Огни нашего неба

«В Москве девять часов пятнадцать минут. Мы желаем вам отличного дня и прекрасного настроения! Оставайтесь на волнах нашего радио, продолжение обзора новостей будет после короткой рекламы», — прощебетал бодрый голос девушки-диджея из динамиков такси. Посмотрев на экранчик часов на запястье и убедившись, что действительно еще так мало времени, Ваня протер рукой запотевшее стекло автомобиля. До центра оставалось совсем немного. Рассвело не до конца, и оттого это зимнее московское утро казалось особенно мрачным и туманным. Люди на остановках, щурясь, нетерпеливо высматривали нужный автобус, зевали и горбились, вжимая голову в плечи от холода. Фары едущих навстречу машин ярко светили в глаза. Несмотря на работающий отопитель, в салоне авто совсем не было тепло. Парень поежился. — Остановите у кафе, пожалуйста, — увидев впереди вывеску, попросил Рудской, на что водитель кивнул и спустя минуту тормознул возле жилого дома, на первом этаже которого находилась небольшая кофейня. — Минут десять подождете? — выйдя из машины, спросил Ваня и, снова получив в ответ кивок, хлопнул дверцей. В кафе ароматно пахло свежей горячей выпечкой. Даже отстояв небольшую очередь за кофе, он понимал, что приедет в офис Гугла слишком рано. Можно переждать в офисе агентства, бизнес-центр как раз в девять открывается. Парень пристроился у небольшого столика возле окна и начал пить. Да, точно, он так и сделает. Заодно надо будет провести разведку насчет своего Дня рождения. Наверняка Вадим уже напридумывал, как его отпраздновать. Ваня же больше всего надеялся отметить двадцатилетие в своей квартире, пригласив Эда (куда же без него) и Леху. А еще вроде как Ян обещался приехать. То, что уже через три дня он разменяет третий десяток, Ваня до конца не осознавал, в душе все так же ощущая себя примерно на четырнадцать. Девятнадцатого января он должен будет стать взрослее, серьезнее? Вряд ли. Стоит посмотреть на ребят, что работают в агентстве — всем около двадцати пяти-тридцати, но разницы в возрасте по общению с ними он не замечает вовсе. День рождения стал просто днем, когда ты формально становишься старше, но на деле вообще ничего не меняется. Ни внутри, ни снаружи. Ваня поймал себя на мысли, что с гораздо большим нетерпением ждет наступления шести миллионов на канале, чем День рождения. Покончив с кофе, он покосился на время, а после — на машину у кафе, что стояла и ждала его. Десять минут прошли. — Бизнес-центр «Москоу-плаза», — скомандовал парень таксисту. — На Балчуг уже не едем? — поинтересовался водитель, явно огорченный тем, что клиент неожиданно решил сократить маршрут. — Нет. Утренняя тишина, когда большинство людей еще не пришли на работу, крупному бизнес-центру была не к лицу. Привычно поднявшись на девятый этаж, Ваня завернул от лифта направо и спокойно направился в приемную. Внимание привлекла дверь. Точнее, ее отсутствие. Парень остановился и, оглядев пустой дверной проем, неуверенно сделал шаг вперед. Белые листки документов, половина которых была щедра залита чем-то вроде пива, а может и им, в огромном количестве беспорядочно валялись на полу, свешивались со стола секретарши Насти и устилали подоконник. Над диваном в приемной одиноко висела перекошенная картина, развернутая к стене, и на обратной стороне рамы красовалась большая дыра. Дверь в кабинет Вадима была слегка перекошена, а на столе рядом с компьютером стояла пустая бутылка из-под водки. Так и застыв на месте, Ваня оглядел помещение, в котором, на удивление, стояла мертвая тишина. Что здесь происходило ночью, он боялся представить. Неожиданно скрипнула дверь в кабинет Вадима и, крадясь, из нее на цыпочках вышла Настя. Аккуратно прикрыв ее, девушка развернулась и, увидев Ваню, подскочила, тут же схватившись за сердце. — Господи, Ваня! — она прислонилась к двери, закрыв глаза. — Ты чего тут так рано? Десяти нет еще. Рудской шаркнул ногой и нагнулся поднять листок, что оказался под