Рыжее солнце и белый тюльпан.

Сириус Блэк открыл глаза. Ничего не поменялось, что впрочем не удивительно, но надежда не гасла, каждый раз перед тем, как открыть глаза, он надеялся, что всё это сон, что он очнётся в другом, более радушном месте. Он знал, что так не будет. Что ничего не изменится. Но глупая, упрямая надежда заставляла так думать каждое утро, прежде, чем он открывал глаза. Вот и сегодня, надежда не оставила его, и он упрямо открыл глаза. Ничего нового: все те же стены, и тонкая, узкая щель вместо окна и холод. Холод, пробирающий до самых костей. За эти пять лет он успел подумать о многих занимательных и не очень вещах. Например, о маме, это слово теперь было непривычно для него и он, неожиданно для себя, произнёс его вслух: — Мама, — тихо сорвалось с губ и застыло в воздухе. — Мама, — крик, больше похожий на стон, эхом ударился, как теннисный мячик, об стены подземелья. — Мамааааааааа, — прозвучало в тишине, как набат колокола. — Мама, — пронзила тишину насквозь, словно порезало на мелкие кусочки. — Мама, — он впервые заговорил за этот год. Вальбурга Блэк никогда не отличалась щемящей нежностью, но по-своему была ласкова. Сейчас он понимал, что она все же любила его, любила, когда кричала в полную глотку, за то, что он якшается с этими людьми, любила, когда он орал в ответ, любила, не смотря ни на что. Возможно, любовь её была своеобразна, не всегда понятна, не всегда адекватна в своих выражениях, но она любила сына. И Регулуса. Сириус взвыл, взвыл, превращаясь в черную собаку, огромный пес выл, как волк на луну, учитывая, что сейчас было утро. Он хотел вырваться от сюда, не ради себя, не ради чего-то банального, он хотел знать, где Регулус и жив ли он. Он до зубного скрежета хотел знать, жив ли брат. Из-за того, что его “отключили от рода” он не мог это чувствовать. А раньше смог бы, в детстве они даже разговаривали из разных комнат у себя в голове, никому не говоря о тайной связи, так было легче переносить наказание и веселее стоять в углу, чаще этим занимался Сириус. А теперь этой связи не было. Раньше он не ценил её, а теперь он оказался оторванным от дома. *** Вальбурга Блэк решила вернуть Сириуса в род. Да, это решение далось ей с трудом, ей воспитанной в традициях старинных семей, порой консервативных традициях. Но она так решила, а значит так и будет. По-другому не будет, да и не должно быть. Огромный ритуальный зал Дома на Грюммо 12, поражал воображение любого, кто бывал здесь впервые, но воображение Вальбурги он поражал до сих пор. Каждый раз, когда она спускалась сюда вновь, она находила в этом зале что-то новое, что-то другое, раскрытое совсем под другим углом. Величественные стены возвышались, и уходили ввысь, образуя над головой огромный купол. Стены были исчерчены древними рунами, непонятными современным волшебникам, знаками и всевозможными узорами, надписи на разных языка, выложенные драгоценными камнями, вышитые серебряными и золотистыми нитями, и узкая щель у самого основания купола, из которой тонкие лучи света проникали в темное и мрачное пространство ритуального зала, казалось здесь живёт сама Магия. Шаги Вальбурги раздавались в тишине. Облаченная в черную, как сама ночь, мантию, она величаво шагала к центру, где стоял черный могучий камень — Родовой камень Блэков, испокон веков стоявший здесь, на вот этом самом месте, начиная с образование Рода Блэков. Она взбрызнула родовой камень своею кровью, символы на стенах загорелись алым, кровавым светом, потом, когда она начала читать, еле шевеля побелевшими от волнения губами, они вспыхнули темно-синем светом, а поток воздуха закружился вокруг неё серым вихрем. Она возвращала Сириуса Ориона Блэка в род. Во тьме на неё смотрела Магия, — эта была молодая на вид девушка тридцати лет, с черными как смоль волосами, и огненными глазами. Она смотрела на Вальбургу Блэк с небес, и задумчиво щурила свои огненные глаза, где полыхало Адское Пламя. — Какие люди забавные, — протянула она последнее слово, выпуская изо рта дым. — Но вы всё же курите их сигареты, — спокойно заметил собеседник, стоя у неё за спиной. — Ну должна же быть от них и польза, в конце концов, — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Польза? — он хрипло рассмеялся, — а вам ото всех нужна только польза? — Не передёргивай, — голос чуть похолодел, а глаза больше сузились. — Я? Ни в коем случаи, миледи, — последнее слово было произнесено тоном, коим произносят ругательства. — Арихан, — добавила она в голос предостерегающие нотки, но на него это не подействовало, он был в том самом хорошем настроении, когда ему было наплевать на все предостерегающие нотки в голосе. — Да, я вас слушаю, — ответил он, имея ввиду недосказанность вроде того: “но не слышу”. — Ты испытываешь моё терпение, — она резко развернулась, почти соприкасаясь с ним, он стоял слишком близко, нарушая все мыслимые и немыслимые правила этикета, ему было начхать на этикет. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — изрёк он, кривя губы в усмешке и нагло, даже насмешливо смотря ей в глаза, адской пламя горело там с необъяснимой силой. — Неужели ты меня не боишься? — произнесла она тихо, с горькой усмешкой. — Ты не так плохо выглядишь, — хмыкнул он, — нет, не боюсь. — Жаль, — она отвернулась, не в силах выдержать этот взгляд, она не хотела показать свою слабость, хотя иногда ей так хотелось быть слабой. — Нет, — он развернул её к себе, и хмурясь, смотрел в адское пламя её глаз, она одним взглядом могла спалить его, не оставив даже горстки пепла, — я тебя не боюсь, — и аккуратно, убрав чёрные волосы с лица, поцеловал. Она хотела сопротивляться, хотела крикнуть что-то, но вдруг поняла, что так приятно быть слабой, хоть иногда, так приятно находиться в объятьях,и порой так просто признать свою любовь, что это не есть слабость, а есть сила, новая и ранее не изведанная ей. Поцелуй всё больше разгорался пожаром внутри, который поглощал их полностью, без остатка. Между тем, Сириус Блэк чувствовал прилив магии, родной магии, даже шерсть у него встала дыбом, он чувствовал, как Магия постепенно возвращается в его жилы, течет вместе с кровью. Если бы кто смотрел на него в эту самую минуту, то он бы увидел, как глаза вспыхнули синим немигающим светом, озаряя все вокруг. Даже ветер на минуту перестал выть, и оглушающая тишина застыла в помещение, всего лишь на минуту, но этого было достаточно, чтобы понять: Регулус жив! *** Нарцисса Малфой тем временем искала способ спасти Сириуса, своих не бросают, какие они бы не были. Она должна подать прошение о пересмотре дела с применением сыворотки Правды, как назвал то зелье муж, но это можно сделать не скоро, так как человек, который этим занимается, ушёл в отпуск. — Люциус, — спросила она за завтраком, — можно ли увидеться с этим человеком, ну то есть с Сириусом. — Увидеться?! — опешил тот, а потом вкратце изложив суть Азкабана. — И что? — спокойно отреагировала жена, — если ты плохо помнишь, то я вообще мало что помню, и иногда это полезно знать свои страхи. — Я попробую это устроить, но сначала обязательное занятие Магией, — чуть строже, чем следовало, проговорил он. — Хорошо, — радостно кивнула Нарцисса. — Итак, давай начнём наш урок, — они стояли в тренировочном зале Малфой-мэнора: огромный, великолепный, исчерченный необходимыми рунами, с замечательной коллекцией холодного оружия на стене, Цисси он явно нравился. — А можно попробовать без палочки? — Цисса не знала о магии в целом, только остаточные воспоминания, в ней ещё не были заложены традиции, что можно, а что нельзя, она была не ограничена правилами, которых попросту не знала. — Ты можешь попробовать, но сразу хочу предупредить, что навряд ли получится, это очень сложное явление, и дается оно очень редко и с годами тренировок, и не у всех. — Значит это то, что мне надо, — это странное предостережение разбудило в девушке упрямство, которое было не остановить. — Что ж, попробуй, —Люциус вскинул руку вверх, и проговорив отчётливо, по слогам, “Лю-мос”, зажёг огонёк на конце палочки. — Лю-мас, — проговорила она. — Лю-мос, — исправил он. — Люмос, — крикнула Нарцисса, и не используя палочку, выбросила руку вперёд, яркий столб пламени ослепил на несколько мгновений. — Нокс, — крикнул муж. — Нокс, — послушно повторила Нарцисса. Столб исчез. Люциус Малфой вытер рукавом белоснежной рубашки капельки пота, выступившего на лбу. — Знаешь, это очень здорово, но давай сначала с палочкой, что бы ты училась контролировать свою магию. — Ты правда не сердишься, — два серых глаза уставились на него. — Нет, милая, не сержусь, — он улыбнулся, приобнял её за талию и легонько поцеловал в лоб. Радостные глаза жены стоили всего этого мира. — Что насчёт встречи с Сириусом? — братом она пока не могла называть человека, которого даже не видела ни разу, но род превыше всего, и это она знала ещё по прошлой жизни. — Надо подать заявление, а уж дальше как пойдёт, вряд ли они примут его