С любовью, Джон

— Парень, ты бы поел, — шикнул Мормонт, направляясь к офицерскому столу. — Я не голоден, спасибо. Пока живот пел дифирамбы несостоявшемуся ужину, горло Джона никого и ничего не хотело подпускать. — Джон, от того, что ты не ешь, вороны быстрее не летают, — шепнул Сэм, когда они уселись, на что Сноу нервно повел головой. «И революции быстрее не совершаются», — хотел ответить он, но промолчал. Сэм вообще-то умный и догадался о том, что грядет, но неужели не ясно, что в таком настроении кусок в горло не полезет? Ренли что-то там вытворяет, а Джон ничего не знает, и жутко из-за этого бесится. — Да, скорее, наоборот, — прыснул Скорбный Эдд, севший напротив. — Станешь дохленьким, хиленьким и перестанешь ходить, черный братец, будешь ползти на четвереньках, всегда в конце отряда, как одна из Четтовых сук, — он сделал глоток из кружки, и над его губами остались усики от пены. Сэм издал смешок, но Джон лишь поднял на Эдда укорительный взгляд. «Неужели он не понимает, что у меня временно пропал аппетит? Даже до Мормонта не доходит, удивительно!» Сэм поглощал уже вторую баранью ножку, пока Джон уныло наблюдал то за ним, то за другими дозорными, когда входная дверь широко распахнулась, и на пороге появился мальчик лет одиннадцати, Джек, один из бывших узников Штормового Предела. Рассказывали, что в тюрьму он попал за какую-то мелкую кражу у капитана одного из Ланнистеровских кораблей, но мальчику на удивление было в Дозоре хорошо; возможно, даже слишком. Он был весь красный от холода, запыхавшийся, а в руках держал письмо. Джон напрягся и сжал кулаки. — Дипломатическое послание от лорда Бейлиша, мастера над монетой Семи Королевств! — провозгласил мальчик, и все, кто не замолк при его появлении, прикрыли рты. — Король Роберт, Первый Своего Имени, Правитель Семи Королевств, Король Андалов и Первых Людей, скончался ныне ночью от смертельного удара, нанесенного ему демоническим вепрем. Джек выдержал паузу, чтобы увидеть и услышать реакцию сидевших, и не зря — послышались вздохи, шёпотки, кто-то даже позволил себе усмехнуться, послышались едкие комментарии. Джон смотрел на Джека и думал, что из него бы вышел прекрасный оратор, ибо читать дальше он не смел, пока тема смерти короля себя не исчерпала. Когда все вновь обратились к нему, он продолжил: — По восшествии на трон принц Джоффри был тут же свергнут собственным дядей, Ренли Баратеоном, а также бывшим и нынешним Десницей короля, Недом Старком, его гарнизоном из Винтерфелла, Тиреллами, знаменосцами и верными союзниками лорда Ренли Баратеона, лордами Вышесада, — Джек снова замолчал: Ночной Дозор не славился своей любовью к игре в престолы, но здесь были люди разных земель, некогда бывшие подданными разных лордов, в том числе и Ланнистеров. — Вот же дурень! — голосил кто-то. — Да он цветов унюхался! — подхватил другой. — Совсем обезумел в своем Вышесаде, ну, а Старк-то куда полез! — Джон втянул голову в плечи и натянул на себя воротник. — Ничего-ничего, Тайвин Ланнистер ему рожу-то начистит, особенно если… Эй! — крикнул третий, обращаясь к Джеку. — А что там с принцами и принцессой? Все умолкли. — Брошены в темницу. — Трус! — взревел всё тот же голос, и Джон повернулся к говорящему. Это был Арис Слинт, огромный рыжебородый дубина, который умудрялся при своих размерах иногда выдавать умные фразочки. — Мог бы и убить, если бы не боялся лорда Тайвина! В Красном Замке есть прекрасные зубцы, на которых они вывешивают головы казненных — вот там этому выскочке самое место! Джон отвернулся и сжал кулаки еще крепче. — Это милосердие. Это мудрость, — прошипел он сквозь зубы, но