ботинком. — Да мне сегодня надо в Гугл заглянуть, а тут недалеко же. Рано встал и приехал, решил переждать здесь, с Вадимом поболтать. А тут такое… — он еще раз окинул взглядом бедлам вокруг. — А, собственно, что тут произошло? Настя собралась отвечать, как вдруг посмотрела под ноги, в ужасе охнула и, опустившись на колени, схватила с пола ворох мятых, грязных листов. Длинные темные волосы девушки начали подметать пол, но ей, казалось, было наплевать. — Я этот отчет делала две недели! — проскулила Настя, брезгливо осматривая то, что осталось от ее работы, и гневно прошептала: — Ух, Антон, сукин ты сын… — Это сделал Антон? — удивился и одновременно не удивился Ваня. Смяв листки и отправив их в мусорную корзину, она посмотрела на него как на маленького надоедливого ребенка, задающего вопросы про очевидную ерунду, и принялась поднимать с пола остальные документы. Ваня подошел к ней и начал помогать. — А кто еще имеет сюда доступ ночью? Я уходила полдесятого, все было спокойно. На пьяные погромы с дружками у нас способен только он. Вон, в кабинете дрыхнет, бухой. Давно, правда, такого не было. Около года назад последний раз. Разбил центр музыкальный тогда в кабинете, такой же бардак учудил. Вадим рвал и метал, злой как черт носился. После этого Антон тише воды, ниже травы был. А сейчас снова. Боюсь, что будет, ой боюсь, — запричитала Настя и, посмотрев на часы, начала судорожно сгребать и запихивать листы в корзину. — Блин, Вадим сейчас уже подойдет. Быстрее, быстрее! Ваня активно зашевелился, но заметил, как Настя вдруг замерла, задержав взгляд на входе в приемную. В глазах девушки промелькнул ужас. — Это, мать вашу, что такое?! — раздался голос за его спиной. Рудскому хватило доли секунды, чтобы понять, кто это. Он никогда не слышал от Вадима ругательств и оттого обалдел еще больше. Обернувшись, Ваня встал с пола и виновато посмотрел на Вадима, словно ко всему, что здесь произошло, он был причастен в первую очередь. Настя неловко сжимала в руках и без того мятые листы, боясь пошевелиться. Вадим так и стоял на входе, и глаза его бешено бегали, смотря то на погром, то на Ваню с Настей. — Ну-ка, — словно очнувшись, спокойно сказал он и резкими, быстрыми шагами направился мимо ребят к своему кабинету. Рывок, скрип поломанной двери, Вадим скрывается внутри. — Ой беги, Форест, беги, — прошептала Настя куда-то в пустоту. — Это ты мне или Антону? — осторожно поинтересовался Ваня. — Всем. Сейчас начнется. Иди лучше к студии, — пятясь подальше от кабинета, Настя легонько начала пихать Ваню к выходу из приемной. — А ты? — А я здесь останусь. При мне они друг друга точно не убьют. Послушав Настю, парень пошел в другой конец этажа, к студии звукозаписи. Он увидел, как только пришедший звуковик Дима открывает дверь, и ускорил шаг. Громогласный ор раздался еще до того, как Ваня успел поприветствовать Диму. — Мне эти твои выходки сколько терпеть?! — эхом по всему коридору раскатился крик Вадима. — Это че такое? — ошарашенно спросил Дима, стаскивая наушники и толкая дверь вперед. — Вадим что ли? — Да, Вадим. — Утро добрым не бывает… Это кого он там отделывает? — Думаю, что скоро и так станет ясно, — ответил Ваня. — Можно я у тебя посижу полчаса? — Да без проблем, заходи, — Дима зашел внутрь и включил свет. — Только дверь закрой, а то мои уши этого не вынесут. В отличие от всего офиса, светлого и строгого, пусть и с множеством ярких элементов в виде кресел, картин на стенах и прочим, помещение студии было слишком темным, но уютным. Оно представляло собой отгороженную стеной с окнами комнату записи, которая была обита черным акустическим поролоном, и непосредственно часть, где находилась вся техника для работы со звуком. Все вокруг создавало атмосферу некой таинственности, каждый элемент здесь прочно занял только свое место: тусклый свет бра и офисной настольной лампы, чашка возле компьютера с недопитым чаем со вчерашнего дня, бежевый мягкий диван у входа и… фотографии