Наглые

      Пол одиннадцатого вечера. В большой четырехкомнатной квартире развлекается орда шумных подростков. Около сорока пяти человек танцуют под зажигательную музыку от DJ Pon-3, или просто Винил, в гостиной. Там был выключен свет, но зато горели разными цветами уйма всяких гирлянд, несколько световых прожекторов и напольный дискошар, принесенные Сэндвичем. Проголодавшись, люди заходили на кухню, дабы перекусить предоставленными им закусками, нарезками, сладостями или утолить жажду соком или газировкой. Но кто-то, конечно, втихую распивал спиртное, прячась по углам.       И вот Дэш, пробираясь сквозь вспотевшие от бесконечных танцев туши тинейджеров, направляется к входной двери квартиры, звонок в которую надрывался минуты три. Сейчас она преодолеет препятствие в виде кучи подростков, откроет дверь и будет упиваться своей местью к человеку, которого она терпеть не может. И вот, девушка уже у цели — подходит к двери и смотрит в глазок. Увидев там возмущенного синеволосого парня, Рэйнбоу победоносно усмехнулась и покрутила «барашек», после чего, услышав щелчок, девушка открыла дверь. Напротив нее стоял высокий, привлекательный, с красивым лицом и телосложением парень, который явно был невероятно зол и даже не пытался это скрыть.       — Какого. Художника. Здесь. Творится?! — отрывисто и разгоряченно спросил Флаингфилд, на что радужноволосая только хмыкнула.       — О, что-то не так? — ухмыльнувшись, с наигранным волнением спросила девушка, и Соарин это заметил.       — Почему у вас в… — парень посмотрел на наручные часы. Кстати, девушка весьма сильно удивилась, увидев его внешний вид. На юноше надет деловой черный костюм, под пиджаком которого была идеально выглаженная белоснежная рубашка, не застегнутая на первые две пуговицы, на ногах черные, лаковые, явно дорогие, мужские туфли. В общем, выглядел просто сногсшибательно. Рэйнбоу ожидала в это время видеть его в спортивках и футболке. А вообще, желательно и без футболки. — …В пятнадцать минут двенадцатого ночи музыка орет так, что дом на ушах стоит?       — Ну, мы явно не мешаем твоим сновидениям, недалекий! — саркастично выдала радужноволосая, поправив напульсник.       — Нет, бл*ть, вы мешаете мне работать! — выпалил Флаингфилд, явно не жалея скверных слов, скрестив руки на груди, после чего подошел чуть ближе к девчонке, но этого было достаточно, чтобы она покраснела. «Работать?», — только и промелькнуло в голове у малиновоглазой. Она примерно знала режим Вондерболтов, и знала, что обычно, если они не посещают какое-либо торжество, или, возможно, вечеринку, как сегодня, то стараются отоспаться и ложатся рано. И уж она почему-то была уверена, что сегодня она просто «по-тихому» отомстит ему за сверлежку поутру. Почувствовала укол совести. — Сейчас в моей квартире ну просто п*здец какие важные людишки, и если сейчас здесь не наступит гробовая тишина, я разнесу твою квартиру к чертовой бабушке и расквашу кирпичом морду каждому, кто мне помешает это сделать!       — …Многообещающе, — прокомментировала угрозу гонщика Дэш, спустя примерно минуту игр в «гляделки», однако потом сразу сменилась в лице. На самом деле, ей самой хотелось прогнать уже отсюда всех этих подростков, ибо она устала, рано проснулась сегодня, причем день начался не с кофе, а с неприятного эпизода с будильником. И тем не менее, такая заява от парня только подлила масла в огонь и ей невероятно сильно захотелось ответить юноше чем-нибудь таким же остреньким. — Однако, меня твои проблемы ни спереди, ни сзади не еб*ли! Так что катись колбаской и оправдывайся перед своими «VIP» персонами как хочешь!       — Ну уж нет, твою мать! — раздраконенно произнес парень,  когда девушка почти захлопнула перед его носом дверь, и подставил под нее ногу, что послужило знатным препятствием. И когда Рэйнбоу поняла, что не может закрыть эту чертову дверь, то стала просто пятиться назад. Вот сейчас ей стало действительно страшно. Соарин и так был очень вспыльчивый парень — боишься представить, какой он зверь, когда реально зол. — Я вижу, ты у нас штучка прямо палец в рот не клади — руку откусишь. Но я, черт возьми, тоже страшен в гневе, проблемная…       — А я, может, тоже не пальцем деланная, а, недалекий? — усмехнувшись, азартно спросила девчонка, хотя вопрос, очевидно, был риторическим. Соарин прошел в квартиру одноклассницы и, собственно, неспешным, размеренным шагом шел на радужноволосую, которая в том же темпе рысила назад. Громкая музыка буквально хлестала по ушам. И вдруг парень увидел двух своих подруг-коллег, выходящих из кухни.       — Соарин? — в унисон произнесли Спитфаер с Флитфут, которые явно были удивлены и не ожидали встретить друга.       — Хах, вот уж что-что, а ты здесь большой сюрприз! — проговорила платинововолосая, глядя на Соарина.       — А мы-то думали у него там движ-париж, договора всякие с важными людишками заполняются, а ты… — раздосадовано сказала Спит, подойдя к другу.       — А договора и заполнялись бы, если бы не так громко! Я, между прочем, через стену живу! — выдал темноволосый, после чего ему чем-то смачно треснули по голове, однако он понял, что это было что-то мягкое. — Твою мать!       — О том, что стены тонкие, нужно было думать раньше! — заявила Дэш, держа в руках французский багет, которым только что зарядила зеленоглазому по голове. — Например тогда, когда кое-какой нерадивый соседушка стал сверлить какую-то хрень по утру!       — О, так это месть?! — выпалил Рин, после чего подошел к хлебнице и достал вторую палку батона. Радужноволосая отступила, и Флаингфилд стал атаковать Рэйнбоу, словно у него в руках был не багет, а какая-нибудь сабля. Девушка такого своеобразного поворота событий, мягко говоря, не ожидала, так что рефлекторно отскочила назад, увернувшись от так называемой атаки. После этого Дэш выставила перед собой левую ногу, чуть-чуть наклонилась вперед, отведя правую руку с мечом-багетом назад, что выглядело бы весьма эпично, если бы вместо хлеба она держала настоящее оружие… И тем не менее, когда Соарин, с азартной улыбкой пошел в контратаку, радужноволосая снова защитилась этим несчастным хлебом и тоже решила в долгу не оставаться, замахнувшись багетом, однако темноволосый шустро уклонился.       Продолжая махаться на этих несчастных батонах, ребята каким-то невероятным образом зашли в зал, в котором как раз танцевали гости радужноволосой, и, собственно, толпа не обделила вниманием этих двух, сражающихся на багетах, да еще так эпично и с такой отдачей, словно они только вышли из тех же самых «Пиратов Карибского моря». Как-то расступаясь и освобождая пространство, люди стали наблюдать за этой странной деятельностью двух спортсменов. Винил, сообразив, что былой зажигательный трек как-то не подходит под ситуацию, сменила пластинку на какую-то тему из фильма со средневековым сражением, что еще больше заставило погрузиться в эту атмосферу. Итак, Рин сначала всем своим видом показал, что направляет «удар» девушке в плечо, введя ту в замешательство, после чего резко сменил позицию, обхитрив радужноволосую и быстро выбил у нее из рук этот чертов хлеб, который вследствие этого упал куда-то на пол.       — Твою налево, — чертыхаясь, выругалась Дэш, после чего поняла, что оказалась в некой ловушке. Юноша, расплывшись в довольной улыбке, стал властной львиной походкой надвигаться на малиновоглазую, что ввело ту в заблуждение, однако она все равно инстинктивно стала отходить назад. И тем не менее, потом девчонка все же прижалась спиной к стене, оказавшись в западне. И вот говорил же ей разум — надо драпать, но она, как обычно, прослушала его советы. Она снова проиграет у него. Она только у него и проигрывает. Ведь кроме него, ее никто не превосходит, а он победит во всем, от шуточного боя на французских багетах, до самого серьезного соревнования. И ей чисто пришлось где-то глубоко внутри себя принять это как данность и зауважать этого человека… но в реальности она всегда будет тем, кто она есть — строптивая непокорная девчонка, не признающая иного. И она не будет сдаваться, хотя парень, вытянув руку со своей хлебной шпагой, которая еле касалась ее шеи, всем своим видом показывал, что ей уже можно принимать поражение. «Стоп… Я что, бегаю от парня с палкой хлеба?», — подумала радужноволосая, и мысль об этом вынуждала ее засмеяться в голос, но она упорно этому сопротивлялась, сохраняя серьезный вид. Рэйнбоу сначала посмотрела на багет, потом в ярко-зеленые чарующие глаза, потом снова на багет, потом снова в глаза, и после всего этого фарса девушка просто протянула руки к продолговатой булке хлеба, оторвав кусок, примерно четверть, после чего поднесла ко рту и стала жевать батон. Собственно, на нее смотрели с недоумением по факту все присутствующие в комнате, тем самым она, поедая багет, неотрывно смотрела в зеленые глаза Соарина и, смакуя момент, наблюдала за его реакцией. Парень же, в свою очередь, как-то снисходительно и горестно усмехнулся, при этом понуро хмыкнув, после чего убрал этот долбаный батон от школьницы и тоже, даже не отрывая, откусил от палки. Дэш, доев кусок хлеба спустя примерно минуту, которая, кстати, прошла в абсолютной тишине, встряхнула руками, как бы отряхиваясь от крошек, после чего бегло посмотрела на соседа, который за это время и съел-то этого батона в укуса три, не больше. Заметив, что одноклассница умяла тот кусок хлебушка, Рин протянул багет, как бы предлагая, при этом продолжая жевать выпечку. Собственно, радужноволосая оторвала пальцами еще один небольшой кусочек, положила в рот и прошла по гостиной в ту часть комнаты, где уронила свой багет, после чего подняла его.       — Проиграл, — произнесла чуть-чуть хрипловатым голосом Рэйнбоу Дэш, разрывая безмолвную тишину, которая длилась около минут трех, смахнув с батона все, что могло на него насесть после падения на пол. Собственно, есть его никто не собирался, однако устраивать свалку в своей квартире ей не хотелось.       — Давай остановимся на ничье, — проговорил на это Флаингфилд, прожевав хлеб и поняв, что больше не сможет в сухую сжирать булку, это еще учитывая, что он в целом почти не ест выпечку. После чего подал багет стоящей поблизости Спитфаер, которая, замешкавшись, без лишних слов приняла его и отрывая небольшие кусочки тоже стала есть хлебное изделие, словно вместо попкорна.       — Так уж и быть, — как бы делая одолжение, ответила малиновоглазая, пожав плечами, после чего сладостно зевнула. Парень еле удержался, чтобы не повторить действие за девчонкой. Не зря говорят, зевота заразна. Однако, за радужноволосой потом все равно повторили ее подруги (кстати, на вечеринку пустили не всех — Флаттершай, Рэрити и Твайлайт не разрешили родители) и еще некоторые ребята.       — Что же, думаю, что уже бессмысленно продолжать вечеринку? — сказала Шиммер, потерев глаза.       — Согласна с тобой, сахарок, — пробормотала ЭйДжей, еще разок зевнув. — Спать охота.       — Что же, ребята, значит по домам! — произнесла Пинкамина, хлопнув в ладоши, после чего из толпы послышались поддакивания, зевки, и весь народ медленно двинулся к выходу. Когда гости покинули дом, и остались только Пинки с Чизом и торжествующий Соарин, малинововолосая спросила: — Дэши, тебе может убраться помочь?       — Да ладно, сливайтесь давайте, я тут и сама управлюсь. Заберите только все эти ваши ништяки для вечеринки. И ты, недалекий, тоже сматывайся, нечего тебе здесь делать!       — А ты у нас, проблемная, прямо сама гостеприимность! — парировал Соарин, направляясь к выходу, на что Пинки с Чизом, которые собирали оборудование, лишь захихикали.       — Я не проблемная! — рявкнула Рэйнбоу, всем своим видом показывая свое недовольство и возмущение.       — Ну, так и я не недалекий, однако ты все равно позволяешь себе меня так называть, — невозмутимо ответил Соарин, явно провоцируя девушку.       — Пхах, ладно, птенчики, вы тут продолжайте свою мимимишную перепалку, а мы с сырком пойдем, — бодро и весело улыбаясь, Пай полькой двинулась из зала к двери, рядом с которой стояла ее лучшая подруга с новеньким одноклассником. За голубоглазой плелся Сэндвич, нагруженный пакетами.       — Гуд бай, голубки! — попрощался шатен, схватив на себе два прожигающих и пилящих взгляда.       — Чего вякнул?! — с наездом спросил Флаингфилд, возмущенно глядя на веселого паренька, что уже стоял на пороге.       — Сэндвич, блин, я тебе язык в бантик завяжу, еще раз пискнешь что-нибудь подобное! — выдала Дэш, наблюдая за уходящими друзьями, беспощадно краснея.       — Дэши, какая же ты очаровашка! — произнесла Пинки, уже подскочив к лифту, за ней рысил умаявшийся, но довольный зеленоглазый юноша.       — Иди в зад! — выпалила радужноволосая, после чего услышала звук, характерный прибывшему лифту.       — Ахахах, пока! — смеясь и улыбаясь, тоже попрощалась гиперактивная Пинкамина. Да, если Дэш можно было назвать просто активным человеком, то по отношению к Пинки нужны еще вагон и маленькая тележка слов такого характера, как гипер-турбо-мега-альфа-супер-пупер-простоохурметькакаяактивнаядеваха. Малиновоглазая после этого снисходительно улыбнулась, глядя на подругу, которая помахала ей рукой.       — Она идиотка, — выдала Рэйнбоу, продолжая улыбаться. И, собственно, напрочь забыв о присутствии синеволосого. — Но настолько потрясающего человека я, наверное, еще не видела.       — Какие милости, — усмехнувшись, проговорил зеленоглазый, оперевшись о дверной косяк.       — Заткнись, тупица, и вали отсюда, — грубила радужноволосая, повернувшись в сторону Соарина, который только хмыкнул на это. — Торжествуешь небось?       — Еще бы, ведь теперь я смогу пойти к людям, которые делают мне мозг уже около двух лет, будут сейчас докапываться до меня, при этом, черт возьми, это дело им нужно было обязательно устроить ночью, чтобы их обожаемый гонщик не смог выспаться, — сердито проповедовал брюнет, после чего стал наблюдать затем, как Дэш сменяется в лице.       — Пф, — фыркнула Рэйнбоу, уводя взгляд малиновых глаз. — Если ты не хочешь что-либо делать, так не делай… Эти твои «важные» могут хоть сортир не посещать и на анализы сдавать голубую кровь, однако ты здесь мировая звездулька, а не они, и качать права здесь должен ты, а не они…       — Пхах, и что ты предлагаешь?.. — ухмыльнувшись, понуро спросил Флаингфилд, перебив школьницу и сбив ее с основной мысли.       — Предлагаю прогнать этих людишек «сверху» и сказать, что сейчас ты устал для того, чтобы принимать какие-либо решения, пусть назначат встречу тогда, когда ты сможешь, — уверенно ответила девушка, посмотрев на Рина, который только хмыкнул.       — Черт, не верю, что это сделаю.       — Можешь не верить, сколько хочешь, но только так ты начнешь делать то, что желаешь, и жить для себя, а не для других… Знай свои права, Флаингфилд.       

