С любовью, Джон

— То, как он выглядит — это просто шутка. Вырядился, как король, а он ведь не король. Арья шептала тихо, так, чтобы только Робб услышал, и брат усмехнулся. Благо, они стояли далеко от остальных гостей коронации, разве что где-то здесь могли летать птички Вариса… Но Арья не боялась этого, думая, что если тень, убившая Ренли Баратеона, придет и за ней, то у неё найдется хороший способ её встретить. С Сансой, стоящей тут же, Арья бы тоже с легкостью разобралась при необходимости — сестричка ведь могла взять и «доложить» кому нужно, а она знала, кому докладывать. После того, как она несколько ночей подряд провела у темницы Ланнистеров (и одни Боги знают, кто ей это позволил и кто её туда пустил), Арья и сама стала посматривать на сестру с подозрением. Сансе не нравился Ренли — но это скорее от того, что у него уже была невеста. Теперь же Маргери Тирелл не знала, куда податься, и при дворе ей места не было. Она уже снарядила повозку, чтобы вернуться в Вышесад, но кто-то из её родственников — то ли бабушка, то ли брат — настоятельно рекомендовал остаться… Хотя бы на время коронации. А Роббу настоятельно рекомендовали присмотреться к Маргери, ведь теперь она не была ни с кем обручена, как и Робб. Наступали времена, когда её старший брат должен был заботиться об устройстве собственной семьи. А вот Арье от этого было как-то грустно и даже одиноко. После исчезновения Джендри её единственным другом (не считая, конечно же, братьев) стал Сирио. Она рассказала ему о том, что видела, и он ответил, что девочка стала свидетелем темной магии, и что Бог Смерти такое убийство не одобряет. По мере разговора он не прекращал бить её деревянным мечом, и Арья нередко падала, хотя с начала их занятий она, по словам того же Сирио, очень преуспела. Девочке это льстило, но её интересовало лишь одно: достаточно ли она сильна, чтобы покончить со Станнисом Баратеоном? — Он король. И он был королём даже до Ренли. Так, на секундочку. Как же еще ему одеваться? — не без улыбки спросил Робб. — Король должен одеваться как король, иначе подданные воспримут его за кого-либо еще и будут надсмехаться над ним. Скажу тебе по секрету, он вовсе не рад тому, что его так «вырядили». — Ты-то откуда знаешь? — Отец проводит с ним много времени, обсуждая стратегию, и мне приходится присутствовать с ними на советах, как будущему лорду Винтерфелла. — Арья взглянула на него с презрением, и Робб вздохнул. — Мы сражаемся на его стороне, сестрёнка. — И что, ты пойдешь и просто так преклонишь перед ним колено? Он ведь предатель. — Мы оба знаем это, — примирительно согласился Робб, усаживая Арью на скамеечку и присаживаясь рядом. — Разве можем мы что-то сделать? — Мы можем убить его, — Арья произнесла это с надеждой в голосе, но поняла, сейчас её мечтам не суждено сбыться. Теперь Станниса станут защищать даже лучше, чем прежде, а его Красная Жрица, чтоб ей пусто было, сообщит ему об опасности в случае таковой — во всяком случае, поговаривали, что она видит будущее в огне, и вообще, ей доступны таинства, недоступные обычным людям, из-за чего её власть над людскими мозгами должна была вызывать еще большее восхищение. «А по мне, так она обычная шарлатанка, которая запудривает людям мозги», буркнула Арья про себя. — Ты и сама знаешь, что это не так, — Робб выпрямился и встал, а Арья так и осталась сидеть на скамейке. Толпа закрывала ей железный трон, но она слышала гвалт народа и призывы септона успокоиться. Ну, сейчас начнется скучная и длинная речь, которую Арья уже выслушивала во время коронации Ренли, вот только тогда речь коронуемого была украшена разнообразными шуточками, которые всё больше и больше располагали собравшихся к новому королю. Младший Баратеон не произносил ни слова, не одарив подданных улыбкой, и Арья была готова сказать, что подобный