Огни нашего неба

Афонов-старший сердито посмотрел на Ваню, жестом показав быстрее усаживаться. За длинным овальным столом, что занимал больше половины всего помещения, действительно было много людей, человек тридцать, как и говорил Эдвард, при этом пустовало только место Вани. Мужчины постарше сидели в деловых костюмах, блогеры как обычно, кто во что горазд, но атмосфера в помещении царила официальная. На столе перед каждым стоял стакан воды и лежала персональная папка. Стараясь не шуметь, Ваня сел рядом с Эдом и устремил внимание на Антона. — На прошлом собрании, когда подводили итоги, я упоминал о том, что на новый год планы масштабнее, так вот теперь готов в некоторые из них вас посвятить, — Антон сделал глоток воды из своего стакана и снова подошел к экрану, на котором показывалась презентация. Оформление презентации сменилось с нейтральных цветов на яркие. Ваня не успел прочитать заголовок, так как начал поднимать упавший со спинки стула рюкзак. — С весны в распоряжении агентства две студии звукозаписи и одна видеостудия. Прошлые наши шоу имели некий успех на ютуб-канале агентства, который сейчас насчитывает чуть больше ста пятидесяти тысяч подписчиков. То, что вы видите на экране — вариант нового шоу. При правильном подходе к реализации данный проект, уверяю, будет пользоваться успехом. Объясняю суть, — Антон щелкнул следующий слайд. — Любой желающий подает анкету у нас на сайте на участие в шоу. Заполняет некоторые персональные данные и пишет, в выпуск с каким блогером желает попасть. В каждом выпуске участвуют один блогер и шесть претендентов. — На что? — спросил Вадим. Ваня удивленно изогнул бровь. Вадим не в курсе, что придумал Антон? Дело принимает более интересный оборот. Так-так-так, конкурсное шоу. Ваня решил, что прям сейчас можно уходить, но его забавляло смотреть на Антона, который важно вышагивал и делал вид, что презентует как минимум только что изобретенное лекарство от рака. И к тому же на самом деле он не мог встать и уйти, понимая, что это будет слишком невежественно с его стороны. — На главный приз, Вадим Викторович, — мило улыбнулся отцу Антон, обнажая все свои тридцать два, но Ване показалось, что это скорее оскал, а не улыбка. — А главный приз — один день с любимым блогером. Для выигрыша участникам нужно выполнить примерно пять-шесть различных заданий, по результатам выполнения которых и определится победитель. Вадим пожал плечами и что-то записал, после чего продолжил смотреть на Антона. — Антон Вадимович, вы рассматриваете это шоу как самостоятельный проект агентства, или в сотрудничестве с какой-либо компанией? Напоминаю, что у нас рекламное агентство, — спросил сидящий напротив Вани мужчина. — И что насчет финансовой стороны вопроса? — добавил Вадим. — Все своим чередом, но тем не менее, если вы настаиваете, могу осветить ее сейчас, — Антон нервно прощелкал несколько слайдов, остановившись на очередных графиках. — Сначала стоит упомянуть, что часть финансирования шоу выпадет на долю агентства. По крайней мере, для запуска проекта. Вадим Викторович, только с вашего позволения, конечно, — сказал он и тут же пожалел, увидев, как отец мрачно сдвинул брови. — Естественно, прибыль от шоу пойдет не только с просмотров. Это, согласитесь, было бы смешно. Съемки будут проводиться в студии, где вмещается до семидесяти зрителей. Будем продавать билеты на шоу от ста до, скажем, четырехсот рублей — в зависимости от того, кто из блогеров участвует. Плюс привлечение рекламодателей, конечно же. Процентная прибыль блогеров, менеджеров, участвующих в создании и съемках, остается неизменной — согласно мотивационным планам и контрактам. Но, поверьте, суммы могут быть вполне как от эксклюзивов. Эксклюзив — самая дорогостоящая реклама. У Вани вырвался смешок, но он тут же сделал серьезное лицо. Если он будет участвовать, то на него, естественно, цену заделают побольше. Что для зрителей в зале, что для рекламодателей. Но