тех, кто здесь записывался. Ваня с легкостью отыскал фото Эдварда и сентябрьское фото Марьяны с записи «Идиотов». Он редко заходил в студию — не было нужды, а потому раньше его не видел. Девушка стояла с закрытыми глазами и улыбалась, придерживая одной рукой наушники. Такая счастливая. Слишком живой снимок. Ваня отвел взгляд. Уже прошло так много времени с того момента, а кажется, будто это было совсем недавно. Тогда еще они не знали, что только начавшаяся сказка совместной жизни в большом городе продлится недолго. Все было так легко, невинно… Дима вскипятил чайник, негромко включил фоном музыку и засел за компьютер, в то время как Рудской, расположившись на диване, лениво листал новостную ленту в телефоне, периодически гипнотизируя минутную стрелку настенных часов. Кроме музыки, что включил Дима, больше ничего слышно не было. Тяжелые, но мягкие басы несколько убаюкивали. И когда Ваня почти начал дремать, телефон завибрировал, уведомив о сообщении. Настя. «Все, закончили разборки. Зайди к Вадиму, он просит». Уже пожалев, что приехал в агентство, Ваня нехотя поднялся. В приемной он застал Настю в процессе уборки. Увидев его, девушка покачала головой и продолжила свою работу. В кабинете следов Антона не было вовсе. Лишь непривычно расстроенный и потерянный Вадим копошился у своего сейфа. — Вот так воспитываешь-воспитываешь ребенка, человека из него сделать хочешь, а выходит… черти что выходит, — Вадим достал из сейфа флягу, подошел к окну и, сделав несколько жадных глотков, обернулся к Ване. — Настя говорила, ты рано приехал, меня ждал. Чего такое? Бизнесмен снова приложился к фляге, поморщился, закашлявшись, и, шепотом произнеся крепкое ругательство, сделал еще глоток алкоголя. — Вадим Викторович, может, не надо? — осторожно спросил Ваня, убеждаясь с каждой секундой все сильнее, что зря он сюда приехал. — Давайте я зайду потом? — Нормально все, — отрезал Вадим и опустился в свое кресло. — Так чего хотел? — Да я просто заездом, рано выехал. Мне так-то на встречу в Гугл надо. — «Возможности для брендов»? — припомнил тему встречи Афонов. — Потом расскажешь, чего они там вещали. — Да, конечно. А еще я согласился на интервью в журнале том. Ждут двадцать второго. Они теперь подумывают и о четырех разворотах, — сказал он, заметив, как на уставшем лице Вадима промелькнула едва заметная одобрительная улыбка. — Это правильное решение, что согласился, — одобрил Вадим и вдруг, словно опомнившись, удрученно хватился за голову. — Господи, за что мне наказание такое? Самостоятельный, взрослый человек, что только в башке происходит… Чего делать с ним… — Каждый может ошибиться… — тихий голос Вани должного эффекта успокоения не дал. — Не ошибка это, а голова дурная на плечах! — горько ответил Вадим. — Фиг ему, а не финансирование. Взрослый, кричит. Вот пусть и разбирается со своими делами по-взрослому, там видно будет. Бизнес мой потом кому вести? А тут руки шальные такие. Не готов он… Дай бог мне до старости дожить. Дай бог… Ваня смотрел на Вадима, не веря, что даже такие Колоссы могут стоять на глиняных ногах. Как легко, оказалось, можно вывести этого явно умудренного опытом, непоколебимого и расчётливого человека из равновесия. — Вы слишком близко к сердцу принимаете это, так же нельзя. Не переживайте, все будет хорошо, — обнадеживающе сказал Ваня и, не дав Вадиму возможности снова возразить, деликатно добавил: — Мне, к сожалению, уже пора… — Да, иди, конечно, — ответил Афонов, даже не смотря на него. — Ты мне скажи только, на девятнадцатое какие планы у тебя? — Да вообще думал тихо у себя в квартире посидеть, — он неуверенно помялся, несколько обрадовавшись, что Вадим сам заговорил о его Дне рождения. — Хорошо. Только ты это, к вечеру в клуб все-таки заезжай, будем ждать, — подмигнул бизнесмен и, когда Ваня пошел к выходу, добавил: — Насте там передай, чтобы никого не пускала ко мне. Не в форме я. Дела, инопланетяне, метеорит — что угодно. Нет меня.