правитель — действительно тот, которого народ заслуживает. Тогда ей было приятно смотреть на короля: Ренли приветливо улыбался каждому своему подданному, и корона, кажется, села на него, как влитая. Джендри шепнул ей на ухо, что корону выковали специально для Ренли, потому что он хотел добавить в неё не только оленьи рога, но и розы Вышесада, с которым заключал союз, и что корона эта была вылита Топхо Моттом, бывшим хозяином Джендри. Оружейник, кажется, так наслаждался тем фактом, что его бывший работодатель теперь кует корону новому работодателю, что улыбался во все свои зубы, и Арья, проводившая с Джендри почти всё свободное время, очень за него радовалась. А теперь она сидела на этой дурацкой коронации. Человека, который ей абсолютно не нравился. А уж теперь — так и подавно. И так её раздражали подобные сборища, а теперь она здесь одна. Без Джендри. Что Станнис сделал с Бриенной и Джендри, куда он спрятал их, чтобы те не могли ничего сказать? Арья не возражала против общества Робба, если не считать, что в тот момент он казался ей лицемером. Робб лучше других знает, что произошло в палатке, и он не может сделать ничего, чтобы раскрыть правду и наказать виновного? А может он и не хочет доказывать, ведь тогда он может потерять невесту? А виновный, со своей угрюмой рожей — неужели он даже сейчас не может улыбнуться? — стоит посреди тронного зала, перед всеми этими людьми, готовый принять на свою голову корону… Арья не могла на него смотреть. Она постоянно сравнивала его с Ренли, с его улыбкой и… — Леди Арья, — шепнул кто-то на ухо, и она с надеждой обернулась, но это оказался какой-то мальчишка. Не Джендри, единственный, кто называл её так, «леди Арья», хотя она постоянно била его за это, и не только Иглой, но и кулаками. Мальчик передал письмо, и Арья увидела на нем печать Ночного Дозора. Оглянувшись и убедившись, что за ней никто не наблюдает, она открыла письмо, пока остальные устремили взгляды на Станниса и септона. Почерк оказался ей незнаком. «Арья, привет! Ты меня не знаешь, но я друг Джона, меня зовут Сэм Тарли. Возможно, ты знаешь моего отца, так как он — знаменосец Ренли Баратеона, и, наверное, сейчас находится в Королевской Гавани… Ну, когда Ренли созвал знамена, мой отец должен был прийти, ведь так? Он принёс дому Баратеонов и лично Ренли клятву, по которой он должен явиться по первому зову. Теперь, я так понимаю, он должен дать клятву Станнису… Ах, да, заранее прости за то, что мне придется сказать тебе: я читаю все письма, которые поступают в Ночной Дозор. Но ты не бойся, я не стану использовать полученную информацию в корыстных целях. Я не горжусь своим отцом, но… Но это не суть важно, да, просто я решил, что знатному лорду — хотя я не знатный лорд, я брат Ночного Дозора… Как и твой брат. И того, мы оба братья, и оба чувствуем себя как бастарды, только Джон и есть бастард, а я… Ну, впрочем, это не столь важно, я думаю, тебе это не очень интересно, я просто хотел представиться как подобает правилам этикета. Знаешь, дело всё в том, что Джон и ряд других черных братьев, конечно же, отправились в поход за Стену и… Ну, ты, конечно же, об этом уже в курсе от самого Джона, так как он долгое время передавал через меня письма, и мне приходилось их читать. Уф, я знаю про Джона всё, но, думаю, ты тоже, так что не надо думать, будто бы я нарушаю таинство чужих переписок». Арья усмехнулась. Должно быть, этот Сэм и про Ренли знал, и про то, что у этих обоих — и у Джона, и у Ренли — на уме были не только военные планы и королевские амбиции. У одного из них, по крайней мере, точно, а, может быть, и у обоих — Арья не могла сказать наверняка… Или могла? В любом случае, ей было очень интересно узнать, что об этом думает Сэм, постоянно наблюдавший Джона последний год. А еще он переживал из-за этикета, совсем как на