Наглые

      Брюнет пошел к большому фургону, на котором приехали люди с телевидения. Рэйнбоу же направилась к полицейской машине, которая стояла поблизости, на стоянке, при этом заметив, что к школе, через невероятную пробку, проезжали три большущих красных машины, сверкая сиренами, с огромными бочками, на которых было написано белыми буквами слово «WATER». Ну наконец-то, они смогут дотушить окончательно этот пожар.       Радужноволосая вместе с Соарином обошла парковку, и вот уж тут им пришла пора разойтись, однако девушка напоследок все же кинула на зеленоглазого азартный взгляд, с толикой надменности, и только где-то в глубине малиновых чарующих глаз предательски отражался страх.       Бояться болтовни на камеру — девушке было просто тошно от этого идиотского факта, однако еще более неприятно было — как раз таки говорить в объектив. Но перед этим нужно было дать мистеру Ди эти чертовы, как упомянула сама Дэши, показания. Что же, зато хоть как-то можно оттянуть время перед своей «участью»…       

***

      Когда радужноволосую допросили и направили к телевизионщикам, девушку охватила паника. «Мать моя Селестия, проще помереть», — мелькнуло в её многострадальной голове.       При других обстоятельствах, Рэйнбоу бы драпала, сверкая пятками. Однако тогда она должна была бы желание этому «напыщенному выхухолю», а девчонка и так дважды прокололась. Поэтому Дэш медленно, но верно и абсолютно неохотно приближалась к двери фургона и, когда школьница уже вроде бы потянулась к ручке, та резко открылась и зарядила ей по лбу.       — Твою налево!.. — сразу же выругалась старшеклассница, зажмурившись и схватившись за голову. Сейчас кое-кто будет убивать.       — Черт… — негромко выдал синеволосый, глядя на Дэш. Беги, Рин, беги. Стоило Рэйнбоу услышать знакомый мужской баритон, боль как рукой сняло. Режим "Рэйнбоу Дэш — машина для убийства" был успешно активирован.       «Ну вот почему снова в голову?! Этот пацан точно куда-то метит!..».       Девушка подняла свои малиновые глаза, которые на мгновение стали цвета запёкшейся крови, желваки заходили ходуном, брови резко сдвинулись к переносице. Грудь часто вздымалась от дыхания, которое уже сбилось, а руки автоматически сжались в кулаки, да так крепко, что аж костяшки побелели, это не говоря еще о том, как она оскалилась. Так. Она его сейчас «кокнет», и никто не узнает. А если и узнает, то ее этот факт не потревожит, она отвезёт его в тот же лес, что и этого недалекого.       — Девчоноки, когда строят такие гримасы, боятся, что у них потом будут морщины.       — Это типа намек на то, что и я должна быть одной из этой массы?.. — прошипела Дэши, исподлобья глядя на парня, который оперся о дверной косяк.       — Нет, тогда бы ты меня раздражала еще больше, — ухмыльнулся Соарин, улыбаясь одним уголком губ. — Ну, чего ты тут встала, проходи, тебе если не грим наложат, так хотя бы волосы расчешут.       Девушка, взяв себя в руки, сдавленно фыркнула и потопала в фургон, за ней вошел и зеленоглазый. Хоть бы извинился!.. Плюс одна шишка на голове, по его милости.       