***

В течение часа сидя на полу, она бережно складывала, заворачивала и перевязывала ленточками подарки. Высунув кончик языка от усердия, третий раз придирчиво осматривала результат своего труда и, хмыкнув, принималась переделывать. Мареся с любопытством заглядывала в комнату, проверяя, что же там делает сестра. — А можно я тоже Ване подарок сделаю? — спросила девочка, в очередной раз просунув голову в дверной проем. В руках у нее был рисунок, сложенный пополам в виде открытки. — Дай сюда, — Марьяна отложила в сторону ножницы, которыми перерезала ленточки, и протянула руку за рисунком. Наверху листка несколько корявыми иероглифами по-японски было написано «С Днем рождения», а под надписью красовался нарисованный Ваня — в своей черно-зеленой кепке, черных шортах и тоже зеленой футболке, с непропорционально длинными руками и ногами. Рядом стояла Марьяна, и между ними — Мареся. Внутри оказался портрет Вани, а вокруг все было разрисовано цветочками и солнышками. — Очень здорово, конечно же можно, — тепло улыбнулась Марьяна и положила открытку поверх остальных подарков. — Ты молодец. Щечки Мареси покрылись румянцем и, не без плохо скрываемой гордости, девочка довольно проследила за действием сестры и радостно побежала обратно к себе. На столе Марьяны также лежал сложенный вдвое лист бумаги, но то был не рисунок. Девушка привстала и, дотянувшись до него, взяла в руки и провела пальцами по шероховатой от следов острой ручки поверхности. Каждая буква, каждое слово — откровение. Поздравление с юбилеем — лишь небольшой повод для этого письма. Марьяна последний раз пробежала глазами по строчкам и, снова взяв ручку, написала еще несколько. Затем, сложив лист пополам, положила его в коробку на открытку от Мареси. Она понимала, что посылка дойдет до Москвы намного позже девятнадцатого, но посчитала, что лучше пусть будет позже, чем не дойдет вообще. Девушка быстро оделась и, запаковав коробку, вышла с ней на улицу. На почте она несколько замешкалась, не сразу вспомнив номер дома Вани. После долго проверяла, написала ли правильно все остальные данные и, убедившись, что все в порядке, все равно с неким волнением передала посылку сотруднице. Не спеша идя по улице, Марьяна достала телефон и, отыскав беседу с названием «Сахалиночки», которая в очередной раз замолчала, написала сообщение: «Приветик, девчоночки. Как у вас дела? Скучаю, жуть». Ответ не спешил. Девушка положила телефон обратно в карман и, оглядевшись по сторонам, завернула направо, к остановке. Было холодно и зябко, рядом стояла только маленькая девчонка, а автобуса не было видно. Марьяна задумчиво смотрела вдаль, вспоминая то, что вчера ей сказал папа. В последнее время он был одновременно и расстроенным, и подавленным, и раздраженным. В доме все чаще заводились разговоры о проблемах его компании. — Конечно, если все обойдется, оно хорошо будет, — сказал он дочери. — А так придется мне домой, в Южно-Сахалинск возвращаться. Маму твою туда не особо тянет, да и тебя, я смотрю, тоже. Мучить вас я не собираюсь. Ты взрослая, пойми правильно и не расстраивайся, но, наверное, будем тогда на развод подавать. Так, возможно, будет лучше всем. — А если не будет? Ты хочешь сказать, что бросишь нас? — спросила Марьяна, чувствуя, как в горле образуется ком. — Я не брошу вас. Но и остаться здесь не смогу. Остается только надеяться, что каким-то чудом у нас все образуется. Девушка замотала головой. Она знала, чувствовала, что так может выйти, и мысленно себя давно уже готовила к этому, но все равно не могла поверить, что папа прям сейчас сидит рядом с ней и действительно говорит ей о возможности развода. — Чуда не будет. Только если вы сами захотите и что-то предпримете, тогда что-то образуется, — сказала она, совершенно не понимая, как родители, взрослые люди, не видят простых истин, которые уяснили даже они с Ваней, столь юные и неопытные. Она любила Японию. Это была влюбленность с первого дня прибытия в эту страну еще в детстве. Любила культуру этой страны, природу Хоккайдо и каждую улочку уже родного Саппоро. Но также она любила и свою семью. В душе девушка понимала, что сможет уговорить маму вернуться в Россию, но сама этого возвращения не хотела. И написав девчонкам, Марьяна намеренно планировала обезопасить себя от нестерпимого одиночества и тоски на случай, если так горячо любимую страну восходящего Солнца все-таки придется покинуть. Снова сорваться, снова вернуться в школу в Южно-Сахалинске, снова чувствовать себя неприкаянной. Едва терпимо, но, если это потребуется, она готова будет сделать это.