***

      Дэш тихонько спала на диване в гостиной. Да, она устала. Девчонка даже в домашнее не переоделась, так и оставалась в джинсах, кофте и кедах. Радужноволосая убиралась в квартире половину ночи точно, и только в районе пяти часов увалилась баиньки. Скуталу была дома у ЭйДжей с ЭйБи, у метконосцев на время «тусовки» состоялась ночевка, ибо нельзя «мешать взрослым развлекаться», ага. «Взрослые», правда, сразу слились после битвы на багетах по домам, по постелькам… И вышло так, что сейчас было уже около девяти часов утра, а Дэш до сих пор одна дома, ибо мама так и не появилась. Что за важную новость приготовил дядя Мэйдер, собственно, неизвестно, но, видимо, на ужине ее обмыли вполне знатно, раз миссис Рэй ещё не вернулась домой…       Итак, на часах 09:00, а во входную дверь звенит звонок, что, собственно, разбудило нашу «спящую красавицу». Рэйнбоу разлепила веки, после чего, поднимаясь с дивана, то и дело хватаясь за затекшую спину, при этом всем ещё и матерясь, словно сапожник, встала на ноги, которые тоже безбожно болели и ныли, как и многие другие части тела девушки, и направилась открывать дверь. Есть несколько вариантов: либо это Скуталу пришла с девичника от подружек, либо мама вернулась с затянувшегося до завтрака ужина, либо какой-нибудь другой мазохист, который посмел-таки заявиться к ней. Прямо русская рулетка, кому повезет больше, тот и сорвет куш.       Малиновоглазая посмотрела в глазок и увидела там лилововолосую тринадцатилетнюю девочку. «Герань мне в зубы, эта мелочь когда-нибудь приучится брать с собой ключи?..», — обреченно подумала Рэйнбоу, открывая дверь.       — Привки, Дэши, — вполне бодро поздоровалась с сестрой Скуталу, однако Дэш не успела опомниться, как на нее стала прыгать бельгийская овчарка внушительных размеров, что вызвало у радужноволосой уйму смешанных эмоций.       — Какого черта здесь вообще происходит?! — возмутилась девушка, продолжая выпученными глазами смотреть на скачущую рыжую, даже скорее бронзового окраса, собаку. Кстати, которая была довольно симпатична сама по себе — гладкая шерсть, вытянутая царственная мордашка и милые глазки-угольки. Питомец явно на эмоциях крутился вокруг Рэйнбоу, после чего, умаявшись, стал тереться возле ее ног, а та, в свою очередь, все так же удивленно уставилась на животное.       — Правда он хорошенький? Может оставим?..       — Что?! — воскликнула Дэш, вылупившись на Скуталу и переводя взгляд с сестры на овчарку, которая, кстати, была еще сравнительно небольшая. Похоже, это еще щенок. — Как «оставим»?!       — Ну, просто оставим… он просто такой очаровашка, — проговорила сиреневоглазая, устремив взгляд на собачку. — Я же мечтала о собаке с детства…       — Ты же знаешь, как папа категорично относится к ним… — Рэйнбоу стало очень тоскливо, ибо девушка сама несколько лет назад просто умоляла родителей завести собаку. Однако, когда ей надоело слушать это бесконечное, надоедливое и заносчивое «нет», она отчаялась, и прекратила досаждать предкам этой просьбой. И сейчас, когда Скуталу просила оставить овчарку дома, Дэш стало просто до тошноты паршиво на душе. Ну, вот что ей делать?.. Взять и отказать, так же категорично, как папа? Нет, ее отец не был каким-нибудь бездушным и бессердечным нелюдем, с точностью да наоборот — по характеру очень веселый и отзывчивый человек, хоть и с довольно тяжелым характером. И тем не менее, она не сможет. Девушка не сможет так просто взять, и разбить такую невинную, детскую мечту. Просто истребить, как поступили и с ее желанием в том же возрасте… — Откуда ты вообще бельгийскую овчарку достала?! Собаки этой породы стоят немалых денег!.. Неужели у нее нет хозяина?       — Не «нее», это мальчик, — опровергла лилововолосая, тем самым малиновоглазая продолжала вопросительно смотреть на нее. — А достала… у соседей Эпплов собака около девяти месяцев назад загуляла. Родились щенята, однако они не совсем чистой породы, хоть и добрая часть сходства все же за овчаркой, нежели за дворняжкой. Продать-то не продать, ибо мало того, что прибыль будет просто никакая, так возни с документами куда больше… хозяева не хотят этого, а содержать восемь собак, включая их маму, слишком дорого. Так что, два выхода — либо раздать, либо вышвырнуть на улицу… Эх, папа ругаться будет, наверное…       — Будет-то точно… А знаешь что?.. Наплевать! Думаешь, мы не сможем вынести мозг родителям? У них не останется выбора, — Дэш уже загорелась, казалось, что в глазах аж что-то блеснуло. — Только при одном условии…       — Я согласна на все, Дэшка! — возбужденно пролепетала Скуталу, глядя на радужноволосую.       — Я дам ему имя, — выдала Рэйнбоу, сложив руки на груди, после чего лилововолосая мгновенно потускнела. — И вот давай без таких огорченных мордах, ты бы небось назвала его Дружком или Горошинкой, и дела с концом!       — Вообще, я хотела назвать его Шариком…       — Здрасте, приехали… еще лучше, — произнесла малиновоглазая, потерев переносицу. — Итак, Скуталу, напомни, какая самая высокая точка мира.       — Э-э… — девочка вздрогнула, а сиреневые глаза хаотично забегали из стороны в сторону, будто искали ответ.       — Боже, Скуталу, ты вообще учишься?! Эверест, самая высокая гора, вершина, как хочешь! Как можно не знать столь элементарных вещей?       — Ты говоришь прямо как мама…       — Вот и нет.       — А вот и да, — упрямо ответила малая. — Я просто ненавижу географию…       — А кто у вас ее ведет-то?..       — Эх… Глобус…       — АХАХАХА, ГЛОБУС?! АХАХАХАХА… БОЖЕ, СКУТИ, Я ЗНАЛА ЧТО ТЫ НЕУДАЧНИЦА, НО НЕ ДО ТАКОЙ ЖЕ СТЕПЕНИ!.. — радужноволосая истерически вопила и ржала так, что ее наверное услышали в Китае, ну или соседи как минимум. Впрочем, если ее красавчик-сосед ее услышит, будет не так уж и плохо. Хоть позлорадствовала бы. — Крошка, ты просто победитель по жизни. Кто-кто, а если ты Глобусу не по душе, то он тебя будет, кхм… извиняюсь, иметь во всех смыслах…       — Этот шарообразный мужик только и умеет, как капать на мозги! А еще он и картавый, и шепелявый, и все это одновременно, благодаря этому комбо я не понимаю больше половины того, что он говорит! — бунтовала Скуталу, рьяно жестикулируя, но спустя минуту стала успокаиваться. — Но я так и не поняла, к чему это все? Ну Эверест и Эверест, че с этого…       — Ради Бога, малая, не тупи! Звать так будет нашего питомца, гений!       — Эверест?..       — Ну да! Звучит-то отменно! Сразу что-то такое величественное представляется, могущественное… — разъясняла Дэш, вздымая руки вверх, как бы показывая что-то огромное, большое.       — Эверест… А ведь правда, звучит неплохо, — согласилась Скуталу, прищурившись и потерев подбородок, словно какой-нибудь старый мудрый дедок.       Дэш вновь посмотрела на стоящего в ногах пса, лаская того взглядом. Надо исполнять свои мечты. Ведь все мы живем ими… все мы живем нашими, пусть даже самыми сокровенными, желаниями. И в принципе, ради чего мы живем? Мы живем ради того, чтобы создавать и воплощать свои мечты в реальность. Это миссия каждого человека на планете, и ее надо выполнить, пусть и не сразу.       Хотя бы по одной мечте… а когда она сбудется, нужно просто начать исполнять новую.       

***

      Синеволосый парень стоял где-то во дворе, а по небольшому газону бродила черная, как смоль, небольшая чистокровная бельгийская овчарка. Ну, пока небольшая… В любом случае, его семья собачонку завела примерно месяца три назад — все члены семьи Флаингфилда сошлись на том, что домашний любимец сплотит семейство еще больше. На время переезда и обустройства жилья она была у его бабушки с дедушкой. Соарин чихнул. Мимо него прорысил такой же черный кот, на которых, между прочем, у него была аллергия. Забавно, на кошаков значит аллергия есть, а на собак нет… Так или иначе, всем известно, что черный кот — не к добру. И тем не менее, учитывая, что этот юноша все эти суеверия никогда не воспринимал серьезно, он просто проводил кота пренебрежительным взглядом ярко-зеленых глаз и посмотрел на свою собаку, которая, кхм, продолжала делать свои дела.       