Огни нашего неба

Воздух в деревне был прозрачен и чист. Закатное зимнее солнце, такое холодное сейчас и далекое, медленно ползло за горизонт. Где-то вдали разорвал тишину и быстро затих лай собаки. Красногрудый снегирь сел на рябину и, распушившись, начал скакать по веткам, выискивая вкусные ягоды. С каждым его прыжком тонкие ветки раскачивались, и с них сыпался снег. Утрамбовав лопатой один сугроб, Ваня остановился и повернулся в сторону дерева, откуда доносилось чириканье. Снегирь клюнул одну ягоду, но, не удержав ее, уронил на землю. Раздосадовано щебеча, он перелетел на другую ветку и заметил, что на него смотрят. Щебет стих. Снегирь насупился и распушился еще больше. Ваня хмыкнул, с улыбкой посмотрев на него. Последний раз он видел снегирей года два назад. Сонька и Дашка раньше подкладывали им в самодельные кормушки различные лакомства, тогда птицы прилетали часто. Сейчас же единственная висевшая в саду кормушка была пуста и слегка покачивалась от ветра на одном из деревьев. Снегирь подскочил ближе и с интересом взглянул на Ваню, склонив голову набок. Все вокруг молчаливо и степенно ждало наступления вечера. Откуда-то с правой стороны тянулся дымок, и по воздуху разносился тонкий запах горящих березовых поленьев. Ваня помнил этот запах с детства. Это уже сейчас в доме смогли переделать систему отопления, и возиться с печкой больше не приходилось, а раньше топить в холодное время надо было постоянно. В доме изменилось многое. Чувствовалось, что все деньги, которые Ваня пересылал каждый месяц домой, умело пускались в ход на улучшение жилища. Практически вся мебель была новой, кроме той, что родители считали «вековой», а потому незаменимой. Деревянные оконные рамы еще немного пахли лаком, а в комнате Вани больше не скрипела под ногами пятая по счету половица — был сделан новый пол. Да и сейчас, работая на улице, парень успевал подмечать и некоторые внешние изменения дома, хотя с первого взгляда, как только он приехал, ему казалось, что все по-прежнему. Тот же забор, что и всегда, те же посеревшие кирпичные стены дома, но вот водосток новый. И у сарая крыша больше не косит в правую сторону. Ваня шикнул на снегиря, но тот лишь выпрямил голову и демонстративно повернулся к нему хвостом. Парень поправил шапку и, крепче обхватив лопату, продолжил расчищать дорожку к сараю, хотя руки уже начинали болеть. В это время дверь дома, скрипнув, открылась, и на улицу, смеясь, выбежала Соня. За ней, на ходу застегивая куртку, вышла Даша. Снегирь встрепенулся и улетел. — Хватит уже тут копаться, там у мамы с бабушкой пироги готовы. Ждем только тебя, — Даша встала на дорожку, преграждая Ване путь. — Да вы идите, я минут через десять приду. — Ванька, иди к нам, полно тебе! — крикнула с порога бабушка. — Тут ночью еще снегопад обещают, успеешь лопатой помахать. Да и грешно в святой праздник работой заниматься. Иди! Делать нечего, Ваня воткнул лопату в сугроб и пошел за сестрами в дом. За столом на кухне сидел отец, мама вытаскивала из духовки второй противень с пирогами. На холодильнике работал маленький телевизор, и она периодически поглядывала на экран. Даша, не спеша садиться, постояла, устремив взгляд в телевизор. — Дай угадаю: вот эта подруга ее предаст и попытается выйти замуж за фотографа, но ей будет облом. И в итоге он женится вот на той простушке. Мам, ты, кажется, уже смотрела это. — Дашка, не умничай, — сказала мама. — Мы ваше аниме не комментируем, а там Санта-Барбара