Огни нашего неба

— Девчонки, вы потише. Соседи сейчас уже прибегут с перепугу. Уже ночь почти, — не отрываясь от газеты, сказал папа. Разыгравшись с Маресей на ковре в гостиной, Марьяна не сразу заметила, что папа сделал им замечание. Но когда сестренка перестала смеяться и, подтащив к себе разбросанные игрушки, отодвинула их в сторону, девушка поднялась с колен, чтобы перевести дух, и встретилась с ним взглядом. Папа смотрел на нее с легкой полуулыбкой. — Ну что, неужели ты до сих пор жалеешь, что мы здесь? По-моему, вам с Мареськой вполне себе весело. С подружками видишься, да и бабушка рада нам. — Нет, не жалею, — ответила она. — Действительно, смена обстановки еще никому не мешала. Но все же считаю, что уютнее мне было бы в Японии. Папа прищурил глаза, оценивая лукавство дочери, и Марьяна заметила, что на его лице стали проступать морщинки. Странно, раньше она не обращала на это внимание. — Время идет, — вдруг сказал он. — Уже четвертое. Еще немного, и полетим обратно. В апреле экзамены, как бы Япония тебе до тошнотиков не надоела. Так что советую пока получать удовольствие от нахождения здесь. — Не надоест. А экзаменов я не боюсь, — беззаботно пожала плечами девушка и повернулась к Маресе. — Игрушки здесь не бросай. А я к себе пойду. Жарко мне что-то, и устала я. — Поменьше резвитесь в следующий раз, когда играть будете, — посоветовал папа Марьяне. — Учту, — ответила она, выходя из гостиной. Ей казалось, что в квартире было жутко душно и жарко. Не включая свет в своей комнате, она подошла к окну и приоткрыла его. Лицо обдал порыв холодного ветра. Третий день подряд шел мелкий снег. Девушка глубоко вздохнула. Снежинки ложились на разгоряченную кожу, тут же превращаясь в капельки воды. Марьяна отбросила волосы назад, зацепив пальцами цепочку на шее. Золотая подвеска скатилась и оказалась у нее в руке. Поднеся ее поближе, Мэр внимательно посмотрела на украшение. Изображенная в полете золотая ласточка с глазками-бриллиантиками поблескивала на ладони. Такая же ласточка, но поменьше, красовалась и на кольце девушки. Памятные подарки Вани на Новый год. — Это не предложение, конечно, — смеясь, говорил ей Ваня, когда надевал кольцо на палец, — Но все же… Повертев подвеску в руках, Марьяна вернула ее на место и застегнула цепочку. Новогодняя ночь вышла прекрасной. Салют и крыша, где они вдвоем. После — гостиница, приглушенный свет, медленный танец под классические новогодние треки. Бесценны для нее были его близость и добрый, ласковый взгляд, ощущение нежных рук на талии. В ту же ночь она заснула на его руках, и казалось ей, что они греют намного теплее мягкого гостиничного пледа. Заснула, чувствуя себя защищенной ото всего мира, переставая быть обычной маленькой девочкой. Зная, что рядом самый нужный, родной и любимый человек. Зная так же, что еще каких-то пять дней, и самая прекрасная сказка в ее жизни снова подойдет к концу. Он больше не трогал ее. Был ласков, но сдержан и осторожен, не позволяя себе ничего лишнего, будто боялся неверного действия или касания. Во время встреч в последующие дни он был беззаботен, весел и шутлив даже больше прежнего. И она подыгрывала ему, снисходительно кивая и смеясь, но понимая в душе, что эти маски лишь для прикрытия. Но еще немного, и их придется сбросить. Девушка села на кровать. Не хотелось грустить, но грустилось само. Четвертое января. Шестого Ваня улетит, и перенести это в который раз ей кажется едва возможным. Они видятся каждый день и уже успели обойти весь город, пересмотреть все идущие в кинотеатре фильмы и побывать почти во всех японских ресторанчиках города. И сегодня они проторчали в номере два часа, снимая видео на канал Марьяны. Но стоит ли говорить, что этого безумно мало? «А завтра последний день», — подумала девушка, и от самого слова «последний» ей стало жутко тошно. Сколько их уже было, этих последних дней, когда они подолгу смотрели друг на друга в попытках запомнить как можно больше деталей любимого лица, когда обещали не спать по ночам и звонить как можно чаще, когда завидовали в аэропортах людям, встречающих своих друзей, родственников и любимых? Марьяна легла на кровать, устремив взгляд в потолок, где плясали причудливые тени от веток деревьев. Через открытое окно в комнату продолжали залетать снежинки. Марьяна не спала.