никто, кроме Сэма и Эдда, его не услышал. Донал Нойе, сидевший неподалеку от Мормонта, спросил: — И как он предлагает лорду Тайвину поддержать мир? — Лорд Ренли обещает отпустить Серсею и её детей взамен на независимость Бобрового Утёса и всех западных земель, включая Вышесад, — проговорил Джек, обращаясь к бумажке. — Он хочет сделать лорда Тайвина Королем Запада. — Он хочет отделаться от Ланнистеров, вот и всё! — продолжал плеваться Арис. — Втащил своих цветочников на престол и доволен! — Кажется, Тиреллы не прочь отдать Вышесад? — поднял бровь Нойе, обращаясь к Мормонту. — Впрочем, это неудивительно, если учесть, что они теперь делят с Баратеонами все Семь Королевств. Лорду-командующему, кажется, такой поворот событий не нравился. — Однако же я никак от него этого не ожидал. Да и от Неда Старка… — Его взгляд упал на Джона, и стюард поёжился, отворачиваясь. — Впрочем, может, он держал в голове то, что сыновья не всегда похожи на своих отцов, не мне говорить об этом… Эй, парень, — позвал он Джека, — а ничего про Станниса Баратеона не написано? Он ведь, по идее, второй после королевских детей, а не Ренли, хотя, кажется, на законное престолонаследие все наплевали, — проговорил Мормонт уже тише, обращаясь только к Нойе. — Лорд Станнис выразил готовность поддержать младшего брата в его претензиях на трон. — Ну, с ним-то у него, может быть, всё и получится, — вздохнул лорд-командующий. — Робб Старк, лорд Винтерфелла, выразил готовность поддержать Ренли Баратеона и уже выдвинулся на Восток, и его леди-мать, леди Кейтилин Старк, отправилась с ним же. В крепости остался только сэр Родрик Кассель, кастелян и мастер над оружием. — Джон, — тихо позвал Сэм, протягивая головку репчатого лука. — На вот, пожуй. — Джон нехотя взял её. — Видишь, с ним всё в полном порядке. Он король, и его поддерживают все. Тайвин Ланнистер согласится на эти условия, а если нет, то его разобьют. Видишь, сколько лордов сражаются под его знаменами? Он их всех объединил. Даже твой отец на его стороне… Поешь, Джон, Ренли в полном порядке. — Говорю же, что не голоден, — ответил Джон, но всё-таки приложился к кружке с сидром. Эдд проследил за движениями его руки, а потом сказал: — Сэм, конечно же, прав, приятель, но такие вещи даром не проходят. — За Ренли огромное количество человек, — вступился Сэм. — Они не дадут его в обиду. Его даже простой народ любит, а ведь они, в конце концов, именно те, кому король и служит. Джон вспомнил, как Ренли описывал лорда Бейлиша и Вариса словами «лис и паук». Когда понадобится, они объединят свои силы и отравят все Семь Королевств… — Беда исходит не от простого народа, — вздохнул Джон. — Эдд прав. Железный Трон нужен не ему одному, и теперь за него начнется настоящая схватка. — Мейстер Эйемон рассказывал, что когда его брат вошел на трон… — Его брат восходил на трон? — недоверчиво переспросил Эдд. — Кто же он такой, этот старик? — Он Эйемон Таргариен, Драконий Рыцарь, — пояснил Сэм, — ну так вот… — Выдру мне в трусы, серьезно? — Эдд, кажется, всё равно не поверил, а вот Джон был рад тому, что разговор ушел в сторону от Ренли. Допив свой сидр, он вышел из столовой и направился к себе, но Джек выскользнул за ним и, убедившись, что никто их не слышит, позвал: — Лорд Сноу! — Джон недовольно обернулся. — Ворон принёс два письма. Вот… Одно вам, написано, лично в руки. — Джон изобразил искреннее удивление. — В самом деле? Наверное, отец воспользовался случаем… — Нет, написано, что оно от милорда Рен… от короля Ренли, — поправился Джек, и Джон удивился еще больше. Надо же, ему пишет сам король! Он протянул руку и взял письмо обожёнными