Сильных не бывает.

*** - Доброе утро! - раздалось над моим ухом приветствие Моцарта. - Сколько времени? - вяло поинтересовался я, разлепляя сонные веки. - Много! Пошли завтракать, - я угрюмо взглянул на Вольфганга. Тот добродушно заулыбался и, развернувшись на пятках, вышел из комнаты. Я зевнул, вспоминая произошедшее в прошлый вечер. Что я здесь забыл? Я резко сел, озираясь по сторонам. Что я делаю в доме Моцарта утром? Я же просто искал Мишель, но зачем-то улегся спать на ночь. Надеюсь, на пьяную голову я не начудил лишнего. Честно говоря, на Мишель мне было уже наплевать. Сбежала и ладно. Не смотря на то, что это я первый ушел не попрощавшись, она не должна была так делать. Она была обязана вернуться домой. - Ну где ты там? - крикнул Вольфганг из кухни. Я был не в восторге от того, что мне предстоит разделить трапезу с этим мальчишкой, но есть хотелось, да и был ли у меня выбор? Я прошел через узкие коридоры его дома и первым делом направился в ванную. Ну и вид же у меня, не позавидуешь. Закончив водные процедуры, я, весьма взъерошенный и заспанный, зашел на кухню и уселся за стол. - Антонио? - я, секундой назад отпивавший чай, что так любезно предложил хозяин дома, замер, поднимая глаза. Мишель? Здесь? Девушка смущенно смотрела на меня из под густых ресниц. - Антонио, прости меня. Я искала тебя, - я опустил глаза и стал рассматривать красивую чашку, в которой плескался напиток. - О, что-ты, пустяки, - сегодня утром мне действительно было все равно. - Он так волновался! - с жаром воскликнул Моцарт, присаживаясь вместе с нами за стол, оказавшись между мной и Мишель. - Я его еле успокоил! Девушка улыбнулась. Я не мог поверить, что она так и не собирается объяснить мне все. Но я решил промолчать, решив не «выносить сор из избы» перед Вольфгангом. - Кстати, - весело сказал Моцарт, - Антонио, можешь воспользоваться моей ванной комнатой, в таком виде тебе лучше не показываться на улице, - я скрипнул зубами. Нахал. Но я не хочу разговаривать сейчас с ней. Мне и без того плохо, ведь алкоголь никогда хорошее настроение под утро не создавал. - Я не откажусь, спасибо, - несколько раздраженно произнес я. У меня была одна мысль - уйти подальше от этой девушки и побыть одному. Натянуто улыбнувшись напоследок, я скрылся в комнате, где стояла большая ванна, раковина и небольшой комод. Закрыв дверь на ключ, я разделся (а я был в рубашке и брюках, я же не раздевался на ночь, ужас, на кого я похож, прав был Вольфганг) и включил воду в ванной. Встав под ледяную струю воды, мне стало так хорошо, что я позволил себе просто постоять под ней, наслаждаясь звуками падающих на меня капель. Нет, я мог сделать воду теплее, горячее, но не хотел. Холодный душ это то, что помогает мне прийти в себя. Но спустя какое-то время я решил все-таки освободить помещение. Отодвинув шторку, отгораживающую ванну от всей комнаты, я кинул взгляд на комод. Моих вещей нет. Кому понадобилось мое грязное тряпье? - Моцарт! - крикнул я, даже не пытаясь разобраться в том, кто же сделал это. Все было понятно: Вольфганг зашел, пока я мылся и забрал вещи, после чего бесшумно скрывшись из виду. Ключ у него запасной наверняка имеется. - Моцарт, верни мне мою одежду! - крикнул я громче, прислушиваясь. Послышались шаги. - Антонио открой, это я. - едва слышно сказала Мишель, несколько раз постучав по двери костяшками пальцев. - Я принесла твои вещи. - откуда-то издалека раздался заливистый смех. Вот клоун. Я вылез из ванной и повернул замок в замочной скважине. Девушка зашла в комнату, положила вещи на то место, где они лежали изначально и развернулась что бы выйти. - Мишель, я... - начал я, понимая, как сильно мы задели чувства друг друга. Я не успел договорить. Она внезапно повернулась ко мне и бросилась на шею, впиваясь в мои губы своими. ... - Спасибо, Моцарт, - произнес я, пожимая руку парню. - Еще увидимся, - я был благодарен ему за все. За то, что успокоил, за то, что спать уложил, за то, что помог помириться с Мишель. Когда мы вышли из ванной вместе, я знал, что это он все спланировал и сделал все, чтобы уладить этот конфликт. Я ему очень благодарен за это. А он просто стоял и улыбался, глядя, как я помогаю Мишель одеть её пальто. Он не сказал ни слова, а лишь ободряюще улыбнулся, закрывая за нами дверь.