Рыжее солнце и белый тюльпан.

Глава 19. Хатидже крутилась перед зеркалом и всё не могла понять, нравится ей наряд или нет. Она не спорила, дорожное платье сидело отлично, ей оно неимоверно шло, но нравилось ли? Она сама не знала, но решив, что цвет весенней листвы ей очень даже к лицу, она несмело растянула губы в полуулыбке. — Прекрасно выглядите, госпожа, — подавая ей изумрудные серьги, чуть улыбнулась служанка. — Спасибо, — Хатидже улыбнулась в ответ, и накинув дорожный плащ вышла из покоев. День выдался прохладным и не солнечным, но и настроение девушки было каким-то ясным и чуть прохладным, и совершенно не солнечным. «В дорогу!» — эта мысль пронеслась темной лошадкой по сознанию и Хатидже чуть кивнула головой, как бы соглашаясь с ней. Она вышла в сад, решив прогуляться перед этой самой дорогой, холодный порыв ветра окутал ее с ног до головы и она поежилась. Подол платья шуршал, словно ветер легкой рукой касался листвы, небо было ясное чистое, и на душе была какая-то странная уверенность в сегодняшнем дне. Вещи были сложены, уложены и лошади были готовы, вот что сообщил Сюмбюль-ага ей, и она лишь кивнула. — Доброе утро, сестра, — Повелитель был одет в темно-синий кафтан и почему-то отражал небо, словно озеро, какие нелепые сравнения порой приходят в голову. — Доброе утро, Повелитель, — она присела в поклоне. — Валиде уже скоро будет, — пояснил он, видя блуждающий взгляд зеленых глаз. — Повелитель, госпожа, прошу прощения за опоздание, — и два черных глаза заставляют Хатидже задорно улыбнуться в ответ. — Это Малкочоглу Бали-бей, он мой верный воин и я ему полностью доверяю. Он будет сопровождать вас с матушкой и возглавлять вашу охрану, — пояснил султан, — это моя любимая сестра, Хатидже-султан, не приведи Аллах, что бы хоть волос с ее головы упал, — представил ее брат, переводя всё в легкую шутку и нарочно сердито грозя пальцем. — Как прикажете, Повелитель, — серьезное лицо и только озорные искорки в черных, как ночное небо, глазах. — Доброе утро, — Валиде кивнула султану и улыбнулась Хатидже. — Доброе утро, госпожа, — голова Бали-бея склонилась в очередном поклоне. — Это Малкочоглу Бали-бей, он будет охранять вас во время путешествия, — уже коротко представил матери воина Сулейман. — Удачной поездки, — поцеловав руку матери, а потом Хатидже в лоб, он удалился решать важные государственные вопросы, которые без него решаться сами никак не хотели. — Валиде, Хатидже-султан, я поеду около вашей кареты на коне, если что-то случится, или надо будет остановиться, сообщите мне, проверю местность и только после этого можно будет сделать остановку. Не смею вам создавать неудобств, но так будет намного безопаснее для вас. — Хорошо, Малкочоглу Бали-бей, это и правда не очень удобно, но я понимаю, что такие меры необходимы, — Валиде уважительно кивнула и он, подав по очередном обеим султаншам руки, помог забраться в карету, рука Хатидже задержалась в его теплой ладони, и Бали-бей не сразу выпустил ее из своей руки, зелёные глаза смотрели на него так, что кажется, он был готов стоять так и смотреть на нее и смотреть. Хатидже с большим сожалением мягко убрала руку, чуть царапнув его ободком кольца, и вошла в карету. *** Повелитель заложил руки в замок за спину и хмуро посмотрел на небо. Государственные вопросы уже ждали его в кабинете, собрание сегодня не было, но бумаги и прочие документы должны были быть разобраны, так же он назначил аудиенцию очередному послу Венеции и всем этим сегодня заниматься совсем не хотелось. Он думал о другом и никак не мог выбросить из головы Махидевран и Хюррем. Кого он на самом деле любил, он не знал. Как известно, если женщина колеблется между двух мужчин, значит по-настоящему ей не нужен ни один из них. Сулейман же не был женщиной, он - падишах Османской империи, он может любить хоть весь гарем. Но ему не хотелось любить весь гарем, ему вообще сейчас ничего не хотелось. Душевные разговоры с Ибрагимом стали какими-то