***

Тот самый День рождения наступил так быстро, что, проснувшись утром и посмотрев на число, Ваня сначала даже не поверил. В предложке его группы Вконтакте уже с ночи висела куча трогательных и невероятно приятных поздравлений от гайсов, родители позвонили по скайпу, стоило ему только встать с кровати, а к часу дня квартира пестрела от изобилия воздушных шариков всех цветов и размеров, огромного количества подарочных пакетов и упаковочной бумаги, и вся эта праздничная мишура сильно рябила в глазах. Первым из друзей поздравлять его прилетел Эдвард. Следом — Леха, ну и позже всех явился Ян, как обещал. Периодически телефон именинника слегка пищал, уведомляя о новых поздравлениях. — Еще одно сообщение, и у меня начнется нервный тик! — Эд недовольно покосился на телефон друга. — На беззвучку бы хоть поставил. — Ладно, не бесись, — ответил ему Ваня, ставя телефон на вибро-режим. Несмотря на то, что, включая Ваню, в комнате находились всего четыре человека, создавалось впечатление, что их было в два раза больше. Шум и смех смешивались с громко включенной на компьютере музыкой, и Ваня изредка косился на потолок в надежде, что соседи работают и не придут жаловаться, как это было во время съемок игры «just dance», когда на оглушительный топот пришли соседи снизу. — Ребята, ребята, у меня очередной тост! — Ян встал из-за стола. — Эд, не мельтеши. И Куму оставь в покое. Уже много чего нажелали, а про это что-то и не сказали ничего. Итак, я торжественно поднимаю этот стакан апельсинового сока за то, чтобы ты, Ванька, уже в этом году получил бриллиантовую кнопку. Ура! — Ураааа! — воскликнул Леха, и все дружно чокнулись стаканами. — Тут у Пьюдипая-то еще кнопки нет, хоть и сороковник у него, а вы про меня говорите, — Ваня махнул рукой. — Будешь лучше Пьюдса, значит! — сказал Эд. — Всего-то поднажать, четыре миллиона до десяти. Телефон Вани протяжно завибрировал. Эдвард закатил глаза, раздраженно посмотрев на устройство, но увидев, кто звонит, тут же зашикал на балаболящих парней. — Э, э, тс! Тихо, блин! Вань, смотри! Ваня схватил телефон и, посмотрев на экран, почувствовал, как на пару мгновений перехватило дыхание. Сорвавшись, он выскочил из-за стола и быстро отошел в другой конец комнаты. — Мэр? — шепотом спросил Ян, на что Эдвард кивнул. Они замолкли, с интересом прислушиваясь к разговору друга. Ваня нервно вышагивал вдоль стены, слушая Марьяну, и на лице его постепенно проступала счастливая улыбка. — Да, спасибо, Марьяш, спасибо, солнышко, — ответил он, не переставая ходить туда-сюда. — Да, с парнями сидим. Эй, вам привет! Ян, Эд и Леха помахали в ответ. — Спасибо, дорогая, — сказал он снова и помолчал. — Брось, ты уже сделала сегодня самый классный подарок… Да. И я. Я тоже. Обязательно. — Ооу, ну началось, — выдохнул Эд. — Я по их сюсям-пусям даже соскучиться успел, но, думаю, это ненадолго. Ваня с упреком покосился на Эдварда, после чего вышел из комнаты в коридор и продолжил говорить там. За стол он вернулся приятно взбудораженный и сияющий от радости. Главная мечта на сегодняшний день сбылась. — Ну как? — подвигал бровями Ян. — Что как? — так же не выпуская телефон из рук, спросил Ваня и прибавил громкость у колонок. — Ааа, у меня аж сердце до сих пор стучит сильно. Как мальчишка, серьезно. — Ничего, пока и не время суровым мужиком быть, — сказал Ян. — Поздравила? — Ага. Все, можно считать, день удался. Прям на душе легко стало. Леха взял Куму из рук Эдварда и начал ее гладить, но ошарашенная излишним к себе вниманием собачка, вырвавшись из рук, спрыгнула на пол и подбежала к Ване. — А какого мы до сих пор сидим? — Леша посмотрел на часы. — Время к семи. Го в клуб, Вадим по-любому ждет уже. — Точно, чего это мы, — Эдвард мигом налил себе еще сок и, быстро его выпив, тут же поднялся. — Давайте быстрее! Леш, вызывай такси. Ваня скорчил недовольную гримасу, показывая, что особо его в клуб не тянет, и отпустил Куму. Выключив музыку, он скептически окинул взглядом пышный праздничный стол, который ночью придется убирать одному, и пошел в прихожую собираться. На выходе из комнаты он чуть не перелетел через гитару, подаренную Лехой и, остановившись, вернулся поставить инструмент в более безопасное место. Такси немного задерживалось, и потому они вчетвером стояли у подъезда Вани, прыгая на месте в слабых попытках согреться. Темнота зимнего вечера окутала город плотной пеленой, и светящиеся окна квартир лишь усиливали желание вернуться домой в тепло и уют. Когда же такси приехало, парни забрались в машину и быстро доехали до клуба, даже несмотря на плотное движение на дорогах. Первыми внутрь вошли Ян и Леха. — Внимание всем, мы приехали! — громко осведомил всех Ян. Музыка стихла, все вокруг забегали, столпившись у входа, и приготовились к встрече Вани. В середине толпы