пальцами. «Здравствуй, Джон. Я просидел над этой фразой где-то с несколько минут, потому что не знал, что писать дальше… Ты наверняка уже знаешь, что произошло. Даже… Я не знаю, наверное, ты хотел, чтобы всё было именно так. По крайней мере, так мне показалось по твоему письму, но, честно говоря, я не могу собраться с мыслями… Я — король Семи Королевств? Это… Странно. Чувствую себя так, будто сбылась моя самая главная мечта, о существовании которой я даже не подозревал. То есть, нет, я, конечно же, знал об этом и в детстве выдумал всё сам… И был королём мира, в котором я мог воскресить родителей и вернуть Роберту его Лианну. Но люди не воскресают, и теперь я это понял. Если бы Роберт вернулся таким, каким он был в последние дни своей жизни, он бы помер снова лишь от осознания собственной мизерности. Он был почти счастлив, когда умирал, просил меня не плакать и сказал, что… летит к ней. Твоему отцу я сказал, что готовился к этому с самого детства, и что именно этим мы с тобой похожи. Вот только я соврал. По тебе видно, что ты рожден для битв и завоеваний, а я… Я не знаю, для чего рожден. Для правления ли? Скоро узнаем. В принципе, раз мы друзья и всё делаем вместе, то я могу сказать: "Джон, мы будем королями. Отныне и навеки". Я выполнил свою часть, теперь дело за тобой. Что это будет значить для тебя? Мне кажется, что ты просто согласишься и… И так оно и будет. Верно? И даже если королем тебе никогда не быть, то ты всегда останешься принцем Старком, даже если никогда не признаешь этого. Твой отец любит тебя не меньше остальных своих детей — я вижу это по тому, как он говорит каждый раз, когда речь заходит о тебе… И иногда мне лестно ощущать, что я знаю о тебе даже чуть больше, чем он. Словно всё, что видит Нед Старк — это огромный черный плащ, в то время как я вижу кольчугу, рубаху, а может и грудь, которая скрывается под ними, если не самоё сердце. Я как будто чувствую его биение, даже за столько миль от тебя. И разве грешно будет сказать, что я горжусь этим? Горжусь нами и тем, что у нас получилось,у меня получилось. Всё потому, что благодаря тебе я чувствую себя защищенным. Я знаю, что в мире совершенно точно есть человек, который меня не предаст… И одни Боги знают, почему я так сильно уверен в тебе. Ты бы хотел защищать меня даже сильнее, чем любой из моих приближенных лордов, а их у меня теперь… Увы, много. Твой отец решил остаться при мне Десницей, хотя я предлагал ему отправиться домой, в Винтерфелл, но он послал туда птицу и наказал Роббу собирать армию, а сам остался здесь. Говорит, что столицу терпеть не может, но и в одиночестве оставить меня тоже тяжело. Леди Кейтилин ужасно скучает по нему — да и не мудрено, так долго не видеть своего благоверного!» «Да что она об этом знает?» — подумалось Джону. «Кажется, в замке теперь останется только кастелян, а Робб и леди Кейтилин скоро отправятся в Королевскую Гавань. Тиреллы, Баратеоны и Старки против Ланнистеров — им конец, Джон. Я говорю это, потому что ты наверняка на Стене жутко за меня волнуешься. За меня и за своего отца… Нас многие кличут изменниками, практически весь Запад и все вассалы львов. Видишь как? Настало моё время отдать Тайвину Ланнистеру должок!.. Но не тот, который он ожидает. Ланнистеры всегда платят свои долги, так пусть расквитается за то, что тогда нагрубил мне, помнишь? Я как маленький мальчик, который хочет отомстить всем, кто когда-либо обижал его, ведь на голове моей — корона, и я понимаю, что способен абсолютно на всё. Это ощущение всевластия ни на что не похоже… Разве что на чувство, что кто-то любит тебя так же сильно, как и ты любишь