душными, и совершенно не откровенными, нет Прогали не изменился, а вот Повелитель, что-то в нем стало иное, что-то новое появилось в его душе, а что именно понять он не мог. Чистое ясное небо над головой придавало уверенности, что он во всем сможет разобраться, и все станет на свои места. Хатидже уехала. И ему не с кем посоветоваться в этом вопросе. Теперь он даже жалел, что не отпустил Хюррем вместе с ними, но менять свои планы было уже поздно. *** Хюррем смотрела в окно. Огромное ясное небо не сулило ничего хорошего. Сулейман не пришел сегодня ночью. Он и раньше не приходил, да и она была еще не в том положение, когда можно приходить очень часто, но сегодня почему-то ее это волновало больше обычного. Словно она чувствовала, что неуловимо изменилось. Теперь и она не знала, а что на самом деле чувствует и это пугало. Неизвестность как известно, всегда пугает. — Госпожа, — вошла служанка и поклонилась, — что прикажете на завтрак? — Кашу хочу, манную, — проговорила она, вздохнув. — Как прикажите, — и удалилась. *** Валиде-султан уснула, мерное постукивание колес об дорогу и небольшая качка сделали свое дело, и она, положив голову на боковую спинку, спала. Хатидже, заботливо поправив плед на матушке, с интересом смотрела в окно, видя перед собой не только чудесные и живописные пейзажи, но и спину молодого воина, что скакал чуть впереди кареты. Прошло сколько-то времени и сестре Сулеймана стало совсем душно, ноги затекли, и она, чуть смутившись позвала негромко, стараясь не разбудить матушку. — Бали-бей, — он мгновенно приструнил коня, и оказался на уровне ее решетчатого окна, два черных глаза смотрели выжидательно, но видя, что госпожа чуть стушевалась, он отвесил поклон. — Что прикажите? — Могли бы мы сделать остановку? — Что-то случилось? Вам нехорошо? — Он смотрел с каким-то странным беспокойством, и слова казались такими обычными, но девушке почему-то казалось, что они все пропитаны теплом и заботой. Насквозь. — Душно немного, да и чуть походить будет очень к месту, — проговорила она еще тише, заметив смазанное движение боковым зрением: мать ворочалась во сне. — Как прикажете, моя госпожа, — еще тише ответил он, и озорные искорки в глазах вспыхнули как огоньки свечей в темноте комнаты, — подождите несколько минут, я проверю дорогу. — Хорошо, — она даже кивнула и в такт каштановые волосы рассыпались волной по плечам. Воин все же не выдержал, улыбнулся самым краешком рта, и ускакал вперед. — Все в порядке, госпожа, — они остановились, и аккуратно, не потревожив Валиде-султан, Хатидже встала, отодвинула штору. — Прошу вас, госпожа, — он уже стоял и протягивал ей свою большую уютную ладонь. Она, стараясь не смотреть в глаза, аккуратно коснулась его руки, и вложив свою маленькую хрупкую руку, сделала шаг. Но оступившись, полетела бы лицом в землю, если Малкочоглу не обладал такой хорошей реакцией, живо поймав ее за талию, он плавно опустил девушку на землю, но руки не убрал, засмотревшись в невозможные зеленые глаза. Хатидже смотрела в ответ и забывала обо всем. Она тонула. Тонула в черном омуте глаз, в заботливых, сильных руках и объятьях, тонула и совсем не собиралась всплывать, тепло и уют разливались мягкой волной по телу, такая близость пугала и вострогала в один момент, хотелось чтобы мгновение продлилось как можно дольше, но Бали-бей опомнился первым и резко убрал руки, склонясь в очередном, ненужном ей, поклоне. — Прошу прощения, госпожа, хотел удостовериться, что вы в порядке, — голос его звучал хрипло и от чего-то виновато. — Большое спасибо, Малкочоглу Бали-бей, если бы не вы, — она на мгновение замолчала, и снова поймала взгляд черных глаз, — если бы не вы мне пришлось бы быть не в самом хорошем здравии, составите мне компанию для прогулки недалеко в лес? — Последнее предложение явно было излишним. Он и так должен ее сопровождать, он - начальник охраны для нее на сегодня. Но дело в том, что она хотела чтобы именно он ее сопровождал.