***

— Я тут пересмотрел, что мы наснимали… — сказал Ваня на следующий день при встрече. — И что же? Неяркий свет ламп в маленьком кафе, куда они зашли, усыплял. Парень сделал глоток чая и, поставив чашку на столик, подвинул сахарницу поближе к себе. — Наверное, лучше оставить эту запись для себя. — То есть? — не поняла Марьяна. Он задумчиво посмотрел вверх. — Хоть мы и старались как-то сделать все повеселее, мне кажется, уж слишком личное видео вышло. Не для широкой публики. — Но «бойфренд тег» и должен быть таким, — возразила Марьяна. Как ей казалось, все вышло довольно мило и наверняка интересно для ее зрителей. Ничего такого, что нужно было бы скрыть. — Нет, солнышко, давай лучше оставим это для нас, хорошо? — тихо, но настойчиво сказал Ваня. — Раз ты так считаешь, давай… — ответила Марьяна, пытаясь скрыть расстройство. — Снимем что-нибудь еще. Ваня кивнул, переведя взгляд на часы на запястье. Марьяна обратила внимание, что он смотрит время уже четвертый раз за вечер. — Тебя твои не потеряют? Мы уже три часа болтаемся. — Нет, не потеряют, — коротко ответила девушка. Повисла небольшая пауза. Мэр смотрела на Ваню, пытаясь угадать, о чем он думает. — Ох, засиделись мы тут, — вдруг сказал он, потянувшись. — Ты чай допила? Может, уже двинемся ко мне? — Давай двинемся, — Марьяна встала и сняла с вешалки куртку. Сегодня как тебе угодно, дорогой. Девушка в холле гостиницы приветливо кивнула им, как хорошим знакомым. В номере Марьяна чуть не споткнулась об чемодан, оставленный в раскрытом виде у кровати. На дне валялась пара футболок — Ваня начал собирать его только сейчас. Заметив, что Мэр только что чуть не перелетела через него, парень оттащил чемодан и задвинул его под кровать. Затем взял камеру и начал устанавливать ее на штатив. — Придумала, что еще снимать будем? — Честно говоря, нет. Как одна из идей — «угадай видеоблогера», — неуверенно предложила Марьяна. — Давай тогда еще сядем и подумаем, что можно хорошего снять на твой канал, — он не стал пока включать камеру и сел рядом с Мэр. В номере установилась тишина, оба задумались. — Правда или действие? — Вариант, — одобрила Мэр. — Может, его и возьмем? — Давай. Ваня встал и, снова подойдя к камере, включил ее. — Все, можем начинать, — шепнул он. — Привет, ребята! — улыбнулась в камеру Мэр. — Добро пожаловать на мой канал. Сегодня у меня в гостях… — Хаю-хай, с вами Ивангай! — Да, и мы решили заснять такую вещь, как, эмм… Правда или действие. — Да, — подтвердил Ваня. — И суть заключается в том, что… — Марьяна вдруг резко замолчала, заметив, как Ваня в очередной раз посмотрел на часы. — Так, стоп-машина. Она поднялась и одним движением руки выключила камеру. Ваня непонимающе проследил за ее действием. — Вань, в чем дело? Скажи честно, тебе со мной скучно? — обиженно спросила девушка. Его глаза удивленно расширились. — Нет, ты что! С чего вдруг такие мысли? — Ты постоянно смотришь на часы, — спокойно ответила Мэр, сложив руки на груди. — За сегодняшний вечер ты раз пять проверял, сколько времени. — Прости, просто я боюсь, что не успею собрать чемодан. Ты же знаешь, рейс завтра в двенадцать. Я могу проспать и ничего не успеть, — Ваня устало потер глаза. — Да, знаю. В том-то и дело, что рейс завтра. Все, ты улетаешь. И это наш последний день, когда мы проводим время