какой-то церемонии, но не стеснялся того, что ему приходится признавать очевидный факт: о Джоне, Ренли и Арье он знает всё. Из их же собственных писем. Седьмое пекло, с кем Джон соседствует на этой Стене! «Но мне написал Мормонт и сказал, что Джон ушел на очень долгосрочное задание, и что его не будет очень и очень долго. Но ты не переживай, у Джона всё под контролем! Да и у Мормонта, и у Куорена Полурукого, одним словом — хорошо всё будет, не сомневайся! Я знаю, что ты не знаешь этих людей — возможно, Мормонта и знаешь, если Джон писал тебе… Ай, впрочем, откуда мне знать, что Джон писал тебе, а что нет? Честно говоря, мне просто на Стене ужасно скучно, без Джона и друзей — так особенно, они хорошие люди, а я остался тут почти один. Иногда, по ночам, бывает страшно… Особенно когда осознаешь, что то, о чем писал Джон, может оказаться правдой! Думаю, он не успел тебе рассказать, а писать королю Станнису (он ведь король теперь, верно?) я как-то стесняюсь, поэтому передам информацию через тебя, пока Мормонт не вернется и не велит сделать иначе, ну, или сам не напишет, он языком лучше владеет, чем я, особенно таким, высокородным. В общем, слушай! Джон видел белого ходока. Настоящего! Это ужасно, правда? К счастью, ходок его не увидел, но… Без проблем Джон не обошелся, и проблемы эти он заработал с Крастером — я так и не понял, честно говоря, что это за птица такая, видимо, какое-то связующее звено между нами и одичалыми. Но и то хорошо: уж лучше Крастер, чем живая мертвечина, которую не убить! Так вот, этот Крастер отдает всех мальчиков-младенцев белым ходокам, видимо, чтобы те его не трогали. Ну, Джон и проследил за ним, пока Крастер в лес уходил, вот и… Получил по голове, за слежку, так-то. Он всем рассказал о том, что видел, но немногие ему поверили. А я-то знаю Джона, я знаю, что он не стал бы врать. Ну, вот и всё, собственно… Одичалые бегут на свой юг, за Стену. Возможно, Винтерфеллу скоро потребуется прежний лорд, готовый защитить Север от них…» Арья подняла глаза на Робба. Нет, он, конечно же, не лорд Винтерфелла, но и он совсем скоро отправится туда, если его не сосватают Маргери. Даже если сосватают, они женятся, и Робб заберет её с собой, на Север. Если сказать отцу, что один из дозорных, друзей Джона, написал об этом, то как он отреагирует? Арья не могла знать наверняка, а поэтому поискала бывшего Десницу в толпе: он стоял совсем близко к трону, но дочь была полна решимости пробиться через людской частокол и поговорить с ним. Она уже встала со своего места, чтобы пойти туда, как вдруг сестра остановила её, хватая за рукав домашнего и совершенно не красивого платья, так резко контрастировавшего с тем, что было надето на Сансе: — Арья, это не вежливо — ходить во время подобных мероприятий! — Но это важно, отпусти меня! — громко произнесла Арья, и Робб шикнул на них. Она послушалась, но возмущение с её лица не ушло. — Сейчас нет ничего важнее, чем коронация лорда Станниса! — Санса шикнула еще раз, но Арья вырвала рукав из её рук и уселась обратно, снова разворачивая письмо Сэма. Прежде чем вернуться к чтению, Арья повернулась к сестре и спросила: — Почему ты не сидишь у темницы Ланнистеров и не плачешься о судьбе своего Джоффри? Разве это не важно? Санса гордо проигнорировала колкость сестры, даже не обратив на неё внимания — ну, по крайней мере, сделав вид, что не обратила. «А возможно, я, да и все дозорные, что меня окружают, ошибаются, и у одичалых нет никаких планов. Мы не можем знать наверняка, вот и… Джон должен узнать это. Мормонт знал, что я буду волноваться за своего друга, поэтому сообщил мне это, по секрету, а я никому не сказал, кроме тебя и мейстера Эйемона. Это подслеповатый старик, который занимается в Черном Замке лечением ран, и заодно учит меня. Однажды я тоже стану мейстером!.. А, Боги