похлеще бывает. — Ла-а-адно, молчу, — недовольно протянула Даша и села к остальным. Телевизор оставили включенным, для фона. Ваня сидел, абсолютно не слушая, что говорят за столом и отрешенно смотря в чашку. Тепло горячего чая разливалось по замерзшим от долгого нахождения на улице рукам. — Ты чего такой смурной сегодня? — вдруг спросила мама. Ваня бросил на нее короткий взгляд, после чего снова уткнулся в чашку. — Да так. Нормально все, — пробормотал он. — Утром посидел с нами, потом почти весь день спал, после в работу ударился, что не оторвешь. А сейчас сидишь понурый. Поделишься, может, о чем думаешь? — бабушка подложила на тарелку Ване еще два пирожка и выжидающе посмотрела на него. — Да неважно. — Неужели с Марьянкой поссорились? — взволнованно спросила мама. Ваня напряженно сжал губы и нехотя кивнул. Сонька и Дашка переглянулись между собой. — Нашел, из-за чего расстраиваться! — махнула рукой бабушка. — Дело молодое, помиритесь. — Я надеюсь, — тихо ответил Ваня. Короткие реплики, нежелание разговаривать — не похоже на Ваню. — Ладно, не будем приставать. Не хочешь рассказывать — не надо, — видя, что сын не в настроении, сказала мама. Облегченно выдохнув, Ваня мысленно поблагодарил маму за ненавязчивость. Разговор удачно перевел папа, начав рассказывать забавный случай на работе. Ваня молча допил свой чай и, извинившись перед всеми, прошел к себе в комнату. Даже здесь отчетливо чувствовался запах стоявшей в гостиной живой ели. Парень откопал толстовку потеплее и снова пошел на улицу, доделывать дорожку. Уже ложась спать, он услышал, как бабушка сетовала за дверью, что снег все же пошел, и весь Ванин труд оказался напрасным. Но его это не расстроило. «Будет, чем заняться завтра», — подумал он. Теперь все в доме знали, почему Ваня временами становится задумчивым или немного грустным, и в последующие дни в обращенных к нему взглядах родственников легко читались вопросы и сочувствие, хотя эта тема больше не затрагивалась. Он и пытался быть таким, как обычно — непринужденно веселым, разговорчивым, но не получалось. Все мысли были только о Марьяне. Она так и не писала. Он вспоминал тот вечер, когда они поругались, и не мог оправдать свое равнодушие, с которым выслушивал все, что она говорила ему. Да, она сама оттолкнула его, и это привело его в замешательство. Но почему, вопреки ей, он не подошел к ней, не успокоил? Почему позволил уйти? Все вышло так быстро, нелепо и странно. А теперь он снова в тысячах километрах от Мэр, и стоит только представить, что дотронуться до нее, окунуться в теплую глубину карих глаз, просто быть счастливым и делать счастливой ее вообще едва возможно, как все внутри сворачивалось тугим узлом. Ваня верил, что это поправимо. Он может снова прилететь в Японию, и все станет по-прежнему. Он знал, что все должно образоваться. Только как и когда? Вдали от городской суеты он внезапно понял, что даже скучал по тихой, неспешной жизни родного села. Было в этих молчаливых зимних вечерах что-то умиротворенно-высокое. В то же время мысли в голове здесь становились только громче, и он всеми силами пытался их заглушить. Работа для него находилась, и он с редкостным рвением брался убирать снег, распиливать старые доски и помогать соседским бабушкам набрать воды из колодца. В работе получалось забываться. В работе получалось забывать. Каждый вечер Ваня устало плюхался на кровать и, не вынося невозможности рано уснуть, шел в гостиную к шкафу, чтобы четвертый раз