к соглашению и утверждению. — Это ещё почему? — глаза Нарциссы сузились. Опасно сузились. — Потому что это государственный аппарат. — Ах, государственный аппарат, ну-ну. Красивая и изящная чёрная мантия легко легла на плечи девушке, с белыми локонами она смотрелась потрясающе. Она стояла на лестнице, собираясь с мыслями. — И куда ты собралась, позволь спросить? — хмуро поинтересовался муж, поджидая её внизу. — В Министерство. — Ммм, — протянул он нехорошо, — и что ты там собираешься делать? — Договорится о свидании с Сириусом Орионом Блэком. — И коим образом? — Любым, — это слово прозвучало так, словно выстрел раздался в тишине, и Люциус Малфой понял, супругу не отговорить и не уговорить, а значит остаётся идти вместе с ней, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию самому. — Позволишь, составлю тебе компанию, — протянул ей руку он. — С удовольствием, мой, — она чуть было не сказала Повелитель, но вовремя прикусила язычок, — мой Лорд. — Смотри, — когда они стояли у камина и девушка в непонимании смотрела на важного, и что главное, вполне серьёзного Лорда. — Ты должна бросить щепотку летучего пороха в огонь и произнести адрес. А потом, с чистой душой шагнуть в огонь. — И всё? — она недоверчиво покосилась на мужа, эта идея ей не пришлась по вкусу, но что делать. — Министерство Магии, — бросил щепотку пороха в огонь и тот вспыхнул зелёным. Мужчина твёрдо вступил в огонь и подал руку ей. Она нерешительно шагнула рядом, и крепко сжала протянутую руку, пламя полыхнуло ещё раз, и их закружило в воронке перемещения. *** В Министерстве Магии тем временем шла очень напряженная работа, все сдавали, утверждали какие-то бумаги, бегали по отделениям, а всё это происходило потому что сегодня был последний день сдачи квартального отчёта, что явно не прибавляло чиновникам никакого хорошего настроение, да и погода за магическими окнами была паршивая. Нарцисса шествовала по коридорам, как царица, взор её горел, и ей даже уступали дорогу. — Теперь нам в лифт, — пояснил он, когда они ждали у непонятной, для неё, коробки. Створки лифта отворились, впуская людей внутрь, и выпуская много маленьких белых записочек. Потом из лифта вышли, а если быть точнее выскочили, пара человек, и лишь потом чета Малфоев смогла войти в лифт. Нарцисса, аккуратно, не привлекая внимания, рассматривала всё вокруг, она впервые была в таком большом здании, где было так много людей. — Вы выходите? —спросил служащий сбоку. — Нет, нам на пятый, прошу, — Люциус отодвинулся в сторону, вошло ещё несколько людей, и так вышло, что Нарциссу оттеснили куда-то в бок. Теперь она могла только видеть белую макушку мужа. Но ей было до того любопытно и интересно всё вокруг, что она не обратила на это маленькое событие никакого внимания. Они проехали еще две остановки и она вышла, с нею вышло ещё пару человек, но Люциуса среди них не было. “Наверное, он не успел выйти, и приедет потом, что ж, не будем терять времени”, — подумала Леди Малфой, и обратилась к первому прохожему. — Прошу прощения, где можно подать бумагу на прошение о пересмотре дела, — и внимательно уставилась на незнакомца. — О, — он задумчиво посмотрел на женщину, и чуть улыбнулся, — какая крошка, ну за пару услуг, мы могли бы с вами договорится, — взгляд его скользнул по фигуре, и остановился на декольте. — Что? — рявкнула Нарцисса, мгновение и он стоит прижатый к стене, а холодное лезвие кинжала, взятого ею тайно и на всякий случаи из ритуального зала, щекочет сонную артерию незнакомца. — Хм, миледи, — заискивающе произносит он, — миледи, это не то что вы подумали, совсем не это. — Плевать мне, на то, что я подумала, твоя жизнь мало стоит, знаешь ли, но, — она шептала холодным, страшным голосом, ему на ухо, отобрав предварительно палочку, — ты можешь оказать мне неплохую услугу, верно? — Д-да, — заикаясь произнёс он, — с удовольствием. — Что ж, вперёд, — проговорила она, радостно улыбаясь, улыбка же больше походила на оскал. — Чем именно вам помочь, миледи, — лживо улыбаясь в ответ, проговорил он. — Мне надо подать прошение о пересмотре дела. — Прошение о пересмотре дела? А чём собственно состоит дело, кража, привышение полномочий, или что? — Ничего такого, обвинение в убийстве и пособничестве Темному Лорду, я вас уверяю, ничего такого, что бы вы не могли исправить, верно? — О, разумеется, — глаза служащего забегали, и он понял, тут лучше сделать всё, что от него требуется, иначе, нет, он не станет думать о плохом.