы лились с новой силой. В какой-то момент Ваня понял, что так просто она не успокоится. Отстранившись, он быстро помог ей снять пальто и дал стакан воды, но, сделав глоток, она отдала его обратно. Он заказывает в номер чай с мелиссой. Усаживает девушку на кровать, накидывает ей на плечи мягкий гостиничный плед, наливает чашку чая. Постепенно Марьяна все же успокаивается, но спрашивать, что случилось, Ваня не спешит, боясь вызвать новый приступ, поэтому просто продолжает сидеть рядом, осторожно обнимая ее. Всхлипы постепенно утихают, а содержимого чашки становится меньше. Ваня решает, что можно сделать попытку. — Что случилось? Расскажи мне, если хочешь, — тихо сказал он. Марьяна немного помолчала, собираясь с мыслями, не зная с чего начать. Эмоции начали резко меняться на ее лице. — Я все-таки лечу. Ее голос показался Ване совсем безжизненным. — Это я понял. Но что ты, так расстраиваться! Солнышко, ты чего? — он заглянул ей в лицо и вдруг заметил, что мокрые дорожки слез снова побежали по ее щекам. — Слышал бы ты, что слышала я, — всхлипнула Марьяна. — Мне высказали все, что думали. Ваня нахмурился. Без скандала все же не обошлось. — Как только я вернулась домой, мать зашла ко мне в комнату. Я ждала этого. Она спросила, не появилось ли у меня желание лететь. Я сказала, что нет, хочу остаться здесь и могу попросить брата приехать и побыть со мной. Ей это не понравилось. Она начала говорить о том, что в семье проблемы, билеты достались с трудом. С папой они стали общаться лучше, и поездка домой должна пойти всем нам на пользу, а я все усложняю и пытаюсь испортить детскими капризами. В это время зашел папа. Я поняла, что проще сдаться, потому сказала, что хорошо, я полечу. Но в горле стоял ком, я была подавлена. Они начали выпытывать причину, почему я не хочу лететь. Я не знала, что сказать, начала нервничать. Тогда мама спросила, не прилетел ли ты. И я сказала правду. Думала, что поймут. Но, боже, как я ошибалась. Мне сказали, что это становится невозможным. Что мы с тобой теряем время, давно пора забыть об этом до конца моей учебы и успокоиться — ведь нам не светит видеться часто. Что со своей влюбленностью, — Марьяна закрыла глаза и, вытерев ладонью слезы, продолжила: — Я стала эгоистичной. — Боже… — Ваня был поражен. — После своих ссор они стали более жесткими. Я зачем-то начала кричать, что люблю тебя, и это не изменится, расплакалась и, когда отец потребовал прекратить истерику, схватила пальто и выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Ужасно, да, но я больше не могла слушать их. Возможно, потому что отчасти они правы. Но мне не нужно слышать эту правду. Ваня, зачем они так? — ее плечи снова задергались, и она приникла головой к его груди. — Они не со зла, я уверен. Это все эмоции, — он обнимал ее, гладя по волосам. — Что нам делать? Я не могу требовать от тебя лететь со мной. Но, боже, я так хочу, чтобы ты был рядом. Других вариантов не было. Он не мог сказать «нет», да и не хотел вовсе. Плевать на сумму на счете. Быть с ней, особенно сейчас, гораздо важнее. Вопрос с деньгами придется решать как можно скорее. Ваня прижал ее к себе и, покачав как маленького ребенка, тихо спросил: — Когда рейс? — Послезавтра в два дня. — Значит, жди тридцатого в Южно-Сахалинске. Только скажи мне свой адрес, чтобы я забронировал номер в гостинице поближе, хорошо? Поправив плед на ее плечах, он подхватил девушку на руки и посадил к себе на колени. Мэр положила руку ему на грудь и, подняв заплаканные глаза, вдруг улыбнулась. Благодарно, искренне, любяще. — Иногда я просто не могу поверить, что в моей жизни есть такое чудо, как ты, — прошептала она. Мягкие губы коснулись его щеки. Ваня осторожно привстал и, пересадив Мэр обратно на кровать, дошел до вешалки и вытащил ее телефон из кармана пальто. Он протянул айфон девушке. — Напиши родителям, что все нормально, ты у меня или Юко, как хочешь, и что вернешься утром. Они же будут беспокоиться, время к часу ночи. Марьяна недовольно надула губы, но взяла телефон. Проследив, чтобы она отправила сообщение, Ваня пошел искать вещи для нее. Это была длинная ночь. Ваня рассчитывал, что Мэр, успокоившись, быстро уснет, но, стоило только лечь, незаметно для себя они разговорились. — И все же я не понимаю, — сказал Ваня, смотря в потолок. — Когда я прилетал в апреле, все было чудесно. Я же с легкостью приходил к тебе, твои родители меня знают. Почему сейчас вдруг такая враждебность? — Да, они тебя знают и против ничего не имеют. Но, видимо, они не поняли, что у нас все серьезно. Может, думали, что мы повстречаемся и разбежимся. Я стала неким проводником для тебя в чужой стране, типа это нас и сблизило. А теперь им кажется, что наше общение переходит границы. Что я хуже учусь и меняюсь не в лучшую сторону из-за этого. — Я не замечаю, что ты меняешься в худшую сторону. Твоя импульсивность и бунт против ограничений родителей вполне объяснимы. Просто им нужно время, чтобы понять, что ты уже не ребенок. — Нам тоже нужно время, — печально прошептала она. Ваня перевернулся на бок и подвинулся ближе, так, что она могла ощущать его дыхание. — В каком смысле? — Чтобы быть вместе. Два года видеться урывками — это долго. Я не знаю, под силу ли это мне. — Расстояние не сможет помешать нам, — сказал Ваня. — Мы справимся. Она как-то тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, обняла его и уткнулась ему в плечо. — Мы всегда были близки, независимо от расстояния, — продолжил он. — Что должно измениться теперь? Каждый день, проведенный с тобой, бесценен для меня. Каждый твой взгляд, каждое касание. Если бы меня сейчас слышали другие люди, то ни за что бы не поверили, что это говорю я. Никто не видел и не знал меня таким, каким я становлюсь с тобой. Мне неважно, что говорят о тебе другие. Я знаю тебя, доверяю тебе и люблю тебя. Ты веришь мне? Ответ не последовал. Ваня поправил волосы Мэр и увидел, что она уже спит. На утро он разбудил ее и, отправив домой, занялся решением вопроса с деньгами и билетом. Забронировал номер в гостинице и начал потихоньку собирать чемодан. Отдыхать физически никак не получалось, новогоднее настроение почти не ощущалось, но его это беспокоило не сильно. Было грустно, что, вернувшись в Японию, приходится так скоро покидать ее, но Ваня был уверен, что игра стоит свеч. Жизнь на чемоданах быстро утомляла, но он к ней успел привыкнуть. Перед отлетом Марьяны они снова встретились вчетвером, и Ваня вернул Кину гитару. Время пролетело незаметно. Ваня набрался смелости и вызвался провожать Мэр на рейс. В аэропорте вежливо поздоровался с ее родителями, мило осведомился, как дела и, обняв девушку на прощание, шепнул ей на ухо всего два слова, услышав которые, она лишь кивнула, и уголки ее губ едва заметно поползли вверх: — Увидимся завтра.