Лабиринты

      Погода в начале мая совершенно не радовала снисхождением к жителям, уставшим после долговременного отсутствия солнца. Наша прогулка закончилась сразу после того, как грозовые тучи нависли над Москвой, угрожая с минуты на минуту залить город очередной порцией уже поднадоевшего за время весны дождя.       Мы торопились с Димой успеть спрятаться от непогоды до начала ненастья. Заболеть сейчас, когда малышу нужно было полноценное развитие, было бы довольно неосмотрительным поступком. И все время, пока я быстрым шагом шла в сторону дома, где уже пятый месяц жила в одиночестве, за мной словно тень брел Дима. Мне оставалось лишь удивляться откуда у столь занятого человека, как он, находилось время, чтобы проводить со мной дни напролет?       Он приезжал каждое утро и каждый вечер, порой заглядывая во время обеда, все время находя повод, почему ему так срочно понадобилось приехать: «забыл купить тебе витамины», «привёз продукты, которые повышают кальций и железо», «увидел в книжном «Пособие для будущей мамы», и решил приобрести», «ты не звонила с утра, я думал с тобой что-то случилось». И таких отговорок находилось десятки каждый день. Он словно чего-то боялся приезжая сам, или же засылая своего водителя, а после обрывая мне телефон с объяснениями.       Безусловно меня трогали это внимание и забота, но порой мне казалось, что он просто установил за мной наблюдение, проверяя каждый день чем я занимаюсь.       - Поль, - почти у самого подъезда окликнул меня Дима. - Прости, но мне пора уже ехать, - он словно извинялся передо мной, только из-за чего? Из-за нехватки времени, чтобы побыть со мной? Но я ведь и сама все понимала, он не обязан был находиться со мной двадцать четыре часа в сутки. Он и так излишне беспокоился, приезжая по нескольку раз.       - Хорошо, - пожав плечами, понимая, что он вполне мог сегодня и не приезжать, я просто с ним соглашалась. А что ещё я могла сказать? Это я теперь стала не обремененной своими трудовыми обязанностями, а Дима, у него не было декретного отпуска, и не было никакой уважительной причины, чтобы отменять встречи, мероприятия или репетиции.       - Поль, - он отчего-то совершенно не спешил уезжать, хотя говорил, что ему уже пора. Он стоял, смотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но не решаясь. - Что с нами произошло? Ты меня разлюбила, да? - ох, этот взгляд! И кто ему мог сказать такую глупость? Я носила в себе от него ребёнка, я мечтала иметь малыша именно от Димы, а он стоял и говорил какие-то глупости! Разве могла я его разлюбить?       - С чего ты это взял? - прячась от начинающегося дождя под козырьком подъезда, я абсолютно не понимала почему на такие темы нужно разговаривать здесь!       - Ты такой отчужденной стала в последнее время. Мне иногда кажется, что я мешаю вам своим присутствием, - дурак, какой же он дурак, раз рассуждал именно так! Неужели он разучился чувствовать? Неужели он не понимал, что за всеми моими недосказанностями скрывались лишь большие чувства, которые не угасали ни на мгновение не смотря ни на что. - Я не могу так, Поль! Эта неопределенность меня убивает. Я не понимаю нужен я тебе или нет!       - Перестань говорить глупости. Ты отец ребёнка, и твое присутствие в нашей жизни просто необходимо, - и я говорила не только про этот период, когда я вынашивала маленького. Я говорила про всю жизнь. Он был мне нужен, разве это не чувствовалось?       - Значит, теперь ты воспринимаешь меня всего лишь отцом ребенка? По другим критериям я уже не подхожу? Поэтому ты стала такой холодной? - горько усмехаясь, Дима не сдвинулся с места, и его абсолютно не волновал даже дождь, начавшийся на улице.       - Холодной? По-моему, это не я не появлялась в твоём доме несколько недель, узнав о ребенке, и это не я до сих пор не могу просто попросить прощения, даже не у меня, а у него! Он же тоже прекрасно понял, что отец свинтил сразу же как узнал о наличии ребёнка. Или может я до сих пор уезжаю каждую ночь, оставляя тебя одного? - он сам напросился на этот разговор. Почему я стала такой холодной? Нет, я просто стала предусмотрительной.       - Но ты ведь не просишь остаться, - как-то совсем вяло выговорил Дима, будто и сам уже сомневался в своих словах.       - Естественно, это же я всегда во всем виновата, - больше не желая разговаривать с человеком, который, по всей видимости, кроме себя не желал слышать никого, я развернулась, намереваясь зайти в подъезд, но резкая боль внизу живота не позволила сделать и шага. - Ой, - останавливаясь на полпути, берясь за живот, и понимая, что эта боль ничего хорошего не принесёт нам с малышом, я медленно оседала на землю.       - Ты чего, Поль? - как-то слишком быстро раздался над моим ухом взволнованный голос Димы. Ох, знал бы он, что сейчас меньше всего хотелось быть беззащитной и беспомощной! Да, я нуждалась в нем, в его заботе и ласке, но сейчас моё состояние больше выглядело, как желание вызвать сострадания. Ох, как же я не любила быть слабой.        - Живот, - единственное, что могла объяснить Диме.       Больше всего я боялась, что мои переживания из-за наших странных отношений отразятся на нашем чаде, который и не был виноват в том, что папа с мамой не могут найти общий язык, и кажется все мои плохие предчувствия оправдывались. Тянущаяся боль внизу живота возрастала, и мне уже было ровным счётом наплевать на гордость и не желание выглядеть слабой. Я испугалась, чертовски сильно испугалась за моего маленького, которого полюбила настолько сильно, как могут любить лишь матери.       Я не поняла, каким образом оказалась сначала в подъезде, а затем и в собственной квартире, сидя на диване в гостиной в таких тёплых, необходимых мне сейчас объятиях Димы. Я сидела на его коленях, успокаиваемая его взволнованный полушепотом я прислушивалась к своим ощущениям. Резкая боль ушла, что уже радовало, но осталась тянущая, ноющая боль. И сейчас больше всего хотелось убедиться, что со мной и малышом все хорошо.       - Как ты себя чувствуешь? - стоило мне пошевелиться, как Дима тут же устремились взгляд своих карих, испуганный глаз на меня. Да я и сама была напугана до невозможности.       - Кажется, немного лучше, - силясь улыбнуться, чтобы хоть немного успокоиться самой и успокоить распереживавшегося Билана. - Немного тянет внизу живота.       - Я позвонил врачу, он приедет сразу, как сможет, - его ладони, на моей спине расслабляли, голос успокаивал, а всего одно его присутствие давало уверенности, что все у нас и у нашего крохи, решившего пощекотать нервы родителей, будет хорошо. - Я так испугался за тебя. Не волнуйся так сильно больше никогда!       - Прости, я не хотела, чтобы так получилось, - сильнее обнимая своего спасителя за шею, и укладывая голову на его плечо, и чувствую как сильно он напрягся, когда я коснулась его тела.       - Наверное, сейчас правильнее мне просить у тебя прощения. Просто я так сильно тебя люблю и боюсь потерять, что иногда у меня просто едет крыша, - утыкаясь носом в мои волосы честно признавался он. А я не верила своим ушам.       - Именно поэтому ты оставляешь меня каждую ночь одну?       - Прости, - и ему больше ничего не нужно говорить, я все чувствовала без слов. Мы наломали вдвоем дров, когда вместо того, чтобы все обсудить, начали играть в обиженных друг на друга взрослых людей. Но мы должны были попробовать начать все сначала, откинув обиды и забыв обо все недопонимания. Должны были, хотя бы ради того, кто сейчас жил у меня под сердцем.