Рыжее солнце и белый тюльпан.

Глава 20. Сова из Министерства Магии прилетела ближе к вечеру, и, кинув на стол запечатанное в плотную жёлтую бумагу письмо, улетела обратно. Люциус осторожно вскрыл конверт и, развернув письмо, стал читать вслух. В письме говорилось, что свидание с мистером Блэком будет назначено на завтра и в 11.00, они должны уже быть в Министерстве для отправки на остров Азкабан в сопровождении авроров. И так же в письме указывалась, что на встречу могла быть допущена только Нарцисса, как близкая родственница, Люциусу такой возможности не предоставлялось. Нарцисса слушала внимательно и взволновано бросила взгляд на мужа, он же позволит ей поехать, правда же? Люциус задумавшись, замолчал, повисла пауза. Рис с овощами давно остыл, жена, прибывавшая в сильном волнении, так и не притронулась к ужину. — Цисси, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, просто я так всё плохо помню, вдруг что-то пойдет не так, понимаешь, — она доверчиво заглянула в серебристые в свете ламп глаза мужа, она могла доверять только ему, больше никто не смог бы заслужить её полного доверия в целом мире, и теперь она отчаянно желала, что бы он успокоил её, сказал, что будет всё хорошо и замечательно и никак иначе. Цисси в то же время верила, прекрасно знала где-то глубоко внутри, что Сириус Блэк – её родной двоюродный брат, невиноват. — Милая, я уверен, что всё пройдет как нужно, ведь он помнит, и знаешь, годы заключения в тюрьме могли повлиять на него, поэтому тебе не стоит много волноваться за свою роль, ты ведь пытаешься ему помочь, верно? — Да, конечно, спасибо, — и она поднялась из-за стола и подошла к мужу. Чуть обняла его за плечи и поцеловала в гладкую щеку. Она была правда ему благодарна за поддержку. Тьма. Холод. И мрак. Они сливаются в одно слово – Азкабан. Сириус смеётся, словно безумный, хохочет на всю камеру и вдруг резко замолкает. — Мистер Блэк, к вам посетители, — голос стражника звучит пренебрежительно, но Блэка это не волнует, как, как и кто мог к нему придти, это ведь не шутка, не может быть шуткой, потому что судя по голосу стражника, юмор – это не его сильная сторона. Его ведут по сплетению коридоров, он иногда спотыкается, его толкают в спину и сзади раздаются ругательства, он даже не отвечает, сил почти не осталось, но он идёт, ему же интересно, кто мог к нему придти. Двери отворяются и его швыряют на каменный пол как котенка, он почти удерживается на ногах, в комнате для свиданий слишком тепло, и слишком светло, он зажмуривается и слышит голос начальника. — Если что-то случится, то сразу жмите красную кнопку, у вас ровно полчаса, при всём моём уважении, леди Малфой, — и послышались шаги, лязгнула железная дверь, он всё же открыл глаза, свет ударил резкой болью, но в свете ламп Сириус различил изящный силуэт своей сестры. — Цисси? — После стольких лет безмолвия язык слушался на удивление плохо, голос был хриплым и звучал ужасно. Она смотрела на грязного, оборванного и дурнопахнущего человека, и понимала, что перед ней стоит её брат, самый настоящий, и он около пяти лет провел в таких ужасных условиях. — Да, это я, — её родной голос мячиком отлетал от каменных стен и разлетался чуть слышным эхом по комнате, она смотрела куда-то в пол, и жгучее чувство стыда заполняло ее до самых кончиков ушей, — прости, если ты сможешь меня, когда-нибудь простить, я пришла так поздно, я, — она запнулась и не поднимала взгляд, а он смотрел на её ухоженное лицо, аккуратную прическу и с удивлением наблюдал, как холодная и непреступная ледяная королева испытывает перед ним чувство стыда. — Глупенькая, — он сделал шаг вперёд, — ты же пришла, пришла ко мне, только зачем, Нарцисса, что бы, что? — Я пришла, — она подняла на него взгляд и столкнулась с удивительными, яркими синими глазами, которые выделялись на бледном, осунувшемся лице, — сказать, что твоё дело будет заново рассмотрено через месяц, знаю, месяц это ужасно долго, но, — он её перебил резко, и подошел ещё ближе. — Пересмотр дела? Зачем, Цисси? Зачем ты пришла? — И он