стояла Настя, держа в руках огромный красивый торт, на верхушке которого красовалась сахарная фигурка самого Вани. — Итак, три-четыре! — скомандовал Вадим, и, увидев входящего Ваню, закричал вместе с остальными. — С Днем рождения! Разорвалась хлопушка, и конфетти маленьким блестяще-цветным фейерверком разлетелось по помещению. Все закричали и зааплодировали. — Спасибо большое! — парень тряхнул головой и, рукой смахнув с волос конфетти, оглядел присутствующих. Для обычных посетителей клуб сегодня был закрыт, и почти все лица были знакомыми. Вадим, Настя, все менеджеры, вездесущий Андрей, звуковик Дима, другие люди из агентства, блогеры, которые и так тут постоянно проводят время. И конечно же Ян, Эд и Леха. Так много народа, и все собрались для того, чтобы поздравить его, Ваню. Да, это было приятно, даже немного льстило. — Так, именинник, ты от нас только не отходи далеко, — Вадим тронул его за плечо и затем обратился к другим: — Ребят, торт пока не режьте, попозже. Тут же диджей негромко включил музыку, пестро замерцали огни стробоскопа, и клуб погрузился в свою привычную атмосферу. Лишь ярко освещалась сцена. Туда Вадим и повел Ваню. Ян, Леха и Эд схватили по коктейлю и выстроились прям перед сценой, предвкушая что-то интересное. Вадим взял микрофон. — Всем минуточку внимания, пожалуйста, — сказал он. — Итак, дорогой наш Ваня, мы постараемся не разводить громких банальных речей, но пару слов скажем. Все мы невероятно рады, что знаем такого интересного, креативного, доброго и ответственного человека, как ты. И от лица компании «МедиаРанж», как коллеги и друзья, поздравляем тебя с двадцатилетием, желаем успехов и покорения новых высот, а также исполнения всего задуманного. — Спасибо! — улыбнувшись, кивнул Ваня. — Без подарков ты от нас сегодня точно не уйдешь. И для начала я хочу пригласить к нам на сцену нашего нового партнера, Сергея Калинина, который поможет мне вручить тебе первый подарок. По ступенькам поднялся молодой мужчина в сером деловом костюме. В руках он держал небольшую рамку. — Вань, если ты помнишь, у нас с тобой был разговор о выходе на новый уровень. Двадцать лет — новый рубеж в твоей теперь уже взрослой, серьезной жизни. Потому мы с нашим новым партнером и компанией, которую он представляет, дарим тебе то, без чего молодому деловому человеку в современном мире обойтись практически невозможно. Сергей, вам слово, — Вадим передал микрофон мужчине. Ваня непонимающе смотрел на них, нетерпеливо ожидая, что же ему приготовили. — Иван, мы рады поздравить вас с праздником и хотим вручить вот такой сертификат на участие в нашей рекламной кампании новой модели автомобиля BMW X5, — сказал Сергей и передал рамку в руки Ване. Все присутствующие снова зааплодировали. Глаза Вани восторженно расширились: сделка с машинами, как и говорил Вадим! — Спасибо огромное! Боже, это прекрасный подарок! — он попытался прочитать, что написано на сертификате, но Вадим его отвлек, взяв микрофон у Сергея. — Не напрягай глаза, тут темновато, — усмехнувшись, сказал он Ване. — Данный сертификат подтверждает твое участие в съемках рекламного ролика при поддержке официального дилера и нашего агентства, а также — твое право владения новой моделью одного из автомобилей BMW X5. Держи, эти ключи теперь твои! Гости закричали «Ура!» и засвистели, а именинник растерянно стоял на сцене с сертификатом в руках и глупо улыбался, пытаясь понять, не ослышался ли он. — О-фи-геть! — только и сказал Эдвард, пораженно уставившись на сверкнувшие в руках Вадима ключи. В этот же момент Вадим протянул брелок, и Ваня, принимая его дрожащими руками, так же не осознавал до конца, что это не шутка и не сон. Парень смотрел на брелок в своей руке и никак не мог оторвать от него взгляд. Вот он держит сертификат, а вот — ключи от машины. От его первой личной машины. — Я даже не знаю, что сказать. Поверить не могу, — пробормотал он, сжимая их так крепко, словно боялся, что они исчезнут. — Невероятно! — Прости, это, правда, не Тесла, но, знаешь, тоже очень даже неплохой вариант, — с улыбкой сказал Вадим. — Машина ждет тебя возле клуба. Съемки проводятся двадцать третьего января с ней же, это условие договора. Что скрывать, машина не из дешевых, так что беречь как зеницу ока хотя бы до конца съемочного дня. Еще раз поздравляем тебя! — захлопал Вадим. — И большое спасибо Сергею за содействие! — Спасибо! Это нереально круто! А можно будет на нее посмотреть? — робко спросил Ваня. — Нужно! — ответил Вадим. — Она возле входа в клуб стоит и ждет тебя. И даже можешь прям сейчас прокатиться, только при условии, что на душу не принимал. Ты не пьешь, знаю, но мало ли. — Нет, конечно же! Тогда я сейчас! Эд, Ян, Леха, вы со мной? — громко обратился к парням Ваня и, ловко спрыгнув со сцены, подлетел к друзьям. Гости