нет, у него желания принимать в этом участие не было вообще. Лицо Эдварда выражало больший интерес. Ваня периодически косился на друга, взглядом задавая вопрос «Ну, что думаешь?», а сам все больше начинал скучать. Антона понесло в большие дебри и более подробные разъяснения. Чертяга продумал все хорошо, заметил Ваня. Вадим продолжил задавать различные вопросы, из чего стало ясно, что он действительно первый раз слышит об идее сына. Делая записи, зачеркивая и снова что-то помечая, он сомнительно хмурился. Дискуссии длились долго, и участие в них принимало большинство присутствующих, в то время как Ваня хранил молчание. В итоге решили, что такой проект вполне имеет место быть. — Искренне надеюсь на активное участие большинства блогеров агентства и содействие руководства в осуществлении проекта. Сегодня же всем будут высланы информационные письма, — заканчивая презентацию, сказал Антон и почему-то покосился на Ваню. Тот сделал вид, что ничего не заметил. — Чем больше наших блогеров будет участвовать, тем вероятен больший успех шоу. Так что жду активных откликов. После он передал слово другим присутствующим. Кто-то тоже выдвигал идеи проектов, кто-то выступил с докладом о имеющихся проблемах агентства и способах их решения. Ваня все чаще поглядывал на часы, мечтая поскорее уйти. Об окончании совещания объявили спустя час, и Рудской, тормохнув Эдварда, тут же схватил рюкзак и собрался к выходу. — Иван, останьтесь на минутку, пожалуйста, — громко попросил Антон. Ваня остановился и, отойдя с прохода, чтобы не мешать другим выходить из зала, кинул рюкзак на стол и вопрошающе посмотрел на Антона. Эдвард остался в приемной за дверью. Дождавшись, когда все выйдут, Антон подошел к Рудскому. — Вашего мнения по поводу своего проекта я сегодня не услышал, в отличие от остальных, — начал он. — А знаете, оно, хотелось бы мне того или нет, важно. На ваше участие стоит рассчитывать, Иван? Только сейчас Ваня заметил, что Антон значительно выше его. И оттого его холодные, несколько надменные тон и взгляд сверху вниз казались еще более презрительными. — Нет, Антон, прости, но в такого рода проектах я не заинтересован, — непринужденно ответил Ваня. — Отчего же? — сложив руки на груди, Антон присел на край стола. — А как же помощь и участие в жизни агентства? Вы к тому же практически его владелец! По крайней мере, дочернего заведения развлекательного характера уж точно. «Я на клуб не претендовал. Отец твой предложил владеть долей, я согласился», — раздраженно подумал Ваня. — Просто нет. Зарабатывать на своих подписчиках так я не хочу. В качестве продукта — я сам? Меня продавать будем? Моим же зрителям за четыреста рублей и пять заданий, которые, уверен, наверняка будут эпично-трешово-дурацкими? — улыбаясь Антону в лицо, спросил он. — Нет, прости. Если у вас хорошо дело пойдет, то я там и так не нужен буду. Мне теперь к каждому проекту, от которого я отказываюсь, давать развернутый комментарий? Такого в договоре не было. Было видно, что Антон начинает свирепеть — на каменном лице нервно заходили желваки. Почти как у Вадима, когда он злится. Но, стараясь не терять хладнокровия, он лишь провел рукой по своим медно-рыжим волосам и натянуто улыбнулся в ответ Рудскому. — Я вас прекрасно понял, Иван. Но про договоры можете мне не говорить. Один из пунктов — согласие на один проект в месяц, не меньше. А вы, помнится, последний раз в ноябре брали маленькую интеграцию, но за большие деньги. Так что я вам даю хороший шанс наверстать упущенное. Подумайте. — А то что? Выгонишь из агентства? Так вперед! — пожал плечами Ваня. — Мне бабла хватает, я о золотых горах не мечтаю. Давай уж по-честному: то тебя колбасит от одного моего вида, то я тебе вдруг позарез нужен. Определись уже, пожалуйста. Если я для осуществления твоих идей так важен, то грош цена твоим идеям: ты уверен, что, прости, уверен в своей идее? Так что это вы подумайте, Антон Вадимович. Хорошо обо всем подумайте. — Рудской снова схватил рюкзак и вышел, не желая больше оставаться. Антон усмехнулся, тряхнув головой. Действительно, что это он так разгорячился. Подумаем, прислушаемся к вашему совету, дорогой Ваня. Без вас, так без вас. Конечно, усилий придется затратить в разы больше, но не страшно. Справимся без вас. Справимся. Только бы батя с финансами помог…