Погода оказалась просто наипротивнейшая. Небо нависло тяжелым серым куполом над головами прохожих. Из низко плывущих туч время от времени моросил мелкий, неприятный дождик. Да и каждый раз то и дело норовишь вляпаться в какую-нибудь грязь или лужу. Мало того, ветер порывами вечно поддувал где-то сбоку.       «Ненавижу осень, — каждый год в этот сезон думал парень. — Что только эти вездесущие поэты находят в этом омерзительном времени года…».       И из года в год ничего не менялось. По-крайней мере пока. Впрочем, был уже конец сентября, и только сейчас осень стала проявлять себя. Люди шустро сменили свой летний гардероб на что-то потеплее, и теперь появилось абсолютное ощущение того, что осенняя пора уже пришла. Правда, учитывая всю непостоянность погоды в Кантерлоте, можно ожидать того, что уже через пару часов наступит невероятная жара. Однако, по воздуху так и летали начавшие падать с деревьев золотые листья, судорожно метались порывами то вниз, то вверх, словно боялись упасть на темно-серый асфальт… однако не было еще ни одного листочка, который бы не постигла эта участь и который бы в итоге не приземлился на землю.       Соарин прошелся взглядом по двору, после чего заметил отломленную ветку. Подняв ее с земли, он начал обламывать выпирающие сучья.       — Хэй, Джуми! — темноволосый позвал собаку, которая, отреагировав, быстро примчалась к хозяину. — Ну-ка, аппорт!       Юноша бросил палку куда-то в сторону, а Джуми мгновенно метнулась за ней.       — Отлично, молодец, умница! — кричал Рин убегающей собаке, которая потом сразу же принялась грызть ранее кинутую палку. — Так, Джуми, теперь, давай, принеси ее ко мне! Э-эй, Джуми! Хэй! Ты оглохла что ли?! Ко мне! Куда понеслась, зараза!!!       Спортсмен не сразу сообразил, как это вышло, однако видимо Джу посчитала эту несчастную палку своей собственностью, и стояло Соарину приблизиться к собаке, как та сразу начинала скакать и прыгать, а потом и вовсе уноситься прочь от зеленоглазого. Парню в итоге пришлось гоняться за непоседливым животным, и таким образом они забежали в соседний двор, под собачий лай и под просьбы Флаингфилда, обращенные к собаке, чтобы та все же остановилась.       — Твою за лапу, Джуми, сучка ты эдакая, а ну быстро тормознула!!! — крикнул юноша, после чего собака забежала за угол. — ОСТАНОВИСЬ!..       Тем временем Эверест, распознав лай, дернул ушком, завилял хвостом, весь подтянулся и прислушался, встав в стойку.       — А? Эверест, ты чего?.. — вслух спросила Дэш, впрочем ответа радужноволосая услышать и не надеялась, потому просто продолжала с недопониманием пялиться на пса. Однако, затем он неожиданно сорвался с места и тоже заголосил, как только увидел мчащуюся на огромной скорости, лающую собаку. Стоит отметить, что Эверест был на поводке, который сразу же, поддавшись законам физики, дернулся, и в итоге Рэйнбоу тоже мгновенно сорвалась с места, удивленно распахнув глаза и начав вопить собаке:       — ЭВЕРЕСТ!!! Эверест, успокойся! Постой!..       — Джомолунгма Калипсо де Крайм, скотина, остановись!!! — послышался крик, похоже, обращенный к бегущей от хозяина собаке. Мало того, Дэш этот голос сразу показался знакомым. И ей это не понравилось…        На лай Эвереста прилетела Джуми, и юные овчарки начали гоняться друг за другом, поддавшись игре, в результате чего они, бегая из стороны в сторону, запутали в ленте поводка радужноволосую девушку, которая  крепко и упрямо продолжала его держать. Рэйнбоу Дэш, теряя баланс, полностью зажавшись поводком и взмахивая руками, пытаясь сохранить равновесие, выдала сдавленный писк, перерастающий в крик. Начиная падать вперед, так и норовя расквасить свое миловидное личико об асфальт, девушка визжала, словно ее сейчас заживо зарежут. И вроде бы она уже почти грохнулась в лужу грязи, как вдруг почувствовала, что никуда она не падает, однако находится в каком-то скошенном положении. Быстро оглянувшись назад, Дэш поняла, что произошло — Флаингфилд держал ее за капюшон куртки и за ремешок рюкзака, который висел у нее на спине. Перехватив грозный взгляд малиновых глаз, юноша горько ухмыльнулся и поспешил вернуть Рэйнбоу в исходное положение, чтобы та устойчиво стояла ногами на земле.       — Ты, недалекий, однозначно хочешь меня к могиле свести, — суровым тоном проговорила спортсменка, распутываясь из поводка, и перевела прожигающий взгляд на Эвереста, который сразу же опустил ушки и заскулил. Снисходительно вздохнув, Дэш посмотрела на лавочку, о которую она бы однозначно треснулась в очередной раз своей головушкой, не схвати этот "чудила" ее за капюшон. — Если бы я снова на лавку из-за тебя налетела, то я тебя даже с сотрясением мозга кокнула бы.       — Ты могла просто сказать "спасибо", проблемная, — ехидно подметил Соарин, сложив руки на груди.       — Ага, извини, я не в настроении, — выдала Дэш, глядя на синеволосого. — И вообще, как давно у тебя собака? Я ни разу не видела, чтобы ты с ней гулял.       — Заметь, мы в целом в течение пяти дней с нашей последней встречи не пересекались — я уж понадеялся, что так и до конца недели дотянется, однако видишь какое разочарование — тебя все же встретил, радужноволосое исчадие ада, — язвил Флаингфилд, наблюдая за девушкой, стоящей напротив него.       — Мог хотя бы проявить оригинальность и завести немецкую, ну нет ведь, мы все сплагиатим, — фыркнула девушка, поправляя капюшон.       — У меня так-то Джуми уже три месяца, так что кто-кого тут ещё плагиатит. Кстати, сама-то тоже еще не выходила гулять с псом, — отметил вслух парень, на что радужноволосая только хмыкнула. — Я так и не расслышал, напомни, как его зовут?       — Эверест, — кратко ответила Рэйнбоу, снова подтянув поводок, после чего заметила, как Соарин сразу сменился в лице, выражая полное удивление. Стоит отметить, что именно из-за такой непоседливости, которую проявил пес пять минут назад, девушка забоялась ходить с ним на прогулку без поводка. — А гулять с ним еще не выходили до этого, так как я в течение трех дней с сестрой уговаривала предков его оставить. Вчера согласились, отвели к ветеринару, чтобы прививки сделать. А у твоей мадамы какая кличка? Это же сучка, верно?       — Джомолунгма… — также немногословно произнес парень.       — Боже, да ты издеваешься...       — Нет, нет, нет и нет, это ты издеваешься! Либо ты следишь за мной, либо я не знаю, как это объяснить! Мы оба назвали собак, как гору. Причем одну и ту же!.. И они, к тому же, одинаковой породы! Как же это бесит!       — Вообще-то я изначально имела ввиду конкретно кличку твоей барышни… Нет, ну какой человек в здравом уме станет называть собаку Джоу… Джа… Э… Джомолунгма, вот! — проговорила малиновоглазая, после чего опустилась на корточки рядом с Джу и стала гладить ее, ласкать, и чесать за ушком, а собака явно всем своим видом показывала, что получает истинное удовольствие. — Бедная-бедная собачка… Какая же ты милая… Тяжело наверное жить с таким тупым имбецилом, да? Даже года на свете небось не живет, а уже обречена, учитывая, что ее кличка, считай, просто непроизносимая…       — Вот же продажная шкура… — фыркнул парень, наблюдая за блаженной реакцией своей собаки. — Кстати, когда в школе уроки возобновят? Я проходил на днях мимо, там уже восстановление здания почти закончили.       — На сайте школы сказано, что в среду проведут несостоявшийся осенний бал, а в четверг уже будут уроки по расписанию. Ну, вот и считай — сегодня пятница, значит еще шесть дней свободы…       — Отлично, теперь еще и в школе тебя терпи, — отчаявшись, буркнул Соарин, смерив овчарок, заинтересованно обнюхивающих друг друга, снисходительным взглядом. — Кхм, слышь, амазонка... а твой кобель моей Джуми ничего такого не сделает?       — Сам ты кобель! И засунул бы ты свои грязные мыслишки куда подальше! Эверест еще щенок совсем… — возмущалась радужноволосая, при этом комично надувшись. «Сейчас эта амазонка даст тебе между бровей, выхухоль!», — мысленно угрожала Дэш, уперев руки в бока. — Извращенец…       — Это я извращенец?! Это твоя псина так жадно мою Джуми вынюхивает! А ей еще и восьми месяцев нет! — высказал Рин, буравя одноклассницу взглядом глубоких, ярко-зеленых глаз. Тем самым две юные овчарки стали медленно смываться под шумок, пока их хозяева были увлечены очередной перепалкой…