его. Так ты навсегда связан с человеком, и тебе кажется, будто перед вами отступит любая беда. Я могу всё. Абсолютно. По крайней мере, так кажется! Впрочем, о чем я говорю, конечно же, на мне много обязанностей, особенно сейчас. В первую очередь, нужно удержать престол, а уж потом и… Заниматься тем, что хочется. Что помешает мне нанести дипломатический визит на Стену и… Просто тебя увидеть? Я бы остался на несколько недель. А если бы ты не согласился отправиться со мной в Столицу и стать моим Десницей, я бы, пожалуй, вообще не уезжал оттуда! Ты бы никому не позволил меня тронуть, хотя и сейчас я не думаю, что нахожусь в эпицентре какого-то преступного заговора, точнее даже являюсь его главной причиной. Я боюсь того, что грядет, но вокруг меня мои верные люди. Твой отец, Лорас и… Впрочем, Лорас Тирелл — это отдельный разговор. Мы ведь дружили с ним как-то давным-давно и даже… Впрочем, это не важно. Важно то, что королевой будет его сестра-близнец, и, если он ненавидит меня (а у меня есть все основания считать, что так оно и есть), то её он точно не даст в обиду». Джон вздрогнул: а что, если Тиреллы специально задумали расправиться с Ренли, пока он, например, будет мирно спать? Кто помешает Маргери достать кинжал и всадить ему в сердце?.. Впрочем, на это не решилась даже Серсея Ланнистер… Но Тиреллы? Откуда Джон мог знать, на что они способны? Он почти ничего не знал о лордах Вышесада и решил, что нужно обязательно поговорить с Сэмом, пока они еще никуда не ушли. Что-то он о них скажет? Способны ли они на такое злодейство?.. Взять мужчину в силки, довести до алтаря, потом — до постели, а дальше — дело техники. Вот только останутся ли они на престоле, если с Ренли что-то случится? Наверное, нет, если только… Джону стало дурно. Он понял, что если у Маргери и Ренли родится наследник, то он-то и станет законным правителем. На престоле будет Тирелл, а чем это лучше Ланнистера? Все эти вопросы напали на Джона, как сумеречные коты на дохлую лошадь, пытаясь разорвать его мозг и сердце. Как же это ужасно, что он ничего не может сделать, ничем не может помочь… Последние пару дней Джон не мог думать ни о чем другом. Кто он такой, этот Лорас Тирелл, если раньше он был другом Ренли, а теперь… «Вышло крайне забавно: я возвращаюсь от Роберта в жутком настроении, а Джендри поджидает меня у ворот и говорит, что ко мне кто-то пришёл. Оказывается, что это Лорас, и что его отец предлагает мне войско для завоевания Железного Трона. Нормально? Я даже не успел никому сказать об этом, как у меня появилась армия. Небольшая и скромная, и… И Лорас вообще очень удивил меня тем, что соизволил объявиться. Я не рассказывал тебе об этом? Мы с ним действительно были друзьями — пожалуй, я бы даже сказал, что любил его. Любил, точно, сейчас уже не люблю. Дружба — это и есть любовь, но… С ним всё было серьезней. Гораздо. Тебе… Не знакомо чувство, когда кто-то будто бы заполоняет абсолютно всё твое пространство? Куда ни обернешься, он будет везде, как ожерелье, плотно привязанное к твоей шее. Ты его не видишь, но чувствуешь: либо тяжесть, либо счастье от того, что оно у тебя есть, и делает тебя лучше. Так я себя чувствовал, когда мы были друзьями. Так было с самого детства — Ренли и Лорас везде вместе, Ренли и Лорас мечтают обо всяких непристойных вещах, воруют яблоки, персики, трясут вишни и ломают виноградники… и прячутся от леди Оленны в кустах, лежа друг на друге. В тесноте, да не в обиде. И это было в порядке вещей — я на несколько лет его старше, поэтому чувствовал себя рядом с ним… Совсем как король. И он относился ко мне именно так. Лорас Тирелл смотрел