***

— Тут все шито белыми нитками, — с видом знатока сказал Ване Эд. — Ты участвуешь — Антону делать практически ничего не надо. Рейтинги, просмотры, а самое главное — деньги — польются сами собой. Другое дело, что без тебя надо будет попотеть. А он не очень привык к напряжной работе. Вечером Эдвард пришел к Ване. Дома не сиделось, а друг как раз предложил посидеть, заказать пиццу, поиграть в PS4. Игры, правда, быстро надоели, и парни просто стали разговаривать. — Ага. И у папки деньжат попросить тоже надо, — подхватил Ваня. — Ты-то в итоге что думаешь? — Для начала посмотрю, что там выйдет. Ты кстати Вадиму отдавал долг? — Смотри… Отдавал, нормально все. — С Мэр без изменений? — еле разборчиво спросил Эд, жуя пиццу и параллельно наливая себе колу. Затем, закрутив крышку бутылки, он осторожно, чтобы ничего не разлить, опустился на ковер. — С изменениями, — сидя на кресле-мешке, Ваня бросил в стенку мячик Кумы, который, отлетев, укатился в сторону, и пошарил рукой под кроватью в поисках игрушки. — Кума, иди сюда! Виляя хвостиком, Кума подбежала к хозяину и, вцепившись зубами в мягконабивного Эндермена, начала возить его по полу. — Я написал ей, и она ответила. — Слава богам! — Эдвард воздел руки к небу. — И что же? — Что она тоже очень скучает и что ей жаль, что так вышло, — спокойно ответил Рудской, хотя, читая утром ее ответ, он несколько минут не мог унять дрожь, которая волнами проходила по телу. Страх, что Мэр отреагирует негативно или проигнорирует, до последнего не отпускал его. — И все? Хотя блин, какая разница, все равно это очень крутая новость! По крайней мере, вы снова общаетесь. — Громко сказано, конечно, что общаемся, но да, это хорошо. Я за это время много думал обо всем… А сейчас только убедился в своих намерениях, — Ваня снова пошарил рукой рядом с собой, и в это время Кума подкатила к нему тот самый мячик. — О чем ты? — Эдвард взволнованно посмотрел на друга. — Все просто, — парень опять бросил мяч в стену и, ловко поймав его, отправил в повторный полет. — Я снова перееду в Японию. — Что?! Как в Японию? — Эдвард изумленно вытаращил глаза, застыв с куском пиццы в руке. — Да, ты не ослышался. Перееду в Японию. Найду работу, буду жить по рабочей визе. Конечно, будет жутко напряжно — ролики, наверняка, придется делать по ночам, а следовательно, не спать, но я смогу быть с Марьяной. Он помолчал, давая Эдварду время переварить услышанную информацию, и затем снова заговорил. — Не прям сейчас, конечно… Месяца через три, как раз когда сакура зацветет. Не знаю, по-моему, это будет хорошим символом. Как начало новой жизни. Новый шанс. Хотя, возможно, я слишком романтик, — Ваня мечтательно улыбнулся и, повертев мяч в руках, отбросил в сторону. — Ты уверен, что это будет правильным решением? — с сомнением спросил Эд. — Да, уверен, — задумчиво ответил Ваня, кивая. — Я только сегодня понял, что толком Москва мне ничего не дает. Агентство, скорее, становится обузой, а ролики откуда выкладывать, мне разницы нет. А вот быть или не быть с любимой девушкой, тут разница есть. Мы совершили ошибку, и ее нужно исправлять. Я не должен был бросать Марьяну, хотя и оставаться в Японии не мог. Не место мне здесь, Эд… И Антон все как-то недобро на меня смотрит. Пусть Вадим свой клуб забирает, не надо мне ничего. — Только не говори, что хочешь свалить из агентства из-за Антона, прошу! — закатил глаза Эдвард. — И так понятно, отчего ты его так бесишь, но это не повод. — Да чхать мне на него, — скривился Ваня. — Просто все надоело. Не мое это. Ни клуб, ни проекты эти дурацкие. Камера, я