со скуки взять несколько потрепанный томик Ефремова. Он редко читал, но здесь, зависнув раз на час с книжкой, он продолжил устраивать книжные вечера вплоть до момента возвращения в Москву. Здесь был другой мир, от которого он уже успел отвыкнуть, хоть все вокруг было настолько родным и привычным для него. Их дом располагался у дороги, и проходящие мимо соседи не упускали возможность, завидев Ваню на улице, перекинуться с ним парой слов. По собственной инициативе он решил распилить старые доски от сарая, и даже не особо удивился, когда кто-то окликнул его по другую сторону забора. — Батюшки, неужто Иван? Парень поднял взгляд и сначала не понял, кто это. Плотный мужичок лет шестидесяти в потрепанных брюках и валенках. Отбросив с лица челку, Ваня пригляделся и признал в мужичке дядю Сашу, соседа с конца улицы. — Здравствуйте, дядя Саш! — крикнул он и, подойдя к забору, открыл калитку. Войдя, сосед оглядел его с ног до головы, как бы оценивая. — Обалдеть пацан вырос. Мужик уже, — рассмеялся дядя Саша и, схватив его за плечи, слегка потряс. — А лицом все так же вылитая мать! Ваня мило улыбнулся и кивнул, как обычно не зная, что на это ответить. Это все говорили ему еще с самого детства. Сонька с Дашкой больше пошли в папу, а он в маму — те же нежные черты лица, светло-русые волосы, голубые глаза. — Давненько тебя в наших краях видно не было! — сказал сосед. — Мать говорила, ты в Москву переехал? — Да, пока в Москве сижу. Вот на Рождество приехал. — Это дело правильное, что своих не забываешь. И надолго в Москву-то? К нам возвращаться не собираешься? — спросил дядя Саша и после тихо добавил: — Твои-то, может, и не показывают, да скучают сильно. Бывает, завижу Светлану на улице, побалакаем о том о сем, а на вопросы о тебе как-то она отвечает неохотно, с грустинкой. Муж-то хороший, папка твой, да хочется ей, чтобы и сын, радость и гордость, рядом был. Видно же. Ваня это знал. Но пускаться в разъяснения, что он выбрал другой путь и другую жизнь, он не хотел. — Я как-то не задумывался, надолго ли туда переехал. А сюда до одиннадцатого числа. Потом обратно в Москву. — Ты подумай, может, вернешься? Одни мужские руки в доме хорошо, а двое — замечательно. Вашим-то все веселее будет. А в своем интернете можешь и тут сидеть. Невесту хорошую найдем. На примете есть парочка, — подмигнул сосед. — Не-не, невеста уже есть, мама говорила, наверное, — сказал Ваня. — Это японка что ли? Тю, сдалась она тебе! Наши девки-то все лучше. «Еще как сдалась». — Она не японка, — тихо возразил Ваня. — С Сахалина. — Экая даль! — присвистнул дядя Саша. — Ну смотри, Иван, наше дело предложить, как говорится. Дома-то все есть? — Да, все. Вы проходите, чайку попейте, там как раз бабушка на кухне. — Ну, коль приглашаешь, зайду, — ответил сосед. — Бывай, Иван! Еще пересечемся. Я к вам с Федоровной частенько заглядываю. Сосед прошел в дом, и Ваня вернулся к делу. Что ему еще нравилось в такой работе, так это невозможность отвлекаться на телефон, чтобы в очередной раз залезть ВК и проверить сообщения. С момента приезда домой он совсем мало заходил в интернет. Он не очень верил, что она напишет скоро, но сами собой тянувшиеся к телефону пальцы раздражали. Закончив возиться с досками, Ваня решил, что нужно прогуляться. Вышел за калитку и неспешно пошел вниз по улице. Спустя несколько минут он услышал за спиной скрип снега — кто-то догонял его. Соня схватила брата за рукав куртки. — Гуляешь? Можно присоединиться?