пронизывал её своими невозможными синими, как лед глазами. — Сириус, Сири, — молодая женщина умоляющи посмотрела на него, а тот не верил, неужели, неужели она ему верит? Этого быть не может, ему не верил никто, иногда забываясь в холодной камере и промерзая до костей, он и сам казалось мог поверить, что виноват во всём. Нарцисса подошла и обняла его, её холодные тёплые руки словно обожгли не ожидавшего ничего подобного Блэка. — Ты что, Цисси, я же совсем грязный, ещё заразишься чем-нибудь, — он обеспокоенно смотрел на сестры и его острый подбородок утыкался ей в плечо. Несмотря на все его заверенья, ему безумно приятно, от объятий и от того что, она пришла, плевать, что он не видел ее тысячу дней, плевать, что он почти сошел с ума. — Сириус, я знаю, конечно, я тебе верю, не может быть такого, я верю, правда, — она несмело провела рукой по грязным, спутанным волосам. Сириус резко вскочил, это был всего лишь сон, яркий и странный, ему впервые снилась семья, семья, которая может его спасти. И теперь от этого осознания и от собственной глупости хотелось разорваться, он треснул об холодную стену камеры кулаком, на костяшках выступила кровь, его это не волновало, боль лишь чуть отрезвила спутанное сознание, и он ударил снова, со всей силы, теперь кровь уже отпечаталась на каменной кладке камеры. Он выругался, и превратился в собаку. С неохотой, но явным осознанием необходимого стал зализывать переднюю лапу. Нарцисса шла по темному коридору, шла медленно, словно во сне. Неясные тени вырисовывались на подоконниках, а ветки вычерчивали небо в отдельные кусочки мозаики. Было темно и поздно. Муж давно спал, а она шла босиком и вглядывалась в темноту коридора. Было прохладно. Ей не спалось и тень прошлой, казавшейся такой далекой жизни, накрыла её неожиданно и с головой. Она вспоминала Сулеймана, его властный и низкий голос, который с улыбкой на губах твердил её имя: «Хюррем», на распев, с какой-то понятной лишь ему интонацией. Она вспоминала его глаза, глубокие и бездонные, глаза, в которых чувствовалась безмерная любовь к ней, просто за то, что она есть. Она вспоминала и слезы, беззвучно, не искажая ее лица, скатывались и терялись где-то в складках одежды, иногда бесшумно скользя на пол. Кто же она теперь? Она ведь действительно любила Повелителя или нет? Она совсем не знает этот мир, и ей предстоит пройти очень многое, она знает, чувствует, что в воздухе летает слово «война», и это не те походы, когда она в ожидании султана металась по дворцу, молясь Аллаху за его жизнь, ее ждет другая война, страшная, потому что она никогда прежде не знала ее такой. Будет много смертей, ее семья может рухнуть, как и счастье, как карточный домик, который невозможно сложить заново, история не повторяется дважды. Нарцисса шла по коридору и холодный пол каждый раз заново обжигал ей ноги. Она даже не умеет защитить свою семью, но теперь у неё есть магия, и она справиться, даже если для этого придется выложиться на все сто. — Тикки, проводи меня в библиотеку и найди все книги, о том, как владеть магией с нуля и без палочки, — плевать, если эльф догадается, она слишком хочет жить, что бы опасаться слуг. Огромная библиотека поражает красотой спящего дракона, по стенам бежит огонек и вспыхивают факелы, Нарцисса, в одной ночной рубашке садиться за стол и перед ней появляется стопка древних книг,она вглядывается в название, и начинает читать, всё не то, иногда слишком мало информации, иногда авторы уходят в другую тему, она снова зовёт домовика. — Тикки, есть что-то более полезное? — Госпожа, есть только на персидском языке в оригинале, — и эльф прижал уши. — И почему ты ещё тут, позволь узнать? Книга были принесена и аккуратно возгруженна на стол. Нарцисса изумлена ахнула. Изящный переплёт из натуральной кожи, был декорирован вставками из драгоценных камней, а название выложено золотыми буквами. Страницы были явно потрепанными, но скорее временем, а не халатным отношением. Язык она знала прекрасно, и спокойно принялась читать сей труд. За окном уже рассветало.