и конечный результат — позитивный ролик на Ютубе — вот это моя работа. А с рекламщиками, как захочу или понадобится, я и сам смогу работать, без посредников. Теперь сам не понимаю, чего так гнался за этим сотрудничеством с агентствами… — Удобно это, — сказал Эд, — И интересно бывает. Халява, всякие плюшки, тусы блогерские… — Устал я от этого, Эд. Не тянет. — Вань, но все же, как так? Я не понимаю. Кем ты работать собрался в Японии? — Да хоть на кухне в ресторанчике каком. Не важно это, — он махнул рукой. — Не пропаду уж точно. Скорее, здесь загнусь медленно и верно. Сейчас, конечно, паузу выдержу — обдумать все надо, с Марьяной связь наладить нормально, а потом начну потихоньку сматывать удочки. Эдвард грустно кивнул, поджав тонкие губы. Он надеялся, что друг осядет в Москве капитально. Но зная Ваню, Эд понимал, что надежды его оправданы не были. Уж слишком Рудской спонтанен, свободен, делает всегда то, что желает и считает нужным в данный момент. Кто знает, где он будет уже через год? — Ты в агентстве пока никому не говори, — попросил Ваня, когда Эд собирался уходить и надевал куртку. — Не хочу пока, чтобы кто-то еще знал. Потом, когда все окончательно станет ясно, тогда я сам поговорю с Вадимом. — Да без проблем, как скажешь, — Эд пожал плечами и дернул ручку входной двери. — Ты подумай хорошо еще раз, ладно? Давай, до завтра. — Эд, я уже все решил… До завтра, — твердо сказал Ваня и закрыл за другом дверь.

***

Марьяна теперь не понимала, как могла позволить себе думать о том, что Ваня не захочет с ней общаться, злится или обижен. И теперь на душе у нее стало легче после его сообщения, которое вызвало сначала испуг, а после невероятную радость. Но все так шатко, и любой шаг вперед должен быть робок и осторожен, и Мэр до сих пор не могла найти в себе силы позвонить Ване. Ей снова хотелось, чтобы он был здесь, в Японии, но требовать приезда просто непозволительно. «Всему свое время», — утешала себя девушка. Теперь она понимала, что ей еще нужно учиться беречь счастье, которое создавалось по крупицам, быть терпеливой. Так опасно рубить с плеча, необдуманно выплескивать все, что на душе накопилось. Казалось, то, что между ними с Ваней, прочнее любого алмаза. Ведь это любовь. Ну, та самая, что раз и навсегда. Но теперь оказывается, что она требует осторожности, а оттого пуглива и хрупка, и беречь ее — большой труд. И Марьяна была готова вернуть все на свои места, как было раньше, учиться этому труду, лишь бы снова увидеть Ваню, лишь бы не чувствовать эту пустоту в душе и тяжесть, что давила на нее после ссоры. Учеба набирала обороты. Юко все чаще отказывалась от прогулок и встреч, предпочитая проводить время за учебниками, и Марьяна, следуя ее примеру, тоже начала активно готовиться к предстоящим экзаменам. Засидевшись как-то в процессе подготовки до глубокой ночи, она услышала голоса родителей, напряженно разоваривающих на кухне, и сразу расценила, что это дурной знак. Снова. Тревожно прислушиваясь, девушка разобрала только что-то про долг компании. Мама пыталась успокоить папу, на что он огрызнулся. Дальше голоса стихли, и за дверью комнаты Мэр послышались шаги. С кухни разговор больше не слышался. Девушка выключила настольную лампу. Учебники остались лежать на столе в открытом виде, и в темноте от тусклого света с улицы иероглифы на белоснежных страницах казались зловеще-черными, почти колдовскими. Марьяна тяжело вздохнула и сонно потерла глаза. Все ведь налаживалось, и про трудности в бизнесе папы разговоры не заводились месяца два, Мэр даже успела о них забыть. Она искренне надеялась, что все ей послышалось, почудилось, сославшись на усталость и переутомление от занятий. А даже если и не послышалось, то это все ерунда. Все должно быть поправимо. Надежды на лучшее - последнее, что держит ее на плаву, когда мрачными тучами надвигаются трудности. Пусть эти надежды наивные, но без них все временами было бы совсем невыносимо.