милосердные, кажется, я опять начинаю болтать о всякой ерунде. Я просто пишу тебе, чтобы рассказать, что с Джоном всё хорошо. Он сам не знал этого плана, и неудивительно, потому что если бы знал… Но Куорен решил, что Джон, если попадет в плен к одичалым, лучше других сможет влиться, так сказать, в коллектив, и узнать всё из первых уст, а потом доложить нам и защитить вас. При этом он не соблазнится возможностью стать одним из одичалых — ты и сама знаешь, почему. Джон — один из самых честолюбивых людей, которых я когда-либо встречал, и если кто-то в Черном Замке и хочет быть дозорным и верит в то, что всё не зря, то это именно Джон Сноу. Он вернется, Арья, я уверен! Думаю, что мне тебя не нужно утешать. Ты и сама прекрасно знаешь то, что делает твоего брата твоим братом. На этом у меня всё. Я просто посчитал, что ты — ну и вообще, ваша семья — должна знать правду о Джоне. Я бы написал вашему отцу, но с ним ситуация такая же, как со Станнисом: я стесняюсь… О тебе я слышал от Джона больше всего, поэтому решил, наверное, что ты воспримешь моё письмо… Нормально. Не как Санса, к примеру, не разорвешь его, не сожжешь и… Эх, впрочем, это тоже неважно, как и большинство слов, написанных в моём письме. Прости, если тебе пришлось прочесть лишнее или то, что тебе попросту было не интересно. Я просто заскучал. Без друзей так особенно. Ладно, я буду рад, если ты ответишь мне, но не рассчитываю на это — должно быть, у тебя полно других дел, да? Нельзя же находиться в Королевской Гавани, да еще и при дворе, и ничего не делать. Если ты скажешь, что это твоя жизнь, то я тебе не поверю, прости — ты ведь уделишь немного свободного времени мне? Джон будет благодарен тебе за то, что ты его заменяешь. С уважением, Сэмвелл Тарли». — Пусть Воин одарит его отвагой и защитит в эти гибельные времена! — послышался голос септона, и Арья оторвала взгляд от бумаги. Возможно, Станнис должен заняться этой проблемой, о которой пишет Сэм, и от которой бегут одичалые? Может, ему нужно очутиться за Стеной, а не Джону? Арья так часто хотела, чтобы брат был здесь, с ней и… С Ренли, но, увы. Здесь были только Станнис Баратеон и Лорас Тирелл, и даже приятные люди — и те пропали. И всё из-за Станниса. — Пусть Кузнец одарит его силой, дабы нести эту тяжёлую ношу! — септон произносил слова клятвы, а взгляды сотен людей устремились на корону над головой Станниса. Эта корона была уже другой, неудобной, примерно столь же неудобной, как сам железный трон. — Это не его вера, — процедила Арья. — Он лжёт. Он лжёт, он лжёт, он лжёт! — неистово шептала она и уже было намеревалась встать и двинуться вперед, расталкивая толпу, сама не зная зачем, но Робб стиснул её плечо и усадил обратно. Она не могла ничего сделать. По крайней мере, не сейчас и… не сегодня, как любил поговаривать Сирио. Вот только Сирио, говоря Смерти «не сегодня» обычно имел в виду одно и то же: «Я сегодня не умру». Кто сказал, что мы говорим Смерти «Я сегодня не убью»? Арья пожалела, что ей не разрешили взять с собой Иглу. Хотя сейчас она всё равно не смогла бы сделать этого. Нет, если бы Станнис был в шатре, как и Ренли, когда погиб… Тогда всё было бы гораздо проще. Но Игла, если бы висела на поясе, придавала бы Арье уверенности. В том, что она сможет убить его, и что Джон, сделавший этот подарок, скажет Арье спасибо за это. — В свете Семерых я ныне провозглашаю Станниса из дома Баратеонов, Первого Этого Имени, Королём Андалов и Первых Людей и Владыкой Семи Королевств! Септон возложил на голову Станниса корону и произнес торжественным тоном: — Да правит он долго! — Да правит он долго! — вторил ему зал, и Робб в том числе, хотя и без особого энтузиазма, и Санса, уже поднявшая руки для аплодисментов. И только Арья не повторила за другими, хотя в общем гвалте и не было слышно её тихого и уверенного «Лжец».