***

Марьяна устало слушала болтовню подруг, теребя одной рукой подвеску на шее. Ей чудилось, будто металл раскалился и теперь обжигает кожу. Над другой рукой колдовала Настя, кропотливо вырисовывая на ногтях Марьяны узоры. Она и сама могла такое делать, но девчонки решили устроить что-то вроде слета по обмену премудростями, и каждая показывала, что умеет делать интересного. Марьяна сделала маникюр Ане, а Настя — ей. Типичный девичник, правда, без ночевки. На полу валялись лаки для ногтей и куча косметики, Алена сидела на диване и творила нечто с волосами Ани. — Красивый кулон, — кивнула Настя Марьяне, смотря на подвеску. — Золото? — Да, золото, — ответила девушка и отняла руку от цепочки. — Сама купила или подарил кто? — Ваня, — произнеся его имя, Мэр почувствовала, как сердце пропустило удар. — Блин, завидую, — Алена расчесывала волосы Ани и вдруг нечаянно дернула прядь. Аня зашипела. — Ай, ты чего творишь там?! «Нечему там завидовать», — грустно подумала Марьяна. — Прости, — сухо ответила Алена и продолжила. — Хоть бы кто мне подарил подвеску золотую. Или еще что-то из украшений. Делала родителям намеки под Новый год, что было бы неплохо сережки еще одни золотые, но что вы думаете мне подарили? — Тапочки-собачки и коробку конфет, ты говорила, — закатив глаза, сказала Аня. — Скажи спасибо, что не трусы, — хихикнула Мэр. — Да, спасибо, но блин, я уже три месяца на диете. Какого фига? — Если ты так и не открыла коробку, отдай Марьке. Ей полезно будет. Для фигуры, чтобы при встрече с Ванькой ему ухватиться было за что, и хорошего настроения. Сказав это, Настя подмигнула Марьяне, на что та лишь скептически подняла бровь. — О да, для настроения не помешает… — пробурчала девушка. — Когда теперь встретитесь с ним? — спросила Алена. — Я не знаю. Как получится. У него дела. — Какие еще дела? Девушка важнее. Пускай прилетает. Марьяна покачала головой. Ничего говорить она не стала — уж слишком много рассказывать, да и не хотелось. С девчонками можно подурачиться, поугорать, поболтать о всякой чуши, но открываться им она не спешила. Никто не давал гарантии, что впоследствии все сказанное ей не будет обращено против нее. Марьяна упрекала себя за такие мысли, но ничего поделать не могла — свалившаяся популярность сделала ее более скрытной, недоверчивой. Бывало разное. А напряженные отношения Ивангая и Марьяны Ро — та еще сенсация… Рассказать все, поделиться переживаниями хотелось, но подходящего человека она здесь не находила. Ее всегда выслушивал и поддерживал Ваня. Но как быть, когда источник этих самых переживаний и есть он? Внезапно Марьяна поняла, что скучает по Юко. Ей можно бы было рассказать, ничего не боясь. Странно, но маленькая милая Юко, с которой они дружат меньше полугода, стала для нее гораздо ближе девчонок, которых она знала с детства. Все-таки Марьяне очень хотелось вернуться в Японию. — Да я все равно улетаю обратно завтра. А там уж как-нибудь с ним договоримся, — сказала она. — Снова нас бросаешь? Эх ты, — удрученно сказала Настя. — Учиться же надо, — ответила Мэр. — Хотя, была бы моя воля, осталась бы в Москве… — Ничего, наверстаешь упущенное, — попыталась подбодрить ее Алена. Закончив мудровать с волосами Ани, Алена довольно продемонстрировала девчонкам результат и, соскочив с дивана, подошла к телевизору и склонилась над полкой с дисками. — Девичник так девичник. Давайте что ли фильмец какой посмотрим? Идея была одобрена. Настроение у всех было скорее романтичное, а потому в итоге все сошлись на двух фильмах — «Дневник памяти» и «Дорогой Джон». — Да, давайте его, — Настя ткнула на «Дорогого Джона». — Давно хотела глянуть. «Дневник» уже все наизусть знаем. Никто возражать не стал. Марьяна повертела в руках коробку с диском и бегло прочитала описание. «Мы будем вместе даже на