расступились, пропуская его. С обоих сторон слышались тихие «поздравляю» от людей, мимо которых он проходил. — Спрашиваешь еще? Конечно! — воскликнул Ян, и вчетвером лихим ураганом, смеясь и прыгая как маленькие дети, парни вылетели из клуба. — Ждем скорого возвращения, без вас продолжать программу не будем! — крикнул им вслед Вадим. Она действительно стояла на дороге прям у входа в клуб. Большая, лакированно-блестящая черная машина сильно выделялась на фоне других проезжающих по магистрали автомобилей, на долю которых выпало не первый день колесить по дорогам столицы. Красивая, дорогая, стильная. Издав тихий писк, Ваня подлетел к ней и, завороженно осматривая, принялся крутиться вокруг, не осмеливаясь дотронуться до нее, словно это была неприкосновенная реликвия. — Может, ты уже сядешь в нее? — спросил Леха, наблюдая за реакцией Вани и стараясь не засмеяться. — Не томи, к тому же холодно, — поддержал его Ян. Нажатие кнопки, машина пищит и приветливо мигает, после чего Ваня обходит ее и открывает дверь со стороны водителя. — Забирайтесь! — кричит он парням и садится внутрь. В салоне оказывается тепло и комфортно. Приятный запах кожи, идеальная чистота, мягкие удобные кресла. С минуту Ваня смотрит на приборную панель, на каждую кнопочку, на руль и значок марки машины посередине, нервно сжимая в руке ключи. Ребята оглядываются, комментируют все, что видят. Сидящий рядом Эдвард уже пристегивает ремень безопасности, но Ваня не торопится. — Ты же не разучился водить? — шутливо спрашивает Эд, видя замешательство друга. Ваня поворачивается и отрицательно мотает головой. — Нет, — говорит он. — Просто блин, я действительно не могу поверить, что это моя машина. Сон какой-то. — Но это не сон. Это действительно твоя машина. Все нормально? Если да, то заводи быстрее этого зверя, и поехали! — беспечно отвечает Эд. — Сделаем кружок. — Хорошо. Тогда пристегивайте ремни, нас ждет отличная поездка, — Ваня пристегивает свой ремень, вставляет ключ и поворачивает его. Издав негромкое утробное рычание, машина заводится. Парень включает фары и кладет руки на руль, каждой клеточкой ощущая передаваемые двигателем вибрации. Все движения — точные, сосредоточенные. Ваня легко надавливает на педаль, крепче хватается за руль и осторожно выворачивает на шоссе, не спеша набирая скорость. Парни перестают говорить, следя за каждым движением Вани. Он молчит, напряженный и серьезный, устремив все внимание на дорогу. Краем глаза Эдвард смотрит на спидометр. Двадцать, тридцать, затем сорок и пятьдесят. Стрелка ползет дальше. Напряжение Вани постепенно спадает, он уверенно выпрямляется, почти не моргая смотря вперед. Шоссе просторно и свободно, проносятся мимо унылые серые дома и высокие многоэтажки, с шумом пролетают другие автомобили, и азартно манит вперед дорога вереницей светящихся фонарей. А машина поет свою ровную песню, тихо порыкивая от каждого последующего перехода к более высокой скорости. — Тихо, тихо, не гони, — осторожно говорит Эдвард, видя отметку в восемьдесят два километра в час. — Боишься? — спокойно улыбается правым уголком рта водитель, но тем не менее немного снижает скорость. — Мы так и не попробовали торт, так что хочется вернуться в целости и сохранности. Поворот обратно где-то через километр будет. — Я знаю, Эд, — стараясь не раздражаться, говорит Ваня. — Нормально он водит, не ссы, — хлопает Эдварда по плечу Ян. — Лучше включи музончик, чего мы в тишине едем. Если это, конечно, водителя не будет отвлекать. — Включай, — соглашается Ваня. Эдвард с минуту возится с проигрывателем, после чего останавливается на одной из радиостанций. Слышатся первые ноты песни «Radioactive». — О, оставь, она качовая, — говорит ему Ян. — А, тут классный звук. Блин, сделай громче, с такой акустикой-то! Лишь от первого бита Ваня чувствует, как по всему телу, подобно электрическому разряду, проходит волна мурашек. От мощного звука кажется, что тело распадается на молекулы, становится невесомым. И не сон это, нет. Ярко ощущать жизнь всем своим естеством, здесь и сейчас, — редкое, бесценное чувство. — Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — стараясь перекричать музыку, говорит он. Пальцы продолжают сжимать руль, и парень в очередной раз разгоняется. Адреналин бушует в крови, машина несется вперед, и Ваня, широко раскрыв голубые глаза, растворяясь в этом моменте, вдруг с упоением, по-детски, как самый счастливый человек на свете, от души начинает смеяться, ощущая себя почти что маленьким богом, вознесшимся над землей и за одно мгновение увидевшим все великолепие бесконечной Вселенной. Скорость, ночь, дорога, свобода. Он и не заметил, что впервые за долгое время это было счастье, никак не связанное с кареглазой девушкой, семь букв имени которой раскаленным железом были выжжены на сердце.