на меня, как на кого-то, кто… Может быть примером. Это вызывает капельку гордости и тщеславия, но каждый человек заслуживает такой любви, ослепляющей. И восхищения. Я не хотел отпускать его от себя ни на шаг, и Тиреллы постоянно гостили в Штормовом Пределе по моему настоятельному требованию. Все полагали, что я без ума от Маргери — ну, кроме её самой, она-то не такая уж и глупая. А уж её бабушка!.. Вот ей действительно дорогу лучше не переходить. Но она любит своих внуков, ну а внуки оба любят меня, притом оба по-своему. Иногда мы даже играли в семью, и Лорас всегда был нашим сыном. Глупо, правда? Вот только в себе он мало уверен. Не знаю, чем это вызвано — он сильный рыцарь, красивый, и девушки от него без ума, да и не только девушки… Я ведь тоже, каюсь, мог бы такое сказать о себе. Ничего ведь, что я снова начинаю грузить тебя чем-то далеким? Только не думай обо мне плохо, ведь люди приходят в нашу жизнь и уходят, но не все остаются до победного конца. Лорас может быть рядом со мной сейчас, но в самом конце его рядом не будет. И это я знаю наверняка. Однажды у него сдали нервы, и он, можно сказать, предал меня, а потом стал избегать. Происходило буквально так, я рассказываю тебе то, что видел: иду ему на встречу по коридору, а он разворачивается и, не говоря мне ни слова, уходит. Я зову его, но не слышу ответа, и только пытаюсь понять: а что же я сделал не так? Ведь должна быть причина такого игнорирования, верно? Я пытался дозваться до него, докричаться, но всё время натыкался на глухую стену. И мне было от этого больно — конечно же, не от того, что больше никто не верит в меня, а от того, что один из моих близких друзей, самых близких, больше не хочет меня видеть, а я не знаю, почему. Это тогда я не знал, а потом заплатил Варису, и… Он мне всё выложил и даже рассказал, что у Лораса за новый король. Это, конечно… Ни в какое сравнение не идет: я и он. Ренли Баратеон и какой-то мальчишка из Вышесада, ему лет 14 или 15. Да я весь мир возненавидел после этого! Значит, всё было напрасно, и королём мне никогда не быть, даже Лорас посчитал меня слишком никчёмным для этого. Я только потом понял, что Лорас очень вспыльчивый и еще отойдет, но на контакт он не шёл, а я, признаться, попросту устал, и между нами так стена и осталась. И вот, он приходит ко мне и говорит: "Ренли, я знаю, что ты хочешь стать королём". Что! Да когда он вспомнил об этом! Как вовремя он вспомнил, что когда-то я был его королём и… принадлежал ему, но теперь-то он что от меня хочет? Уж лучше бы Маргери прислал, у неё хотя бы действительно есть выгода от этого, хоть какая-то, а ему что? Ему ничего, кроме почестей и белого плаща, но мне, кстати, этот цвет не нравится, я заменю его на другой. Другими словами, я был обескуражен его наглостью. Да он предпочел мне какого-то зеленого стручка, как будто я уже давно испортился и вообще прогнил… Он променял меня на другого короля! А теперь, когда трон стал так близко, он вдруг понял, что никакой овощ не завянет, пока его не сорвешь с грядки! Да, так я раньше думал, решил еще, что, в конце концов, если два человека друг друга любят, то один из них обязательно найдет способ достучаться, а потом и добраться до другого, но Лорас просто оказался не тем человеком. Но я не жалею об этом, я не могу… Попросту не могу и уже давно забросил попытки наладить с ним контакт. По правде говоря, я даже больше не нуждаюсь в этом, я ведь стал королем и без его помощи. Я стал королем с тобой. Возможно, даже во многом благодаря тебе и тому, что твой отец поддержал меня по твоей рекомендации. Я бы должен был научиться не верить людям и их