расстоянии», — гласил слоган фильма. «В моем случае слишком тонко», — подумала Марьяна и, вернув Алене диск, устроилась на диване поудобнее. Вытащив из-под подушки телефон, она положила его на подлокотник и на несколько секунд задержала взгляд на экране. Острого желания набрать Ване у нее не было. Просто была не готова после всего, что наговорила ему. До сих пор перед глазами она видела, как он словно оцепенел после того, как она оттолкнула его тогда в номере. Он и сам знал, что она говорила правду. Сам считал, что так продолжаться не может. Марьяна не спешила звонить или писать ему. Надо попробовать отвлечься. В Японии они с Юко уйдут с головой в подготовку к апрельским экзаменам, и тогда точно будет не до этого. А там видно будет…

***

— Никогда тебя таким запаренным не видела, — сестра покосилась на Ваню. — Давай выкладывай. — Что? — спросил Ваня, прекрасно понимая, о чем она. — Сам знаешь, что. Чего у вас там с Марьяной такое случилось? Тебя словно подменили. Ванька Рудський, ты ли это? — Боже, просто ссора. Бывает. — После «просто ссор» так не запариваются, — возразила Соня. Ваня устало посмотрел на сестру. — Я здесь, а она там, — он махнул рукой куда-то влево. — И видимся мы редко. Обычная история, только с поправкой на то, что Марьяна больше не хочет так. Она снова живет в Японии, а я в Москве, и переехать к ней я не могу. По крайней мере, не сейчас. Мы оба устали от этого, даже я. Но несмотря на все, я не хотел с ней ссориться, переставать общаться. Мы просто зашли в тупик. — Печально. Ведь все было нормально. По крайней мере, казалось, что все просто прекрасно. — Все и было прекрасно, — ответил Ваня. — Но то раньше. — Но ты хочешь, чтобы все стало как раньше? Ваня помолчал, задумавшись. — Да, хочу. Очень. Не важно, как, но я хочу дальше быть с ней. Соня внимательно посмотрела на брата. Слишком серьезно он сказал это. Он влюблен, так сильно, что ни о чем кроме Марьяны думать не может уже несколько дней. И таится в этой влюбленности какая-то особенная сила, которую заметно невооруженным глазом. — Я могу ей написать, — предложила Соня. — Нет, зачем? — вдруг возмутился Ваня. — Не надо. Она сказала, что нам нужно время побыть друг без друга. Наверное, она права. И пока просто нужно подождать. — Я просто могу попробовать поговорить с ней, тебя не впутывая. Максимально безболезненно. — Вы даже не знакомы лично! — Да, но Вконтакте переписываемся. Я сестра ее парня. — Ага, бывшего, — буркнул он. — Ты сегодня невыносим! — воскликнула Соня. — Я просто пытаюсь помочь! Ваня остановился и, улыбнувшись, посмотрел на нее. — Не стоит, правда. Мы разберемся сами. Значит, так надо. — Все, что ни делается, к лучшему? — неуверенно спросила Соня. — Не знаю, как насчет этого случая, но в целом да. — Оптимизма все же не теряешь, это радует. Только не грусти, а то нам самим грустно становится, глядя на тебя. К тому же кто-то обещал нам совместный ролик, а что-то не торопится снимать. — Постараюсь не грустить. Надеюсь, что все будет хорошо. Всегда надеюсь, — сказал Ваня. — А ролик… Хмм, там дядя Саша скоро уйдет, как думаешь? — Еще полчаса точно будет у нас, — Соня свернула с дороги и зашла в снег. — Давно снеговиков не делал? Ваня пошел за сестрой. Снега намело очень много, можно было сделать не то что снеговика — целую армию снеговиков! — Давно, — ответил он. — Надо только Дашку тогда позвать. Втроем веселее! Слепив двух огромных снеговиков, вечером они отсняли один ролик на канал Даше. В планах было сделать еще два, чтобы совместное видео было у каждого. После к ним пришел дедушка, и семейные посиделки продлились до самой ночи. Ваня все же понял, что очень сильно скучал по родителям и дому. Здесь было уютно, все было родное. Постоянные мысли о Марьяне постепенно отпускали его. Он был рад возвращению домой.