***

— Да успокойся ты, нормально все с ней будет, — Эдвард протер оставшуюся тарелку и поставил к куче вымытой посуды. Убедившись, что машина так же стоит перед подъездом на том же месте, где он ее и припарковал, Ваня отлип от окна и поставил тарелки в шкаф. — Не знаю, не могу. Теперь, можно сказать, головой за нее отвечаю, — он развернулся и вопросительно взглянул на Эда. — Что, пойдем в комнату? — Пойдем. О, ты только посмотри, папарацци уже свое дело сделали, — Эдвард протянул другу телефон и прочитал заголовок. — «Агентство „МедиаРанж“ подарило Ивану Рудскому автомобиль». — «Селфи»? Я даже не удивлен. Кривенький заголовок, если посмотреть. Что написано? — он скоро просмотрел содержание новости. — Стоит ли думать, что Ивангай продал душу директору агентства Вадиму Афонову? Серьезно? Бр-р-р. Еще и фоточку кто-то успел сделать. Все, убери это от меня. Праздник прошел отлично, именинник даже думать забыл о том, что не хотел ехать в клуб. Приятные и, немаловажно, искренние поздравления, подарки, вкуснейший торт. Насыщенная и интересная программа давала возможность говорить, что все прошло на достойном уровне. Казалось, что трезвыми из клуба в конечном итоге вышли только они вчетвером, хотя после того, как Ване презентовали машину, он чувствовал себя буквально опьяненным от радости. Когда все закончилось, Эд предложил помочь убраться в квартире, Ваня охотно согласился. — Классная вещь, — в комнате он плюхнулся в свое компьютерное кресло и, взяв гитару, внимательно осмотрел инструмент. Эд устроился рядом, но на гитару даже не взглянул. — Вань, а что ты собираешься делать с машиной? — В смысле? — проведя пальцами по струнам, Ваня вопросительно взглянул на друга. — Ты же улетаешь в Японию. Зачем тебе машина? Продавать будешь? — Зачем же? — парень отставил гитару и сложил руки в замок. — Месяца два я честно на ней прокатаюсь, покайфую. А потом… Знаешь, у меня есть один очень хороший друг, который тоже, если не обманывает, неделю назад начал учиться в автошколе. Вот ему я эту машину и передам. Подарю. — Это ты про меня что ли? — округлил глаза Эдвард. — Серьезно? — Ага, — спокойно ответил он. — Тебе она будет нужнее. — Ванька, я не смогу принять такой подарок, ты чего… — Все, это не обсуждается. Я уже решил. Я много чего решил, и решения эти правильные, — твердо сказал Ваня, и у Эда желание спорить резко пропало. — И ни от одного из них я не отступлюсь. Все, что связано с переездом, я продумал. Уже даже подобрал несколько вариантов, где буду жить. Очень недалеко от Мэр кстати. И пару роликов про запас уже снял. Осталось только начать все свои планы воплощать. Уже немного осталось. Может, вот оно и есть, взросление? Когда самостоятельность и твердость решений на пути к своим целям и мечтам находят реальное проявление в характере. Когда на обстоятельства начинаешь влиять ты, а не они на тебя, и в прежнем мальчике все четче становится видно мужчину. С каждым днем он все больше ощущал невероятный подъем духа и уверенность в своих силах. Он может сделать все так, как захочет, и он сделает. Создаст собственный мир своими руками. По-другому… Да, по-другому просто не может быть.