заверениям в любви, но тебе мне хочется верить, и я тысячу раз объяснял, почему. Поэтому просто спасибо, и… Удачи в пути! Всегда твой, Ренли». Лорас Тирелл просто оказался не тем человеком. Лорас Тирелл стал жертвой собственной глупости, собственной недальновидности, и потерял короля, который теперь стал королём Джона. Ренли правил бы всем, что Джон видел вокруг себя… если бы действительно очутился на Стене. Но какая разница, где он? Самого факта это не отменяет. Лорас потерял своего короля, а Джон приобрел, и Ренли теперь… принадлежит одному Джону. Ему вдруг показалось, что мир стал ничтожно мал, а он — огромен. Вот оно, это всевластие? Джон закрыл глаза и представил, что лежит на принадлежащем ему мире. Он просто прячет его ото всех, кто может прийти и отобрать его. Спина Джона покрывала города, деревни и людей, и вокруг ничего не было, а Джон всё лежал… и лежал, и лежал, и лежал. Непонятно, сколько времени он бы так провел, если бы вдруг неподалеку не появился Ренли. Его шаги были слышны уже издали, подошвы сапог цокали по гладкому полу, эхом отдаваясь под самым потолком, ежели такой существовал. Джон не поднимался, а Ренли сел перед ним на колени и заулыбался. А потом лёг рядом и положил голову Джону на грудь. Сноу совсем растерялся, а Ренли закрыл глаза и лишь счастливо вздохнул, прижимая Джона к себе: так дети прижимают во сне любимую игрушку, надеясь, что она защитит их от ночных кошмаров. Джон поднял голову и уткнулся носом в его волосы, мягкие и… — От тебя выпечкой пахнет, — выдыхает он и вдруг понимает, что воздуха слегка не хватает, и дело не в крепких объятиях Ренли. Джон переворачивает своего короля на спину, и державшая его рука обреченно падает на пол. Ренли смеётся, а потом открывает глаза, и Джон снова видит эту безумно светлую синеву, теряется и снова делает глубокий вдох.«Зачем он так на меня смотрит? Почему так смеётся?» — Я твой, Джон Сноу, — шепчет Ренли, а Джон призывает всю свою силу воли, чтобы не наклониться к его губам. — Мы тут одни. Что же ты со мной сделаешь? Джон не отвечает. «Мы тут не одни. Да и вообще, нет этого "тут", Ренли. Нет, и всё». Стоит ему об этом подумать, и Ренли исчезает, а Джон разочарованно падает на подушку. «Мы тут не одни. Да и вообще, нет этого "тут", Ренли. Нет, и всё». Хлопает входная дверь, и Джон отворачивается к стене. Не хочется ему сейчас разговаривать, а лорд-командующий, быть может, решит, что он уснул… Впрочем, с чего бы ему спать? — Джон? — Мормонт отодвинул служившую занавеской шкуру и заглянул к нему в комнату. — Ты как, в порядке? — Да, в полном, милорд, — он попытался выдавить улыбку, поднимаясь и свешивая ноги с постели. — Можете зайти, не мнитесь у порога. — Да нет, я на пару мгновений. Думаю, ты знаешь, зачем я к тебе зашел. — Джон промолчал. — Ты знал? — Знал о чем? — О планах нашего нового короля, пока он королем еще не стал. Джон помялся. — А что, если да? — Мормонт ухмыльнулся. — Ты не думай, что я собираюсь нотации тебе читать, мне просто было интересно, чего еще от вас двоих ждать. Король из него выйдет знатный, раз прислушался к нашим жалобам. Не знаю, как тебе это удалось, но ты молодец, Джон Сноу. Ты только напиши ему, чтобы поосторожней был, нехорошо будет потерять одного короля, а следом и другого. А то трон — штука такая, особенно когда железный… Джон улыбнулся. Надо же, лорд-командующий думает о том же, что и он сам. — Когда мы выходим? — Завтра на рассвете. Когда будешь ответ писать, не забудь черкануть об этом — вдруг ему интересно, что за чертовщина за Стеной творится… «Да, интересно. И он всегда помнит. И никогда не забывает спрашивать».