***

      Радужноволосая стояла на улице вместе с женщиной, которой было лет эдак тридцать пять, с блондинистыми волосами и миндалевидными карими глазами, в сером пиджаке, под которым была выглаженная белая блузка, бедра обтянула строгая юбка-карандаш. Ноги были объяты в телесные капроновые колготки, черненькие лаковые туфли на невысоком каблуке блестели под светом софтбокса, который компенсировал отсутствие солнца на затянувшемся серым полотном небе. В паре метрах от них стоял мужчина, устанавливающий камеру на штативе, поблизости было еще пару людей и Соарин, смотрящий на происходящее со стороны. Женщина оказалась ведущей, которую зовут Анастейша Морган, и она уже успела познакомиться с Рэйнбоу и поговорить с ней.       Итак, оператор начал отсчитывать: «Три, два, один», после чего стало ясно, судя по загоревшемуся красному огоньку, что съемка пошла. Анастейша с Дэши стояли на фоне объятой огнем школы, которую наконец-то вовсю тушили водой из шлангов, а вокруг здания суетилось множество людей всех возрастов, из-за чего было очень шумно, однако два микрофона  — ручной, и тот, который держали работники над женщиной со школьницей, чтобы звук на записи был более четким, должны были сгладить ситуацию. Это прямой эфир, тут права на ошибку нет. И Рэйнбоу это понимала. Тот факт, что девушка была напряжена, неоспорим.       Пока миссис Морган представлялась, глядя в объектив и рассказывая телезрителям суть всея ситуации, радужноволосая успела от волнения за эти несчастные пару минут досчитать до ста сорока восьми, после чего Анастейша таки обратила внимание камеры на стушевавшуюся Рэйнбоу Дэш и стала просвещать ТВ в ее героизм. Краем глаза спортсменка заметила, что Рин с нее почти глаз не сводил, а когда парень увидел, что она на него взглянула, только несколько отчужденно ухмыльнулся. Малиновоглазой так и хотелось язвительно бросить ему: «Эй, чего пялишься?», однако здравый смысл напомнил ей, что она как бы в прямом эфире, и её просто не поймут. И она была благодарна этому «здравому смыслу», что так редко её навещал.       Вот Анастейша и задала Дэш первый вопрос:       — Рэйнбоу, тебе было страшно? — и тут девушка вспомнила, что находится просто в критическом положении. Помолчав секунды три, обдумав вопрос, школьница ответила на удивление четко, вкрадчиво и ясно, чем невероятно сильно поразила Соарина, который был настроен на то, что сейчас будет довольно неловкий конфуз:       — Да, и очень. Я невероятно сильно боялась, но скорее не того, что могу сгореть там, а того, что у меня не получится и все эти действия окажутся напрасны, — отрапортовала девушка, после чего несказанно удивилась произошедшему. Но осознание того, что это ей удалось только потому, что она отвлеклась на темноволосого и сейчас отвечала чисто на подсознательном уровне, школьница достаточно скоро признала.       — Ты совершила героический поступок! — произнесла блондинка. — Но что тебя сподвигло на это? Как никак, а эта девочка — Свити Белль, которую мы, кстати, чтобы не было накладок, не стали допрашивать, так как она находится в шоковом состоянии, является тебе ни кем иным, как подружкой. Мы узнали, что она сестра твоего лучшего друга…       — Помимо этого, еще она лучший друг моей сестры, — невзначай перебила женщину Дэш, на что Морган, к счастью, внимания не обратила.       — Однако, не каждый будет рисковать собой ради этого. Так что же тобой двигало в этот момент? — спросила ведущая.       — Наверное, обязательство… Я не уверена, тем не менее, я просто чувствовала, что если не я, то никто.       — Почему?       — Дело в том, что испугавшись, она попала в кладовку, а дверь в неё сломана — её можно открыть только ключом снаружи, который выдают дежурным. Собственно, дежурной была я, а ключ остался у меня в рюкзаке — вряд ли пожарные нашли бы его из тысячи других. Поэтому я решила, что кроме меня никто и не справится, — проговорила Рэйнбоу, глядя на женщину, стараясь вообще не обращать внимание на объектив. — Так сказать, почувствовала, что вот я, именно я сейчас необходима.       — Но ты могла потом передать ключ пожарным. Почему ты не сделала этого?       — Я в тот момент не думала об этом. Знаете, в самом пекле тяжело осознавать происходящее, там делаешь все экспромтом. Рассудок затмевается, а из-за недостатка кислорода соображаешь очень медленно.       — А если бы ключ был не у тебя и вообще вся ситуация не зависела бы от тебя — как бы ты поступила? — поинтересовалась Анастейша. — Осталась бы в стороне? Или все равно пошла бы в огонь?       — Это несколько провокационный вопрос, однако… Однако, я думаю, что вряд ли. Я герой на час, я обычная школьница. Некоторые люди, например, наши уважаемые пожарные, делают геройские поступки постоянно, у них это все в обиходе. Они профессионалы, конечно, стоит предоставить это дело им. Хотя, знаете, опять же, все зависит от ситуации, — немного заволновавшись, сказала радужноволосая, заправив выбившийся локон за ухо.       — А что насчет происходящего там, в школе, в огне? — спрашивала миссис Морган. — Как ты совершала все свои действия, как мыслила?       — Абсолютно все автоматически. Чисто интуитивно. Я сейчас понимаю, что в тот момент мой мозг словно отключился, все действия были подсознательными. Тогда я думала объемно, широко, забегая вперед, думая о последствиях, но при этом я вообще не осознавала, что я делаю… — ответила Дэши, теребя рукав куртки Рина.       — И ты большая молодец, Рэйнбоу Дэш. На этом моменте мы тебя отпускаем, а вас, дорогие телезрители, обещаем держать в курсе событий, поэтому не прощаемся! — с серьезным выражением лица заключила Анастейша, после чего ей жестом показали, что эфир закончен. — Отлично держалась, Рэйнбоу. Хорошо сработано, хотя ты меня и предупредила, что боишься камеры, говорила профессионально!       — Спасибо, миссис Морган. Сама удивлена, — ответила девушка, почесав затылок и неловко улыбнувшись.       — И я удивлен, — возник откуда-то сзади Соарин, смешком сопровождая свое прибытие. Рэйнбоу повернулась и окинула парня торжествующим взглядом. — Однако ты, проблемная, будешь смотреться довольно неловко в кофте, которая на три размера больше надобного и в которую влезет две тебя, на экране. Даже на мне она выглядит достаточно объемно, что уж говорить о задохлике вроде тебя.       — Ну, я, пожалуй, пойду, — произнесла телеведущая, посчитав, что сейчас самое время ретироваться, помахала ребятам рукой и направилась в фургон, на что они попрощались ей вслед. После чего девушка снова свирепо уставилось малиновыми глазами на Рина, но потом ее злоба сменилась былым торжеством и азартом. Она победила. И свой страх, и спор с Соарином. Наконец, она снова выходит из игр победителем, как в былые времена. Она скучала по этому чувству. И у нее было в распоряжении желание к этому недалекому! Это два, или даже три в одном флаконе.       Только вот, девушка совершенно не знала, что загадать. Сначала ей хотелось его унижений, потом страданий, потом смерти, но к сожалению просить можно только в меру, поэтому требовать у него суицида нельзя, да и жалко выхухоля, так что, в конце концов, она все обмозговала и решила, что ей лень идти домой пешком или переться до автобусной остановки…       — Ну что же, проблемная, ты снова меня поразила. Никак уж не думал, что ты так легко осилишь свою фобию, — проговорил спортсмен, зарывшись пятерней в темно-синих волосах. — Ты молодец.       — Ты зря меня недооценивал, Флаингфилд*, — ответила Рэйнбоу, впервые обратившись к парню по фамилии. К нему редко по ней обращались, чаще все же в более профессиональной среде, так что он еле заметно вздрогнул.       — Так какое желание, проблемная? — нетерпеливо спросил зеленоглазый, глядя на радужноволосую.       — Может, хватит называть меня «проблемной», недалекий?! — с неким наездом выпалила Дэш, снова дерзко прогибаясь вперед. Как же он ей уже надоел.       — Это твое желание?.. — ухмыляясь, поинтересовался гонщик, скрестив руки на груди.       — Вот уж нет, перебьешься, — заявила Дэши, выпрямив спину. — Подбросишь меня до дома, я не хочу тащиться на своих двоих. Ты же на мотоцикле.       Рин на секундочку оказался в прострации.       — Э… Серьезно? Ты хочешь потратить желание от меня на это? — спрашивал парень, после чего ему показалось, как и радужноволосой, что ситуация повторяется, но наизнанку. Он вспомнил, что примерно также ответила ему старшеклассница, когда проиграла первый спор.       — У меня возникло какое-то перевернутое чувство дежавю. Однако, думаю, у меня еще будет возможность запросить у тебя что-то большее, а пока просто выполни мое желание, окей? — выдала школьница, смотря на одноклассника и снова невольно отмечая про себя, что этот тип очень даже хорош собой. Аж бесит, ей Богу. Она никогда раньше не видела в ком-то парня. Ей до этого момента никто не казался действительно привлекательным. А Соарина так и вовсе она все эти два года его всемирной известности, когда он после шести лет нахождения в Вондерболтах сначала на должности юного стажера, а потом, став постарше, и в качестве протеже, был принят в основной состав нового поколения, которое собрали спустя весьма большое количество времени, рассматривала исключительно как спортсмена и гонщика, на которого стоит равняться.       — Пф, да без «б», — хмыкнув, сказал брюнет, после чего развернулся и неспешно двинулся по парковке к своему мотоциклу. Девушка сначала не сообразила, что тот уже начинал выполнять ее желание, но, когда поняла, куда направился зеленоглазый, все же порысила за ним. Однако, стоило Рэйнбоу увидеть красотку, на которой приехал сегодня парень, она застыла в немом шоке. Потрясающий темно-синий мотоцикл, слегка поблескивающий на свету. Дэш бы продала душу дьяволу за такую штучку. Малиновоглазая знала, что у парня примерно десяток мотоциклов, и все стоят бешеных денег. Каждый мотоцикл был предназначен для исключительно разного рода поездок.       — А чего ты на Гороскопе? Мне казалось, он для гонок, — не подумав пробормотала радужноволосая, после чего схватила заинтересованный и немного удивленный взгляд Соарина.       «Вот же Матильда, снова влипла».       — Уж никак не мог подумать, что ты, Рэйнбоу Дэш, разбираешься в мотоциклах, и тем более в моих! — надменно заметил Флаингфилд, доставая шлемы. Девчонка на это только фыркнула, не желая поднимать этот разговор. Еще зазвездится небось, если узнает, что он — какой-никакой, а все же ее кумир по спортивным достижениям, учитывая, что ему было лишь восемнадцать лет, шёл девятнадцатый, а наград уже полный шкаф. Все-таки, Вондерболтов она обожала не меньше прежнего и выделяла каждого из их команды, в которой состояло двадцать человек под руководством Винд Райдера — их «босса» и тренера, невероятно потрясающего человека, который был еще в команде прошлого поколения. Да-да, сейчас идет восьмое поколение Вондерболтов, большинство из участников которого — молодые ребята, только-только достигшие совершеннолетия. И все же, Соарин входил в основной состав и считался одним из трёх элитных представителей, и, хоть через «не хочу», но ей пришлось смириться, что гоняет он просто великолепно. Не зря же именно их новое поколение за каких-то пару лет существования заработало столько наград, сколько составляло половину того, что любое другое поколение получало за все время своего существования. Именно этим они и прогремели на весь мир, завоевав всеобщее внимание. А также в целом мотоспорт выбился вперёд и стал куда интереснее мировой аудитории, что за ним стали наблюдать в последнее время так же пристально, как, казалось бы, за банальным футболом. — Просто у меня сейчас переезд, и из Клаудсдейла прибыл только Гороскоп с Калейдоскопом.       — Они вроде одного производителя… — задумчиво пробурчала Рэйнбоу, после чего снова одернула себя. «Вот уж нет, не буду я с этим хамлом лясы точить!».       Парень ухмыльнулся, после чего брякнул: «Лови!», и кинул девушке темно-синий шлем с белыми молниями, который та, благодаря своей ловкости, с легкостью поймала.       — Сама наденешь? — поинтересовался Рин, глядя на девчонку и вертя в руках точно такой же шлем.       — Конечно, не пятилетняя ведь, — парировала Дэш, на что брюнет хмыкнул и «оседлал» свой мотоцикл, после чего и сам стал надевать шлем.       — Запрыгивай, — самонадеянно произнес парень, после чего принялся заводить мотоцикл. Рэйнбоу поначалу хотела что-нибудь съязвить, однако потом передумала и просто покорно села сзади парня.       — И часто ты девчонок катаешь? — застегивая застежку шлема, саркастично спросила Дэш.       — Просто тихо радуйся тому, что ты первая, — негромко ответил синеволосый, заводя своего железного коня. Рин повернул ручку «газа» и резко нажал на педаль кикстартера, после чего стал ждать, когда прогреется двигатель. — И держись крепче.       — Пф, — фыркнула девушка, после чего наступила «неприятная», как ей хотелось бы казаться, часть — Рэйнбоу слабенько обхватила юношу сзади, на что тот лукаво усмехнулся. Неловкие прикосновения обжигали кожу, и казалось, что становилось еще жарче, чем в пожаре, который разгорелся в школе. Стая мурашек прошлась по телу, заставив легонько дернуться и залившуюся румянцем Рэйнбоу, и незаметно покрасневшего Соарина. Да это прямо везение, что на них сейчас были шлемы — иначе вряд ли им удалось бы избежать неловкой паузы перед друг другом. Однако, горящие щеки все никак не получалось остудить.       — Ну, если ты хочешь грохнуться где-нибудь посреди дороги, то можешь держаться и так. Просто знай, чуть что — я не при делах, — пояснил парень, более или менее приходя в себя и перебирая пальцами на ручках мотоцикла. Дэш снова хмыкнула и пробормотала: «Лучше бы пешком тащилась…», после чего крепче обвила тонкими руками торс брюнета, прильнув своим телом к спине парня, что тот даже так ощутил все, скажем так, интересные рельефы. Рин почувствовал, что воздуха в легких уже не хватает, грудь вздымалась неритмично, свидетельствуя, что его дыхание сбилось. «Твою за ногу, самое время взять себя в руки», — решил молодой человек. — …И часто тебя парни на мотоциклах катают?       — Просто радуйся тому, что ты первый, — передразнивая юношу, съязвила Рэйнбоу. — Я вообще в первый раз сзади поеду… Кстати, ты в городе как ориентируешься?       — Пока неважно, так что будешь говорить мне, куда ехать, ибо я не таксист, — сарказничал Соарин, после чего заметил, как девушка любуется на мотоцикл.       — У него прямо все двенадцать положений передач… истинно гоночный, — негромко пробормотала малиновоглазая. Вот снова! Она не остановится — не восхищаться этим восьмым чудом света тяжелее, чем может показаться…       — Да-да… — усмехнувшись, согласился Соарин. — Так в какую сторону тебе, проблемный навигатор?       — Налево и на втором перекрестке завернешь, — ответила Дэш, после чего парень кинул невнятное: «Понял», снял мотоцикл со сцепления и включил первую передачу, а потом дал газу.       Тронувшись с места, ребята быстро полетели по дороге, проезжая мимо машин, которые застряли в пробке. Асфальт гладко ложился под колеса, было слышно, как свирепо рычит двигатель. Они оба любили это. Они оба любили то шикарное чувство скорости, свободы, куража… Когда они подъехали к пешеходному переходу на нужном перекрестке, то светофор горел ярким красным светом, и Соарин уточнил:       — Потом куда?       — Там проехать прямо, и будет поворот направо, — тут девушка почувствовала, как он насторожился, даже немного напрягся. Это озадачило, однако она решила промолчать, после чего светофор сменился желтым, а затем и зеленым цветом, оповещая, что можно ехать. Ветер дует в лицо, и он развивает радужные волосы, которые вылезали из-под шлема и «хвостом» летели за мотоциклом, что создавалось ощущение, будто за ним каскадом пестрела радуга. — Вот на этом повороте.       — Ясно… — Флаингфилд завернул. Теперь напряжение парня стало для старшеклассницы очевидным, так что она все-таки решила поинтересоваться:       — Что-то не так?       — А? Нет, все нормально, — буркнул Рин, наблюдая за разворачивающейся дорогой.       — Сейчас в упор к желтому дому и потом направо, после нужно будет снова направо, — не задавая лишних вопросов, произнесла Дэш. — Проедем дворами. Там потом белые двадцатиэтажки будут, я там живу.       — Белые многоэтажки?.. — переспросил парень, после чего увидел в зеркале, как радужноволосая кивнула, и, когда он понял, что худшие подозрения оправдываются, резко сменил передачу и на высокой скорости погнал по названному маршруту.       — Хэй, ты че так резко-то?! Не мешок картошки везешь! — возмущалась Рэйнбоу Дэш, впоследствии чего ей пришлось обхватить юношу покрепче. Ему такой поворот событий в какой-то степени нравился, тем не менее, когда девушка собралась сказать, куда дальше ехать, парень уже подъезжал к красивым многоэтажным белым домам.       — Какой дом? — немногословно спросил Рин.       — Да вон тот, что слева… — неуверенно ответила спортсменка. — Там подъезд восемнадцатый.       — Восемнадцатый?! — юноша резко остановился и развернулся к спортсменке, отчего та вздрогнула и кивнула. Он был слишком близко… — Воландеморт тебя дери!..       Они снова на высочайшей скорости пролетели небольшое расстояние, и вот девушка не успела опомниться, как уже была около своего подъезда. Она никак не могла сообразить, что происходило. И это недопонимание ее очень сильно раздражало.       — Да Соарин, твою мать, что случилось?! — разгневанно задала вопрос Дэш, снимая шлем. Парень сделал то же самое, после чего выключил двигатель мотоцикла. Девчонка слезла с мотоцикла и непонимающе уставилась на гонщика, который тоже слез со своего «железного коня».       — Ты точно живешь тут, проблемная? — взволнованно переспросил юноша. Он просто не хочет верить в происходящее…       — Да, черт возьми! Думаешь, не живи я тут, стала бы тебя сюда направлять?! — возмущенным тоном проговорила она, скрестив руки на груди. — Давай колись, что происходит, недалекий?!       — Кончай уже орать! Хочешь знать, что происходит?! — не менее раздраженно спросил Рин, после чего подкинул связку ключей в воздухе, поймав их, и быстро направился к восемнадцатому подъезду. — Я тебе, черт побери, покажу, что происходит!       Парень взял карту-ключ и пронесся ей по микроконтроллеру, открыв дверь восемнадцатого подъезда. Подошедшая девушка хлопнула ресницами, обдумывая, что это такое только что произошло. А когда поняла, то ей снизошло — случился один из ее страшных кошмаров.       — Ну, и как тебе это нравится?! — в полном негодовании спросил синеволосый, на что Рэйнбоу ничего не ответила, ибо пыталась переварить новую информацию и не травануться ей. — Покажи, где ты там живешь.       — Разбежалась, спотыкаюсь! — очнувшись, начала сарказничать радужноволосая, похоже, еще не совсем осознавая, что вообще происходит. — Ты не мой босс, так не командуй!       — Слушай, ж*па с глазками, давай не выстёбывайся и просто покажи мне, где ты живешь! Проходи уже! — заявил зеленоглазый, придерживая дверь, в которую девушка, отвесив юноше подзатыльник, все же гордо прошла. — Петушиная головушка…       — Боже, заткнись наконец! Мы официально в заднице, чего уж тут…       — Так может ты, проблемная, все же покажешь, где живешь? — потихоньку остывая, проговорил юноша, скрестив руки на груди. Эта девушка однажды точно сведет его с ума.       — А ты догони и покажу! — заявила Дэш, быстро метнулась с места, побежав вверх по ступенькам, и, пока Флаингфилд соображал, уже оказавшись на втором этаже. Как-только он все-таки понял, что происходит, брюнет моментально сорвался с места и помчался за радужноволосой.       — Рэйнбоу, нам не пять, я с тобой в салки играть не собирался! — крикнул он, после чего услышал смех малиновоглазой. Такой звонкий, заливистый… можно слушать вечно. Почему она такая? Непосредственная, беспечная… прям ребенок. И самое паршивое, что рядом с ней он такой же. И ему это нравилось. Улыбка на губах растянулась сама собой, и он ускорился, дабы нагнать непоседу. Он потерял счет этажей, которые они пробежали, но это уже абсолютно его не беспокоило. Просто бежать, бежать, бежать…       — Да черепаха быстрее ползает, чем ты бегаешь! Не зря говорят — рожденный ползать, летать не может!       — Молчи, жертва пьяной акушерки, это писал Горький*! — съязвил парень, тяжело дыша. Когда он понял, что радужноволосая уже почти выдохлась, то постарался открыть свое «второе дыхание», и снова ускорился. Школьница это заметила, но у нее уже не было сил, чтобы набрать скорость на ступенях, и, на ее удачу, она забежала на свой этаж, после чего сразу же пустилась к двери родительской квартиры.       Однако, Соарин, сам не понимая, чем именно руководствуясь, попытался перехватить ее и прижал к вышеуказанной двери, придерживая за запястья по обе стороны от ее головы.       Он хотел извиниться за это, да вот тяжелое дыхание и медленно возникающее в голове осознание всей неловкости ситуации не позволяли ему сделать это.       Тем не менее, они оба ещё примерно на протяжении трех минут никак не могли сообразить, что стоило бы оторваться друг от друга, продолжая попытки отдышаться, параллельно с этим чуть ли не пялясь друг на друга удивленными, широко распахнутыми глазами, которые, казалось, были размеров если не с блюдце, то, как минимум, с монету.       «Вот почему же Боженька награждает красотой совершенно не тех людей…», — неосознанно пронеслось в голове у Рэйнбоу. Радужноволосая неотрывно смотрела на Флаингфилда, у которого, казалось, были похожие мысли. Иссиня-черные шелковистые волосы парня, чуть поблескивая, пребывали в привычном ему художественном беспорядке, несколько прядей спадало на лоб, придавая особый шарм. Взгляд ярких зелёных глаз тоже чуть ли не вонзился в девушку, но при этом петлял, стараясь не столкнуться с её малиновым взором. А та бесстыже пялилась, совершенно ни о чем не думая. Смотрела на скулы, ровный нос, манящие тонкие губы и густые темные брови, после чего не оставила без внимания привлекательное тело, рельефы пресса которого можно было созерцать даже сквозь мокрую футболку, широкие плечи, крупные руки. А еще он какой-то высокий, раньше это так не бросалось в глаза...       Девушка вздрогнула и резко замотала головой, чем вывела из транса и себя, и Соарина, который тут же оторвался от девчонки.       — Извини, — тихо и еле разборчиво произнес порозовевший брюнет, зарывшись пятерней в темно-синие волосы и устремив свой взгляд в пол. Потом Соарин все же огляделся и сообразил, что обстановка как раз знакомая — напротив квартиры, к которой он по случайности прижал Дэш, была его дверь. На которой красовался номер его квартиры. А на стене он увидел число «16» — это его этаж. Они пробежали целых шестнадцать этажей… Нормальные люди в такие высоты ездят на лифте. Но речь сейчас идет вовсе не о нормальных людях, а о них, так что он в итоге решил, что все в порядке.       — З-забудь… А вот, кстати, и моя квартира, — негромко пролепетала смутившаяся Дэши, легонько постучав кулачком по двери, к которой была прижата спиной и на которой золотистые циферки составляли число «83». Тогда как у Соарина была квартира «84».       Угадаете, кто здесь победитель по жизни, а?..       — Твоя квартира?.. То есть? Погоди, ты хочешь сказать, что ты… Едрит-Мадрид, какого ж х*я я такой неудачник-то… — отчаявшись, засквернословил Соарин. Его новая соседка — ехиднейший человек на свете, дьявол в столь очаровательной плоти. Тем не менее, сейчас малиновоглазая только с недоумением смотрела на бранящегося парня. Поняв, что его одноклассница ничерта не понимает, он пояснил: — Я живу в восемьдесят четвертой.       — Чавось? — переспросила девушка, как бы защищаясь этим вопросом от последующих событий. — Как это в восемьдесят четвертой?.. В смысле, ты имеешь в виду… О, Боже… боже-боже-боже-боже-боже… — взвыла Рэйнбоу, осознав, что ее сосед — человек, который ее невероятно раздражал и которого она на дух не переносила. — Но что случилось с мистером Поки Пирсом?! Когда он надумал переезжать?       — По срочному объявлению он продал моей семье квартиру и свалил в Эпплузу, — пояснил Флаингфилд, скатившись по стене на пол, прижав руку к голове в качестве опоры и нахмурив брови. Почему-то спортсменка обожала видеть, как парни сердятся — их серьезность, которая мелькала перед «взрывом» всегда ее забавляла в такие моменты. Но, тем не менее, сейчас девушка находилась в такой же отвратительной ситуации…       — И, что теперь?.. — как можно осторожнее поинтересовалась напрягшаяся Рэйнбоу Дэш, присев поблизости на корточки.       — «Что теперь, что теперь», бл*ть!.. С новосельем, Соарин! — а вот и «взрыв».       — Ой, да не ори ты! — возмутилась радужноволосая, скрестив руки на груди. — Мне, блин, тоже это все не нравится!..       — Потявкала — и в будку, — негромко съязвил зеленоглазый, обреченно прислонившись к стене.       У его новой одноклассницы, однако, тоже терпение не резиновое.       — Сейчас кое-кто будет сломанными руками свои белоснежные зубки по всему Кантерлоту собирать, если поток своей словесной говнотечки не усмирит! — угрожающе выдала Дэш, покраснев от переполнившего её возмущения.       — Да ты прямо гроза района, не иначе, — сокрушенно произнес юноша, потерев переносицу. Он будет жить через стену рядом с этой вспыльчивой непосредственной девицей. Этот факт пугал и приводил в ужас. Хотя, если она выйдет обнаженной на балкон, то это, пожалуй, могло бы компенсировать его пошатнувшийся моральный покой…       — Однако, ты в нашей школе уже третий день, а я тебя так и не встречала ни в подъезде, ни на этаже, ни во дворе… — протянула Рэйнбоу, стараясь успокоиться. Это нужно просто принять как факт. Неприятный, но факт. Либо же валить отсюда с вещичками, дабы лишний раз с этим типом не пересекаться. А им казалось, что соседство по парте — это проблема…       — Люди за день не переезжают. Мои родители еще в Клаудсдейле, разбираются с нашим особняком. С перевозом мебели, техники и транспортных средств, — беспристрастно проговорил Соарин, посмотрев на девушку, которая все еще опиралась спиной о свою дверь.       — Ну, а ты пока где живешь эти три дня? Или, может, дольше, не знаю, — хмыкнув, спросила Дэш.       — У бабушки с дедушкой по папкиной линии. Они всю жизнь живут здесь, в столице. А мои предки еще до моего рождения свалили в Клаудсдейл и только сейчас решили вернуться сюда. По идее, завтра-послезавтра они должны приехать, — пробурчал Флаингфилд. Ему явно этот переезд был в тягость, это стало очевидным сразу, как он заговорил о нём. Хотя ранее казалось, что ему в общей сумме все равно. Он явно умеет скрывать свои истинные чувства. Впрочем, будешь в нынешних условиях юной звездой спорта мирового уровня, не умея прятать за маской свой внутренний мир… Сейчас радужноволосой даже стало его как-то жаль. В какой-то степени она могла его понять — будучи ребенком, когда ей было восемь лет и она только пошла во второй класс, ее родители решили, что куда лучше высокооплачиваемым юристам-адвокатам жить своей семьей в более престижном городе, чем Клаудсдейл, стоит поселиться в столице… И если Скуталу было тогда всего пять, и ей толком нечего было терять, то Дэш лишилась многого — как никак, а в восемь лет уже у человека есть собственный мир, характер, видение… Лишилась появившихся на тот момент друзей, потеряла дом, уехала со школы. Был трудный период. И, тем не менее, пришлось смириться с этим, все принять, уехать в Кантерлот. Это случилось как раз на ее день рождения, седьмого апреля, который она отпраздновала в узком кругу семьи с одним тортиком без свечек, пока ехала на грузовике с родителями. Когда она приехала в город, то долго ощущала, что находится совершенно не в своей тарелке. Однако впоследствии пошла в местную школу, которая, пусть и является весьма престижной, оказалась со своей потрясающей атмосферой, и одновременно, в моральном плане, простой. Здесь акцент в школьниках выводился в первую очередь как на людях, а уже потом как на учениках. И Рэйнбоу встретила своих людей — шесть просто прекрасных личностей, включая Спайка, а потом к ним еще присоединилась и Сансет. Каждый олицетворял какой-то собственный… элемент что ли: радость, честность, доброта, щедрость, надежда, верность… и, наверное, какая-то своеобразная магия. И она поняла, что искренне любит этих людей, какими бы разными они все не казались. И как бы сильно она ранее не любила свою родину — Клаудсдейл, домом для нее всегда будет именно Кантерлот. Просто потому, что здесь она обрела себя…       — Мои со Скуталу родители тоже завтра или послезавтра должны вернуться с командировки, — вспомнила малиновоглазая, глядя в потолок.       — Вот уж будет сюрприз — дочурка-герой, которая шлялась в огненном месиве по воспламененной школе, дабы спасти жизнь девочке-приятельнице-сестре-твоей-подруги-и-подруге-твоей-сестры… плюс сосед, причем во всех смыслах сосед, гоночная звезда мирового уровня, однако которого она, несмотря на разницу в положении и статусе, стебет, как только может, — парировал Рин, схватив пару уничижительных взглядов-молний малиновых глаз. «Дозвездился, чувак, пора и честь знать», — подумала радужноволосая. Хотя парень, впрочем, если подумать, никогда не хвастался своим положением, и сверкал золотым статусом только когда язвил и сарказничал, как сейчас. И, тем не менее, Дэш хотелось с хука с левой расквасить ему идеальный нос, за «все хорошее».       — Я плевала с высоты птичьего полета на положения и статусы, так что могу возникать в любых условиях, — показав язык, ответила девушка, после чего все равно улыбнулась, ибо понимала, что гонщик сейчас сказал правдивую, но довольно забавную вещь.       Вот как начался абсолютный хаос… вот как они стали соседями по жизни.