вместе, на ближайший месяц точно. Но уже сейчас ты не со мной, я это вижу. — Прости, я действительно запарился и отвлекся. Прости. Я здесь, с тобой, — он положил руку ей на плечо. От этого касания по ее телу пробежали мурашки. Ей хотелось поцеловать его и, прижавшись к груди, сказать, что она любит его, но нахлынувшие эмоции, копившиеся ночами, когда не спалось от мыслей, требовали выхода. Она заглянула ему в глаза. — Останься, — тихо прошептала Мэр, тут же пожалев, что позволила себе сказать это. Услышав это, он замер. В голубых глазах отразилась печаль. Он нахмурился, покачал головой и, отведя взгляд в сторону, медленно встал и подошел к окну. — Ты же знаешь, — начал Ваня. — Я не могу бросить Москву сейчас, а в Японии начнутся проблемы с визой… — Знаю! — вдруг сорвавшись, воскликнула она, и слезы блеснули в ее глазах. — Я все прекрасно знаю! Я много думала о нас все это время. Ваня, я, кажется, больше не смогу так. — Как «так»? — он развернулся к ней. — Говоря, что буду прилетать, я не врал. Буду. Настолько часто, насколько это возможно. Я не брошу тебя. Мы всегда справлялись с расстоянием. Нам это не должно быть страшно. Мы сильные. — Ты — да, а я нет! — она развела руками. — Я слабая. Не могу постоянно ждать. Постоянно! Когда ты прилетишь, когда мы встретимся, когда, находясь в Москве, ты позвонишь, и даже когда ты улетишь, я тоже жду! С ужасом отсчитывая дни, часы. Я люблю тебя, Ваня. Больше всех на свете люблю, и ты знаешь, что это правда, но я не выдержу такого продолжения. Я боялась, что мы перегорим, но, кажется, начинаем перегорать уже сейчас. Наше счастье не длится долго. Может, никаких преград между нами нет только в параллельных вселенных? Может, нам стоит прекратить это все? Он в ужасе подлетел к ней. — Что ты такое говоришь? Марьяша… — он схватил ее за плечи и попытался обнять, но она с силой оттолкнула его от себя. — Нет, прошу, не трогай меня! Ты делаешь только хуже! — она попятилась от него, выставив руку вперед. — Еще одно касание, и все повторится снова. Каждый раз я привязываюсь к тебе еще больше… — А когда мы расстаемся, становится лишь больнее, — горько закончил парень, отступив назад. — Именно, — сказала она, всхлипнув. — Без тебя мне плохо, но так становится еще хуже. А может, родители правы, считая, что у нас нет будущего? К чему это все? Мы будем слишком далеки друг от друга еще два года. Я не хочу снова телефонных звонков, бессонных ночей. Видеться с тобой каждый раз как в последний. В чем смысл всего этого, если мы не можем быть вместе? — Хочешь сказать, что все те моменты, что мы провели, ничего не стоят?! Как там в цитатах, любовь, оказывается, не стоит того, чтобы ждать, да? — он криво усмехнулся. — Стоит, но, Ваня, я правда так больше не хочу и не могу. Я устала ждать. Устала прятаться от родителей, оставлять подаренные тобой цветы тебе же, каждый раз отдавать тебе еще больше места в сердце, чтобы потом ты снова исчез, уехал. Стоит ли игра свеч? Ваня молча смотрел на нее. — Каждый решает это для себя сам, — тихо ответил он. — Если говорить честно, то да, я тоже устал. Но пусть счастье, когда я с тобой, сжигает меня дотла, я считаю, что оно того стоит. Да, мне тоже больно каждый раз расставаться с тобой. Но еще больнее ты делаешь мне сейчас. Я не верю, что ты действительно говоришь это. Ты хочешь прекратить наши встречи, наше общение? Ты правда думаешь, что так будет лучше, легче? Если считаешь нужным, уходи. Я не буду тебя держать, — повысив голос, сказал Ваня и указал на дверь. Они стояли посередине комнаты, сами не понимая, как вышло, что они перешли на повышенные тона, и, даже несмотря на то, что между ними было несколько шагов, обоим казалось, что между ними разверзается пропасть. Марьяна перестала плакать и, замерев, с болью смотрела на Ваню. Она не верила, что он сказал это. Больше всего сейчас ей хотелось, чтобы он подошел к ней и крепко обнял. Но он стоял и продолжал смотреть на нее. Она не тронулась с места. — И ты так просто меня отпустишь? — Признайся, ты сама не хочешь уходить, — ответил он и закрыл лицо руками. — Боже, что мы делаем… Возможно, ты права, и нам действительно нужно прекратить общение на какое-то время. — Да, возможно, — ее плечи задергались. — Ты правда хочешь, чтобы все закончилось вот так? Чтобы ты просто ушла? — Нет, не хочу. Но что дальше, Ваня? Перелеты, серые дни, мне твое лицо с экрана — и радость, и боль. Мимолетные встречи, поцелуи. Сначала мы не можем оторваться друг от друга, а после, боясь подпустить еще ближе к себе перед очередным расставанием, холодеем. Мы не горим, мы уже сгораем. Он хотел еще что-то сказать, но она не дала: — Нет, не говори больше ничего. Я все решила. Она развернулась и, схватив пальто, открыла дверь. Он увидел, как слезы прозрачными дорожками катились по ее щекам.  — Я люблю тебя. Прости, но да, так будет лучше. Еще секунда, и она выбежала из номера. Ваня сорвался с места и бросился за ней. — Марьяна! Сбежав по ступенькам, он выскочил на улицу, но маленький силуэт девушки стремительно убегал все дальше. Он остановился и, отдышавшись, только сейчас заметил, что находился на улице в одной футболке. По телу прошел озноб. Парень взял телефон и набрал номер Мэр. Сброс. — Черт! Он вернулся в номер и, пнув чемодан, опустился на колени. Схватившись за волосы, долго сидел так, качаясь из стороны в сторону. Он не знал, что делать. Он не знал, что будет дальше. Он просто не хотел знать.

***

«Абонент не отвечает или временно недоступен», — бездушным голосом в который раз ему отвечал автоответчик. Ваня озирался по сторонам, до последнего надеясь, что среди людей в аэропорте он заметит ее. Он искренне верил, что она придет провожать его. Так не должно было быть. Все не может закончиться вот так. Одна ссора, и все, их истории настает конец? Но, всматриваясь в лица людей, с каждым разом он разочаровывался все сильнее. Полдвенадцатого, нужно идти на посадку. Он уже ненавидел самолеты. Сделав еще одну безуспешную попытку позвонить Марьяне, Ваня взял чемодан и встал. Время вышло, и она так и не появилась. Парень с горечью последний раз обернулся и пошел прочь. Слишком поздно она поняла, что, скорее всего, допустила большую ошибку. И, уже подбегая ко входу в аэропорт, услышала звук взлетающего самолета. «Вот и все», — подумала Марьяна, смахнув со щеки предательски выступившие слезы. Ей было горько, до одурения противно от самой себя. Дала слабину, позволила себе оттолкнуть его. Все могло быть совсем по-другому. Снова одна. Стало легче? Нисколько. Она включила телефон. Двенадцать пропущенных и одно смс-сообщение. «Когда посчитаешь нужным, напиши. Я буду ждать».